Дочь опальной герцогини

Глава 22

Нита оказалась женщиной лет шестидесяти, несмотря на глубокие морщины, избороздившие приятное лицо, я не могла назвать её старухой. Просто язык не поворачивался. Самыми примечательными в её лице были глаза – большие и ясные, как первая весенняя трава, мудрые, понимающие. Травница была одета в добротный тулуп, длиной чуть ниже колена, голову покрывал тёмно-серый пуховый платок, на ногах уже привычные унты.

– Добрый день! – улыбнулась я, первой приветствуя гостью, смело встречая её острый, пронзительный взор, – присаживайтесь. Давайте выпьем по кружке горячего взвара. С мёдом.

– Добрый, хозяюшка, – кивнула она и бодро прошла к столу, заняв один из стульев напротив, – а уж со сладким медком из самой Болтонской Святости, так и вовсе грех отказываться! – я оценила сарказм и весело усмехнулась. Наш человек.

– Грета, – обратилась к экономке, скромно замершей у двери, – распорядись, пожалуйста, и после присоединяйся к нам, – мои слова явно удивили домоправительницу. Грета, довольно сверкнув очами, быстро присела в книксене и исчезла за дверью.

– Итак, – я устроилась в кресле Ховарда и, постучав костяшками пальцев по столешнице, продолжила, – думаю, вы сможете помочь. Советом, или делом – не суть важно, главное результат, который я, так или иначе, получу…

Пока управляющий и глава городской стражи в одном лице выбирал мне в сопровождение двух воинов, я отправилась к себе. Агнесса ждала меня в общей зале, в руках девушка держала увесистую корзину с чистой одеждой и бельём. Мы вместе поднялись в мою комнату.

– Ваше дорожное платье выстирано, просушено, полностью готово, – стоило нам войти в опочивальню, служанка тяжело поставила свою ношу на стол. – Леди Одри, эм-м, простите, эти штаны…

– Ага. Что с ними не так? – обернулась я к ней, отвлекаясь от поисков нужного предмета в одном из своих сундуков.

– Чьи они?

– Мои, – ответила я, возвращаясь к прерванному занятию.

– Н-но, – запнулась она, – леди не положено носить такое. Только простолюдинкам.

– Забудь, я не такая, как другие аристократки. И не обязана морозиться, следуя глупым правилам.

– Тогда их, – она вынула из корзины штаны, в которых я путешествовала, – можно заменить на что-то более подходящее вам по статусу. К тому же обновки будут куда удобнее и теплее.

– Есть, у кого достать?

– Да, сегодня же закажу одной мастерице.

– Замечательно, бери сразу три пары. И носки вязаные. А сейчас, – задумчиво оглядела девушку, – мы одного роста, потому, пожалуйста, одолжи на сегодня своё уличное платье. У меня намечается прогулка по городу, не хочу выделяться, надо слиться с толпой.

– Я мигом, – девушка быстро присела в коротком книксене и вылетела из комнаты, только пятки засверкали. Вот это я понимаю исполнительность, никаких лишних вопросов и праздного любопытства. Замечательно.

– Леди Одри, вы уверены? Позвольте пойти с вами? Расскажу, что у нас да как? – у входной двери меня ждал Ховард. Мужчина хмурил свои внушительные кустистые брови: ему явно не нравилась моя задумка.

– Я уже изучила карту. У меня прекрасная зрительная память, – топографическим кретинизмом никогда не страдала, – заблудиться мне не грозит. А выделенные вами бойцы прикроют спину. И вот это, – я приподняла платье, демонстрируя ножны с кинжалом, украшенный драгоценными каменьями. Они (ножны) были прикреплены специальными кожаными ремешками к голени, обтянутой штанами. Мои действия смутили Ховарда: он кинул быстрый взгляд на мою ногу и тут же его отвёл.

– Леди нельзя показывать всё, что выше щиколоток, – попенял он мне. Я лишь тяжело вздохнула. – Вы хоть умеете им пользоваться? – всё же уточнил он.

– Метать, но ножевым боем не владею.

Пора, пора выбираться из той раковины, куда я себя закрыла, притворяясь той, кем не являюсь на самом деле.

– Хм, – задумался здоровяк, потерев мозолистыми пальцами бородатый подбородок.

– Агнесса сказала, что в нашем городе есть рынок. Кто же там покупатели?

– Сами горожане, но в основном это обмен одних вещей на другие. Есть и приезжие, – Ховард нахмурился пуще прежнего, – кто останавливается в Друидоре, снимает комнаты в трактирах и ходит в Лес.

– Зачем им туда? – прищурилась я.

– Ловцы фей. Эти люди надеются поймать хотя бы одну, кто с целью загадать желание, кто на продажу тем, кто их нанимает, дабы не рисковать собственной шкурой.

– Как часто этим ловцам везёт?

– За всю мою жизнь такое было всего два раза. И ловцы, получив желаемое, через некоторое время умирали.

– Надо же, и всё равно продолжают попытки, – покачала головой я, – хотя, ничего удивительного: поймать джина и думать, что ты тот самый, кого не настигнет заслуженная кара, ха!

– Джи-на? – переспросил управляющий.

– Это я так, о своём. До встречи в Святости, послушаем досточтимого раббата перед ужином авось что интересного скажет.

– Что? Я как бы не любитель туда ходить… – пуще прежнего растерялся Ховард.

– Что-то всегда бывает впервые, друг мой, – добродушно усмехнулась я и, пока он размышлял, выскользнула за дверь.

За стены замка вышла одна, пересекла двор и неспешной походкой, перекинув через локоть полупустую корзину для антуража, вышла за ворота. Телохранители, следуя моим инструкциям, пристроились позади и старались не отсвечивать. А я шла и крутила головой, стремясь охватить всё, что вижу. Мне нравился Друидор! Пришлась по душе та атмосфера, которая его буквально пронизывала, в этом месте время словно замедлило бег, и зимние улочки застыли почти без движения.

Начну с того, что планировка города была радиальной, это значит, что улицы сходились к центру поселения. Ядром являлось большое каменное здание. Как уже успела узнать из записей, это место, где хранились запасы еды, там же склады с зерном. А под землёй оборудовали убежище для детей и женщин, для тех, кто не успел спрятаться за каменными стенами моего замка. Верхушку центрального здания украшала внушительная башня с колоколом внутри, его звоном созывали людей на какие-либо мероприятия или сообщали о беде.

Вокруг убежища каждый день с утра и до обеда шла слабая торговля или обмен. Люди несли из дома результаты своего труда: вязаные или сшитые вещи, глиняную посуду, деревянные ложки, плетёные циновки и корзины; забавные фигурки животных и людей, вырезанные из дерева и даже из какого-то камня. Кузнецы выставляли напоказ оружие серебром, блестевшее в лучах полуденного солнца. И никакой еды. Ни булок румяных, ни мясных пирогов, ни напитков душистых, ни сушёной рыбы, ни сыра, ни овощей, ни единого кусочка даже самого старого куска вяленого мяса или сухарей.

– Тётенька, тётенька! – окликнул меня какой-то мальчонка, румяный от мороза, без одного переднего зуба, – возьмите моих солдатиков, а?

Перед грудью мальца висел вместительный, широкий лоток, на котором были разложены все его богатства.

Я взяла в руки искусно вырезанного воина.

– Очень красиво, – улыбнулась я, полированное дерево казалось тёплым и загадочно мерцающим, – хмм, – и посмотрела на других торговцев.

Мелкий коробейник тут же встрепенулся, наверное, подумал, что клиент решил пройтись и глянуть, что есть у остальных, потому как быстро затараторил:

– Дорого не возьму, вот сколько дадите, столько и ладно! Я их с отцом два месяца вырезал, мы очень-очень старались, с душой делали…

Я вгляделась в его синие глазёнки, на дне которых плескалась отчаянная надежда, и не смогла остаться равнодушной, да и не пыталась.

Весело рассмеявшись, спросила:

– Как тебя зовут?

– Лахи, – шмыгнув носом, ответил малой.

– А меня Белла, – подмигнула ему, – в общем, я решила что… Куплю у тебя их всех!

– Все-ех?! – выдохнул мальчонка, не веря своему счастью, удаче, которую он сегодня поймал за хвост.

– Да. Каждый боец отличается от другого, они на диво, как хороши! Клади сюда, – приподняла я свою корзину. Мальчик шустро ссыпал в неё фигурки, после чего я вложила в его раскрытую ладошку одну монетку.

– Никогда не отдавай результаты своего труда за бесценок, Лахи, – добавила напоследок и развернулась, чтобы продолжить променад, как в спину донеслось:

– Тётенька! Вы дали мне слишком много, – мальчик подбежал ко мне и протянул серебрушку, – я не могу столько взять.

– На такую сумму я оценила твою с отцом работу, – сделав максимально серьёзное лицо, чувствуя, насколько это важно для Лаха, ответила я, – эти воины будут стеречь мой покой по ночам, всю мою жизнь, потому, – наклонилась вперёд, чтобы таинственно прошептать: – они бесценны.

– Правда? – впечатлившись услышанным, ребёнок тоже перешёл на шёпот.

– Да, – кивнула я, без тени улыбки вглядываясь в синие омуты.

– Ух, если всё так, то это значит… Я маг? – одними губами спросил.

– Все люди – волшебники, тепло сердец спасёт мир от холода и злобы, – Лаха слушал меня, приоткрыв рот.

– Я, кажется, вас понял… леди, – тихо почти беззвучно молвил он, – вы ведь она, да? Наша новая герцогиня? Я знал, что вы добрая. Только…

Я вопросительно вскинула брови и малой, чуть помявшись, выпалил:

– Отец с матушкой считают, что ничего с вашим появлением не переменится. Боятся, кабы хуже не стало. Они уверены, обещать вы будете много, да только все красивые слова – пыль в глаза, – Лаха явно повторял услышанное от родителей.

Что же, ожидаемо. Поставила корзинку на землю и присела, так, чтобы оказаться вровень с мальчонкой:

– Слова – пустота, тут я полностью согласна с твоими родными. Я буду много работать, докажу делом, что может быть и по-другому. А ты беги домой, обрадуй матушку.

– Хорошо… – и, подмигнув мне, добавил: – ледюшка.

Лаха, махнув мне на прощание рукой, стрелой помчался вперёд, скрывшись в одной из улочек между домами.