Дикое сердце джунглей (СИ)

Глава 7

Ожидание ужасней всего.

Мария не приходила в сознание, но и хуже ей тоже не становилось. Я не могла найти себе места. Во-первых, моего места в лагере попросту не было, а во-вторых, я боялась, что если Мария умрет, то некоторые из выживших обвинят в ее смерти не яд катарха, а меня и плоды айро, и тогда неизвестно, что вообще будет. Пришлось весь день ходить за Стэллером хвостом и вместе с ним патрулировать окрестности лагеря, чтобы избежать стычек с Медведем и другими особо подозрительными пассажирами.

Боги смилостивились надо мной только к вечеру. Мария открыла глаза и впервые за сутки заговорила. Ничего особенного она не сказала, лишь попросила воды хриплым шепотом, но это сразу дало всем понять, что ей стало намного лучше. Смерть отступила. Чернота в венах начала проходить. Плоды айро помогли. И косых взглядов в мою сторону резко поубавилось, зато появились новые взгляды — удивленные и заинтересованные. Меня смущали и те и другие, но я очень радовалась тому, что хотя бы никто больше не предлагает повесить меня на лиане. Даже Медведь убавил свой пыл.

В течение всего дня выжившие в лагере были заняты делом. Большинство пассажиров собирали хворост для костра, а хвороста нужно было много. Костер они поддерживали постоянно, особенно в ночное время, чтобы отпугивать диких животных и насекомых. Кто-то занимался оружием — затачивал толстые и прочные ветки, превращая их в смертоносные копья. Кто-то делал ловушки на мелких животных и расставлял их рядом с лагерем. Кто-то пытался ловить рыбу в озере, но то ли рыбы там не было, то ли их навыки рыбной ловли следовало прокачать получше. Стэллер и Бородач следили за безопасностью лагеря. Они реагировали на любые подозрительные звуки и шорохи. Мимо них мышь бы не проскочила, не то что шульга или зараженный. Женщины в основном кипятили воду из озера в небольших походных флягах и в уже слегка обгоревших консервных банках из-под собачьего корма. Учитывая количество людей в группе, маленькие размеры емкостей и адскую жажду, кипятить воду им приходилось практически безостановочно. Ни котелков, ни какой-либо другой жаропрочной посуды, как сказал Стэллер, они не смогли найти, благо хоть фляги попались и собачий корм в консервах, иначе им пришлось бы тяжко. Вода в озере хоть и чистая, но кишащая кучей неизвестных бактерий. Стэллер считал, что даже кипячение полностью не обеззараживает ее. Многие люди в лагере мучились от болей в животе и постоянной тошноты. Но, возможно, дело было не в воде, а в скудной еде и постоянном голодании.

С наступлением сумерек все пассажиры собрались в лагере возле костра, собираясь ужинать и спать. Я наконец-таки смогла всех нормально рассмотреть, впрочем, как и они меня. Всего семнадцать выживших, восемнадцать, включая меня. Пять женщин: Глэдис — бортпроводница нашего рейса, Зои — мать Нэнси, недавно разведенная и вынужденная переехать к своей сестре в небольшой городок Вэйл, расположенный неподалеку от Аспена, и шведка Аша, которая с трудом говорила на ломаном английском и почти ничего не понимала, но, по словам Стэллера, им точно удалось выяснить, что она летела в Аспен на отдых со своим мужем, но муж не выжил. Мария была значительно моложе остальных женщин, ей, как и мне, недавно исполнилось двадцать три года. Она летела в Портленд к своим родителям на Рождество, в Аспене у нее должна была состояться пересадка. Седоволосая старушка Ирен, которая, как и Аша, планировала провести в Аспене рождественские праздники, держалась чуть ли не лучше всех выживших вместе взятых. Она ни на что не жаловалась и спокойно воспринимала происходящее. Даже слишком спокойно, если вдуматься. Скорпион обзывал ее чокнутой старухой и крутил пальцем у виска, но Ирен лишь снисходительно улыбалась в ответ на его грубость.

Еще в группе были двое парней-подростков — Стив и Эмит. Они вели себя обособленно, явно находились в непроходящем стрессе и ничего о своей жизни не рассказывали, за исключением того, что их родителей утащили райгалы. Стэллер предположил, что им лет по шестнадцать и до полета они не были знакомы, но уточнить эту информацию не представлялось возможным. Парней старались не трогать и не донимать расспросами.

А вот Малыша Берти, наоборот, все донимали постоянно. Тучный двадцатилетний парень, получивший прозвище Малыш из-за своего плаксивого характера капризной школьницы, часто отлынивал от работы и приносил больше хлопот, чем пользы. На его фоне подростки выглядели ответственными трудягами.

Все остальные выжившие в лагере были взрослыми мужчинами, навскидку которым я дала от двадцати пяти и до сорока лет. Стэллер тянул лет на тридцать с небольшим, Скорпион на двадцать с хвостиком, Медведь вообще был похож на снежного человека, так что его возраст мне даже близко не удалось определить, но, наверное, ему тоже было где-то около сорока.

Также в число выживших попал Феликс Гатри — профессиональный лыжник и заядлый любитель лесных походов, благодаря которому все научились разводить костер без использования спичек и прочих привычных средств для розжига.

Я расположилась в небольшом отдалении ото всех, заняла место на земле под высокими деревьями рядом с Марией. Ночевать в непосредственной близости с теми, кто еще недавно хотел меня вздернуть, зажарить и расчленить, я точно не собиралась, да и в безопасности себя по-прежнему не чувствовала.

— Держи. — Стэллер подошел ко мне и протянул злаковый батончик с логотипом «ФлайАэро» на упаковке, небольшой кусок вяленого мяса не первой свежести и несколько мармеладок. Всем остальным пассажирам Бородач раздал то же самое и в равной мере. — Это немного, но хоть что-то.

При виде еды у меня в животе жалобно заурчало. Я сглотнула слюну и спросила:

— Это вся еда, что у вас есть?

— Вся, что осталась, — кивнул Стэллер.

Негусто.

— Долго на ней не протянуть, — сделала я пугающий вывод.

— Протянем, сколько сможем. Выбора нет.

— Да, верно.

Я с благодарностью приняла все, что Стэллер мне дал. Голод был зверским, так что даже просроченное мясо меня ничуть не смутило. На вкус оно оказалось даже приемлемым. Не самое худшее, что я ела. Муравейник определенно был в разы хуже.

— Надеюсь, ты любишь шоколадное печенье. — Стэллер опустился на землю рядом со мной. — Потому что скоро у нас останется только оно. Еда из самолета заканчивается слишком быстро.

Я аж мармеладкой подавилась. Так закашлялась, что привлекла к себе внимание всех выживших.

— Элиза? — забеспокоился Стэллер.

Я кое-как отдышалась.

— У меня аллергия на шоколад, — проговорила я сквозь смех, последовавший за кашлем.

— Ты это серьезно?

— Вполне.

— О нет! Лучше скажи, что шутишь.

— В последний раз, — просветила его, — когда меня угостили плиткой шоколада, а это было в четвертом классе, насколько я помню, меня экстренно увезли на скорой. Едва откачали. Ужасное было время.

Стэллер со вздохом покачал головой.

— Тогда будем уповать на то, что в том печенье нет настоящего шоколада.

— Угу. Но ты ведь знаешь, что нужно делать при отеке Квинке, верно? — спросила я на всякий случай, а то мало ли.

— В нашей-то ситуации? Вспомнить про Бога и усердно молиться.

Я поняла, что он шутит, и улыбнулась.

— Не хотела бы я услышать подобную фразу от своего лечащего врача.

— Хорошо, что я не твой врач, — съязвил Стэллер.

— И что отека у меня пока нет.

— Да уж.

Док прижался спиной к дереву.

— Нужно поскорее найти природный источник пищи, — поделился он со мной своими мыслями. — Хоть какой-нибудь. Вот только пробовать местные фрукты и ягоды никто не решается, а тех, кто по глупости решился, уже с нами нет. Рыбы в озере слишком умны, чтобы попасться, иногда мне кажется, что они намного умнее нас. А те животные, что мы встречали, не выглядели даже наполовину съедобными, впрочем, как и птицы.

Я закинула в рот последнюю мармеладку, прожевала, глядя на выживших у костра, затем без сомнений сказала:

— Ничего страшного. Мы что-нибудь придумаем.

А если не придумаем, то все умрем на фиг, так что придумать однозначно что-то нужно. Тут без вариантов. И лучше придумать поскорее, пока не пришла очередь шоколадных печений.

Стэллер устремил на меня вопросительный взгляд.

— МЫ придумаем? — придрался он к словам.

Я пожала плечами.

— Если хочешь, можем думать по отдельности. Мне все равно.

— Я не о том.

Да неважно.

— Как насчет плодов айро? — подкинула я первую идею. — Можно попробовать сварить кожуру. Сами плоды съедобны, значит, и их кожура тоже. Получится эдакий тропический супчик, аналог супа из картофельных очистков. Вдруг он окажется питательным.

Стэллер идею оценил, но мы оба понимали, что, во-первых, питательным такой суп вряд ли будет, во-вторых, плоды айро еще надо найти, ну а в-третьих, не факт, что кожура вообще разварится, уж слишком она жесткая.

Мы еще немного поговорили о местных фруктах и о голоде, который нас вскоре ждет. Стэллера интересовало, откуда взялось название «айро» и как я смогла понять, что оно съедобно. Пришлось выкручиваться и слегка фантазировать, но любая самая бредовая ложь звучала намного правдоподобнее истинного рассказа о повелителе Бескрайних земель. Врать не хотелось, но и выставлять себя безумной тоже желания не было, ведь ко мне только-только стали все привыкать. Зачем снова настраивать их против себя? Ясно же, что в мои вещие сны никто не поверит.

Еще Стэллер рассказал о том, что случилось с ними после нападения райгалов. Оказалось, что я многое пропустила.

— Когда на долину напали птицы, большинство пассажиров успели скрыться в лесу. Не все, конечно, уцелели, но где-то около двухсот человек точно. Несколько дней мы держались вместе, не уходили из долины и ждали спасателей. Во всяком случае, — он усмехнулся, — кто-то их точно ждал.

— Спасатели, как я понимаю, не прилетели? — не смогла удержаться от колкого вопроса, ведь он так и напрашивался.

— А ты весьма проницательна, — сыронизировал Стэллер.

— Знаю, спасибо, — ответила ему тоже с иронией.

— В общем, на четвертый день все, кто был заражен насекомыми, окончательно потеряли рассудок и напали на остальных. Началась лютая бойня, люди кинулись врассыпную и разделились. Многие не выжили.

Я представила описываемое и поежилась.

— Ужас…

— Еще какой, — подтвердил Стэллер. — Когда мы сбежали от зараженных, нас было где-то около шестидесяти человек, но с каждым днем становилось меньше.

— Почему?

— А сама как думаешь?

— Зараза продолжила распространяться? — предположила я. — И дикие звери встречались вам на каждом шагу?

— Еще не забывай про голод, жажду, болезни и сорокоградусную жару, которую не все в состоянии выдержать. Неподготовленным людям сложно выжить в диких условиях. Несколько человек из нашей группы были заражены и скрыли это — все закончилось плачевно. Еще трое просто исчезли из лагеря ночью. Мы их искали, но так и не нашли. У одной женщины не выдержало сердце. Двух других затянуло в трясину, и никто не смог им помочь. Были и те, кто отравился ядовитыми растениями. И те, кто пострадал от змей и хищников.

— Мне жаль. — Я поморщилась. — Вам многое пришлось пережить.

— Главное, что мы выжили, — отмахнулся Стэллер с поддельной невозмутимостью, — и, я думаю, мы не единственные такие. Другие пассажиры наверняка тоже объединились в группы после того, как сбежали из долины в панике. Если повезет, мы их еще встретим, но пока Мария больна, а все остальные истощены от голода, идти дальше нельзя. Какое-то время проведем здесь. — Он окинул взглядом лагерь. — Это хорошее место: есть постоянный доступ к воде, и на хищных зверей за всю неделю мы натыкались лишь дважды.

Здесь и впрямь место отличнейшее. Одно озеро чего только стоит.

— А что потом? — Я посмотрела на Стэллера. — Допустим, мы найдем еду или научимся ее как-то добывать, и Мария тоже поправится. Что будем делать дальше? Нельзя же здесь оставаться.

— Джунгли не бесконечны. — Стэллер повернулся ко мне, и я в очередной раз отметила, что у него крайне необычные глаза. Не просто темные, а по-настоящему черные. Радужка и зрачок были практически одного цвета, отчего его взгляд казался слегка демоническим, особенно в лунном свете. — За всеми этими деревьями должна быть цивилизация или что-то вроде нее. Нам просто нужно выбраться из леса к людям.

«Просто выбраться»… ну да.

— Сомневаюсь, что это будет просто, Стэллер, — озвучила я свое честное мнение. — Когда наш самолет падал, я смотрела в иллюминатор и видела только зеленые кроны деревьев. На десятки километров, может, даже на сотни. Никаких построек или других признаков жизни людей. Сплошь одни бесконечные деревья.

— Ты права, — согласился он. — Просто не будет, но мы все равно попробуем выбраться из этого заколдованного леса. Выбор у нас невелик.

Где-то через час выжившие начали устраиваться на ночлег. Кто-то расположился прямо на голой земле у костра, а кто-то сделал себе лежанку из сухих листьев. Я была не в состоянии искать высохшие листья в потемках, поэтому решила, что голая земля для меня вполне сойдет. Стэллер же вовсе спать не собирался. Он пожелал мне спокойной ночи без происшествий, а сам отправился патрулировать окрестности вместе с Медведем и еще двумя пассажирами. Бородач остался в лагере, крикнув Стэллеру, что сменит его через несколько часов, после чего развалился на земле и почти сразу захрапел.

Я сделала для себя очевидный вывод, что все пассажиры негласно выбрали Стэллера и Бородача главными в лагере. Только они знали, где лежат медикаменты и еда и сколько ее осталось. И именно они делили еду на всех, чтобы избежать хаоса, паники и никому не нужных драк за упаковку печенья или последний злаковый батончик.

Я была уверена, что не смогу заснуть этой ночью. Тем более что Скорпион тоже не спал. Он сидел возле костра, периодически подбрасывал в него хворост, чтобы пламя не угасало, и то и дело посматривал в мою сторону, посылая неоднозначные взгляды и ухмылки, которые меня сильно нервировали. Вскоре мы вообще остались единственными бодрствующими в лагере, и нервозность возросла до предела, но в конце концов усталость взяла надо мной верх, да и день выдался слишком напряженным, чтобы мучиться от бессонницы, поэтому я отвернулась от костра, чтобы не видеть ухмыляющейся физиономии Скорпиона, сжала в руке свое импровизированное оружие в виде острой палки, готовая пустить ее в дело, если придется, и буквально сразу отрубилась.

Правда, отрубилась я не до конца… Только закрыла глаза, как тут же их открыла и обнаружила себя лежащей на мягкой звериной шкуре и с удобной подушкой под головой, да еще и в походном шатре, за пределами которого шла бурная деятельность — слышался топот как минимум полдюжины человек, громкий гомон незнакомых голосов, ржание лошадей и рычание каких-то животных, возможно, собак, но на моей памяти ни одна собака так жутко и утробно не рычала, словно чудовище из фильма ужасов.

На этот раз я даже не удивилась столь резкой смене обстановки, ну то есть удивилась, но не очень сильно. Обошлась без изумленных вздохов и щипания себя за бедро. Однако сердце все же взволнованно забилось в груди, предвкушая встречу с тем, кто спас меня от неминуемой гибели и Марию заодно.

— Ты жива. — Глубокий голос Деклана заполнил весь шатер и снова вызвал у меня неконтролируемый поток мурашек по телу. Было в его голосе что-то особенное, что-то завораживающее. — Это хорошо.

Я привстала на локтях и устремила взгляд на повелителя. Мужчина стоял в центре купольного шатра, оперевшись руками на стол, где перед ним лежала огромная карта какой-то местности, и весьма удивленно смотрел на меня из-под густых бровей. Все такой же величественный и статный, невероятно притягательный внешне и одновременно с этим устрашающий своим ростом и внушительной мускулатурой древнегреческого воина. Сегодня он был полностью одет, что не могло не радовать. Вот только кожаный жилет у него все же оказался расстегнут, а под жилетом ничего не было, кроме безупречного торса и капелек пота на бронзовой коже, но это уже мелочи. Главное — штаны на месте.

— И ты стала выглядеть лучше... — Деклан изучил меня недоуменным взглядом с золотым блеском в глубине. — Я приятно удивлен. Ты больше не похожа на северную дикарку из Темных трущоб.

Я не стала иронизировать на эту тему, понимая, чем вызвана его реакция. Он впервые увидел меня без птичьего гнезда на голове из спутанных волос, в чистой одежде, а не в порванных лохмотьях, не перепачканную с ног до головы в грязи и земле, в соке от травы и бог знает в чем еще, без запекшейся крови на лице и без панической растерянности в глазах. В общем, небо и земля, так что его удивление мне было понятно.

— Я нашла остальных выживших пассажиров, — сообщила ему, присаживаясь на шкуры. — Они мне помогли.

Точнее, только Стэллер. Другие-то помогать особо не стремились, мягко говоря.

Деклан заинтересованно приподнял одну бровь.

— Значит, теперь ты со своими людьми? — сделал он правильный вывод.

— Я бы не назвала их своими, — внесла я небольшую ремарку, — но да. Теперь я не одна, по крайней мере.

— И сколько же вас всего? — спросил он, как мне показалось, с любопытством.

— Пока что восемнадцать.

— Пока что?

— Надеюсь, к утру нас не станет меньше, — пояснила я. — Одна женщина больна, но ей вроде уже лучше.

Повелитель отчего-то нахмурился. И взгляд его стал глубоко задумчивым.

— В этот раз выжило довольно много… — произнес он загадочную фразу. — Хм.

— В этот раз? — не поняла я.

— Да.

— А были и другие разы?

— Когда долина Смерти притягивала к себе существ из иных миров? — уточнил Деклан совершенно спокойно, будто речь шла о какой-то естественной мелочи вроде дождя в непогожий день. — Безусловно. Но раньше почти никто не выживал. За последнее тысячелетие лишь двое смогли уцелеть. Один был человек. Второй — нет. Человек прожил долгую жизнь на наших землях и многое успел рассказать о своем мире, но его уже давно не стало.

— Погоди-ка! — я мотнула головой, пытаясь осмыслить услышанное. — То есть ты хочешь сказать, что мы далеко не первые люди, которые потерпели крушение в мистических джунглях? Ну разумеется, — я опомнилась, — если верить в то, что ты существуешь не только в моем воображении и на твои слова действительно можно полагаться как на исторические факты.

Мужские губы изогнулись в снисходительной улыбке.

— А ты все еще не веришь в это, маленькая нэйра? — мягко поинтересовался повелитель, не сводя с меня блестящих змеиных глаз.

— Я не знаю, во что мне верить. Точнее, даже не так, — тут же исправилась. — Я боюсь поверить в то, что ты существуешь, а потом понять, что все это было лишь сном и обманом, и окончательно чокнуться.

У меня в голове не укладывается, что такой мужчина, как Деклан, может существовать в реальности. Одного взгляда на него мне хватает, чтобы вообще во всем усомниться. А если вспомнить про то, что он дракон, да еще какой-то повелитель, а я предназначенная ему судьбой, то поверить в это становится гораздо сложнее.

— В моем мире нет драконов, — объяснила я ему, — и ментальной связи во снах тоже, зато есть психически больные люди с такими же симптомами, как у меня сейчас. Это пугает.

Деклан склонил голову, принимая мой ответ.

— Тогда поверишь, когда придет время, — рассудил он. — Вот и все.

— Да я уже, наверное, верю. Просто иногда меня одолевают разумные сомнения, понимаешь?

— Нет. — Он снова мне улыбнулся, и снова снисходительно. — Для моего мира драконы и синъерция абсолютно нормальные явления. Не вижу поводов для сомнений.

— Все ясно, — подытожила я, закатывая глаза. — Ты не понимаешь меня. Я — тебя. Мы идеальная пара.

Но, кажется, Деклан так не считал. После моих слов об идеальной паре улыбка с его губ слетела мгновенно, и эти самые губы он сжал так сильно, что скулы на его прекрасном лице слегка побелели от напряжения.

— Ну или не совсем идеальная, — добавила я, помрачнев.

— Вернемся к разговору о долине, — решил он. Тон его похолодел.

— Ладно, — только и осталось ответить мне.

— Долина — это магическая аномалия, и она живет собственной жизнью. Когда долина Смерти пропадает в нашем мире, то она неизбежно появляется в других мирах и притягивает к себе все, что ей заблагорассудится. Особенно долине нравятся иномирные механизмы.

— Например, те, что есть в самолетах?

— Думаю, да.

Ничуть не странно… угу.

— Но нас сбил бешеный дракон, — напомнила ему, — а в долину мы упали уже после.

— Ты сама сказала, что в вашем мире драконы не водятся, — заметил Деклан. — Так что делай выводы. Дракон совершил нападение уже после того, как долина перенесла самолет из вашего мира в наш. Такое случается, нэйра. Нечасто, но случается. Мне жаль, что тебе пришлось это пережить.

Да не о чем тут особо жалеть.

Я напрягла память, вспоминая детали полета. Перед нападением мы попали в сильную зону турбулентности. Нас трясло и шатало, свет в салоне постоянно мигал, но потом все внезапно наладилось. А уже через минуту после турбулентности я увидела дракона в иллюминаторе. Возможно, это связано.

— Все понятно, — резюмировала я, — кроме одного момента. Как нам теперь вернуться обратно?

— Обратно?

— Домой. В наш мир.

Я туда не стремлюсь, потому что мой позвоночник явно исцелило что-то в этом мире, но другие выжившие точно не планируют здесь оставаться. И, судя по разговорам, которые я случайно подслушала днем, некоторые верят, что они все еще на Земле и что спасатели их ищут. Особенно мать Нэнси в этом убеждена.

Деклан фыркнул.

— Ты не поняла меня до конца, нэйра. — Он покачал головой. — Долина — злобная магическая сущность, которая искажает время и пространство так, как ей заблагорассудится. Это не чудесный переход из одного мира в другой, а осмысленное природное явление со своим разумом, которое поглощает, то есть убивает, все живые и неживые иномирные материи, чтобы существовать. Обратной дороги для вас нет. С этим нужно смириться и жить дальше. То, что долина Смерти не прикончила вас сразу и решила отпустить, уже чудо. Только не плачь, — предостерег строго, — слезы все равно ничего не изменят.

Плакать? Пф-ф.

— Ну что ж. — Я вздохнула. — Примерно такой ответ я и ожидала услышать. Значит, остаемся жить в этом чудном и совершенно недружелюбном мире, пока кто-нибудь не слопает нас на завтрак.

Деклан удивился.

— Ты не выглядишь расстроенной.

Так и есть.

— Я не расстроена. Ну, может, только самую капельку. Другие вот сильно расстроятся. Они очень хотят вернуться домой.

Золотистые глаза повелителя прищурились.

— Почему ты не хочешь?

— В своем мире я попала в страшную автомобильную аварию и…

— Автомобильная? — не понял Деклан смысл незнакомого слова.

— Меня переехала огромная механическая штука на колесах, — перефразировала я так, чтоб ему стало яснее, — которую называют автомобилем, и расплющила по земле, как мясной блинчик.

Деклан кивнул, поняв смысл.

— Я лишилась возможности ходить и обрела ее снова, только попав в этот мир, поэтому возвращаться обратно я не планирую. Сердцем чувствую, что в моем мире та магия, которая поставила меня на ноги, работать не будет.

— Но долина Смерти не исцеляет увечий. Она на это не способна.

Да-да, я уж поняла, что она только калечить умеет!

— Скорее всего, меня исцелило озеро, — поделилась я своей догадкой.

— Озеро? — Деклан отчего-то усмехнулся, словно я какую-то ересь сморозила. — В долине? Ты уверена? Подумай-ка еще.

— Нет, за ее пределами. — Я возмущенно всплеснула руками. — Почему мне никто не верит?!

— Я не говорю, что не верю тебе. Ты просто даешь мало информации.

Ладно, дам больше.

— После крушения меня нашло страшенное костяное чудовище в лесу, — рассказала я более подробно о случившемся, — и сбросило в воду с обрыва. Прямиком в озеро! После этого все мои травмы чудесным образом исцелились, даже те, что не могли исцелиться в принципе.

Деклан переменился в лице.

— Как оно выглядело? — спросил серьезно, начав хмуриться.

— Озеро?

— Твое чудовище.

— А… ну… Оно было большим, двухметровым и не особо разговорчивым. Состояло сплошь из костей, веток и мха. Еще по нему ползали змеи, — меня передернуло от воспоминаний, — и всякие жуткие насекомые.

— Неужели? — Деклан, кажется, сразу понял, о ком я говорю.

— Да. — Я немного напряглась от его реакции. Уж слишком озадаченным стало выражение его лица. — А в чем дело?

— Ты описываешь БагТайши, — сказал он с глубоким уважением к костяному монстру. — Хранителя диколесья.

— Ясно… И что это значит?

— То, что тебе неимоверно повезло. БагТайши является лишь к тем, кто по-настоящему этого достоин. Многие существа призывают его годами и приносят в дар все, что у них есть, но, как правило, напрасно.

— Зачем?

— Чтобы получить от БагТайши силы, разумеется. — Деклан вдруг с интересом воззрился на меня. — После встречи с ним с тобой не происходило ничего странного?

— Странного?! — Я чуть не рассмеялась от столь абсурдного вопроса. — Вроде полного исцеления, да? — переспросила с широкой улыбкой. — Нападения птеродактилей? Знакомства с повелителем Бескрайних земель во сне? Жизни в мистических джунглях? И тому подобного?

Деклан тоже улыбнулся, поняв, что для меня последние дни являлись странными от и до и выделить что-то одно из череды сумасшедших событий было попросту невозможно. Не знаю, о чем именно он спрашивал, но больше никаких уточняющих вопросов не последовало. И тема о БагТайши была закрыта.

— Я хочу тебе кое-что показать. — Деклан кивком указал на стол. — Подойди ко мне.

Я поднялась со шкур, манящих своей мягкостью, и направилась к мужчине, который полностью оправдывал статус «повелителя». Всегда прямая осанка, величественно поднятый подбородок, цепкий взгляд и устрашающий вид. Одно в моей голове никак не укладывалось. Если он действительно существует, а, по всей видимости, так и есть, то почему его истинная пара — это я? И что вообще означает «истинная пара»? И как она определяется? И если мы встретимся, то что будет дальше? И почему он называет себя драконом, хотя я вижу перед собой человека? Так много вопросов. Слишком много. Когда я начинаю о них думать, то голова сразу пухнет, и ощущение нереальности снова накрывает трехметровой волной, заставляя сомневаться во всем происходящем.

— Что это? — я приблизилась к Деклану и взглянула на расстеленную на столе карту с кучей всяких отметок. На жар, исходящий от мужского тела, старалась не обращать внимания. А жар был просто неистовым, будто рядом со мной полыхал открытый огонь.

— Примерная карта диких земель. Естественно, неточная, учитывая специфику леса и его постоянное перемещение.

Деклан неожиданно взял мою ладонь и положил ее в центр карты, накрыв своей широкой ладонью. В одно мгновение мы оказались так близко друг к другу и так тесно, что сперва я испытала шок от яростного жара, охватившего теперь и мое тело тоже, а затем ощутила себя в полной и абсолютной безопасности. И это было слишком необычное чувство, сбивающее с толку на корню. Никогда прежде его не испытывала. Даже и не думала, что нечто подобное можно испытать.

— Это долина Смерти, — пояснил Деклан, не замечая моего замешательства. — Обычно она располагается именно здесь, в центральной части диколесья. В тот день, когда ваш самолет разбился, долина была на своем месте, а это значит, вы угодили в самый центр диких земель.

— С чем нас и поздравляю… — пробормотала я.

Его обнаженный торс, прикасающийся к моей полуобнаженной спине, мешал нормально думать.

— Здесь, — Деклан сместил мою руку вниз, в ту зону, где были нарисованы птицы, — гнездятся райгалы.

— Сюда меня притащили после крушения?

— Не совсем.

Деклан махнул свободной рукой, и карта ожила — деревья начали двигаться, изменять свое местоположение, птицы замахали крыльями и полетели в противоположную сторону карты. У меня челюсть отвисла от изумления. Я словно смотрела на компьютерную графику, а не на простую бумагу. Но, с другой стороны, если вспомнить, что это сон, то ничего удивительного нет.

— Райгалы принесли тебя сюда, — Деклан указал на самый восточный край карты, — потому что в тот день их гнезда находились примерно здесь.

— Так далеко от долины?

— Да.

— Понятно…

— Мы точно знаем, что ты была там же, где и райгалы. — Деклан отпустил мою руку и выпрямился, забрав с собой ощущение безопасности. — Но куда пошла потом — неизвестно. В каком направлении — неизвестно. Как сильно изменился лес — тоже неизвестно. Вчера он выглядел примерно так.

Карта снова изменилась под влиянием Деклана. Долина оказалась в западной части, райгалы в северной, деревья с зеленой листвой были повсюду, а с желтой только в двух местах.

— Сегодня же, — Деклан снова провел рукой над картой, — лес выглядит иначе.

Долина переместилась обратно в центр, гнезда райгалов затерялись в недрах джунглей, деревьев с желтой листвой стало значительно больше, чем с зеленой, появились обозначения гор там, где их прежде не было. И мне осталось лишь удрученно вздохнуть, глядя на все это.

— Если в данный момент ты находишься где-то в этой зоне, — Деклан обвел пальцем южную часть карты, — то завтра эта зона может переместиться куда угодно, стать невидимой или вовсе навсегда исчезнуть.

Я с опаской на него покосилась.

— Вместе с нами, что ли?

Он кивнул.

— Да.

Ну отличные новости! Просто замечательные.

— И что же с нами случится, — уточнила я осторожно, — если она исчезнет?

Деклан заглянул в мои глаза.

— Ты уверена, что хочешь услышать честный ответ?

— Нет, но ты все равно скажи.

— Ничего хорошего, как ты понимаешь, не случится. Однако ваша смерть будет безболезненной и мгновенной. Скорее всего, вы даже не успеете ничего понять.

Я втянула носом воздух и резко выдохнула, после чего отбросила мысли о смерти и честно заявила, глядя на повелителя тех самых Бескрайних земель, что пытаются меня похоронить уже не первый день:

— Прости, конечно, но теперь я надеюсь, что ты просто сон.

Мужчина усмехнулся.

— Не переживай, нэйра. — Он покровительственно положил руку на мое плечо. — Я уже у границ диких земель. Совсем рядом. Мои воины будут искать тебя днем и ночью. Наездники будут искать тебя днем и ночью. Я буду искать тебя, пока не найду. Тебе лишь нужно продержаться еще несколько дней.

— Или недель, — добавила я, рационально оценивая ситуацию. — Да?

Деклан подтвердил:

— Возможно, месяцев. Дикие земли слишком непредсказуемы и буквально бескрайни, чтобы строить точные прогнозы.

— А если я разведу сигнальный костер? — вдруг пришла ко мне гениальная идея. — Дым будет возвышаться над деревьями, и заметить ты его сможешь даже издалека.

Деклан изогнул брови и весьма иронично на меня посмотрел. Такое чувство, что идея о сигнальном костре показалась ему невероятно бредовой, а вовсе не гениальной.

— Что не так? — насупилась я.

— Лесная магия, — ответил он просто, а когда я вытаращила глаза, показывая, что не понимаю его ответа, вздохнул и детально объяснил: — Магия диколесья устроена таким образом, что я не смогу увидеть дым от костра или же почувствовать запах горящих листьев, пока не окажусь в той же зоне, где костер был разведен. Другими словами, не трать ресурсы, это бессмысленно.

Я подумала над его словами, а затем озвучила новую идею:

— А если я устрою пожар?

— Хочешь спалить диколесье?

— Вообще-то нет, но лесной пожар начнет быстро распространяться, перемещаясь из зоны в зону, и тогда шансов его заметить у тебя станет значительно больше.

Улыбка тронула мужские губы.

— Не буду спрашивать, как ты планируешь выжить в пожаре, видать, научишься летать, и просто скажу, что диколесье уничтожит тебя, если ты ему навредишь. Развести костер ради выживания — одно дело, а поджечь деревья и убить все живое в округе — намеренно или случайно — совсем другое. Лес тебе этого не простит, и все вы погибнете в мучительной агонии.

— Какая прелесть…

В общем, лес проклят. Нас определенно никто и никогда не найдет. Нужно начать привыкать к мысли, что придется жить в этом бешено меняющемся лесу до конца дней своих, которые вряд ли продлятся очень долго.

— Я сделаю все, чтобы найти тебя, — заверил Деклан, словно мысли мои прочитал. Я даже с подозрением на него покосилась. — Моя нэйра должна быть со мной.

— Потому что так принято в вашем мире?

Иначе я понятия не имею, зачем ему нужна, ведь он даже имя мое не захотел узнать, что немного обидно. Но если он и правда из кожи вон лезет, чтобы спасти меня, то пусть называет как хочет, хоть нэйрой, хоть северной дикаркой, главное, чтоб спас в итоге, и не только меня, но и всех остальных тоже.

— Это лишь одна из причин и не основная. На самом деле все намного сложнее. Истинные пары не просто так становятся истинными… — Деклан оборвал себя. — Но об этом я расскажу тебе уже после того, как найду.

Если.

Если найдешь.

Если существуешь.

И если я выживу.

Кстати, о выживании… Хорошо, что вспомнила!

— Есть одна проблема, — обратилась я к Деклану, надеясь, что он еще не устал мне помогать. — И без твоей помощи она вряд ли разрешится успешно.

Как выяснилось, не устал.

— Какая проблема на этот раз? — спросил он участливо.

У меня аж на душе стало тепло от его благосклонности. А ведь все могло быть иначе — никакой благосклонности с его стороны, только раздражение и чистая ненависть. Я же для него, по сути, незнакомая женщина без рода и статуса, да еще и из другого мира, которая напрочь спутала все его планы на жизнь и к тому же разлучила с любимой невестой, потому что, к несчастью, оказалась нежеланной нэйрой, от которой невозможно отказаться. Жуть. Даже жалко его.

— У нас заканчивается еда. — Я поморщилась, вспомнив о шоколадных печеньях и своей ужасной аллергии на них. — Совсем скоро вообще нечего будет есть.

Благо хоть о воде теперь беспокоиться не нужно. Если, конечно, завтра утром озеро не решит переместиться за тысячу километров от нас. Боже, надеюсь, что нет.

Деклан непонимающе на меня посмотрел.

— Ты же сказала, что нашла своих людей.

— Нашла, да.

— И? — Он развел руками, не улавливая суть проблемы. — Среди них нет мужчин?

А это здесь при чем?

— Есть. — Я растерянно кивнула. — Вообще-то там почти одни мужчины.

— И в чем тогда проблема? — Недоумение Деклана возросло. — Они не умеют охотиться?

— Боюсь, что нет.

Его глаза расширились.

— Как это получилось?

— Да просто мы…

— Они калеки? — предположил Деклан с настоящей толикой сострадания.

О, ясно, разница в менталитетах подъехала. Должно быть, в его мире даже малые дети умеют убивать мамонтов и готовить райгалов на вертеле из подручных средств.

— Да нет же! — Я поспешила его переубедить. — Все с мужчинами в порядке. Они здоровы и сильны. Просто в нашем мире нет необходимости учиться охоте. Мы городские люди и диких зверей видели только в заповедниках и зоопарках, и то через прочную решетку на расстоянии в несколько метров. Любую еду можно было купить или заказать по телефону в пару кликов, — я запнулась, — хотя вряд ли ты знаешь, что такое телефон… Да и про зоопарки вряд ли слышал… В общем, я искренне сомневаюсь, что мы сумеем поймать хоть какую-то живность, при этом сильно не пострадав от этой самой живности. Рыба и та у нас не ловится. Зато вокруг полно всевозможных фруктов и ягод, которыми можно прокормить целую армию, но непонятно, какие из них съедобны, а какие нет. Я думала, ты сможешь с этим помочь.

Деклан склонил голову набок, размышляя над моими словами.

— Ваш мир очень странный, — наконец произнес он насмешливо.

Кто бы говорил!

— То же самое я могу сказать и о твоем мире, знаешь ли.

Он с улыбкой кивнул, соглашаясь, затем сказал:

— В диколесье мало съедобных фруктов, но я покажу тебе те, что можно есть.

— Покажешь?

— Закрой глаза.

Как только я их закрыла, мужские ладони скользнули по моим щекам и остановились в районе висков. В голове тут же возникло невероятно четкое изображение высокого дерева с шипастым стволом. Кажется, я уже видела такое неподалеку от лагеря.

— Это люцерия, — поведал Деклан. — Ее плоды горькие, но довольно питательные. Однако достать их будет не так просто.

— Да уж, — вырвалось у меня, — всю задницу себе раздерешь, пока будешь за ними лезть.

Тихий смешок от Деклана и новое изображение — пестрый кустарник с розовыми листьями.

— Спелые ягоды сарсари очень сладкие, но употреблять их в пищу нужно с осторожностью. В большом количестве они вызывают разнообразные галлюцинации и привязанность.

— Галлюциногенные ягодки... м-м. Вряд ли я буду их есть.

— Иногда выбирать не приходится, — заметил Деклан. — Сарсари съедобны и вполне пригодны для еды. Просто не перебарщивай с ними.

— Ладно-ладно, я поняла. Давай дальше.

Перед глазами появилась темно-зеленая ботва, торчащая из земли, очень похожая на морковку.

— Корни иврола нужно выкопать из земли и сварить. Они попытаются сбежать, поэтому действовать нужно быстро. В сыром виде корни токсичны и агрессивны, но сваренные — питательны и полезны. Чаще всего иврол растет в низинах.

Я нахмурилась.

— Что значит «попытаются сбежать»?

А то я не совсем поняла.

— То и значит, — произнес Деклан как само собой разумеющееся. — Они хитрые.

— Корни хитрые? — переспросила я в смятении.

— Да, и весьма быстрые.

— Ясно. — Я начала посмеиваться. — Хитрые корни я еще не ела. Вот весело-то будет.

— Главное, не дай им съесть себя, — предостерег Деклан на полном серьезе.

Стоп!

Что?

— Ты так шутишь? — Просто по его интонации на шутку почему-то не похоже.

— Нет. Я же сказал, что в сыром виде корни иврола агрессивны. Если вцепятся тебе в лицо, то отодрать их будет крайне сложно.

У меня от его слов случился настоящий ступор. Только секунд через сорок я смогла собраться с мыслями и спросить:

— У них есть зубы или… что-то вроде того?

— Ну конечно есть. — Деклан моим шоковым состоянием не проникся и ответил честно: — Как и у большинства корнеплодных овощей.

Ну все, капец.

— Пожалуй, — решила я, спасовав, — ивролы я тоже есть не буду.

— Напрасно, они вкусные. Просто держи их крепче за ботву и сразу бросай в кипяток.

Я открыла глаза и встретилась своим недоумевающим взглядом со спокойным взглядом Деклана.

— Ты ведь даже не осознаешь, насколько дико все это звучит, да? — поинтересовалась у него.

— В твоем мире овощи не пытаются сбежать, почувствовав угрозу, верно?

— Еще как верно! — я активно закивала. — В моем мире овощи — это просто овощи, они неподвижно лежат на столе и мирно ждут, когда их съедят.

— Правда?

— Да!

Деклан недоверчиво сощурился.

— Это слишком нетипичное поведение для овощей. С трудом в такое верится, если быть откровенным.

— Да неужели?!

Я не смогла сдержаться и рассмеялась от его слов. Деклан с ухмылкой понаблюдал за моим приступом смеха, а когда я немного успокоилась, предложил показать менее хищные фрукты, на что я с благодарностью согласилась. После чего последовал еще десяток изображений плодоносящих деревьев и кустов, несколько (живых, но не кусачих!) овощей и всякая пригодная для пищи зелень. Еще он показал кораедов — жирных белых гусениц, которые обитают под корой замшелых пней. Выглядели они мерзко и неаппетитно, и вообще фу, но, по словам Деклана, являлись лучшим источником энергии, которым глупо пренебрегать.

Я начала просыпаться на моменте, когда мы дошли до обсуждения посуды. Для меня было дико узнать, что у овощей есть инстинкт самосохранения, а для Деклана, что мы не умеем изготавливать элементарную посуду из коры и рыболовную сеть из лиан. Он так сильно этому поразился, что меня снова пробило на смех.

В этот раз даже не хотелось просыпаться. Деклан рассказывал невероятные вещи, удивительные. Про бегающие овощи и поющие в ночи ягоды, про огненных цикад, которые оставляют ожоги, и про тех самых опасных насекомых, что водятся в долине Смерти и выглядят как розовые черви. Их называют «авальдо гиврас», или просто ментальные паразиты, как выразился Деклан. Они проникают в организмы живых существ, чтобы размножаться, при этом поведение носителя неизбежно меняется — сперва он становится агрессивным, а затем впадает в неконтролируемое безумие. Подселение паразита происходит за неуловимые секунды, поэтому важно избегать любого физического контакта с уже зараженными людьми всеми возможными способами.

Я слушала Деклана с неподдельным интересом. Его голос завораживал, его размеренная манера речи очаровывала, а его знания о диколесье ужасали и восхищали. Появилось желание задержаться в мире грез чуточку дольше.

Но наступило утро, и реальный мир дал о себе знать.