Дочь богини - сердце палача

Глава 5. Другие

Отведённая мне комната оказалась на втором этаже этого огромного дома. Лестница поднималась и выше. Как объяснила Рьяна, есть ещё третий и четвёртый этажи. На третьем живёт сам господин Дикастиас Тэос, и туда без вызова лучше не ходить, он бывает не в духе, а это страшно. Почему именно страшно, я пока не решилась спрашивать. По мне, так господин Тэос и в лучшем настроении внушал страх.

— А на четвёртом этаже вообще при мне ещё никто из слуг не бывал. Там среда высших сфер. Мы там просто не выживем, задохнёмся от давления божественной силы, — рассказывала Рьяна, открывая передо мной одну из многочисленных дверей в длинном коридоре.

Комната оказалась просторной, обставленной красивой добротной мебелью, но какой-то обезличенной что ли. Тут явно никто не жил. Стены были задрапированы светло-сиреневой тканью, на полу лежал ковёр чуть темнее, но тоже сиреневый. И задёрнутые шторы на окнах были такого же цвета, как и покрывало на непривычно большой кровати. И только белые подушки выбивались из цветовой гаммы яркими светлыми пятнами, привлекая внимание.

Удивительно, но в комнате было светло, невзирая на закрытые окна, как и в коридоре, где окон вообще не было. Хотя ни ламп, ни какого-то другого освещения я не заметила. Этот свет просто был, но он казался каким-то холодным, неживым. То ли дело весёлые солнечные лучики, они наверняка сделали бы эту комнату намного уютнее.

Я подошла к одному из окон и рывком распахнула шторы, как раз в тот момент, когда Рьяна выкрикнула:

— Не надо!

Поздно! Я уже увидела. И замерла, как вкопанная. Это было прекрасно, завораживающе, волшебно… Передо мной открылся чарующий вид на бескрайние, залитые ярким светом просторы. Это был цветущий сад, такой огромный, что терялся на горизонте, будто смешиваясь краснотой диковинных цветов с багрянцем рассветного неба. Я даже терпкий аромат этих цветов почувствовала. Такой необычный, но в то же время знакомый и очень приятный.

— Нет, пожалуйста, умоляю… Закройте, — простонала Рьяна.

Я обернулась и увидела её на полу! Девушка лежала на ковре, отчаянно прикрываясь руками от света, льющегося из окна, и стонала, будто от невыносимой боли.

— Рьяна! Что с тобой? — бросилась я к ней.

— Окно… Шторы… Закройте, умоляю, — прошептала она из последних сил. — Как же жжёт.

Я поспешила к окну, наглухо задёрнула шторы и быстро вернулась к ней.

Рьяна лежала на полу, тихо всхлипывала и стонала. Лицо, руки, вся её кожа была покрыта чудовищными волдырями, как от сильного ожога кипятком. Помнится, я как-то ошпарила ногу кипящей водой, так вот, тогда она у меня выглядела точно так же. И боль была ужасная. Страшно представить, какие мучения сейчас испытывала Рьяна.

Но самым страшным был её взгляд. Абсолютно белые, слепые глаза, полностью подёрнувшиеся бельмами.

— Прости, прости, пожалуйста, — шептала я, боясь прикоснуться к ней, чтобы не сделать ещё больнее.

— Я сама виновата, надо было предупредить, — обречённо прошептала девушка воспалёнными, покрытыми кровоточащими трещинами губами. — Ну хоть отмучаюсь, получу долгожданный покой.

— Вот ещё! — воскликнула я, отчаянно вытирая градом катящиеся по щекам слёзы. — Всё лечится! Тем более, у нас есть господин Тэос. А он, знаешь, как хорошо лечить умеет? Тётушку Алви враз на ноги поставил!

— Господин судья не опустится до исцеления служанки, — слабо улыбнулась она, и тут же взвыла от боли.

— А это мы ещё посмотрим, — возразила я. — Ты только потерпи. Я сейчас, сбегаю за ним.

— Нет, нельзя беспокоить…

Я её не дослушала, уже неслась по коридору к лестнице. Пусть господин Тэос будет хоть трижды не в духе. Меня это не испугает! Он обещал, что позаботится обо мне, иначе ни за что не согласилась бы пойти с ним. Так пусть выполняет обещание! А исцеление моей первой и единственной подруги, это ли не забота?

Уже на подходе к лестнице столкнулась с Варьяной, буквально налетев на неё. Едва не сбила с ног, но вовремя успела ухватить за рукав, чтобы ледышка не полетела вниз по ступеням.

— Извините, — буркнула я, когда она вернула равновесие, и развернулась, чтобы бежать на трети этаж.

— Это что ещё такое? — поймала она меня за локоть. — Кто разрешал тебе бегать тут? И вообще выходить из комнаты?

— Некогда, — отмахнулась я, отцепляя её руку от себя. — Там беда!

И побежала вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Для этого пришлось задрать подол платья выше колен, чтобы не мешалось. Алви наверняка отругала бы меня за такое, но когда речь идёт о чьей-то жизни, разве можно думать о приличиях?

— Стой, Ларни! Туда нельзя! — заголосила Варьяна, дробно стуча каблуками по ступенькам.

Но куда там! В таких туфлях, да ещё и не подняв подол, ей меня точно не догнать.

— Немедленно остановись, Ларни! — кричала она мне вслед.

— Да хоть Леприна, — припомнив её же слова, пропыхтела я, врываясь на третий этаж.

Тут всё было иначе. Полутёмный коридор освещали только редкие мерцающие шарики, висящие под потолком. А дверей тут было всего три. И лишь из-под одной из них выбивалась узкая полоса света.

Туда-то, к этой двери, я и побежала. И уже почти достигла цели, когда пол под ногами вдруг покрылся ледяной коркой. Я поскользнулась, взмахнула руками и наверняка упала бы, если бы меня не поймал кто-то, выскочивший из той самой двери.

— Какие миленькие малышки тут прямо в руки сыплются, — проговорил он чарующим, будто обволакивающим, бархатным голосом, удерживая меня под спину.

Я покосилась назад, на сверкающий стремительно истаивающей ледяной корочкой пол, над которым практически полулежала в объятиях незнакомца, и перевела испуганный взгляд на своего спасителя.

Это был молодой господин с длинными, собранными в аккуратный хвост, светлыми волосами, точёным, будто высеченным из камня, красивым лицом и такими яркими голубыми глазами, словно в них отражалось безоблачное небо.

— Спасибо, — выдохнула, зачарованно глядя в эти глаза.

— Всегда рад спасти красавицу, — белозубо улыбнулся он.

— Алис, что там ещё? — послышался голос господина Тэоса, и я будто очнулась от какого-то дурмана.

Выпрямилась, ухватившись за плечо незнакомца, и, всё ещё находясь в его объятиях, натолкнулась на колючий, неприязненный взгляд господина Тэоса.

— Это, я так понимаю, и есть та самая Лейра? — поинтересовался тот, кого маг назвал Алисом.

— Именно так, — ответил господин Тэос, сверля меня гневным взглядом. — И мне очень хотелось бы знать, что она тут делает.

— Да отпустите вы меня, — отпихнула я обнимающего меня мужчину. Тут же спохватилась, пробурчала «Простите», бегло мазнув по нему извиняющимся взглядом, и мгновенно забыла о его существовании, затараторив: — Там Рьяна. Она сильно пострадала. Я открыла шторы, а она… Я не знаю, что случилось, но ей очень плохо и…

— Что, простите? — перебил меня Алис, тронув за плечо.

Господин Тэос тоже как-то странно на меня смотрел. Переводил взгляд то на этого Алиса, то на меня, потом опять на него… И так несколько раз.

— Вы меня вообще слышите?! — громко вопросила я. — Там человеку плохо!

— Так, успокойся, — потребовал господин маг, схватив меня за плечи. — Выдохни и… посмотри на него, — указал он взглядом на моего спасителя от падения.

— Да что же с вами такое?! — воскликнула я. — Там ваша помощь нужна!

— Посмотри! — резко приказал господин Тэос.

Чтобы не терять зря время, пришлось подчиниться. Я повернулась, взглянула на господина Алиса и охнула, опять начиная тонуть в его бездонных глазах.

— Фух, всё нормально. А то я уже забеспокоился, — расплылся он в завораживающей улыбке, буквально околдовывая меня своим прекрасным голосом.

— Странно, мне тоже показалось, — произнёс господин Тэос.

И я тут же отмерла, повернулась к нему и выпалила:

— Если вы меня сейчас не выслушаете, то я…

— Не показалось, — удивлённо протянули они оба в один голос.

— Да услышьте вы меня! — закричала я, да так, что, кажется, маг даже вздрогнул.

— Ну, я, пожалуй, пойду, — как-то неуверенно пролепетал Алис.

— Никому ни слова, — напутствовал его господин Тэос.

— Разумеется, — заверил Алис. — Такое я точно предпочту оставить в секрете.

— Ну, что случилось? — наконец уделил мне всё своё внимание господин Тэос, впрочем, продолжая хмуриться и как-то странно на меня смотреть.

— Там Рьяна… моя служанка. Я открыла шторы, а она…

— Ясно. Сгорела в божественном свете, бывает, — поморщился маг.

— Что значит, бывает?! — буквально взвизгнула я. — Что тут вообще происходит? Она там страдает, вся в ожогах, и глаза… — Запнулась, смахивая опять набежавшие слёзы. — Вы же сильный маг! Вы можете ей помочь, я знаю! Вы тётушку Алви легко вылечили!

— Страдает? — удивлённо протянул господин Тэос. — Она что, ещё жива?

— Ну разумеется! — всплеснула я руками. — Так вы ей поможете?

— Веди, — проговорил маг, спешно закрывая дверь, перед которой мы всё это время стояли.

Когда мы подошли к лестнице, там, не решаясь войти на третий этаж, нас поджидала Варьяна.

— Простите, господин. Я пыталась удержать её. Обещаю, такого больше не повторится, — начала лепетать она, непрестанно кланяясь и злобно поглядывая на меня.

— Не обещай того, что не сможешь выполнить, — бросил ей господин Тэос. И мне: — Давай показывай скорее, что там с твоей… как там её?

— Рьяна, — подсказала я, ускорившись.

Чуть не полетела по лестнице кубарем, так спешила. Но маг придержал меня, и дальше мы побежали уже рядом, он так и не выпустил моей руки.

Рьяна так и лежала на ковре посреди комнаты, только едва заметно вздрагивала и беззвучно плакала.

— Ну как ты? — бросилась я к ней, упала на колени рядом и осторожно погладила по плечу.

— Так больно, — прошептала она. — Будто душа горит.

— Так и есть, — тихо проговорил господин маг, присаживаясь на корточки рядом со мной. — Как это произошло? Ты приоткрыла штору и впустила свет, когда она была в комнате?

— Я их распахнула, — всхлипнула я. — Ну откуда мне было знать? Обычные же шторы, обычное окно.

— Распахнула? — удивлённо переспросил он. — А она где была?

— Да тут и была. Помогите уже ей! — взмолилась я.

— То есть, на неё попали прямые лучи, и она не сгорела? — продолжил расспрашивать господин Тэос.

— У вас вообще сердце есть?! — воскликнула я. — Ей же больно! Помогите!

— Она так дорога тебе? — нахмурился он.

— Да какая разница? Ей нужна помощь! Она страдает! Разве этого мало? — вконец разошлась я.

— Всё зависит от точки зрения, — усмехнулся маг. — Любое важное действие, любое вмешательство в чью-либо судьбу должно быть обосновано.

— Погибнуть от моей глупости, точно не судьба Рьяны! — выпалила я.

— Уверена? — прищурился он.

— Да! И она мне очень дорога. Она моя первая и единственная подруга, — прошептала я.

— И когда только успела, — усмехнулся господин Тэос, простирая руки над едва дышащей Рьяной.

Отвечать я не стала, чтобы не мешать магу творить чудо. Да и нечего мне было ответить. Мы с Рьяной действительно познакомились меньше часа назад, и я не была уверена, что она простит меня за содеянное, но если ей не помочь, то я сама не смогу простить себя. Хоть и не понимаю, за что именно. Разве может обычный свет так ранить? Ведь мне он не причинил никакого вреда. А Рьяну опалил, как жаркое пламя. Неужели я действительно не такая, как другие? Неужели я… дочь богини и духа?

— Всё, — выпрямился господин Тэос. — Раны я залечил. Зрение со временем восстановится само. Пару дней глаза немного поболят. Полностью нейтрализовать действие божественного света вот так сразу даже я не могу.

— Благодарю вас, о величайший и справедливейший, — пролепетала Рьяна.

На её коже больше не было ни следа ожогов, и глаза не пугали белизной, хоть и были слегка затуманены. Но она, несмотря на то, что чувствовала себя уже заметно лучше, так и не поднялась, осталась стоять а коленях перед магом.

— Вставай, — протянула я ей руку.

— Простите, госпожа, я не могу? — ещё ниже склонила она голову.

— Вы её не долечили? — повернулась я к господину Тэосу.

— Нет, — улыбнулся он. — Это почтение, Лейра. Тебе стоит поучиться ему у своей новой подруги.

— Вы хотите, чтобы я встала перед вами на колени? — опешила я. — Ну, знаете, я уж тогда лучше к тётушке Алви вернусь! Пусть я и выросла в глухом Блирисе, но у нас никто на колени не падает, даже перед самыми знатными гостями.

— Какая же ты категоричная и непосредственная, — вдруг рассмеялся господин Тэос. — А ещё неожиданно своевольная. Не думал, что Алви воспитала тебя такой настойчивой.

— Тётушка учила меня, что нет ничего ценнее жизни и справедливости, — опустив голову, пробурчала я. — Разве это не так? Неужели, жизнь Рьяны не важнее запрета тревожить вас? И разве справедливо, что кто-то должен вставать на колени перед другими только потому, что они сильнее и выше по чину? Если вы и так выше, зачем же тогда вам лишний раз подчёркивать свою высоту, принижая других?

— Как же ты права в свей непосредственности, девочка, — покачал головой господин Тэос. — Рьяна, да? — обратился он к моей служанке. — Встань. И будь добра, разъясни нашей гостье, кто я. Ну и кто она, попробуй ещё раз объяснить. Может у тебя получится.

И он ушёл, одарив меня задумчивым взглядом напоследок.

Когда за ним закрылась дверь, я не знала куда деть себя от стыда и жгучего чувства вины.

— Прости, — прошептала, опустив голову и давясь слезами. — Если бы я только знала…

— Ну что ты, — подошла ко мне Ряна и вдруг порывисто обняла. — Для меня ещё никто никогда такого не делал. Это же просто невероятно! Заставить самого главного судью богов спасти жизнь какой-то мелкой букашки!

— Ты не букашка, — помотала я головой, чуть отстранившись. — Ты моя подруга… если простишь.

— Я сама виновата. Не успела предупредить, — повинилась Рьяна. — И какое же счастье, что тебя саму не спалил божественный свет. А уж почему я осталась жива, так и вовсе настоящее чудо!

— Почему это? — спросила я, с опаской поглядывая на задёрнутые шторы.

— Там, за окнами дома первого судьи богов, царит божественный свет, — благоговейно произнесла Рьяна. — Не везде, конечно. Первый этаж находится в другой плоскости. Мы даже можем выходить из дома и, через арки, ходить по мирам. Но это не приветствуется. Выходят в основном только отвечающие за провизию слуги. А со второго этажа начинаются божественные сферы. Все они пронизаны божественным светом, выдержать который могут только истинные боги. Мы же, смертные и полусмертные, мгновенно сгорим в этом свете. Со второго этажа открываются сферы третьего круга, поэтому все шторы тут закрыты. С третьего — сферы второго круга, поэтому там почти нет окон, только в спальне господина Тэоса, и зайти туда, даже с задёрнутыми шторами, никто из нас не может. Свет настолько сильный, что его уже не сдержать зачарованным стеклу и ткани.

— А четвёртый этаж? — спросила я, медленно опустившись на край кровати.

— Там царит сила высшего пантеона. Туда никому нет доступа, кроме самого судьи, потому что силу света высших богов даже стены не удержат, — прошептала Рьяна, присаживаясь рядом.

— А он… — я прокашлялась, вдруг охрипнув. — Господин Тэос, он туда ходит?

— А как же? — улыбнулась Рьяна. — Он же верховный судья богов. Только он и может. Страшно подумать, что он может. И он снизошёл до того, чтобы исцелить меня! Это… Это просто невероятно!

— Так что он может? — спросила я, схватив её за руку. — Судья богов это вообще кто?

— Судья… ну это судья, — пожала она плечами. — Он разрешает их споры, наказывает тех, кто нарушает законы, пресекает злоупотребления. Судит богов, в общем.

— А кто законы-то устанавливает? — не поняла я.

— Так боги и устанавливают, — пояснила Рьяна. — Высший пантеон невелик, сильнейших богов всего двенадцать. Вот они и диктуют законы. Но даже если кто-то из них нарушит закон, судья решит его судьбу.

— И это господин Тэос? — прошептала я, едва шевеля губами.

— Да, он верховный судья. У него, конечно, есть помощники, судьи второго и третьего порядка, которые разбираются с мелкими проблемами богов. Но только господин Дикастиас Тэос принимает окончательное решение, — проговорила Рьяна.

И я задумалась. Что же это получается? За мной, простой сироткой из Блириса, явился сам судья верховных богов? А всё потому, что я дочь богини и духа. Как же он назвал мою мать? Не припомню, что-то на Ш.

— А моя мать… она кто? — спросила, в надежде, что Рьяна знает ответ.

— О, про богиню Шаору наслышаны все в любых сферах, — улыбнулась девушка. — Говорят, когда она только появилась, многие хотели от неё избавиться. Шутка ли, у верховных богов родилась дочь с силой могильного тлена, разрушения и забвения. Но закон гласит «Каждый бог будет таковым, пока не лишится силы». А Шаора была очень сильна, с самого рождения. И господин Дикастиас не позволил низвергнуть её. А потом она окрепла, доказала свою силу и вошла в первый круг. Стала богиней первого пантеона. С тех пор смерть царствует во всех мирах. Нет больше бесконечной жизни, тлен приходит ко всем.

— Я не понимаю, — покачала я головой.

— Ну вот смотри, есть множество богов. У каждого из них своя сила. И это накладывает отпечаток на создаваемые ими миры, — оживилась Рьяна. Ей явно было приятно рассказывать о том, чего я не знаю. — Например, у богини Ботаньи сила роста и цвета. Её мир сплошь покрыт растениями, и даже разумные есть. А у Аквоса, бога воды, мир-океан, населённый всяческими рыбами и прочими водными созданиями. Там царствуют тритоны и русалки, полулюди-полурыбы. Но есть так же и высшие боги, они не создают свои миры, но их сила настолько безгранична, что распространяется на все миры, созданные другими богами. Например, без Новоса, бога рождения и обновления, жизнь вообще не зародилась бы ни в одном из миров. Интос, бог разума и сознания, поддерживает разумное начало во всём мироздании. Кайни, богиня баланса, благодаря ей миры и всё их наполняющее, не схлопываются, или не взрываются, как пузыри, сохраняя форму и стабильность. А Шаора привнесла в мироздание конечность. Благодаря ей появились границы для всего живого. Она дочь бога времени Хроноса и богини бесконечности Эйны. Встретились две противоположности, и в результате появилась твоя мать.

— А я тогда кто? — прошептала я, закусив губу.

В голове был полный сумбур, состоящий из имён и сил богов, которые, кажется, и правда мои родственники… И, выслушав всё это, я чётко осознала — хочу быть сиротой! Хочу вернуться в Блирис, к тётушке Алви, дальше мыть тарелки, прислуживать в таверне и забыть обо всём этом, как о страшном сне!

Нет, не потому, что мне страшно и зубы сводит от неизвестности, а потому, что я не хочу быть частью всего этого! Не хочу быть причастной к созданию и разрушению, не хочу, чтобы от мен зависели жизни… вот как сегодня, когда мои неосторожные действия едва не убили Рьяну. Не хочу никому навредить!

И тем страшнее было осознавать, что обратного пути нет. Во мне уже пробудилось что-то, что привело меня сюда. Что-то, что не спрятать обратно, от чего не отказаться, потому что это часть меня. Я другая, не такая, как все, кого знала раньше. И мне не место в привычном мире. Я иная. Мы все тут, в доме судьи богов, особенные. Но я и от них тоже отличаюсь, я совсем другая. Права была Варьяна, мне и тут тоже не место. Есть ли оно вообще, место для меня в мироздании?

Пока не знаю, но одно я уяснила точно — к окнам ни ногой. И вообще постараюсь ничего больше не трогать, чтобы никому не навредить. Но с господином Дикастиасом Тэосом мне совершенно точно нужно поговорить. Только он сможет объяснить, что делать дальше. И главное, как отказаться от моих разрушительных сил. А они точно разрушительные, учитывая то, кем является моя мать. И избавиться от них как-то можно, иначе Рьяна не процитировала бы закон, гласящий «Каждый бог будет таковым, пока не лишится силы».