Дочь опальной герцогини

Глава 37

– У каждого истинного есть средоточие…

– Погодите, а что такое истинный? Бывают и неистинные? – перебила я Лиама.

– Истинные одарённые – это аристократы с чистой кровью. У их бастардов такого средоточия нет, но есть восприимчивость к магической энергии, разлитой в мире, они могут ей манипулировать, но лишь отчасти, очень маленькой части, впрочем, этого достаточно, чтобы, например, наделять предметы некой силой, некоторые слабенькие артефакты мастерят вот такие недомаги.

– Какое-то определение не очень, – поморщилась я, услышав слово "недомаги". – Хорошо, я поняла. А от неистинных рождаются такие же восприимчивые?

– Нет, чем больше разбавляется кровь, тем слабее чувствительность к разлитому вокруг эфиру, иначе ещё называют энергией мира, мана, магические потоки.

– Ясно, – кивнула я, задумчиво прикусив губу.

– Ваше колдовское ядро располагается вот тут, – он показал в центр своей груди. Я же, расфокусировав зрение, внимательно рассматривала средоточие Лиама, уже совершенно здоровое золотисто-алое, мерно пульсирующее, словно живое, красивое, завораживающее зрелище. – Определить его (ядра) размер просто, сожмите ладонь левой руки в кулак, положите сверху вторую и получите приблизительное представление, какое у вас средоточие. Оно формируется вплоть до семнадцатилетия и его размер остаётся таким навсегда, проще говоря его рост останавливается.

– От размера ядра что-то зависит? – спросила я, повторяя за ним. Мужчина приложил сложённые руки к груди и я спокойно сверила получившийся кулачище с его колдовским ядром. Почти тютелька в тютельку, немного размеры отличались, но то несущественно.

Перевела взор на свою грудь. Мой источник сиял бело-лазурным и был в полтора раза больше, чем мои сложённые вместе ладони. Но я промолчала, никак не прокомментировав такую большую разницу. Чем меньше знает мой наставник, тем крепче спит.

– Да, скорость обработки и усвоения организмом сырой маны: чем больше ядро, тем быстрее идут процессы переработки. То есть вы провели битву, тем самым опустошили резерв. У меня он заполнится, например, через два часа. У моего дяди Уильяма через час. Но на силу заклинания и их количество не влияет, только знания и мастерство колдуна.

– А эту самую ману увидеть глазами можно? – уточнила я на всякий случай.

– Глазами? Нет, мы её чувствуем. Вы только-только обрели способности и пока ваши чувства притуплены, но через несколько дней и вы сможете ощущать эфир (ману). С годами, с практикой станете улавливать тот, что плотнее и вбирать именно его.

Плотнее? Он про смерчики говорит?

– Лорд Лиам, – задала следующий вопрос я, – вы пока не подумали над моим предложением?

– Каким? – сначала не понял он, но тут же улыбнулся, – а-а, остаться здесь с вами? Принести клятву верности и полностью отказаться от обязательств перед семьёй и короной?

– Я слишком многого прошу?

– Я думал, вы шутите, поскольку ваше предложение звучало легкомысленно. Зная, какие у вас финансовые сложности, вы не могли всерьёз предложить мне работу у себя. Дорого обойдутся мои услуги. Не потянете.

– Я не шутила. Но да, пока заключить контракт на ваш найм не имею финансовой возможности.

А потому ни словечком не обмолвлюсь о своих способностях.

– Магия, что хранится у вас в средоточии, послушна воле колдуна. Вам нужно просто мысленно её потянуть и она потечёт по магоканалам, которые являются естественными спутниками вен.

Я, как можно незаметнее, расфокусировала зрение и посмотрела на руки Лиама, могла бы и на свои, но это было бы странно. И действительно, при ближайшем рассмотрении увидела, что вены будто заключены в некую полую оболочку.

– Я покажу вам одно из слабых заклинаний магии разрушения, называется ош, то есть "огненный шар", смотрите на вены на моей правой руке, они визуально станут больше, – парень закатал рукав своей рубахи выше локтя, продемонстрировав свою прекрасную сильную конечность. – Я буду гнать ману только по правой стороне.

Кивнула, замерев в ожидании. Через мгновение его источник заволновался, пошёл рябью и в итоге выплеснул наружу небольшое количество ало-оранжевой тягучей субстанции, которая, мягко наполнив полость вокруг вен, окружила органы грудной клетки справа.

Выглядело потрясающе!

– Вам больно? – уточнила на всякий случай, глядя, как над раскрытой ладонью Лиама расцветает огненная сфера.

– Нет, – ответил он, встал и, подойдя к камину, скинул огонёк на горящие дрова. Пламя в очаге жадно пыхнуло, на миг окрасившись в светло-голубой цвет.

– А мне больно. Настолько, что кажется, будто всю душу выворачивают, кишки крутит и в висках трещит, как те самые полешки. Каждый раз я ощущаю, что ещё чуть-чуть и что-то лопнет в моей голове и всё, никакой Одри. И проблем.

– Новорождённые маги всегда испытывают боль во время ворожбы, это нормально. Объяснение простое – нетренированные каналы.

Мы помолчали, я покосилась на задремавшую леди Бакрей, женщина действительно уснула. Я не стала её будить, вместо этого встала, скинула с плеч свой пуховый платок и накрыла женщину.

– Я не смогу делать эти ваши "огненные шары" и другие всякие штуки? – вернувшись на место, покрутила ладонью в воздухе.

– Эти заклинания называется дальнобойные, – кивнул Кенсингтон. – Нет. Светлым магам такое неподвластно. Но вы опасны при контакте, к вам нельзя приближаться, чтобы не дать возможности коснуться. Светлые маги – созидают. И делятся на три категории: лекари, алхимики, артефакторы. Одно из направлений всегда преобладает над другими. Вы лекарь.

Ну, я бы не стала с такой уверенностью это утверждать.

– Но какой-то неправильный, – тут же добавил он.

– Из-за использования символов?

– Вы не работаете с телом больного напрямую. Вы рисуете и воздействуете через эти знаки. И снова – никогда ничего подобного не видел! Традиционный маг-лекарь залечивает рану, особенно такую сложную, что была у меня, в течение двух-трёх дней. Приходит и проводит свои целительские сеансы. Вы же… Уму непостижимо! Правда, пару суток мне было худо, я ощущал внутри себя некое движение и это было страшно неприятно.

– Ну, простите, – развела руками я.

– Нет-нет. Я безмерно благодарен вам!

– Мне нужно понять, как обезболивать, – вздохнула я. – И попробовать поэкспериментировать с лечением напрямую.

– Пробуйте, – кивнул Лиам, – только это уже без меня, – вскинул он руки, словно отгораживаясь от меня.

Тут раздался сонный голос леди Бакрей, та, не открывая глаз, пробормотала:

– Леди Одри, я тоже пока в сторонке побуду, покуда вы опыта не наберётесь.

Её слова меня развеселили и я, не удержавшись, рассмеялась.

– На сегодня достаточно, – вздохнул наставник, – завтра продолжим по теории. И добавим немного практики. Вам нужно тренировать магоканалы, только в этом случае во время ворожбы ваша боль в итоге отступит.

– Хорошо, – согласилась я. – Тогда доброй ночи вам всем. Приятных снов!

Оказавшись у себя, переоделась, достала чистые листы пергамента, импровизированный "карандаш" и села за стол. Мне предстояла сложная, кропотливая работа…

Высунув кончик языка от усердия, я осторожно вырисовывала один символ за другим.

– Охир – свет, – пробормотала я, следя, чтобы круг со множеством лучей вышел идеальным.

– Шааста – помощь, – ещё один символ в виде раскрытой ладони лёг рядом с первым, – кронэ (прямоугольник с тремя параллельными волнистыми линиями внутри) – исцелять; бадр (два шарика с перемычкой в виде короткой линии между ними) – почки, дуу (круг с чёрточкой, направленной вверх) – активировать.

Помощь света исцелит почки. Звучит, конечно, коряво, но на языке людей, а вот на фейском вполне прилично и весомо.

Мне предстояла огромная, кропотливая работа: необходимо занести в будущую книгу более тысячи символов, затем основные их комбинации и правила их соединения.

Через час сидения над пергаментом загудела голова, перед глазами поплыло, а руки от усердия противно заныли.

– Эх, кто бы помог, – пробормотала я, отодвинула лист в сторону и помассировала переносицу.

– Что. Хозяйка. Желает?

Раздалось позади столь неожиданно, что я, вздрогнув от страха, выронила заточенный уголёк на каменный пол. Тот, подскочив, покатился прочь от стола.

Медленно обернулась, и почувствовала, как моя челюсть натуральным образом отвисла: посреди комнаты замерла полуобнажённая столь прекрасная женщина, что слов подобрать вот так сходу, дабы описать её внешность, я не смогла.

Если Николетта Йорк была блистательной, великолепной, невероятной! Почти неземной, то эта дама однозначно крышесносной!