Глава 4-4


Возвращаться на станцию отчаянно не хотелось, но пришлось. Ну а как иначе? Раз взялся, будь добр, доведи дело до логического конца. Опять же, вся моя насквозь материалистическая натура, до того не склонная к мистицизму, упрямо сопротивлялась шальным мыслям о чёрной магии, духах и кровавых ритуалах. Бред же! Любому явлению должно быть логическое объяснение, базирующееся на законах физики. Возможно, пока ещё не открытых, но тем интереснее! А вот поди ж ты, умом я это всё понимал, но сердцем… короче, опасался я чего-то… этакого. Потустороннего, ага. И чем дальше, тем больше. Вот, вроде бы, только что стоял у Лизкиной капсулы, вглядывался в её умиротворенное лицо, и планы строил. А стоило только из медбокса выйти, и сразу навалились сомнения. Не в том плане, что нефиг по заброшенным станциям шариться — а где ж ещё, собственно? Вся жизнедеятельность трофейщиков на чём-то подобном построена. А в том, что «а вдруг»? Вдруг тот чёрный здоровяк был не так уж и не прав? Вдруг духи и впрямь существуют? Чем не энергетическая форма жизни, к примеру? Вдруг что-то к ним в компьютеры влезло? Вряд ли дух, скорее, какая-то вредоносная программа… но откуда? Вопросы, вопросы, вопросы… и жуткий холодок по спине.

— М-мать! Как же кэпа не хватает! — пожаловался я вслух, изрядно удивив «мини-гекса».

Дело было, кстати, уже в «развязке» на колумбайновской станции. А дошёл я до столь явного проявления слабости вовсе не от хорошей жизни. Пока по «трубе» пробирался, о чём только не передумал! И мнилось всякое — тени, взгляд в спину — не злобный, а такой, знаете, с чисто гастрономическим интересом, голоса… даже морзянка пригрезилась. Кумо, естественно, ничего подобного не фиксировал, и на любые вопросы отбрехивался коронной фразой про нехватку данных для анализа. Надо сказать, что на сей раз дорога от шлюза до «развязки» заняла вдвое больше времени — просто потому, что я периодически застывал на полушаге и прислушивался. К чему? Да кто бы знал… атмосферы-то в тоннеле нет! Тут если и прислушиваться, то к вибрациям. А какие вибрации от призраков, я вас спрашиваю? Разве что голоса… но как раз по этой причине версия их реальности не выдерживала абсолютно никакой критики. Это либо мои персональные глюки, либо помехи, наведённые извне в моей электронике. И это, кстати, ещё один фактор для беспокойства — хорош я буду, если вдруг в скафандре софт вырубится…

Но таки добрался, да. И взял очередную паузу на раздумья, потому что вопрос передо мной стоял очень серьёзный: сразу ломиться в «сферу», или ещё раз наведаться в лабораторный комплекс, убедиться, что ничего важного не пропустил? Ладно, ладно, вы правы — чтобы время потянуть. Но и убедиться тоже! Ну и очередной эксперимент заодно поставить. Над собой любимым, поскольку других кандидатов на роль «лабораторной крысы» в пределах досягаемости не имелось.

— И чем бы в данной ситуации помог капитан Рин? — отвлёк меня от самоедства «мини-гекс».

— Да на крайняк вырубил, — буркнул я. — Если бы в меня и впрямь злой дух вселился.

— А если бы в него? Что бы вы стали делать, сэр?

Мне показалось, или в голосе виртуального поганца явственно слышалось ехидство? Нет, не показалось…

— Вот умеешь же ты любую мечту испоганить! — вздохнул я, справедливо решив, что возмущаться бесполезно.

Ну а что? Кумо прав. С кэпом мне ни за что не справиться в прямом противостоянии. С ним мог потягаться разве что Степаныч. Во всех остальных случаях результат немного предсказуем… ну вот куда я лезу, дурачина?! Нет бы ноги в руки, да тому же кэпу помогать… вот нафига мне эти древние тайны? И в особенности зловещие.

— Ладно, идём в лабораторию…

Самому себе противен, но пересилить слепой ужас не смог. Страх неизвестности, он такой. А в одиночестве так тем более. Радоваться надо, что не рванул с воем обратно на «Набат», сверкая пятками. А в знакомом окружении, глядишь, нервы успокою и смогу… я всё смогу! Обязательно! Но потом…

— Кумо, что у меня с пульсом?

— Немного повышен, сэр, но ничего критичного.

— А с остальными параметрами?

— Без отклонений. Вас мучают исключительно беспочвенные опасения, капитан Заварзин.

— То есть ты авантюру одобряешь?

— А что мне ещё остается?

— Остановить меня, — с надеждой подсказал я. — Сам прикинь, если со мной… — я судорожно сглотнул, — что-нибудь случится, то ты будешь здесь заперт навеки…

— Вовсе нет, сэр. Я переберусь в сеть «Набата», активирую автопилот, запущу «мерцание» и выведу ваш буксир из аномалии. А затем либо запрошу помощь, либо приведу в чувство механика Заварзину, и мы общими усилиями попытаемся оказать вам помощь…

— … если она мне к тому моменту ещё будет нужна! — с ухмылкой закончил я мысль «мини-гекса». — Хорошая попытка, Кумо. Считай, что подбодрил. Но всё равно сначала в лабы. Просто чтобы убедиться, что там хотя бы тел членов экипажа нет.

— Это рационально, сэр.

— Зато хоть буду знать, сколько зомбаков меня в «сфере» ожидает… потенциально.

— Сэр, вы меня разочаровываете.

— Ну а ты как хотел? Вуду-шмуду, магия-шмагия…

— Я думаю, вам лучше чем-нибудь заняться, капитан Заварзин. Так вас хотя бы на сомнительные рифмы не тянет.

— Сам в шоке… ладно, погнали.

В лабораторном комплексе за время моего отсутствия ничего не изменилось, что и немудрено — за века ничего не стряслось, так с чего я взял, что за час что-то произойдёт? Хотя постоянно так и подмывало быстро оглянуться — не бредёт ли следом маньяк с топором? Впрочем, этим негативные эффекты и ограничивались — как ни удивительно, но чем дальше я уходил от центральной «трубы», тем больше меня отпускало. Ну а когда оказался в знакомом коридоре с хламом и раскуроченными дверными замками, от былой паники не осталось и следа. Я даже не удержался от комментария вслух:

— Гляди-ка, отпустило!.. Это что же, расстояние действует? Но тут не так уж и далеко…

— Скорее, корпусные детали и обшивка экранируют воздействие, — вставил своё веское слово «мини-гекс».

— Это какое ещё?

— Вредоносное, — технично отмазался Кумо.

— То есть ты так ничего и не зафиксировал?

— Ничего из известных мне явлений, поддающихся фиксации, — уточнил мой виртуальный помощник. — Это важно, сэр.

— Да уж понял… но место в потенциале весьма интересное, согласен?

— Целиком и полностью, сэр. Но я бы рекомендовал отложить тщательное обследование объекта до лучших времен. Здесь нужна полноценная экспедиция с нормальным материальным обеспечением, в идеале — полнокомплектная физическая лаборатория и многодиапазонный сканирующий комплекс.

— Предлагаешь отжать у военных мобильный комплекс мониторинга пространства?

— Было бы идеально, сэр.

— В принципе, это решаемо, — задумался я. — Но с конспирацией будут проблемы. Не получится от вояк инфу утаить… ладно, по возвращении озадачу Нойманна покупкой бэушной посудины.

— Герр Нойманн будет против нерациональных трат.

— Переживу как-нибудь, — беззаботно отмахнулся я.

Настроение окончательно вернулось в норму, и я с энтузиазмом принялся обшаривать все доступные помещения, придерживаясь чёткого плана: те, в которых уже побывал, проигнорировал, а вот остальным уделил внимание, начав с санузла и далее по левому борту, а затем по правому. В санузле, как и ожидал, ничего интересного не обнаружил — тут даже маньяк не проявил своих деструктивных наклонностей, поскольку хоть что-то электронное отсутствовало напрочь. Я, правда, довольно надолго залип над местным унитазом — очень уж устройство оказалось занятным, целая система клапанов, мембран и прочей сантехнической чепухи, призванная не допустить утечки содержимого в случае исчезновения силы тяжести. А вот душ оказался самым обыкновенным, разве что, судя по красноречивым табличкам, вода использовалась многократно по замкнутому циклу, подвергаясь раз за разом очистке. К чему я это всё рассказываю? Блин, да кто бы знал… хотя нет, знаю. Снова жалкая попытка потянуть время. Очень уж не хотелось наткнуться на свежий, несмотря на миновавшие века, труп, да ещё и изуродованный — топором аккуратно убить не получится. А к расчленёнке у меня отношение сугубо отрицательное, особенно если не я сам подобное учиняю. Разумеется, исключительно в интересах дела, да.

В конце концов я себя пересилил и перебрался в ближайшую лабораторию, оказавшуюся… медбоксом. Вот знать бы раньше… и всё равно пришлось бы Лизку на «Набат» тащить. Просто потому, что вся электроника, коей и было-то раз-два и обчёлся, тщательно изничтожена, а на одной из переборок красовалась кровавая надпись знакомым почерком: «No med. eq-t!» Я даже растерялся на мгновение, но потом сообразил, что «чёрный брат» имел в виду «medical equipment», то есть медицинское оборудование. Причём исключительно снабжённое компьютерным управлением с хотя бы небольшим дисплеем. А вот шкафчик с хирургическими инструментами остался в неприкосновенности, в отличие от собрата с перевязочным материалом. И все эти скальпели, ножницы и пилы зловеще поблескивали в своих индивидуальных гнёздах, нагоняя ужас даже сквозь пластик дверцы.

Помимо следов вандализма я и здесь обнаружил фото хозяина помещения — как гласила надпись на двери, «J. Holmes, m. d.» И оказался мистер Холмс, доктор медицины, белым мужчиной чуть за тридцать, довольно щуплым, но, судя по характерной складке на подбородке и взгляду с прищуром, жёстким и решительным. Такой, по идее, «чёрного брата» мог и не испугаться, а запросто полезть в драку. Но, тем не менее, следов оной я в боксе не нашёл, и в докторе несколько разочаровался.

В следующих двух помещениях меня ожидал всё тот же кавардак, раскуроченная электроника и рабочие места с неизменными фотками — в одной лабе рамка висела на стене над столом, в другой небольшая карточка на измызганном пластике валялась в выдвижном ящике. Лаборатории, соответственно, биологии и химии. Во владениях биолога — некоей мисс Гроувз, строгой дамы под сорок нордической наружности — вандал оставил поясняющую надпись «nomicros», а у химички Келли, темнокожей девчушки со стрижкой «ёжиком», ограничился уже встречавшимся ранее «nolaptops». Видимо, по той причине, что оборудование здесь поражало убогостью и примитивизмом: два здоровенных стеллажа, забитых ребристыми пластиковыми кофрами, которые не разлетелись по всему помещению по причине плотной посадки в гнёздах. Я даже не поленился вскрыть пару, просто чтобы убедиться, что в них либо лабораторная посуда, либо реактивы. Ну и банальный ноутбук, доведённый до полного непотребства.

Ситуация более-менее начала вырисовываться: судя по тем сведениям, что уже удалось добыть, мужчин в экипаже меньшинство, в основном бабы. Пока счёт «три — два» в пользу последних. Феминизм и толерантность в полный рост. Что ж, пойдём дальше…

Следующей на очереди была лаборатория спектрального анализа. Но понял я это исключительно из таблички на двери — здесь маньячина постарался особенно тщательно. Живого места на оборудовании не оставил, варвар. А ещё он не смог определиться, чего же конкретно здесь быть не должно, и ограничился весьма красноречивой надписью: «Nothing!!!» Видимо, слишком много электронных приблуд на единицу площади. А вот бывший хозяин помещения меня поразил до глубины души — вроде бы белый, вроде бы мужчина, вроде бы молодой… но при всём при этом очень странный. Фотка… даже не фотка, сама рамка уже наводила на размышления — явно что-то символичное, надписи типа «my life, my rules», голубоватая подсветка над столом, портреты каких-то деятелей по стенам… да и сам он излишне лощёный, с маслёным взглядом… я даже было подумал, что на фото он вообще в макияже.

— Что же ты такое, доктор Миллер? — хмыкнул я вслух, поскольку к какому-то внятному выводу прийти так и не смог. — Что в тебе не так?

— Осмелюсь предположить, что данный индивидуум принадлежал к так называемым «сексуальным меньшинствам», капитан Заварзин.

— М-мать! Точно! — хлопнул я себя по шлему. — А я уже беспокоиться начал: как так, белые есть, чёрные есть, а меньшинств нет… хотя странно, азиаты и латиносы не попались…

— Так мы ещё и не все помещения осмотрели, сэр.

— Действительно… ну пошли дальше.

Кумо как в воду глядел: в оставшихся лабораториях по правому борту мы нашли и азиатку — доктора М. Ли, по фото которой решительно невозможно было установить возраст, который мог оказаться от восемнадцати и до бесконечности, и симпатичную молодую латиночку Д. Родригес. Разбавлял женскую компанию ещё один «чёрный брат» — доктор И. Рахим. Он, кстати, лаборанту в подмётки не годился в плане представительности — мелкий и щуплый, зато на фотке улыбка до ушей. Фотографии, кстати, наводили на размышления — нафига они здесь? Что, экипаж друг друга не знал? Или сами себе каждое утро напоминали, кто они есть? Подозрительно избирательная амнезия. И вряд ли специально для меня оставили. Ну да, прямо предвидели, что через чёртову уйму лет на заброшенную станцию заберётся неугомонный росс из одноимённого Протектората… да они в те времена даже предположить не могли, что данные государственные образования вообще появятся. Скорее, это какая-то традиция. Или дань моде. Или… просто память. Только у троих из новообнаруженных на фотках были ещё люди — родители, скорее всего. У остальных же на заднем фоне или пейзажи, или какие-то здания. Наверняка памятные места — колледж, родной городок или ещё что-то в этом роде.

Что ещё интересного? Да практически ничего. Везде одно и то же — разор, разгром и разорение. Следов борьбы в таких условиях не разглядеть, но хотя бы крови не нашёл, за исключением посланий от вандала, которые тоже не поражали разнообразием — «no electronics», «no gadgets» и тому подобное. Доктор Ли, кстати, владела сразу двумя соседними помещениями. И она тоже, как и «голубок» Миллер, была физиком. Мало того, ещё и моей коллегой, поскольку занималась физикой подпространства. Это я выяснил точно, обнаружив в её закромах несколько классических фундаментальных трудов по этой тематике, напечатанных ещё на бумаге. Раритет из раритетов, нужно будет забрать… потом.

Доктор Родригес, специалист по математической статистике, ничего интересного после себя не оставила — видимо, все данные хранила в лэптопе и вычислительном комплексе со здоровенной серверной стойкой, от которых после визита «чёрного брата» остались жалкие ошмётки. Ну а док Рахим оказался… внезапно вирусологом. Этот факт меня до того поразил, что я невольно сглотнул и про себя порадовался, что мы так и не нашли рубку управления и не смогли запустить системы жизнеобеспечения. А то, не ровен час, додумался бы ещё шлем снять… свят, свят!..

Последнее неохваченное помещение представляло собой банальный спортивный уголок с десятком тренажёров для проработки всех групп мышц. С одной стороны, странно — тащить из метрополии этот совершенно бесполезный для исследователей хлам, с другой — предельно логично. Надо же как-то «яйцеголовым» поддерживать форму? Да хрен с ней, с формой. Элементарно отвлечься от умственной работы уже дорогого стоит. И тут лучше физических упражнений ещё ничего не придумали. Нет, можно, конечно, как выражается механик Мягков, сексом трахаться (и по-любому трахались — вон сколько девиц в самом соку). Разве что бедолаге Миллеру не позавидуешь, а остальным в этом плане раздолье… кстати, может, поискать обитаемый жилой модуль? В первый-то раз мы неудачно зашли… не, на фиг! Я уже узнал всё, что хотел, а именно численность рабочей вахты и соотношение мужчин и женщин. Окончательный счёт «пять — четыре» в пользу фемин. Колумбайны такие колумбайны, блин! А ещё стало понятно, как это у «чёрного брата» получилось невозбранно творить беспредел — с ним просто никто из остальных не мог справиться. Да и скопом вряд ли бы что-то сумели сделать, ищи дураков лезть с голыми руками на топор. Вот он их и… наверное, куда-то согнал. И я даже догадываюсь, куда именно. А потом устроил знатный погром, попутно наставив повсюду кровавых печатей. Или овеществлённых примитивных заклинаний… магия крови, все дела. Выяснить бы ещё, что за «духи» его довели до ручки, причём до такой, что он решил забить на мнение более образованных коллег и начал гнуть свою линию. И крайне сомнительно, что его поддержал ещё хоть кто-то, разве что химичка Келли могла. Впрочем, на выходца из Карибского бассейна или с Юга Штатов она походила мало, да и на фотке фигурировал какой-то крупный город, расположенный явно в более высоких широтах. Западное побережье, скорее всего. Итого, она по вероисповеданию либо католичка, либо протестантка. Ну а доктор Рахим, судя по имени, последователь ислама. В европеоидах же и азиатке последователей вуду заподозрить очень сложно. Так что… силён мужик, силён. Не знаю, как бы я себя повёл, встреться с ним в тесных закоулках космической станции с голыми руками, да ещё и без скафандра. Мог он всему экипажу навязать свою волю, однозначно мог. И, что вероятнее всего, навязал. Так сказать, грубой физической силой — согнал всех на пинках в одно помещение, и заставил делать… что-то. Осталось лишь найти подтверждение гипотезе, а для этого всё-таки придётся наведаться в «сферу», как бы я не оттягивал этот момент… ладно, надо идти…

Удивительно, но самогипноз снова не сработал — постояв у шлюза, что должен был меня вывести в «спицу», по которой «чёрный брат» спускался обратно в «трубу», я тяжко вздохнул, развернулся и побрёл к медицинскому боксу. Зачем?! Да кто бы знал… какое-то невнятное сомнение меня одолевало. И лишь оказавшись во владениях доктора Холмса, я осознал, что именно меня сюда влекло — у него единственного в кабинете среди хлама мелькали листы писчего пластика с рукописным текстом. Рукописным, блин! Это раз. И текстом — это два. Не загадочными формулами и закорючками, а с внятными, пусть местами и сокращёнными, словами, выстроенными в предложения, не лишённые смысла. Судя по всему, медик был на фоне остальной команды этаким ретроградом, привыкшим доверять свои мысли «бумаге». В кавычках, потому что условно — я уже говорил, что это не бумага, а специальным образом изготовленный пластик… впрочем, к чёрту детали! Главное, что здесь было в чём покопаться.

Правда, уже очень скоро от моего энтузиазма почти ничего не осталось — большинство обнаруженных листов содержали зубодробительные диагнозы. И хрен ли толку, что слова вполне читаемы? От этого понятнее они не становились. Покопавшись в хламе ещё немного, я доподлинно установил, что на полу вперемешку с прочим мусором валялась часть картотеки, составленной собственноручно доком, и относилась она явно к членам экипажа. Получается, это он от нечего делать так развлекался? А вся писанина, несмотря на свою неудобоваримость, означала достаточно безобидные вещи? Ведь будь иначе, весь экипаж бы незамедлительно заменили здоровыми людьми… или нет?..

Впрочем, нет худа без добра — хотя бы с датировкой определились. Доктор Холмс аккуратно проставлял даты во всех записях, а вот персоналиями зачастую пренебрегал. Да оно и понятно — скорее всего, поименованы были папки, содержащие медицинские досье на конкретных членов экипажа.

Второй стрёмный момент — подозрительно разборчивый почерк доктора. Я даже без помощи Кумо понимал процентов семьдесят написанного. Остальное оставалось на откуп медицинской терминологии и архаичной манере изложения на колумбайновском диалекте староанглийского языка.

Итого, помаявшись дурью в общей сложности минут двадцать, я пришёл к выводу — в очередной раз, ага — что хватит фигнёй страдать, пора наведаться… в одно загадочное место. Но почему-то вместо этого уселся в кресло за рабочим столом доктора, опёрся подбородком на руку и уставился в никуда, обуреваемый сомнениями. Что-то не сходится. Не складывается паззл. Не хватает каких-то деталей. Ну, «чёрный брат». Ну, последователь вуду. Ну, с топором. И что? Он один против восьмерых. В случае чего те просто могли задавить его массой. Смалодушничали, как я было решил? Нормальная гипотеза, вроде бы всё объясняющая. Но… вряд ли. В такие вот экипажи просто обязаны набирать психологически устойчивых людей. А ещё решительных и способных действовать в стрессовой ситуации. Просто потому, что в случае чего надеяться не на кого, только на себя. И если бы лаборант вздумал устроить кровавую бойню, наверняка бы хоть кто-то попробовал сопротивляться. Тот же док Холмс, или суровая нордическая дама, как её… мисс Гроувз. Уж та-то точно бы забаррикадировалась в родной лаборатории и попыталась отоварить вломившегося громилу чем-нибудь тяжёлым… или ловушку подстроить. Но нет, ничего подобного нигде нет. Получается, они ушли из лабораторного комплекса добровольно? Знать бы ещё, до или после разнузданного вандализма «чёрного брата»…

Так и не сделав какого-то внятного заключения, я принялся машинально выдвигать ящики рабочего стола медика… и упёрся взглядом в дверцу шкафа с хирургическими инструментами. Ну да, точно! Она заперта, ничего не пропало, хотя первым же порывом при появлении признаков опасности лично у меня была бы попытка вооружиться чем-нибудь зловеще блестящим и острым. А тут нифига… либо опасности не было, либо необходимости в столь экзотическом оружии… стоп, а это что?

Нижний ящик, задвинутый с излишним усилием, вдруг подозрительно завибрировал, как будто в нём что-то довольно массивное сдвинулось с места и ударило в переднюю стенку — только лишь по этой причине я и почувствовал вибрацию. Незамедлительно выдвинув ящик снова, на сей раз куда осторожнее, я увидел сразу два крайне примечательных предмета: записную книжку в кожаном переплёте и… пистолет. Не такой, как мой «кольт», но вполне узнаваемый — с угловатым затвором и пластиковой рамкой, чёрный, без изысков вроде дополнительных накладок на рукоять или каких-нибудь гравировок, но ощутимо опасный…


Загрузка...