Дикое сердце джунглей (СИ)

Глава 9

Весь день прошел в движении и суматохе. Часть выживших продолжила заниматься привычными делами: костром, водой и охраной лагеря, а другая часть, возглавляемая Стэллером, отправилась со мной в джунгли собирать люцерию, айро и другие съедобные дары природы. Я металась весь день от одних выживших к другим, тщательно контролируя процесс сбора плодов. Некоторые так и норовили набрать ядовитых ягод полные карманы вместо «услады орков», путая их между собой.

До люцерий вообще мало кто смог добраться. Лазить по деревьям умели не все, а по деревьям, увитым сотней острых шипов, тем паче. Лучше всего получалось у Стэллера, он будто совсем боль не ощущал. Скорпион тоже неплохо справлялся, но при этом он так безбожно матерился и проклинал все живое вокруг, что я не могла долго находиться в его компании.

Хант решил заняться сбором каштанов. Для этого ему не требовалось куда-то лазить и получать синяки. Он просто находил дерево с плодами, обхватывал его ствол своими лапищами и со словами: «Ну, поехали!» — тряс его изо всех сил. Каштаны так и сыпались градом. А парни-подростки — Стив и Эмит — собирали их и относили в лагерь. Мне приходилось постоянно перепроверять их урожай, потому что, кроме каштанов, они собирали еще кучу каких-то орехов, которые тоже валялись на земле под всеми каштановыми деревьями и были поразительно похожи на каштаны, но при этом точно ими не являлись.

К вечеру я так сильно устала, что даже жесткая земля показалась мне пуховой периной, но усталость эта была приятной — ведь день не прошел напрасно. Все пассажиры наконец-то были сыты, ну или уж точно не голодны до полуобморочного состояния. Грустных лиц стало заметно меньше. Даже Мария, которая все еще лежала не вставая и чувствовала себя неважно, посветлела. Мне же, наоборот, пришлось краснеть весь вечер. Все почему-то подходили ко мне и благодарили, а еще извинялись за не слишком теплый прием. Они считали, что я спасла их от голодной смерти, но мне было крайне неловко, потому что на самом деле их спас Деклан.

Конечно, восемнадцать человек накормить досыта оказалось не так просто, как я изначально думала, тем более одними фруктами, которые добывались потом и кровью. За целый день Стэллер сумел собрать всего одиннадцать люцерий, Скорпион — девять, молчаливый Ирвин — пять. Еще люцерии пытался достать Гейл, парень с нервным тиком, но он свалился с дерева и вывихнул себе лодыжку. Пришлось помогать ему всем лагерем, потому что он визжал от боли и брыкался, как дикий мерин, пока Стэллер накладывал ему фиксирующую повязку из прочных веток и лиан. Каштаны и ягоды, без сомнений, собирать было намного проще и куда безопасней, но они не шли ни в какое сравнение с люцериями по сытости.

Заснула я быстро, не то что вчера, причем заснула посреди разговора со Стэллером. Даже неудобно вышло. Он рассказывал мне о своей военной практике, а я медленно, но уверенно проваливалась в тягучий сон. Сидя! Да еще с открытыми глазами! В итоге глаза постепенно закрылись, а голос Стэллера превратился в убаюкивающий монотонный гул. И мне сразу стало так хорошо… Мышцы расслабились, и приятная усталость разлилась по телу. Лица коснулось что-то мягкое и пушистое, может, трава. Захотелось уткнуться в нее носом и заснуть еще крепче. А потом я почувствовала чью-то руку на своей талии и подушечки пальцев, скользящие по моей коже. Рука однозначно была мужской, потому что женская рука не может быть такой большой и крепкой. Я испугалась, что это Скорпион подкрался или Бородач подлез ко мне спящей. С них станется! Стэллер вряд ли позволил бы себе распускать руки, учитывая его благородный нрав, но кто же этих мужиков знает, может, и ему чего в голову взбрело после целого месяца без женской ласки. В общем, пришлось расстаться с желанным сном и с досадой разлепить глаза. Но когда я обернулась, готовая взорваться от праведного возмущения, то не увидела ни Стэллера, ни Бородача. Да и в принципе ничего не увидела — вокруг стояла такая плотная темнота, что ее ножом можно было резать. Лес тоже исчез, как и все выжившие вместе с костром. Земля превратилась в деревянный настил и стала настолько неустойчивой, что меня начало покачивать из стороны в сторону. Послышался плеск воды и скрип досок. Создалось впечатление, что я оказалась на борту старого корабля, который скоро уйдет под воду, или в зачуханной рыбацкой лодке, дышащей на ладан, где все скрипит, и шатается, и собирается развалиться с минуты на минуту.

Я растерянно заморгала, не понимая — сплю я еще или уже нет, синъерция это или что-то другое, и почему вокруг так беспросветно темно.

— Деклан? — позвала я неуверенно, все-таки на синъерцию это было мало похоже. — Ты здесь?..

Но все же это оказалось синъерцией. Новой, странной и очень темной синъерцией, где, помимо прочего, сильно пахло соленой водой и мокрой древесиной.

— Здравствуй, нэйра, — отозвался голос из темноты, и я растерялась еще больше, потому что привычный бархатный голос Деклана, размеренный и немного властный, прозвучал уж слишком глухо и бесцветно.

Меня тотчас же охватило волнение. Может, темнота так подействовала, или неожиданный переход из обычного сна в синъерцию, или все же безжизненный голос Деклана меня напугал.

Я нерешительно подалась вперед, шаря руками в темноте.

— Почему я тебя не вижу?

То есть вообще ничего не вижу и нащупать ничего не могу, словно вокруг образовалась бесконечная тьма и бескрайняя, засасывающая в свои недра устрашающая пустота.

— Потому что ты человек, — в голосе Деклана все же прорезались насмешливые нотки иронии, — и твое зрение оставляет желать лучшего.

Я потянулась на его голос — вот только проблема заключалась в том, что он звучал отовсюду, сразу со всех сторон, и поэтому было непонятно, куда именно нужно идти.

— У меня вообще-то отличное зрение, — не согласилась с ним.

— Для человека? — Он хмыкнул. — Ну-ну. Может быть.

— Знаешь, Деклан, у меня создается такое нехорошее впечатление, — решила я поделиться своим мнением, продолжая шарить руками в густой мгле, в надежде найти хоть какую-то опору, — что тебе не очень-то нравятся люди.

Тихий смех. И снова отовсюду.

— Неужели? — крайне язвительное, даже отчасти издевательское.

— Да!

— В таком случае у тебя создается неверное впечатление обо мне.

— Разве? — Что-то я ему не поверила.

— Советую его изменить, пока оно не укоренилось в твоей прекрасной чужеземной головке.

Пол снова заскрипел и сильно накренился, отчего я едва не улетела в бесконечную бездну мрака, но все же сумела кое-как устоять на месте, взмахнув руками и выровняв равновесие.

— То есть люди тебе все же нравятся? — спросила я только ради того, чтобы Деклан продолжил говорить. Безмолвная тьма давила на меня, угрожая расплющить в своих невидимых тисках. Было что-то необъяснимо страшное в этой синъерции, и даже ужасающее что-то, отчего на душе становилось неприятно и весьма беспокойно.

— Я одинаково нейтрально отношусь ко всем расам существ, — уклонился Деклан от прямого ответа. — По крайней мере, стараюсь относиться. Не переживай на этот счет.

— Ко всем расам?

— Да.

— А их много… этих рас?

— По всей видимости, больше, чем в твоем мире.

Я машинально кивнула.

— По всей видимости… — повторила за ним.

Пол постепенно выровнялся, потрескивая досками.

— Но если бы я была, предположим, драконом, — хотя я не представляю, что это вообще значит «быть драконом», — то в первую нашу встречу понравилась бы тебе намного больше, верно?

Деклан выдержал задумчивую паузу.

— Это сложный вопрос.

— А по-моему, довольно простой.

— И все же я не могу на него ответить.

— Почему?

— Ты не на моем месте, нэйра. А рассуждать со стороны всегда намного проще, не так ли?

Доски под ногами вновь пришли в движение, и на этот раз устоять мне не удалось.

— Черт! Почему здесь все так трясется?! — Я приземлилась на колени. — Где мы вообще?

Деклан на качку отреагировал спокойно.

— В рошеге у Сальт-Парри, — сообщил он что-то на своем инопланетном.

Где?

В чем?

Почему?

— Ты ведь осознаешь, что я даже примерное значение этих иномирных слов не знаю?

— Рошегом называют дом на воде, — объяснил Деклан более доходчиво. — А Сальт-Парри — это речное поселение в безопасной зоне диких земель, где я решил провести эту ночь.

Дом на воде?

— А трясет-то здесь почему? — все еще непонятно.

Этот так называемый дом больше похож на деревянную коробку, внутрь которой поместили тьму из бездны, а после швырнули ее в открытый океан, плескаться в объятиях губительных волн. И мы с какого-то фига оказались прямо внутри этой коробки!

— Приближается очередной шторм, — отмахнулся Деклан. — Не обращай внимания. В синъерции тебе не угрожает ни одна стихия.

— Речной шторм? — не могла я не уточнить.

— Да.

— Такой сильный?!

Если судить по бешеной качке, то приближается как минимум океаническое цунами, а не какой-то там речной штормик.

— Шторм как шторм, — объяснил Деклан. — Ничего необычного.

— Ну-у.... Тебе виднее.

Я внезапно коснулась правой рукой раскаленной железяки. Именно так мне показалось в первое мгновение, но почти сразу жар, опаливший мою руку, утих, и я поняла, что на самом деле прикасаюсь к обжигающе горячей обнаженной мужской груди. И единственное, что не позволило мне в ту же секунду отдернуть руку назад, — это что-то липкое и мокрое, до чего я дотронулась. Точно не пот, больше похоже на кровь. На очень много крови.

— Что с тобой, Деклан? — Мое волнение стремительно возросло. Кровь плюс безжизненный голос не сулят ничего хорошего. — У тебя идет кровь? — Я в замешательстве положила на его грудь и вторую ладонь тоже.

Деклан расслабленно лежал на полу на широкой шкуре, как обычно. Видимо, постельных принадлежностей в этом мире нет, да и с кроватями серьезный дефицит.

Мои пальцы быстро нащупали рубцы старых ран и неровности на его коже от всевозможных шрамов, как у профессионального бойца-гладиатора, но никаких кровоточащих порезов или свежих ранений я не обнаружила. Но откуда тогда взялась кровь?

— Ты ранен?

Мне стало страшно за него. И за себя, признаюсь, немного тоже. Ведь если с ним что-то случится, то сами мы навряд ли сможем выбраться из джунглей. Попытаемся, конечно, но больших успехов, думаю, не добьемся.

— Уже нет, — произнес Деклан равнодушно и отчасти даже лениво. Его самого, судя по всему, нисколько не волновало обилие крови и возможные серьезные ранения, несовместимые с жизнью.

— Уже нет? — переспросила я, не понимая.

— Именно.

— В каком смысле? — я запуталась. — Что это значит?

Он тихо усмехнулся, отчего его грудь вздрогнула под моими ладонями.

— Это значит, что я уже не ранен, — ответил лаконично, даже и не собираясь упрощать мне жизнь более развернутыми и менее загадочными ответами.

И тут же в темноте вспыхнули два ярких огонька — Деклан открыл глаза, яркие, мерцающие, разрезающие тьму своим золотым свечением и слегка освещающие пространство вокруг нас — небольшую комнату, обшитую деревом, без окон и без мебели. Мне пришлось зажмуриться. Свечение его глаз ослепило, как луч сверхмощного фонаря, направленного прямо в лицо.

— Не тревожься, нэйра, со мной все в порядке. — Деклан неожиданно накрыл мои ладони своими и прижал их к груди так плотно, что я ощутила все его мышцы, все даже самые незначительные царапинки на грубой коже и размеренное твердое сердцебиение. — Чувствуешь? — спросил. — Никаких ран уже нет. Драконы исцеляются быстро. Теперь мне просто нужно отдохнуть. С восходом солнца я продолжу твои поиски, об этом тоже можешь не беспокоиться. Мои планы остались неизменны.

Уж не знаю, что я должна была почувствовать, а что нет, но меня вновь накрыло то невероятное чувство абсолютной безопасности, что и в прошлый раз, когда мы рассматривали карту диколесья, будто во всей вселенной не существовало более защищенного места, чем эта таинственная комната с этим не менее таинственным мужчиной. И от столь головокружительного чувства мое дыхание разом сбилось и в груди разлилось расслабляющее тепло. В голову полезли всякие странные мысли… очень странные. До того странные, что я смущенно попыталась убрать руки, однако Деклан продолжил их удерживать прижатыми к своей груди, зарождая в моем теле необычные ощущения.

— Получается, — я кашлянула, отмахиваясь от внезапного наваждения и пытаясь переключиться на что-то другое, более рациональное, чем возбуждающие покалывания в теле, — ты был ранен, но потом исцелился?

— Все верно, — ответил он уже своим привычным голосом — вкрадчивым и мягким.

— Самостоятельно? — попросила уточнить. — Без врачей, лекарств и прочего?

Насколько сильно он был ранен? Если судить по количеству пролитой крови, то очень сильно. Даже шерсть на шкуре вся от нее слиплась. Как можно самостоятельно излечить такие ранения?

Деклан фыркнул, посчитав, что я спросила нечто чрезвычайно нелепое, что, возможно, так и есть.

— Зачем мне лекарства, если я владею регенерацией?

Вот и ответ.

— Регенерация, ясно. — Я покивала, хотя ясно мне ничего не было. — И кто же тебя ранил?

Деклан провел подушечками больших пальцев по моим запястьям, и полчища мурашек сразу разбежались по коже от его действия. Что со мной такое?

— Долина.

— До… — у меня вырвался неосознанный смешок, — долина? Тебя ранила долина?

— Она самая.

Я, случаем, не ослышалась?

— То есть долина Смерти? Ты про нее?

— А ты встречала другие агрессивные долины? Лично я — нет.

Сейчас с ума сойду.

— Как это вообще возможно?! — воскликнула я недоуменно.

Или уже схожу…

Наверняка схожу. Причем давно.

— Долине не понравились мои слова, — произнес Деклан насмешливо. — Должно быть, она восприняла их как личное оскорбление.

— Ты с ней разговаривал?!

С долиной, мать ее!

— Да.

Обалдеть!

— И что… — я засомневалась, — она тебе отвечала? Вот прям голосом отвечала?

— В той или иной мере.

Так, все понятно… Разговаривающая долина. Агрессивная полянка с цветами. Ну, в принципе, пора мне прекращать так сильно всему удивляться, а то и удивлялка сломается, и психика с ней на пару отъедет.

— И что такого ты ей сказал? — хотелось бы мне узнать.

— Те слова не предназначены для женских ушей, — обломал мое любопытство Деклан. — Я не стану их тебе повторять.

Жаль. Я бы послушала.

— Видимо, не зря долина оскорбилась, да? — сделала я логичный вывод.

— Она заслужила каждое сказанное мною слово.

— О, даже и не сомневаюсь, поверь.

— Хорошо. — Деклан отпустил мои руки, но почти сразу я ощутила его ладонь на своем колене. Прежде он ко мне так не прикасался… Сегодня какой-то особенный день? Или, точнее, ночь. Что изменилось? — Ты выглядишь очень уставшей, нэйра. Меня это беспокоит. Я могу разорвать синъерцию, чтобы ты смогла нормально выспаться. Тебе нужно больше отдыхать, иначе диколесье заберет тебя. Лес всегда забирает слабых.

Не настолько уж я и слаба, если посмотреть на прошедшие дни объективно. Так что не надо тут наговаривать.

— Это не меня пережевала долина и выплюнула, — возразила я, скрывая за улыбкой легкий укол обиды, — или что она там с тобой сделала. Полагаю, ты выглядишь намного хуже меня, но из-за темноты я ничего не вижу, так что утверждать точно не стану. В любом случае тебе решать — разрывать синъерцию или нет. Я в этом плане абсолютно бессильна.

Меня синъерция не слушается. Всем тут заправляет Деклан и мистическая «магия связи», или как там она правильно называется.

— Просто скажи, хочешь ты выйти из синъерции или нет, а дальше я все сделаю сам.

Я задумалась на миг. А хочу ли я? Сон, конечно, очень важен, но Деклан может рассказать настолько много полезной для выживания информации, что и несколькими часами сна не жалко будет пожертвовать.

— Нет, — в итоге дала я честный ответ.

Совершенно не хочу никуда выходить. И дело тут не только в полезной информации… да и вообще не в ней, если честно. Кажется, мне просто нравится проводить время с Декланом. И если будет надо, то я смогу найти десятки причин, чтобы остаться в синъерции, а не отправиться прямиком в бессмысленные и холодные сны, где меня не ждет ничего, кроме глупых кошмаров, возникших на фоне стресса.

Я услышала, как Деклан зашевелился, и почти сразу ощутила его дыхание на своей щеке.

— Значит, — прозвучал его вкрадчивый шепот, — проведем эту ночь вместе, как и полагается истинной паре.

В полной темноте, где нет возможности увидеть даже очертания, все ощущения стократно обострились и стали ярче, совсем не такими, как при свете дня. И, наверное, именно поэтому меня бросило в дрожь, едва Деклан подался вперед и положил свои руки на мою талию.

— Что ты делаешь? — пробормотала я в смятении, несколько дезориентированная его поведением.

Горячие губы коснулись моего уха.

— Сближаю границы, — ответил он.

Один рывок, и мы оказались вместе, лежащими на звериной шкуре… не такой уж и широкой, как выяснилось. Большое мужское тело решительно прижалось ко мне. Настолько большое по сравнению с моим, что стало даже страшновато. Но никаких дальнейших действий сомнительного характера не последовало — Деклан просто улегся на шкуру и уложил меня рядом с собой, аккуратно обняв тяжелой рукой.

Дар речи вернулся ко мне не сразу. Первые несколько секунд я просто лежала в оцепенении, не зная, как реагировать. Будь все это наяву, то я бы уже сгорела от смущения и бесследно истлела, но от яви происходящее было слишком далеко и по-прежнему напоминало мне лишь крайне реалистичный и детальный сон, а во сне все всегда воспринимается намного проще, чем в реальности.

Вдруг Деклан усмехнулся.

— Ты забыла, как нужно дышать? — полюбопытствовал он.

И тут я поняла, что и правда не дышу уже слишком долго. Еще немного — и все, придется откачивать.

— Да помню я, — хотела сказать ровно и бесстрастно, но голос-предатель подвел. А уж как подвело тело, когда огромная ладонь Деклана — горячая и одновременно холодная из-за множества перстней на его пальцах, которые почему-то совершенно не нагревались от теплоты тела, — опустилась на мой не прикрытый ничем живот и вальяжно там расположилась.

— Этой ночью мне нужен отдых и покой, чтобы восстановить силы, — произнес Деклан негромко, и в его голосе мне послышалась непомерная усталость. — Отдохни тоже. Тебе это необходимо так же, как и мне.

— Но я могу... — Рвано выдохнула. — Ну знаешь, могу просто сидеть рядом. Мне не обязательно лежать тут с тобой.

Хотя на шкуре определенно удобнее, чем на досках. Скрывать не буду. И пол словно качается меньше, или это Деклан меня так крепко держит, что никакого покачивания уже и незаметно.

— Тебе неприятна моя близость? — Он спросил это таким недоверчивым тоном, будто до этого момента даже помыслить не мог, что его близость может быть кому-то неприятна.

— Не в этом дело, — призналась я.

Все скорее наоборот.

— Тогда расслабься уже и начинай наслаждаться.

Слишком самоуверен! Но с другой стороны, его самоуверенность вполне оправдана, ведь он, черт побери, ПРАВИТЕЛЬ какого-то Кхарема и еще бескрайних земель в придачу, но когда я об этом вспоминаю и начинаю вдумываться в то, кто он, и кем является, и, вообще, где мы находимся, то становится как-то дурно — и гадкий голос разума начинает нашептывать: «А может, все-таки это сон? Последствия крушения. Травма мозга. Очнись, Лиззи, пока не поздно, такое ведь не может происходить взаправду!»

Сделав жадный глоток соленого воздуха, я честно попыталась расслабиться. И у меня даже получилось! Правда, сразу же возникла другая проблема — очень такая интимная и ноющая внизу живота от желания, которое я нечасто в своей жизни испытывала. Мои щеки стали горячими и, скорее всего, пунцово-красными. О каком-либо расслаблении пришлось напрочь забыть. И Деклан, конечно же, это моментально заметил и не смог оставить без внимания. Но лучше бы он просто убрал свою руку с моего живота или хотя бы перестал лениво поглаживать чувствительную к его прикосновениям кожу.

— Ты никогда не была в одной постели с мужчиной? — поинтересовался он предельно мягко, но все равно вогнал меня в еще более алую краску. В его словах не прозвучало пошлого намека, даже намека на возможный намек, только интерес.

— Думаю, — не стала я юлить, — ответ тебе очевиден.

Он-то со своим чудо-зрением видел и румянец на моих щеках, да и в целом реакцию на его прикосновения. Сомневаюсь, что искушенные в делах интимных женщины вели бы себя подобным образом.

— М-м… — протянул задумчиво. — Очевиден, да.

— Прекрасно.

Зачем тогда спрашивал?

Я все же решила отстраниться, уж слишком мне стало неловко находиться рядом с ним. Его мощь, и жар, и внезапные прикосновения… Я не была к этому готова. Но Деклан остановил меня, придержав рукой. А уж против его огромной, бугрящейся от каменных мускулов ручищи я мало что могла сделать.

— Сколько тебе лет? — спросил он неожиданно. Такое чувство, что впервые озадачился этим вопросом и понял, что я могу быть слишком юной даже для таких невинных объятий.

— Ого! — Я рассмеялась, но причиной тому был не только его вопрос, но и мои взбунтовавшиеся нервишки. — Теперь ты решил узнать мой возраст? Ну надо же.

Класс! Глядишь, и имя скоро спросит. Так и познакомимся постепенно за пару-тройку лет.

— Твой возраст не имеет первостепенного значения, — объяснил Деклан, и я кожей ощутила его взгляд на своем лице. Цепкий, внимательный, изучающий меня. — Любой дракон примет свою нэйру независимо от того, молода она или стара, красива или уродлива, богата или проживает в нищете, принадлежит к магическим расам или… ко всем остальным. Я буду искать тебя столько времени, сколько потребуется, а когда найду, буду заботиться о тебе и любить настолько сильно, насколько смогу, потому что это мой долг.

Вот как.

— Ну что ж, — резюмировала я, — к твоему счастью, я хотя бы не стара… вроде как. Мне всего лишь двадцать три. Надеюсь, я не считаюсь старой девой по меркам вашего мира, а то мало ли.

— Нет. — В словах Деклана послышалась улыбка. — Ты бесспорно юна, и это меня радует.

— Только это? — зачем-то ляпнула и сразу пожалела, потому что за моим вопросом последовало подчеркнутое и очень прискорбное молчание, которое стало лучшим ответом.

Я прикусила нижнюю губу. Кто тянул меня за язык? Неприятное чувство тут же запульсировало в груди. Деклан молчал, и гадкое чувство разрасталось пропорционально его молчанию. Зато бурлящее желание внизу живота сразу поутихло, и я перестала вздрагивать от обжигающих прикосновений. И дышать смогла нормально, и расслабилась даже полностью, так что все сложилось вполне неплохо. Правда, во рту появился горький привкус разочарования. Со мной всегда так… я не нравлюсь тем, кто нравится мне, и наоборот. Закон подлости во всей его красе.

Когда молчание Деклану надоело, он провел ладонью по моим волосам.

— Твоя внешность очень необычна, — произнес, видимо, для того, чтобы сгладить углы. — Подобных тебе женщин на наших землях не встретить.

— Светловолосых? — мигом сообразила я, о чем он говорит. — И бледнокожих?

— Да. И еще таких низкорослых. Но это, разумеется, — сделал он ремарку, — если не брать в расчет лесных гномов и карликов. Ты немного повыше их будешь.

Я прыснула от смеха. Захохотала так громко, что, кажется, даже смутила своей реакцией Деклана. Мне бы стоило обидеться на его слова, но они меня почему-то дико развеселили. Я, конечно, не два метра ростом, все понимаю, но и с гномами меня еще никто не сравнивал.

Успокоившись, я призналась:

— У тебя не очень хорошо получается делать комплименты. Уж прости, повелитель, но это так.

Мои истеричное веселье передалось и Деклану тоже.

— Раньше никто не жаловался, — заявил он шутливо.

— Охотно верю, ведь прежде ты наверняка делал комплименты от души, в то время как во мне безуспешно стараешься выискать хоть какие-то достоинства.

Я сразу ощутила, как напряглось массивное тело Деклана.

— Ты не права, нэйра. — Веселье как ветром сдуло, и его голос вновь стал предельно серьезным.

Да в том-то и дело, что права.

Я тяжело вздохнула и сказала то, что посчитала необходимым сказать, чтобы он знал:

— Мне очень жаль, что так получилось. Правда.

— О чем ты говоришь?

— О себе, — пояснила я, грустно улыбнувшись. — Я понимаю, насколько сильно ты не рад моему появлению в своей жизни. Ты и не скрывал особо.

— Не стоит об этом сейчас. — Деклан попытался меня остановить, но я решила — пусть выслушает до конца, ведь он меня совсем не знает, а так у него будет хоть небольшое представление о том, как я к нему отношусь.

— По крайней мере, я понимаю, что ты не хотел никакой нэйры, и уж тем более нэйры-человека из другого мира, и что у тебя уже была любимая невеста, с которой пришлось расстаться из-за меня, и это ужасно. И я точно понимаю, что ты не испытывал ни малейшего желания бросать свою привычную жизнь, чтобы день за днем искать какую-то незнакомку в бесконечных джунглях, да еще и во снах ее видеть постоянно, а потом тащить ее к себе домой и заботиться о ней, потому что это твой «долг». В общем, мне жаль, что я невольно изменила твою жизнь. Я этого не хотела. Не люблю портить чужие планы и вставлять палки в колеса. Не такой я человек. Но если уж говорить откровенно, — не стала утаивать всей правды, — то без твоей помощи я бы уже погибла от отравления, а другие пассажиры от голода, поэтому мне, конечно, жаль, но… я так же и рада, что какие-то высшие силы или судьба, или называй это как хочешь, свели нас вместе.

Вот. Я это сказала. Молодец! Теперь можно просыпаться, а то снова как-то неловко стало. Даже более неловко, чем прежде. Когда там уже утро?

Я не знала, как Деклан отреагирует на мои слова, но предполагала, что просто закроет эту тему и больше никогда открывать ее не станет. Однако предположения мои не оправдались, и едва я закончила сыпать откровениями, он отстранился и произнес всего одно-единственное слово:

— Повернись.

Естественно, никуда я поворачиваться не стала! Тем более это «повернись» он бросил мне настолько раздраженно и недобро, что вообще уползти от него захотелось в другую вселенную. Короче, язык мой — враг мой. Не надо было ничего говорить.

— Повернись ко мне, нэйра, — повторил Деклан уже мирно.

Я настороженно спросила:

— Зачем?

Что-то мне не хочется.

— Я кое-что тебе покажу. Даже должен показать.

— Прям должен?

— Обязан.

— Что именно?

— Узнаешь, — поставил ультиматум, — когда повернешься.

— Но я все равно ничего не увижу. Темно же. А мои убогие человеческие глазки не способны видеть в темноте.

— Глаза тебе не понадобятся.

— Прозвучало так, — ужаснулась я, — будто ты их вырвать собрался…

— Не преувеличивай.

— Нет, я серьезно! У тебя сейчас настолько жуткий голос, что мне страшно. Неужели ты сам не замечаешь, как звучишь?

— В синъерции невозможно кому-либо навредить, поэтому, пожалуйста, сделай так, как я прошу.

Черт. Ладно. Уговорил.

Я медленно перевернулась на спину и даже глаза открыла, но, разумеется, ничего не увидела, как и ожидалось, только ослепляющий свет от глаз Деклана, который навис прямо надо мной и вынудил снова зажмуриться, дабы не ослепнуть.

— Готова? — спросил он проникновенно, и я почувствовала, что его лицо приблизилось к моему непозволительно близко.

— Подожди-ка минутку! — я встрепенулась. — К чему это мне нужно быть готовой, а?

Он не ответил!

Ничегошеньки не уточнил!

Абсолютно ни-че-го!

Лишь тяжело вздохнул, а уже в следующее мгновение его горячие губы накрыли мои, осторожно и нежно, едва ощутимо, как легкое касание перышка. Без напора, практически невинно. Я могла бы легко отвернуться, моментально закончить этот беспредел, возмутиться в конце концов — ведь это было в крайней степени возмутительно! Однако ничего не сделала, потому что начала тонуть… И тот омут ощущений, в который я угодила, оказался слишком глубок, чтобы справиться с ним в одиночку.

Сильные руки обвили мое тело и сжали в тесных объятиях, даруя поддержку, но я даже не заметила, что вцепилась в них, как в спасательный круг, пытаясь выжить в водовороте, казалось бы, несовместимых чувств. За короткое время я испытала шок и настолько сильную радость, будто обрела что-то неимоверно важное, и тут же поглощающий страх из-за того, что теперь могу потерять это нечто важное, и оглушающее осознание, что этим нечто важным является Деклан, и растерянность от непонимания того, что вообще со мной такое творится, а следом обескураживающее чувство единства с этим невероятным мужчиной, который столь бережно прижал меня к себе, что сразу стало спокойно, — и на душе появилась твердая уверенность, что я не одна и уже никогда не буду одна, пока он жив.

А затем чувства начали утихать.

Деклан плавно отстранился, и я услышала, как тяжело он дышит. Я-то, конечно, дышала в разы тяжелее, да и сердце мое стремилось выскочить из груди и убежать прочь, вопя то ли от восторга, то ли от испуга, но я все же отыскала силы, чтобы спросить:

— Что это такое было?..

Вопрос прозвучал тихо и сипло. Язык плохо слушался после лавины тех эмоций, что обрушились на меня без предупреждения, и в голове теперь царил полный раздрай.

— Наш первый поцелуй. — Деклан усмехнулся. Его дыхание все еще было сбивчивым. — Очень необычный, — добавил он, устраиваясь на шкуре рядом со мной. — Интересный опыт.

— Поцелуй… — я тоже нервно усмехнулась, — да, ясно… Спасибо тебе за уточнение, кэп. Но я не о нем спрашивала, а о тех чувствах, которые захлестнули с такой силой, что даже сознание можно было потерять.

— Это доказательство того, что оба партнера в паре приняли друг друга. И что во всем мире — в моем, в твоем, в любом другом — для меня нет более подходящей пары, чем ты, а для тебя, соответственно, чем я. И уже никогда не будет. В жизни дракона может быть лишь одна истинная… — Деклан запнулся. — У людей истинных пар нет, — решил он пояснить для полноты картины, — но иногда, как видишь, бывают исключения. Очень редко. Наш случай, возможно, единичный, ибо о других похожих случаях я никогда не слышал.

И как мне все это осмыслить?

Как принять вообще?!

Кто бы мог подумать, что со мной однажды такое случится? Я вот точно не могла!

— Почему люди не становятся истинными парами драконов? — решила узнать сразу, а то вдруг у всей этой ситуации есть страшные подводные камни, о которых лучше быть в курсе заранее.

— Потому что мы слишком разные, — дал Деклан простой ответ. Уж не знаю насколько честный.

Я нахмурилась.

— Да не такие уж и разные, — возразила закономерно. — В физиологическом плане ты от человека вроде ничем не отличаешься.

— Ох, нэйра, однажды ты сильно удивишься.

А сейчас я как будто нисколечко не удивлена! В последнее время только и делаю, что удивляюсь и ужасаюсь, а в промежутках между удивлениями и ужасаниями пытаюсь выжить.

— Я хочу знать, почему ты дракон. Ну то есть… — Я оборвала себя, осознав, какой лютый бред только что сморозила. — Ты дракон, — перефразировала свой вопрос, — потому что ты умеешь превращаться в настоящего дракона или дело здесь в чем-то другом? Я не совсем понимаю, а хотелось бы уже начать понимать все четко и ясно.

Деклан издал снисходительный смешок.

— Я дракон, потому что я родился драконом, как ты родилась человеком, — разжевал он для самых непонятливых нэйр из другого мира. — А если ты спрашиваешь про вторую ипостась, то, да, она у меня есть. Как же без нее?

— Вторая ипостась… ага. Огромного летающего драконищи, извергающего пламя из своей пасти?

Несколько секунд тишины, а затем Деклан буквально взорвался от смеха. И это был прекрасный смех. Веселый и непринужденный. Я даже улыбнулась, слушая его.

— Ты забавная, нэйра. — Он продолжил посмеиваться.

— Не буду говорить тебе «спасибо», а то на комплимент это снова не тянет.

— Как скажешь.

— Так ты можешь становиться огромным драконом или нет?

— Конечно, могу.

— Таким же драконом, как тот, что напал на наш самолет?

— Тот дракон давно одичал. Насколько я знаю, он был хилым и слабым и просто хотел есть.

Он наш самолет напополам разорвал, как нечего делать! Ну ни фига себе хилый дракончик.

— Ты так намекаешь, что в своей… кхм… второй ипостаси намного больше того дракона, что был размером с целый пассажирский авиалайнер?

Деклан смеяться перестал, но в его голосе продолжала звучать улыбка:

— Разумеется.

— Ого, даже так… — Я мотнула головой. — Боже милостивый! Я не могу представить тебя огромным драконом. Уж прости.

— Это и не нужно.

— Ладно…

Хотя вообще-то могу, но от этой картины мне становится плохо.

Я ощутила жар в районе живота прежде, чем на него снова легла ладонь Деклана. Он сделал это так спокойно и по-хозяйски, словно подобное уже стало нормой в наших сверхненормальных отношениях.

— Какие чувства ты испытываешь теперь, нэйра?

Я сделала глубокий вдох.

— Их очень много… — произнесла я на выдохе, не в состоянии емко описать палитру своих разнообразных эмоций и чувств.

— Хочешь узнать, — спросил Деклан проникновенно, — что чувствую я?

Я повернула к нему голову. Темнота не позволила увидеть ничего, кроме клубящейся тьмы, но мое воображение помогло нарисовать Деклана, пристально смотрящего на меня в ожидании.

— Хочу, да. Расскажи.

— Я чувствую, что все делаю правильно. И что сейчас в моей жизни нет ничего более важного, чем отыскать тебя. Это не только долг, но и мое искреннее желание. В первую нашу встречу я повел себя неподобающе, и мне нет оправдания. Я был зол и оскорблен тем, что судьба выбрала мне в пару человеческую женщину. Не знаю, как в вашем мире, но в нашем подобные союзы немыслимы. Драконы почти всегда образуют чистокровные пары, где партнеры равны или практически равны по силе и магическим способностям. Дети, рожденные в такой паре, будут очень сильны и еще более могущественны, чем их родители. Но если нэйрой дракона становится женщина другой расы, то это означает лишь одно, что сам дракон недостоин чистокровной пары — он либо слаб, либо болен. На такую пару смотрят с сочувствием. Однако, — голос Деклана ожесточился, — я не болен и, уж не сомневайся, нэйра, точно не слаб, но от этого мне еще более непонятно, почему моей истинной парой стала именно ты. Не подумай, что это укор в твою сторону, я просто не понимаю, в чем причина, и меня это продолжает злить. Не люблю загадки судьбы.

Деклан замолчал. И я прям услышала в его молчании недовольство, испытываемое от всей этой ситуации.

— Получается, я была права.

— В чем именно?

— Ты бы обрадовался, ну или точно бы не разозлился, окажись на моем месте дракон… Или как правильно назвать женщину-дракона?

— Драконица. И нет, ты не права, — отрезал Деклан жестко. — Когда я занял место правителя, все стали пророчить мне прекрасную нэйру, такую же могущественную, как я, и столь же воинственную. Но время шло, а нэйра в моей жизни не появлялась. Я ждал… Долго ждал. Очень долго. Пять лет, десять, двадцать… И предвосхищая твой следующий вопрос, сразу на него отвечу — драконы живут намного дольше людей.

— Тебе не тридцать лет, да? — моментально осознала я.

— Определенно, нет, — подтвердил он мою догадку.

— А выглядишь на тридцать…

— Уверен, что так и есть, если смотреть на меня как на человека.

— Тебе чуть больше тридцати?

— Ага, — ухмыльнулся, — но только чуть больше ста тридцати.

— Ты шутишь?!!

— Нет.

Меня снова начало накрывать стойкое ощущение нереальности, но потом я подумала и решила, что стотридцатилетний дракон, который выглядит сногсшибательней любого тридцатилетнего мужчины, не так уж и удивляет на фоне всего остального.

— А ты неплохо сохранился для своих лет, — в итоге пошутила я, приняв его возраст как обычное явление для этого мира.

Деклан хмыкнул.

— Твои комплименты тоже оставляют желать лучшего.

— Даже спорить не буду. Лучше скажи, сколько ты еще проживешь?

— Не волнуйся, наши дети успеют вырасти и возмужать, возможно, еще и своих родить.

— Наши… Кто?!!

— Двести лет я еще проживу, — виртуозно съехал с темы Деклан. — И даже больше, если никто не убьет, когда я состарюсь и ослабну.

У меня левый глаз задергался от нервов.

— Я бы хотела уточнить про детей…

— Речь сейчас не о них, а о нэйрах. Все мои друзья, мои знакомые и знакомые моих знакомых нашли свои истинные пары, а я — нет. Все ждал и ждал. Долгие десятилетия провел в бессмысленном ожидании… А потом мне просто надоело ждать и я решил, что никакой нэйры в моей жизни уже не будет. Такое иногда случается — истинную пару находят не все драконы. И если до ста лет нэйра так и не появилась, то ждать дальше нет никакого смысла — в позднем возрасте пары не образуются. После этого я распланировал свою жизнь так, как мне было удобно, и выбрал себе ту пару, что посчитал достойной. Моей избранницей стала уважаемая драконица, дочь восточного правителя МерХара, которая тоже не обрела своего истинного партнера. Красивая и сильная, с восхитительной второй ипостасью. Все, как и полагается. Она не была «любимой невестой», — передразнил Деклан мои слова, — о чувствах речи и не шло. Я думал лишь о продолжении рода. Не исключаю, что, возможно, у меня бы появились к ней чувства позже, но этого нам уже не суждено узнать. В день второго полнолуния мы планировали обвенчаться. Приготовления к этому дню шли непостижимо долго… обряды, традиции и прочее — все формальности нужно было соблюсти. А в день первого полнолуния, — Деклан усмехнулся, — появилась ты. Судьба решила поиздеваться надо мной сполна.

— Да уж… — я представила его ситуацию, — нехорошо вышло.

— В тот день я бы не обрадовался никакой нэйре. Явись мне хоть лесная богиня вместо тебя, то это бы все равно ничего не изменило, ведь мои планы в одночасье были разрушены, а отношения с восточными землями, которые я выстраивал годами и собирался наладить браком, испорчены окончательно. Будущее, к которому я стремился, померкло. Теперь у меня никогда не будет чистокровных наследников. А это значит, что правление моего рода, которое длилось тысячелетиями, закончится. И после моей смерти власть над Кхаремом и бескрайними землями перейдет в руки чужака, что может привести к печальным последствиям для южного народа. Но во всем этом, — Деклан смягчил свой тон и осторожно провел по моей щеке тыльной стороной своей мощной ладони, — совершенно нет твоей вины. И у меня к тебе нет никаких претензий и уж тем более обвинений. Ты моя нэйра. Та нэйра, что я ждал на протяжении многих лет. Истинная. Единственная. Та, что предначертана мне судьбой. Однако я не имею ни малейшего представления о том, что мы будем делать дальше… Я никогда не был близок с людьми, и в моей постели не лежали женщины твоей расы. В синъерции весь наш физический контакт является магической иллюзией, в жизни же все будет иначе. У меня есть опасение, что я сожгу тебя заживо, едва слегка приобниму, а если повезет, то просто оставлю ожоги на твоей белоснежной коже, которая и без моего участия может превратиться в уголь под солнцем Кхарема. И ты выглядишь слишком хрупкой для кого-то, вроде меня. Мне придется рассчитывать силу каждый раз, когда я захочу взять тебя за руку, чтобы ненароком ее не сломать. Но в любом случае я не откажусь от тебя и не допущу, чтобы ты отказалась от меня.

Я опешила от его признания и не знала, что на это ответить, поэтому просто лежала и молча переваривала его слова.

— Но сейчас, — продолжил Деклан, — нет смысла думать о том, что будет дальше, если ты не рядом.

— Ты ведь можешь не успеть найти меня, — сказала я почему-то шепотом. — Ты же это понимаешь, да? Будем реалистами. Дикие животные могут опередить тебя, ну или часть леса просто решит исчезнуть вместе со мной и другими пассажирами, как ты рассказывал.

— Постарайся выжить, нэйра.

— Я стараюсь! Очень. Уж поверь.

— Старайся лучше.