Дочь богини - сердце палача

Глава 8. Тайна

Тёмный мир Дакра.

Он появился неожиданно. Распахнул двери тронного зала, который сейчас походил скорее на как какой-нибудь бордель в одном из малонаселённых мирков Эроса или Бахуса.

Кейра лениво приоткрыла глаза, смерила фигуру в чёрном плаще мутным взглядом и протянула:

— Явился, наконец.

— Заткнись, — привычно буркнула ей Дэйра. Встала, подошла к таинственному покровителю и недовольно прищурилась. — Мы звали тебя. Почему не отвечал?

— Ты забываешься, девочка, — произнёс пришедший глухим, пробирающим до костей голосом. — Я прихожу тогда, когда считаю нужным.

— Ну что, нашёл её? — нетерпеливо спросила Дэйра.

— Нашёл, — кивнул наводящий ужас незнакомец. — Как я и думал, Тэос покровительствует ей. Он выбрал её для исполнения пророчества.

— Кто бы сомневался, — фыркнула Кейра. — Девчонка никакая. Её проще всего окучить, чтобы делала, что скажут.

— Может и так, но у нас ещё есть шанс всё изменить. Нужно только выманить её из дома Тэоса, — тихо произнёс тип в плаще.

— Так вымани, а дальше мы уже сами разберёмся, — заявила Дэйра.

— Какие вы нетерпеливые, — засмеялся он.

Этот смех скорее походил на карканье ворона. Даже Кейре от него жутко стало, хотя её разум и был затуманен нескончаемым пьяным весельем. Дэйра же отошла подальше от него, поёжилась от холода, исходящего от их покровителя и, уже не так дерзко, поинтересовалась:

— И сколько нам ещё ждать?

— Столько, сколько нужно, — отрезал он. — Я скажу, когда придёт время.

— И тогда мы быстренько перевоспитаем сестрёнку, — захихикала Кейра. — Уверена, после той дыры, в которой она выросла, это будет проще простого.

— Вы слишком самоуверенны, — хмыкнул мужчина в плаще. — Возможно, это и к лучшему.

И он ушёл, проигнорировав реплику Дэйры о том, что ему не помешало бы поторопиться.

Если бы только Сяоры знали, с кем имеют дело, они дважды подумали бы, прежде чем доверять ему. Но они не знали, и не узнают, пока не станет поздно. В плане этого таинственного покровителя девушки играли роль марионеток. Единственную роль, на которую были способны, как он считал.

***

Дом судьи Дикастиаса Тэоса.

Он вернулся так быстро, как мог. Представитель духов межмирья не пожелал больше говорить с ним. Дикастиас пошёл за ним по тропе, но натолкнулся на непробиваемую стену. Телесным не место в межмирье и ему отчётливо дали понять, что больше не желают общаться.

Судья был зол: на посланца духов, на Лейру, не усидевшую в своей комнате, на себя, за то, что допустил эту встречу. Она сейчас слишком чувствительна, малейшее влияние склонит чашу весов. Нельзя допустить, чтобы духи добрались до неё! Если она переродится в духа, все его старания будут напрасны. Девочка станет одной из них и тогда он уже не сможет удержать её. Не сможет подготовить к решающей битве, потеряет её…

Тэос в растерянности остановился в холле собственного дома. Да, давно он не испытывал этого чувства. Растерянность. Интересные ощущения. Но в тоже время и пугающие. Неприятно было ощущать такое несвойственное ему беспокойство за кого-то. Чувствовать слабость. Да, именно так! Это была слабость. Иначе он не мог назвать жгучее желание удержать Сяору возле себя, не потому, что это необходимо, хотя и это тоже, а потому, что просто не хочется отпускать.

И это плохо! Это просто катастрофично, потому что его разум должен оставаться ясным. Один неверный шаг и духи заберут её. И тогда, после того, как свершится пророчество, все новые территории достанутся им. Он не мог этого допустить! Богам нужно слепое пространство, созданное Сяорами. Лейра должна стать богиней. И она станет! Уничтожит своих сестёр и подарит мирозданию новое начало. А личные желания и предпочтения судья возьмёт под контроль, как делал это уже не раз. На нём лежит слишком большая ответственность, чтобы позволять себе думать о чем-то ещё.

Лейра не дождалась его, ушла из холла. Дикастиас усмехнулся и быстро взбежал по лестнице. Девочка начинает проявлять своеволие, так свойственное юным богиням. Ну что ж, это хороший знак. Но он напомнит ей, что она тут гостья и должна следовать приказам хозяина дома.

Однако и в комнате Лейры тоже не оказалось. А быстрое сканирование показало, что её нет ни в доме, ни на прилегающих территориях. Сбежала? Да быть такого не может!

И всё же она пропала…

От захлестнувшей судью богов ярости все обитатели его резиденции испытали такой ужас, какого ещё никогда не испытывали.

Только Варьяна избежала этой страшной участи. Она брела по безжизненной пустоши в маленьком мирке Белизар, отчаянно пытаясь вспомнить, как здесь оказалась. Со всех сторон её окружали пустые, мёртвые скалы и выжженная после магических испытаний почва.

***

Хозяин бескрайних полей не желал показываться, но пообщаться был не против. Сначала он показался мне жутким типом, особенно когда развеселился, узнав, откуда я попала на его территорию. Но потом…

— А ты вообще чья? В смысле, дочка чья? — спросил он, немного успокоившись и перестав пугать меня жутким смехом. — Неужели Тэос обрюхатил-таки кого-то из наших божественных курочек?

— Что? — удивлённо протянула я.

— Ну какая же глупая, — фыркнул он. — Я спрашиваю, ты дочка Тэоса?

— Н-нет, — отчаянно помотала головой. — Я только пару дней назад с ним познакомилась.

— Выкрал что ли? — заинтересовался невидимый некто.

— Не совсем, — осторожно ответила я. И осмелилась спросить: — А вы кто?

— Чудная такая! — опять развеселился он. — Сама ко мне пришла и даже не знает, кто я такой. Зови меня Ботиниусом. Мама Боти называла, эх-х-х.

— Приятно познакомиться, господин Ботиниус, — произнесла вежливо. — Я Лейра.

— Ну давай, рассказывай, чего там в сферах нового творится, Лейра, — со вздохом произнёс Ботаниус.

— Я не знаю. Никогда не бывала там, — ответила честно. — А вы поможете мне найти обратную дорогу?

— Э-э-э нет, не так быстро. Я тут со скуки уже скоро второй десяток разновидности клевера выводить начну. А оно надо? Вот именно, что не надо никому, — протянул он. — Повесели меня хоть немного, тогда может и помогу вернуться к Тэосу. Хотя он гад ещё тот, запер меня тут!

— За что? — спросила тихонько, холодея от ужаса.

Я угодила к какому-то богу, которого господин Тэос осудил!

— Да за ерунду сущую! — воскликнул он. — Ну подумаешь, напутал немного и засеял в один из обитаемых мирков плотоядные злаки. Кто ж знал, что мои крохтулечки людей жрать начнут! Самим нечего лезть было. А то, что же это получается, людям, значит, моих крошек есть можно, а им людей нельзя? Несправедливость какая!

Я вся сжалась и начала опасливо осматриваться. А ну как эти кровожадные растения и тут есть! Быть съеденной какой-нибудь рожью — участь не из приятных.

— Да не бойся ты! Я такое больше не выращиваю. Нельзя мне, Тэос запретил, — с сожалением вздохнул Ботаниус. — Вот и получается, что я создаю растения, а создания других жрут их почём зря. Обидно так. У-у-у!

— А разве так не должно быть? — спросила растерянно. — Благодаря растениям выживают животные, птицы, насекомые… и люди тоже.

— Они жрут моих деток! — воскликнул Ботаниус и я решила умолкнуть, пока меня тоже какая-нибудь ромашка не съела.

— Ну, чего трясёшься? — спросил Боти спустя несколько минут, в течение которых я уже успела рассмотреть каждую травинку вокруг себя. Все они вроде бы были настроены дружелюбно и казались вполне обычными.

— Боюсь, — честно призналась я.

— Какая-то странная ты богиня, — посетовал он. — Чья будешь-то? Не слыхал, чтобы кто-то моих цветочков боялся.

— Я ничья, — выпалила, не желая признаваться, кем являюсь.

— Не бывает такого, девонька, — хмыкнул он. — Раз сюда попала, значит, богиня. А коли богиня, то и родили тебя боги. А ну признавайся, как мамку с папкой зовут!

И моего плеча коснулась чья-то рука!

Я вскрикнула, подскочив на месте, как ошпаренная, резко развернулась и зажала рот руками, чтобы не завизжать. Передо мной стоял приземистый, широкоплечий мужичонка лет сорока на вид, дородный, крепкий, как дуб, с зелёными волосами, усами и бородой, похожими на траву, крупным мясистым носом, на котором красовался росток клевера, и светло-зелёными, как молодая травка, глазами. Одет он был в простую льняную рубаху и широкие штаны. На голове у него красовался венок из полевых цветов.

— Ну чего глазёнки выпучила? — улыбнулся он, показав чуть зеленоватые зубы. — Сам знаю, что не красавец. Но уж какой уродился. Маманька-то у меня знатная богиня второго круга, Зелена кличут. Может, слыхала? А вот с папаней не повезло. Божок третьего круга он, Земельян. Не знаешь таких?

— Нет, — отчаянно помотала я головой. — Я вообще никого из богов не знаю.

— Ну как так-то, а?! — всплеснул он руками, отчего широкие рукава рубахи взметнулись, как паруса. — В кои-то веки ко мне кто-то в гости заглянул, и то ничегошеньки не знает. Как хоть у Тэоса очутилась? За что-то же он тебя к себе забрал. А ну признавайся!

И он надвинулся на меня, сведя кустистые зелёные брови. Я испуганно попятилась и выпалила:

— Он назвал меня Сяорой. Сказал, что с ним мне будет безопаснее.

— Ох ты ж, мои травушки! — прошептал Ботаниус, тоже попятившись. — Только не губи!

Я растерянно уставилась на него. Он на меня. Так и смотрели друг на друга, не зная, что делать, пока в небе над нашими головами не сверкнула молния.

Мы оба присели, вскрикнув и, как-то так получилось, что подались друг к другу, обнявшись со страху. А над нами громом прогрохотало:

— Ботаниус! Немедленно отпусти девушку!

Я с трудом, но узнала в этом грохоте голос господина Тэоса. Стало одновременно легче и страшнее. С одной стороны, я теперь точно не потеряюсь, а с другой — какой же он страшный! Даже только голос, не говоря уже о его силе.

Ботаниус тут же отпрянул от меня, округлив глаза в ужасе. Я тоже попятилась, но, почему-то, улыбнулась травяному мужечку.

— Слушай, девонька, а замолви ка за меня словечко, а? — попросил он, отползая всё дальше. — Ну не виноватый я. Попутал с неопытности-то.

— Да разве ж меня послушают, — скривилась я.

— Раз так ищет, да злой такой, точно послушает, — покивал Ботниус и… исчез, сначала превратившись в кучу травы и полевых цветов, а потом и вовсе рассыпавшись отдельными травинками.

А я сжалась, сидя в этом разнотравье и боясь поднять голову. А потом и вовсе вскрикнула, когда прямо у меня над головой прозвучало:

— Вставай уже, проблема ходячая.

Несмело подняла голову, увидела стоящего надо мной судью и виновато улыбнулась.

— А я потерялась. Случайно, — пролепетала, теребя рукава.

— Я заметил, — усмехнулся господин Тэос. — Идём домой.

И он протянул мне руку, улыбнувшись. Так по-доброму, по-человечески… Может не такой он и страшный, как старается казаться?

Когда я поднялась, прямо перед нами, посреди поля, появилась дверь. Судья распахнул её и приглашающе взмахнул рукой. В проёме виднелась моя комната, поэтому шагнула вперёд без колебаний. А как только мы очутились в комнате, дверь исчезла, на её месте появилось окно.

— Идём, — схватив меня за руку, произнёс Тэос.

— Куда? — насторожилась я.

— Здесь тебе оставаться больше нельзя. Придётся переселить повыше, чтобы не шастала по низшим сферам, — ответил он и потянул меня к выходу.

— А как же Рьяна? Она сможет приходить ко мне? — забеспокоилась я.

— Ты слишком привязалась к этой служанке, — недовольно проговорил судья. — Но можешь не беспокоиться, она останется твоей.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, перестав упираться и покорно последовав за ним.

Господин Тэос хмыкнул, но оставил мою благодарность без внимания. А когда мы уже поднимались на третий этаж, будто невзначай поинтересовался:

— Ты не в курсе, куда подевалась Варьяна?

Я вздрогнула, но постаралась не выдать себя, невозмутимо ответив:

— Откуда мне знать.

— А что же ручка-то так дрожит? — улыбнулся он. — Признавайся, куда мою управляющую отправила.

— Никуда я её не отправляла! Специально уж точно…

— А случайно? — приподнял он бровь, покосившись на меня. — Ты пойми, Лейра, мне-то особой разницы нет. Другую найду. А вот тебя вряд ли обрадует, если Варьяна погибнет. Полубоги вполне смертны, особенно если не в своей стихии. Сомневаюсь, что ты сейчас готова принять факт своей виновность в чьей-либо смерти.

Как же мне страшно стало! Нет, не за себя, за ледышку Варьяну. Судья прав, я не смогу простить себе, если с ней что-то случится!

Пришлось рассказать о нашей перепалке в холле, и куда я пожелала отправиться Варьяне. Но господин Тэос отреагировал на удивление спокойно. Даже обрадовался.

— Ну там она не сгинет. Поблуждает немного и вернётся. Зато уяснит, что сила не всегда очевидна. А вот то, что твои приказы уже действуют на полубогов, просто замечательно, — довольно проговорил он. — Ты входишь в силу гораздо быстрее, чем я думал. Пора переходить к тренировкам.

— К каким тренировкам? К чему вы меня готовите? — выпалила я, но вместо ответа получила только кивок в сторону открытой двери.

Он привёл меня на третий этаж, в почти такую же комнату, как и моя прежняя. Только тут всё было в более тёмных тонах. А вместо окон была стеклянная дверь, за которой виднелась большая площадка с витыми перилами. А дальше, бескрайняя тьма.

Заметив мой взгляд, Тэос пояснил:

— Не стоит тебе пока бродить по сферам. Я понимаю, что они манят тебя, как и каждого новорожденного бога. Но ты ещё слишком слаба физически, чтобы погружаться в благодать. Поэтому пока придётся отказаться от красивых видов. Но, когда твоё тело переродится, обещаю, лично проведу экскурсию по самым прекрасным уголкам божественных сфер.

— А вы тоже бог? — спросила, отчасти оттягивая момент, когда придётся задать главный вопрос. Ну и интересно было, что он ответит, чего уж там.

— Не совсем, — уклончиво произнёс судья. — Но я наиболее близок подобным тебе, Лейра. Мы в какой-то степени родственники, очень дальние.

Ну что ж, яснее не стало, но хотя бы не отмахнулся от вопроса. Это даёт надежду, что ответит и на следующий.

— Устраивайся. Служанка перенесёт твои вещи. За её здоровье можешь не опасаться. Пока сферы перекрыты, ей ничего не угрожает в твоей комнате, даже с открытой на балкон дверью, — проговорил Тэос, разворачиваясь, чтобы уйти.

— Постойте, — попросила я. — Господин Тэос…

— Можно просто Тэос, или Дикастиас. Ты уже не девочка из таверны, Лейра. Ты богиня и называть меня господином нет нужды. Хотя мне это, безусловно, льстит, — улыбнулся он.

— Хорошо, — немного растерялась я. — Гос… Тэос, ответьте мне, пожалуйста, только без увёрток и вранья. Зачем вы забрали меня от тётушки Алви? К чему готовите? Вы хотите, чтобы я убила своих сестёр?!

Выпалила и уставилась на него во все глаза, чтобы не упустить ни одной детали его реакции. Не вышло. Лицо судьи осталось беспристрастным. На то он и судья, чтобы всегда оставаться спокойным и невозмутимым.

— Мы обязательно обсудим это, но чуть позже. Например, сегодня за ужином, — произнёс он и вышел, добавив перед тем, как закрыть дверь: — Не опаздывай.

Я осталась одна. Прошлась по комнате, заглянула в ванную — всё здесь было почти так, как и в моей прежней, только темнее, тяжелее как-то. Будто давило тёмными тонами, заставляло прислушиваться.

Но вокруг стояла звенящая тишина. И особенно глухой она была у двери, ведущей на покрытый тьмой балкон. Выйти туда я не решилась. Света, разливающегося по комнате, едва ли хватало, чтобы осветить только часть большого балкона и маленький участок перил напротив двери, за которыми он обрывался, натыкаясь на непроглядную мглу.

Но всё изменилось, когда в комнату ворвалась Рьяна. Такая возбуждённая, весёлая, я бы даже сказала счастливая.

— Как же это прекрасно! Теперь всё изменится! — кружась по комнате, пропела она.

— Это ещё почему? — удивилась я.

— Да потому, что ты теперь не гостья! — выпалила Рьяна. — И пусть ледышка утрётся! Даже её на третьем этаже не жалуют, а ты здесь живёшь! И у меня теперь сюда есть допуск. Знаешь, как девчонки за меня рады? Это же практически повышение! Я теперь не общая служанка, которую могут выкинуть за любую провинность. Я горничная хозяйки.

— Эм-м-м, хозяйки? — переспросила я.

— Ну конечно! На третьем этаже живут хозяева, на втором гости. Раз ты теперь тут, значит, уже не гость, а полноценный житель дома господина судьи, — рассмеялась Рьяна. — Вот Варьяна разозлится! Интересно, куда она подевалась.

— Вышла погулять… наверное, — отвела я взгляд.

Рьяна, конечно, ошибается. Никакая я не хозяйка, но расстраивать её не хотелось. Поэтому я решила сменить тему.

— А мои вещи? Давай вместе их перенесём, — предложила с улыбкой.

— Сама справлюсь, — отмахнулась девушка. — Вот только…

— Что?

— Книга. Я боюсь к ней прикасаться, — прошептала она, виновато опустив голову.

— Вот и пошли за книгой. А заодно и остальное перенести помогу, — воодушевилась я.

— Ну разве что так, — с сомнением согласилась она.

А по дороге я остановилась на лестнице и взмолилась:

— Давай на минутку на кухню заглянем. Есть хочу, а до ужина ещё далеко.

— Да как же далеко? Всего пара часов осталось! — всплеснула руками Рьяна.

— Вот именно, целых два часа! Идём, — схватила я её за руку.

Мне нужно было поесть до ужина, потому что потом вряд ли до еды будет. А аппетит у меня в последнее время просто звериный. Постоянно чувствую голод. Может, всё дело в том, что моё тело привыкает к новым силам, как и говорил Тэос. А может, это из-за переизбытка эмоций, которые женщинам свойственно заедать, как говорит тётушка Алви.

В любом случае, я предпочту утолить голод на кухне, в компании монстроподобного двуликого повара, чем давиться едой, сидя за одним столом с судьёй.

На кухне дома господина Тэоса царила лёгкая суета, как, впрочем, и на любой кухне. В воздухе витали приятные ароматы, а по помещению вихрем носилось четырёхрукое существо, которое меня уже совсем не пугало.

— Би, глянь, кто к нам заглянул! — радостно воскликнула Сина, женская часть повара, которая как раз была повёрнута лицом к двери, когда мы с Рьяной вошли.

— Кто? — крутанувшись на двух из четырёх ногах, спросил басом Син. — А-а-а, хозяюшка пожаловала, — расплылся он в довольной улыбке.

— И никакая я не хозяюшка, — проворчала я.

— Она ещё не привыкла, — прикрывая рот ладошкой, хихикнула Рьяна.

— Ничего, привыкнет, — авторитетно кивнул Син и дал слово своей половинке.

— Чем порадовать? — бодро спросила она, повернувшись своей стороной ко мне. — Есть вкуснейшие пирожные. И конфетки, вот только недавно подморозили, свежие.

— Да чего ты сразу про сладкое? — взял на себя инициативу Син. — Рагу вот-вот готово будет. И мясо запекается. А ещё рыбка копчёная, свежая. Или может чего полегче? Овощи на пару с пряном соусе уже готовы.

— А давайте овощи и пирожные, — улыбнулась я.

Глядя на них просто нельзя было не улыбаться. И почему они мне сначала страшными показались? Глупость какая!

— Сейчас живенько всё на поднос соберём, — радостно воскликнула Сина.

— А можно не на поднос? — спросила я.

— А куда ж ещё-то? Ужин накрывать пока рано, — растерялись они оба.

— Да вот сюда, — указала я на столик в углу, за которым меня кормили, когда только попала сюда.

Всего два дня прошло, а кажется, будто уже целая вечность. Как же быстро я меняюсь. Это так страшно, но в тоже время и захватывающе…

Сины даже обрадовались, что я решила поесть на кухне. И уже через пару минут для меня был накрыт богатый обед. Вернее, ранний ужин.

— Присоединяйся, — кивнула я Рьяне. — Вдвоём есть веселее.

Она села за стол напротив меня, взяла пирожное и с улыбкой проговорила:

— То-то ты сейчас наедаешься, пред ужином с господином.

— А это от компании зависит. Вот с тобой мне вдвоём есть хорошо, а с ним…

— Страшно, да? — усмехнулась Рьяна.

— Да всем с ним страшно, — вклинилась в разговор Сина.

— Молчи ты, дурёха! — шикнул на неё Син.

— С чего это? — спросила я. — Пусть говорит. Она же права.

— А вы кушайте, госпожа хозяйка, — улыбнулся мне Син, сменив свою половинку. — Вкусно, да?

— Вкусно, — согласилась я.

— А Сине не вкусно, — тихо проворчала Рьяна.

— Что-то ты расхрабрилась, девочка, — нахмурился Син. — Забыла, что ты тут существуешь?

— Это вы о чём? — нахмурилась я, отложив вилку.

— Да закрой ты рот, идиот, — шикнула Сина своей паре.

— Не обращай внимания, — улыбнулась мне Рьяна.

— Нет, я хочу понять, — возразила я.

— Он просто не в духе, не обращайте на него внимания, госпожа, — повернувшись своей стороной, выпалила Сина.

— А знаете, как говорила моя тётя? По её словам, если кто-то вдруг становится слишком вежливым, значит, он в чём-то провинился, — произнесла я, отодвигаясь от стола.

Рьяна вскочила, суетливо поправила платье и выразительно посмотрела на меня. Может я и поняла бы её взгляд, если бы не была так сосредоточена на реакции двуликого повара. Да, наверное, мне стоило обратить внимание на подругу. Но я смотрела на Синов. И мне совсем не понравилось то, что я увидела.

Сина, женская часть повара, старалась сгладить впечатление, улыбалась и вообще вела себя очень дружелюбно, но её мужская часть — Син… Он злобно поглядывал на Рьяну и пыхтел, сложив руки на груди.

— Что вам не нравится? — спросила я прямо.

— Всё замечательно! — заверила меня Сина.

Но тут же взял слово её би, или как там его называют. Син нахмурился, упёр руки в бока и проговорил:

— Мы тут работаем, как проклятые, уже не первую сотню лет. И никто нам ни разу спасибо не сказал. А эта, — кивок в сторону Рьяны, — пришла сюда всего несколько десятилетий назад и уже стала горничной. Разве же это справедливо?

— Вы хотите стать горничной? — удивилась я.

— Тьфу ты, нет, конечно! — воскликнул Син.

— Тогда я не понимаю, — развела я руками.

— Вот и я тоже, — прошипела Сина. — Тебя заносит, милый мой.

— Я просто хочу понять, когда уже для нас настанут те времена, когда можно будет не бояться, что нас выкинут, — проворчал Син.

И тут я не смогла не улыбнуться. Ну правда, какая же глупость!

— Вас это веселит? — нахмурился Син.

— Конечно! — воскликнула я. — Ну сами подумайте, вы уже столько времени… извините, не знаю, сколько именно, кормите господина судью, и всё ещё боитесь, что вас могут уволить. Это же просто невозможно! Тётушка Алви двоих поварих уволила буквально за пару дней. А когда нашла хорошую, так и разговоров не было. Неужели же вы выдумаете, что господин Тэос держал бы вас столько лет, если бы вы его не устраивали?

— Так «устраивает» ещё не значит «хорошо», — проворчал Син.

— А Рьяна тут причём? — спросила я. — Стыдитесь. Зависть нехорошее чувство.

— Не надо, — осторожно тронула меня за локоть Рьяна.

— А вот и надо! — дёрнула я рукой. — Не смейте обижать Рьяну! Она и так пережила то, что вам не понять! Вы есть друг у друга, а у неё никого не было. Стыдитесь!

И я пошла из кухни, так и не поев толком. Но аппетита уже и не было.

— Стойте, а как же ужин? — спросила Сина.

— В столовой поем, — ответила я.

Сама не ожидала, что меня так разозлят зависть и глупые страхи повара. Но во мне будто что-то кипело. Я старалась унять эту дрожь, но она только разрасталась.

Вернулась в комнату, закрылась в ванной и долго умывалась холодной водой. Не помогло.

А когда вышла, Рьяна напомнила, что нужно собираться к ужину.

Не пойти? Очень хотелось. Но у меня было столько вопросов. И я не успокоюсь, пока не получу ответы на них!

В этот раз я сама выбрала платье, и не позволила издеваться над моими волосами. А от красок решила отказаться ещё раньше.

К ужину я вышла в свободном белом платье с широкими рукавами, длинным подолом и привычным квадратным вырезом на груди. А мои волосы были распущены по плечам. И никаких искусственны красок. Мои щёки и так горели огнём от переполнявших эмоций.

Страх? Нет, его больше не было. Только раздражение и жажда узнать, к чему же готовит меня судья!

Тэос был уже в столовой. И, похоже, даже не заметил моего появления. Он медленно попивал красное вино из высокого бокала и задумчиво смотрел куда-то вдаль, на простирающийся за большим окном в полстены пейзаж. Странно, раньше, в прошлый мой визит сюда, этого окна не было.

— Добрый вечер… Дикастиас, — произнесла я, с трудом пересилив себя и назвав его по имени.

Подумала, что это может расположить судью ко мне, понравится ему. И оказалась права! Сначала он вздрогнул, удивлённо взглянул на меня, а потом широко улыбнулся и поднялся из-за стола.

— Прекрасно выглядишь, Лейра, — проговорил Тэос, отодвигая для меня стул.

— Спасибо, — опустив голову, ответила я.

Нужно собраться, успокоиться и поговорить уже нормально, но как же сложно сделать это, когда чёрные глаза буквально прожигают взглядом, будто в саму душу смотрят.

Господин судья сел напротив меня, отодвинул свой бокал в сторонку и, с лукавой улыбкой кивнув на свою пустую тарелку, спросил:

— Поможешь?

И мне как-то сразу легче дышать стало. Быстро подскочила и принялась наполнять его тарелку, попутно рассуждая, что «к запечённому мясу лучше подойдёт вон тот кисленький ягодный соус, а вот с рыбой белое вино сочетается».

— И откуда такие познания? — поинтересовался Тэос.

Я замерла с тарелкой в руках. И действительно, откуда? В нашей таверне хоть и неплохо готовили, но таких изысков не было. А потом вспомнилось, как тётушка Алви разговаривала со старой поварихой Амалиной на кухне, а я вокруг крутилась.

— Тётя рассказывала, — поставив тарелку перед судьёй, пожала плечами.

Опустилась на стул и тихо охнула, припомнив подробности. Мне ведь тогда года три было, если не меньше! Бабуля Амалина уже лет десять как умерла, а из таверны ушла задолго до этого. Это что же получается? Я, будучи такой малявкой, запомнила рассказы тётушки Алви про её прежнюю жизнь? Да не помнила я этого никогда! А тут вдруг вспомнилось, будто вчера было…

— Что-то не так? — нахмурился судья.

— Просто вспомнила… что не могла помнить, — промямлила я, сжимая подол платья на коленях.

— Ранние детские воспоминания просыпаются? — приподнял он бровь.

— Видимо, да, — кивнула я, во все глаза уставившись на него. — Так должно быть?

— Я бы не сказал, — поморщился он.

— Это плохо? — вскочила со стула, нервно озираясь, будто на меня вот-вот накинутся и другие воспоминания из далёкого прошлого.

— Сядь, — приказал господин Тэос. — И успокойся. Столовую только в порядок привели.

— Что со мной? — жалобно спросила я, опустившись на стул.

— Чёткая память с первых дней жизни присуща духам, — скривился он. — Но это ещё ничего не значит. Божественных проявлений в тебе больше.

А у меня перед глазами замелькали картинки, сменяясь так быстро, что голова закружилась. Из нескончаемого потока удавалось выловить только некоторые особенно яркие моменты.

Вот я сильно поранилась, заигравшись и упав с маленькой скамеечки — сколько мне тогда было? Года полтора, не больше. А вот я плачу, кажется, потому, что во рту болит и чешется. И очень жарко, будто в огне горю. Зубки просятся на волю и прорезают дёсны.

И самое яркое воспоминание: мне холодно, очень холодно, темно и больно. Вдруг откидывается край одеяльца и надо мной склоняется тётушка Алви, ещё молодая, без седины и морщин.

«Кто же тебя бросил, крошка? Какая же бессердечная тварь могла так поступить?» — спрашивает она. Я уже не плачу, слишком замёрзла. Только смотрю на неё. «Видимо, боги смилостивились и послали мне тебя во спасение. Теперь мне будет для кого жить.» — говорит она и прижимает меня к груди. Становится теплее и боль постепенно уходит.

— Лейра. Лейра! Да очнись же ты! — потряс меня за плечо господин судья.

— Я… Я вспомнила, как тётушка Алви нашла меня, — прошептала, вытирая катящиеся по щекам слёзы.

— Хм, должно быть это было не самое приятное воспоминание, — похлопал он меня по плечу.

— Напротив, — помотала головой. — Это было лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь.

— Ну это пока, — улыбнулся он.

— Голова болит, — сдавила я виски пальцами. — Слишком много всего.

— На вот, выпей. Полегчает, — протянул мне бокал с вином Тэос.

— Нет, наоборот. Хуже будет, — возразила я.

— Пей, — настоял судья и я подчинилась

Но успела сделать буквально пару глотков, а потом бокал выскользнул из ослабевших пальцев. И меня опять унесло в воспоминания.

На этот раз не было яркой картинки, только какие-то всполохи света и голоса. Они говорили на каком-то странном языке, но я понимала их.

— Уберите их! Я не хочу их видеть! — визгливо прокричала какая-то женщина.

— Раньше надо было думать, — ответил грубый мужской голос.

— Отдайте их мне, — произнёс ещё один голос, другой, жуткий, холодный. И я его, кажется, слышала не так давно.

— Нет, Ххосс, ты их тоже не получишь.

— Я их отец. Они мои, — проскрежетал этот потусторонний голос.

— Они уйдут в небытие. Так было предрешено, — ответили ему.

— Да избавьтесь уже от них! — опять истеричный женский крик. — Пока я не передумала и не утопила вас всех во тьме.

— Успокойся, Шаора. Ты знала, что им не место в сферах. Вы оба знали. Смиритесь и забудьте. Сяоры будут погребены временем.

— Но не вечностью, — произнёс жуткий голос. — Я дождусь. Они будут моими.

— Уйди, Ххосс! Ненавижу тебя! — выкрикнула Шаора.

— До встречи в новом мироздании, дорогая, — издевательски прошипел Ххосс.

Тишину разорвал детский плач. Плакала я и ещё кто-то. Но сквозь младенческие крики прорвался тихий голос Шаоры.

— Могу я хотя бы дать им имена? — спросила она.

— Это лишнее, — грубо ответили ей. — Унесите их.

— Нет, — произнесла Шаора, её голос был твёрд и резок. — Я нарекаю своих дочерей Дэйра — твёрдая, как алмаз, Кейра — дерзкая, как огонь, и Лейра — лёгкая, как…

— Прекрати! Ты не имеешь права давать им имена!

— Поздно! — рассмеялась Шаора. — Они названы и будут жить!

***

— Лейра, — прозвучал требовательный голос совсем рядом. — Открой глаза.

Я повиновалась, но неохотно. Голова гудела, будто по ней ударили огромным колоколом.

Мы всё ещё были в столовой, рядом со мной стоял судья, но что-то неуловимо изменилось. Нет, вокруг всё было точно так же, как и раньше. Изменилось моё восприятие.

Я вдруг поняла, что меня окружает не пустота, а невидимые, но ощутимые нити, из которых сплетается реальность. Они такие тонкие, нежные, только прикоснись и рассыплются. Стало немного жутко, но и любопытно тоже.

Неужели всё действительно так просто и зыбко? Я могу ломать окружающую реальность, как хрупкие веточки. Могу сделать так, чтобы всё вокруг меня изменилось, или вообще покинуть это место.

Я могу вернуться туда, куда зовёт меня сердце! Просто взять и перенестись в таверну. Но нужно ли это делать?

Наверное, не стоит. Это было бы странно. Сомневаюсь, что посетители таверны тётушки Алви обрадовались бы, если бы я вдруг появилась перед ними из ниоткуда.

— Лейра, посмотри на меня, — потребовал Тэос.

Я повернулась, взглянула на него и… растерялась. Он был другим, совсем не таким, как всё окружающее. Стол, салфетка, бокал, и даже стены — всё это я видела сейчас, как нечто непостоянное, меняющее форму и плотность. При желании, я могла бы пройти сквозь все эти предметы, как через зыбкий туман. И только Дикастиас Тэос оставался той преградой, которую мне не удалось бы преодолеть.

— Забавно, — склонила голову набок. — Ты непроницаем.

— Я ещё и зол. Но тебя это, конечно же, не касается, — отчеканил он.

— Почему? — спросила, поднимаясь со стула.

И вот тут что-то пошло не так. Я не поднялась, я взлетела! Воспарила над стулом, столом, судьёй. Ощущения были схожи со сном. Ведь только во сне можно лишиться тела, превратиться в бесплотный дух и улететь, куда захочешь…

— Нет! Не позволю! — воскликнул Дикастиас, схватил меня за руку и притянул к себе.

Возвращение в твёрдую реальность было таким неожиданным, что я задохнулась от резкого рывка. Буквально упала на Тэоса и застонала от боли.

А он обхватил меня руками за талию, прижал к себе и прорычал в лицо:

— Не отпущу!

— Что… это было? — спросила я, едва шевеля онемевшими губами.

— Ты не станешь духом, Лейра, — поправляя мои растрепавшиеся волосы, прошептал Дикастиас. — Я тебя не отпущу. Ты слишком важна, слишком нужна… мне.

И он опять поцеловал меня! Но на этот раз я почему-то не испугалась. Мне это было нужно. С каждым мгновением, пока судья целовал мои губы, щёки, шею, я всё явственнее ощущала его прикосновения. Я будто возвращалась откуда-то, где мне совсем не хотелось бы быть.

В результате вцепилась в его плечи и улыбнулась от облегчения, что полностью вернулась. Раскрытыми в улыбке губами тут же завладели в требовательном поцелуе. Я не сопротивлялась. Мне не было страшно или противно. Я просто растерялась. И очень удивилась, когда поняла, что поцелуй приятен.

Теос остановился сам. Чуть отстранился от меня, продолжая удерживать за талию, и заглянул в глаза.

— Ты такая непостижимая, что даже я не могу понять, что ты сейчас чувствуешь, — тихо проговорил он.

— Я тоже, — призналась откровенно.

— Но ты хотя бы не стремишься отправиться в межмирье. Это уже неплохо, — отпуская меня, усмехнулся Тэос.

— Точно? — спросила я.

— Неоспоримо, — кивнул он. — Ты перешла на новый уровень взросления, Лейра. Теперь в тебе активны как божественное начало, так и духовное.

— Взросление, — повторила я, как в бреду. — Ещё пару дней назад я была приёмной дочерью тётушки Алви. И мне все твердили, что уже давно пора выйти замуж. Но я была слишком мала для этого. Хотя по возрасту уже пора было. А сейчас пора?

— Забудь прошлую жизнь, Лейра, — улыбнулся Дикастиас. — И человеческие мерки тебе не подходят. Ты была мала потому, что ещё не осознала себя.

— А теперь осознала? Да я вообще ничего не понимаю! Кажется, сейчас я младше, чем была пару дней назад! — проговорила, отступая от него. — Я не понимаю… себя. Не знаю, чего ждать от себя. Я не хочу становиться той, в кого превращаюсь!

— Ты просто боишься, — улыбнулся он, протянув мне руку. — Позволь помочь тебе, провести тебя по этому трудному пути.

— Куда? — прищурилась я. — К тому моменту, когда я буду готова убить своих сестёр? Я прочитала книгу!

— Ты прочитала, но не поняла, — покачал он головой. — Позволь объяснить.

— О да! Тебе многое придётся объяснить, — сложила я руки на груди.

И тут по столовой разнеслось громкое урчание. Это у меня в животе от голода заурчало. Стыд-то какой!

— Обещаю, я всё расскажу тебе, без утайки. Но сначала давай поедим, — улыбнулся Дикастиас. — Твоё тело требует подпитки, оно тратит много энергии на перерождение.

— Хорошо, — неохотно согласилась я, сама удивляясь тому, какой дерзкой и смелой вдруг стала.