Дикое сердце джунглей (СИ)

Глава 11

Я неслась по лесу на пределе своих возможностей. Ветки болезненно хлестали по лицу, и воздуха не хватало, отчего легкие будто горели, но я не останавливалась. Свет лагерного костра уже виднелся за деревьями. Я совсем близко. Почти в безопасности. Где-то позади кричал Стэллер, и его крики разрывали мне сердце. Как я могла его бросить? Был ли у меня другой выбор? В глазах все стало мутным из-за слез, пришлось бежать практически вслепую.

Когда я ворвалась в лагерь, то уже никто не спал. Выстрелы переполошили всех выживших. Нэнси плакала на руках у матери, остальные были просто растеряны. Многие мужчины вооружились самодельными копьями, понимая, что без острой необходимости Стэллер не стал бы тратить драгоценные патроны, а значит, случилось что-то страшное. Малыш Берти отличился и спрятался в ближайших кустах вместе со старушкой Ирен и Марией. Защищать лагерь он явно не собирался, как и Гейл, который тоже дал деру и решил забраться на верхушку пальмы, даже невзирая на свою вывихнутую лодыжку.

— В чем дело?! — Хант подхватил меня, когда я выскочила к нему навстречу из зарослей. Наверное, я была бледной, как привидение, и в состоянии дичайшего ужаса. — Мы слышали выстрелы. Где Стэл?

— На нас напали… звери… целая стая… у каштанов, — затараторила я, проглатывая половину слов. У меня не получалось одновременно говорить и дышать, но времени, чтобы отдышаться, не было. И еще эти слезы… Я никак не могла справиться с эмоциями. — Они убили Ашу… А теперь Стэллер… он там… с ними. Ему нужно помочь! Он может быть еще жив, но…

Медведь кинулся в лес без промедлений, не желая знать подробностей, но я вцепилась в его руку и буквально повисла на ней.

— Нет! Стой! — Я уперлась ногами в землю, останавливая мужчину от самоубийства. — Нужен свет и люди! Много света и людей! Те звери боятся огня. Без факелов идти нельзя! И в одиночку соваться к ним тоже смысла нет.

Медведь разразился гневной бранью и потопал за факелом, а Хант развернулся к выжившим и скомандовал:

— Вы ее слышали! Все, кто готов сражаться, берите факелы и оружие. Мы идем за Стэллером. Прямо сейчас!

Стэллер многое сделал для лагеря. После крушения самолета это он собрал группу выживших и повел их в джунгли, защищая от зараженных и лесных монстров и обучая жизни в экстремальных условиях. Возможно, никто бы не дожил до этого дня, если бы не он, поэтому я ничуть не удивилась, когда ему на помощь ринулась большая часть выживших, даже Глэдис и Ирвин изъявили желания идти в ночную чащу леса с остальными, хотя обычно боялись даже до озера днем дойти, но Хант их остановил. Стива и Эмита он тоже брать с собой не стал, как и еще нескольких крепко сложенных мужчин, велев им остаться охранять лагерь.

— Ты тоже остаешься, принцесса. — Хант остановил меня, едва я потянулась за факелом. — Позаботься лучше о себе.

Черта с два!

— Я иду с вами. — Мне было плевать на то, что Хант скажет. Стэллер пожертвовал собой ради меня, поэтому я должна за ним вернуться. Просто обязана! Других вариантов у меня нет. — Это не обсуждается.

Я сдержала рыдания и, обойдя Ханта, подожгла факел, хотя была готова поджечь весь треклятый лес со всеми живущими в нем чудовищами.

— Ты ранена и едва стоишь на ногах, — Хант ловким движением отобрал у меня факел, — поэтому будешь только мешать.

Я не могла ни о чем думать, не могла спорить. Кровь начала стучать в висках настолько громко, что все звуки вокруг стали едва различимы, включая голос Ханта. Я зажмурилась. Господи… Мне нужно было остаться. Драться вместе со Стэллером. Почему я сбежала? Зачем его послушала? Возможно, мы смогли бы отбиться. Вдвоем.

— У нас нет времени на споры! — Я открыла замутненные глаза и решительно взяла новый факел, но он сразу выпал из моих сильно дрожащих рук. Так неуклюже… Я почувствовала себя беспомощной и вместе с этим страшно злой, просто ослепленной от ярости. Плохие вещи не должны происходить с хорошими людьми! Это неправильно. Аша… Стэллер… Чем они это заслужили?

— Вот именно! — подтвердил Хант и наступил на упавший факел, не позволяя мне поднять его с земли. — Времени нет.

— Я за ней пригляжу, иди, — раздался голос Феликса за спиной, и я тут же оказалась в ловушке его рук.

На этом все… Хант ушел в лес с другими выжившими, а я осталась в лагере сгорать от злости и отчаяния. Потребовалась сила двух взрослых мужчин, чтобы удержать меня. Я знала, что Хант прав, ведь пользы от меня действительно будет немного. Но я так сильно надеялась, что Стэллер жив, что каким-то необъяснимым чудом он уцелел, и поэтому все внутри меня, каждая клеточка моего тела жаждала вернуться к нему, убедиться, что он в порядке. И это было такое глупое желание, такое до крайности болезненное, ведь умом я понимала, что его уже не спасти.

Упав на землю возле костра, я обхватила голову руками и перестала сдерживать слезы. Время замедлило свой ход. Минуты превратились в вечность томительного ожидания. Мне было так больно, грудь распирало от мучительной горечи настолько сильно, что я едва могла дышать. Феликс сел возле меня и начал твердить что-то про рану от когтей, заражение и кровь, которую нужно остановить, но я слышала лишь обрывки его фраз, которые казались мне полной бессмыслицей. Голова была забита исключительно мыслями о Стэллере, и ни для чего другого в ней не нашлось места. Перед глазами все еще стояли оскаленные морды, а в ушах звучало: «Беги же!»… «Беги!»… «Беги!»…

Я никогда не думала, что кто-то в наше время способен пожертвовать своей жизнью ради спасения другого человека. Не родного по крови и не особо близкого, даже малознакомого. Но Стэллер… он практически не мешкал и, выбирая между нашими жизнями, предпочел спасти мою. Смогла бы я поступить так же? Или кто-нибудь еще в лагере? Сомневаюсь в этом. Такие самоотверженные люди, как Стэллер, встречаются редко, и они не должны погибать так рано и несправедливо. У вселенной нет совести. У богов этого мира, к которым взывал Деклан, тем более.

От горьких мыслей меня отвлек шелест листвы. Феликс подскочил на ноги и схватил оружие, и я тоже машинально подобрала крепкий камень, представив на секунду, что монстры перебили всех выживших и теперь пришли в лагерь за оставшимися людьми, желая продолжить пиршество. Но монстры остались в ночной тьме, а на свет костра из густой поросли вышел Хант, а за ним вся «спасательная группа» в полном составе. Никто не пострадал. Даже факелы ни у кого не погасли.

Я обронила камень и совсем не почувствовала, что он упал на мою ногу, когда увидела, кого нес на руках Медведь и силач Закари. Это был Стэллер… то, что от него осталось. Гора разорванного мяса и костей, не более. Удивительно, но мне показалось, что эта гора дышит и даже стонет. Возможно, у меня начались галлюцинации, а, возможно, изувеченный до неузнаваемости Стэллер и правда еще дышал.

— Уйдите! — Хант отогнал женщин. — Не смотрите! Уберите сейчас же Нэнси!

Зои начала терять сознание, мельком взглянув на изувеченное тело, которое положили у костра. Глэдис пришлось выхватить плачущую Нэнси из ее рук, а Феликсу взять Зои и отнести ее к пальмовым деревьям. Сам Феликс побледнел, как и многие мужчины. Кого-то даже вырвало.

— Тебе не стоит на это смотреть. — Мрачный Хант преградил мне путь. — Иди к остальным, ладно? Утром мы соберем погребальный костер и сделаем все как полагается.

Погребальный костер?

В состоянии близком к обмороку я подняла взгляд на Ханта и прошептала не своим голосом:

— Он еще жив…

Точно жив. Вижу, как поднимается его разорванная грудная клетка с торчащими из нее ребрами, а потом дергано опускается обратно.

Хант поджал губы и, погладив меня по руке, с сожалением произнес:

— Это ненадолго, малышка.

Да… ненадолго. Ведь с такими травмами долго не живут, может, несколько минут, пять или десять, но смерть в любом случае неминуема. Даже самые лучшие врачи и современное оборудование не смогли бы его спасти.

Пошатнувшись, я направилась к Стэллеру. Хант попытался меня остановить (из благих целей, разумеется), но больше я не позволила ему это сделать, подбежала к костру и упала на колени перед окровавленным телом, отдаленно напоминающим Стэллера. Если бы не годы обучения на медицинском факультете, то я бы сразу грохнулась в обморок, в точности как Зои, но у меня хватило сил, чтобы остаться в сознании и увидеть, на какие мучения пошел Стэллер, чтобы даровать мне шанс на жизнь. Его грудь была разорвана, виднелись кости и даже органы. Руки и ноги были обглоданы до костей, а сами кости раздроблены. Левая часть лица оказалась съедена, отчего его челюсть обнажилась, а правая часть — так изувечена и пожевана, что и не узнать, но один глаз остался в целости, и когда он, налитый кровью, медленно открылся, я не отвернулась в ужасе, как Хант.

— Мне так жаль, Стэллер. — Я зарыдала, склонившись над ним. — Мне очень-очень жаль... Прости меня…

Я не думала, что Стэллер слышит или понимает мои слова. Скорее всего, он уже ничего не чувствовал, даже боли. В таком состоянии редко что-то чувствуют. Но я не могла молчать, я хотела, чтобы он знал, как я ему благодарна и как ужасно сожалею, что все закончилось именно так.

— Элиза? — Хант коснулся моего плеча. — Элиза, ты… Что ты… — Его рука на моем плече сжалась. — Какого лешего происходит?!

Я смахнула слезы и посмотрела на Ханта, не понимая, чего он от меня хочет. Но Хант на меня не смотрел, он смотрел на тело Стэллера выпученными глазами и с таким выражением на побелевшем лице, будто его молнией шарахнуло. Я тоже повернулась к Стэллеру и… Мир в очередной раз перевернулся с ног на голову, оглушая меня до глубокого оцепенения.

Раны на руке Стэллера начали заживать! На той самой руке, куда падали мои слезы, льющиеся градом.

— Но как ты… Как ты это делаешь? — Хантом овладел тот же ступор, что и мной. — Как он… Как это вообще… Что за…

Слов у него не было, у меня тоже. Даже слезы вмиг высохли на щеках. А затем Стэллер застонал, пришел в сознание и заорал от нестерпимой боли, потому что раны затянулись лишь на одной его руке, но все остальное тело так и осталось вывернуто буквально наизнанку.

— Я не… — Я затрясла головой. — Я не понимаю…

Просто не понимаю, что произошло!

Поддавшись необъяснимому интуитивному порыву, я потянулась к Стэллеру и положила свои ладони ему на грудь, но тут же испугалась и решила их убрать, потому как прикасалась к его разорванной плоти, а это причиняло ему лишние страдания, однако едва мои ладони коснулись раненого тела, как из них стремительно вырвался голубой свет. И он был таким ярким и теплым и так быстро начал разрастаться, окутывая тело Стэллера голубым туманом, плотным и мерцающим, что даже Хант не выдержал и отшатнулся от нас в изумленном замешательстве, запнулся о хворост и чуть в костер не плюхнулся. У меня же случился натуральный шок. Я смотрела на свои руки, будто они были чужими, и на свет, который исходил прямо из ладоней, и не могла пошевелиться. Мысли перестали укладываться в голове, и голова вдруг стала очень тяжелой, ладони начало жечь, тело сделалось ватным, дыхание прерывистым. Мои силы иссякли, будто их выкачали из меня и превратили в божественный свет.

Я поймала себя на мысли, что все-таки теряю сознание и медленно падаю на окровавленную землю прямо рядом с бедным Стэллером, не в силах совладать с собственным обмякшим телом, решившим внезапно отключиться из-за полного истощения. Но каково же было мое удивление, когда я оказалась не на земле, а в чьих-то теплых объятиях. Сперва я подумала, что меня подхватил Хант, но затем услышала его голос где-то вдалеке:

— Ущипните меня, если я сплю…

— И меня тоже, — донеслось растерянное бормотание Медведя.

— Возможно, у нас случилась коллективная галлюцинация… — произнес Феликс почему-то шепотом.

— Или мы дружненько все рехнулись… — добавил Хант.

— Да, это тоже возможно.

— И более вероятно.

— Эй! — Медведь вдруг взревел. — Тебе жить, что ли, надоело, сопляк?!

— Ты сам просил тебя ущипнуть, — заявил Скорпион с усмешкой, но потом серьезно добавил: — Зато мы выяснили, что это точно не сон.

Я с трудом открыла глаза и моментально поняла, чем вызвано всеобщее недоумение. Точнее — кем. На меня смотрел Стэллер. Обоими глазами! И именно в его объятиях я оказалась.

— Ты… — я подняла руку и коснулась его лица, — ты жив?..

Но как?

Стэллер неспешно кивнул.

— Похоже на то, — произнес он негромко, явно сам сомневался в правдивости происходящего.

В лагере все притихли. Кажется, даже дыхание затаили, глядя на нас.

— И как ты себя чувствуешь?.. — На удивление у меня не осталось сил, поэтому я просто молилась, чтобы все это происходило взаправду.

Стэллер пожал плечами.

— Чувствую себя так, будто восстал из мертвых, — ответил он обескураженно. — Тело болит, и в ушах сильно звенит, но в целом я вроде бы в порядке.

Все еще не доверяя собственным глазам, я провела ладонью по его щеке, на которой совсем недавно отсутствовала кожа. Теперь же там красовался лишь белый рубец, словно шрам от давнишней раны, но лицо было цело, как и все остальное. Только одежда разве что не восстановилась и осталась растерзанной в клочья.

— Как ты это сделала, Элиза? — Стэллер прищурился, разглядывая меня в замешательстве. — Как у тебя это получилось?

— Я… — Глаза закрылись под натиском тяжелых век. — Хотела бы я знать.

— Боже, да ты вся горишь! — воскликнул он. И я бы улыбнулась, если бы могла, впечатленная его заботой в такой момент, но меня поглотила бесконечная темнота.

Когда я вновь открыла глаза, то перепугалась до чертиков. На меня смотрел вовсе не Стэллер, а громадное зеленое нечто, флегматично жующее кору дерева, под которым я лежала. Рептилия! Надо мной склонилась гигантская крылатая ящерица размером с упитанного носорога. Можно подумать, что рогатых пантер нам было мало! В качестве пищи ящерицу я вроде бы не интересовала — рептилоидное чудовище предпочитало растения, но посматривало оно на меня все же с интересом, возможно даже гастрономическим.

Преодолев страх, я отползла от ящерицы и уже собралась закричать, что в лагерь проникло дикое животное, но затем заметила, что ящерица запряжена, как скаковая лошадь, а я хоть и нахожусь в лагере, но лагерь этот однозначно не мой.

Вокруг царил полный хаос! Со всех сторон раздавались голоса и смех, топот и гомон, шум водопада, находящегося где-то поблизости, и позвякивание металла. Я увидела множество людей, совершенно мне незнакомых, преимущественно мужчин, но и женщин тоже, отблески костра за деревьями, небольшие палатки и огромные походные шатры и еще около двух десятков запряженных крылатых ящериц, привязанных к деревьям, — все они что-то жевали и смотрели на меня своими выпученными, как у коров, глазенками.

Сперва я решила, что это просто безумный сон, потом подумала, что это синъерция, но затем вспомнила, что в синъерции никто не должен меня видеть, кроме Деклана, а если ящерицы меня видят, то…

— Где же я? — прошептала встревоженно, поднимаясь с земли.

Как-то все очень реалистично для обычного сна.

Но раз это не сон и не синъерция, то что тогда? Реальность? Вот только меня одолевает стойкое чувство, что я сплю. Может, все-таки реалистичный сон? Скорее всего. Почему бы и нет? За последние сутки это не самое странное, что со мной случилось. Сверхъестественное исцеление Стэллера было в разы страннее чуть ли не всего, что я вообще в своей жизни видела. Ведь исцелила его, кажется, именно я...

— Ты что здесь забыла, ширни?! — недовольный голос раздался за спиной так неожиданно, что я аж вздрогнула. Последнее время во «снах» я общалась исключительно с Декланом, поэтому услышать чужой голос было крайне непривычно. — Тебе нельзя здесь находиться. Это опасно.

Развернувшись, я встретилась взглядом со светящимися в темноте серебристыми глазами незнакомца. Смуглого и темноволосого мужчины средних лет, о-о-очень высокого и практически обнаженного. Из одежды на нем имелась лишь набедренная повязка из коричневой кожи, украшенная разноцветными перьями и клыками всевозможных животных. Он вел под уздцы еще одну ящерицу, такую же громадную, как остальные, и тоже запряженную.

— Тебе ведь сказали, что нельзя покидать лагерь после заката, да?

Мужчина смотрел прямо на меня, и глаза его сверкали не хуже северного сияния в безоблачную ночь, но все же я решила уточнить:

— Вы это мне?

А то мало ли с кем он разговаривает, вдруг со своей рептилией, вон у зверюги какая морда умная, а мне совсем не хочется встревать в чужие разговоры.

— А ты видишь здесь других ширни? — тем не менее переспросил мужчина именно у меня.

— Кто такие ширни?

Кажется, я впервые слышу это слово.

— Забавная шутка. — Незнакомец лишь усмехнулся и пояснять ничего не стал, решив, что я спрашиваю не всерьез.

Что ж… Получается, это однозначно не синъерция, но раз и реальностью это быть не может, то выходит, что я всего лишь сплю и пора выдохнуть от облегчения. Наверное, я отключилась на руках у Стэллера. Мои жизненные силы перешли к нему после исцеления, и я попросту потеряла сознание. Надеюсь, хоть не умерла от истощения и это не загробный мир, а то я точно не так его себе представляла.

— Если честно, — я растерянно осмотрела незнакомую местность, — то я и сама не знаю, что здесь делаю.

Сперва синъерция, теперь вот такие причудливые сны… Что дальше?

— Тогда просто вернись обратно. — Мужчина махнул рукой куда-то в сторону костра и принялся ловко распускать подпругу, чтобы снять с зеленой рептилии седло. — А я никому не скажу, что видел тебя здесь. Это будет наш маленький секрет.

Как благородно.

— Да я бы с радостью, — заверила его с искренней готовностью, — но почему-то не могу проснуться.

Прямо как во время синъерции… Это даже настораживает.

— Не можешь «проснуться»? — переспросил незнакомец.

— Ага, никак не получается.

Черт, надеюсь со мной действительно все в порядке, точнее, с моим телом. Я помню, как Стэллер сказал, что я вся горю... Хочется верить, что не в буквальном смысле. Должно быть, у меня снова начался жар.

Мужчина почему-то улыбнулся.

— Ты путаешь слова, ширни, — заявил он полную бессмыслицу, причем весьма добродушно, — хотя произношение у тебя довольно хорошее, не могу это не отметить. Акцент почти незаметен. Мой тебе совет, больше практикуйся. Рантхабе не такой сложный язык, как все говорят.

— Ран... что? Рантхабе?

— Да.

Я напрягла память, но даже близко никакого рантхабе не вспомнила.

— Что это за язык такой?

— Ты снова шутишь? — Мужчина хмыкнул, вешая седло на нижнюю ветку ближайшего дерева. — Рад, что у тебя хороший настрой.

— Разве по моему недоуменному лицу похоже, что я шучу?

— Еще как похоже, — подтвердил он, кивая. — Сегодня у всех какое-то игривое настроение. Даже и не знаю почему, хм… — Незнакомец задумался. — Вроде поводов для веселья у нас пока нет. Мы все застряли в этом лесу на ближайшие полгода как минимум. И я не говорю, что мне это не нравится, просто не хочу, чтобы наши старания прошли напрасно, а оно, вероятно, так и будет.

Я помрачнела.

— После того что случилось с Ашей, мое настроение вряд ли можно называть игривым…

Успокаивают лишь мысли о Стэллере.

— Кто такая Аша?

Я вздохнула.

— Да уже неважно.

Да и не хочется мне думать о ней хотя бы во снах. Для самотерзающих мыслей найдется прорва времени в реальности.

— Она одна из ширни? — вдруг заинтересовался мужчина. — Вы подруги?

Что за ширни, блин?!

— Ты уж прости, — извинилась я перед незнакомцем, — но я что-то совсем тебя не понимаю.

И это, если подумать, вполне нормально. Бредовые разговоры — естественное явление при высокой температуре, тем более если они происходят во снах. Другое дело, что у меня получается мыслить весьма ясно, а вот это уже необычно.

— Ты сказала, что не можешь «проснуться», — напомнил мой новый воображаемый друг.

— Да, сказала.

— Но хотела сказать, что не можешь вернуться в шардам, потому что заблудилась, верно? — Он снова улыбнулся. — Я могу тебя проводить, если хочешь.

— Но э-эм… нет. — Я в растерянности покачала головой. — Я правда не могу проснуться. — Хотя теперь понятно почему. Виной всему сильный жар. — При чем здесь какой-то шардам?

Мужчина привязал ящерицу к дереву и бросил на меня слегка прищуренный взгляд:

— Где твое клаймо, ширни? — вдруг молниеносно перевел он тему.

— Клеймо?

— Нет, клАймо.

— Что?

— Клаймо? — он потрогал рукой свою шею, будто этот знак должен был мне все мгновенно прояснить. — Где оно?

Не прояснил.

Вот ни капли вообще не прояснил.

— Да я и с первого раза вопрос прекрасно расслышала, у меня ведь нет проблем со слухом, просто не поняла его суть, как и суть многих других слов, что ты до этого произнес. Что такое клаймо?

— А ты не знаешь?

— Откуда же мне знать?

— Все знают, — пожал он плечами.

— Ну, видимо, все, кроме меня.

— Так не бывает.

— Да ладно тебе! — воскликнула я, чем явно удивила незнакомца. Он даже слегка опешил от моей эмоциональности. — Во снах бывает и не такое.

— Во снах? — переспросил, начиная смотреть на меня с каким-то подозрением.

— Ну да.

— То есть когда спишь? — переспросил снова, но уже с напором.

— Именно, — поддакнула ему в ответ. — Когда спишь и видишь сон, как, к примеру, сейчас.

Мужчина явно начал сомневаться в моем здравомыслии, поэтому переспросил еще и в третий раз:

— Ты точно уверена, что не путаешь слова?

— Было бы что путать.

— Это значит, что ты точно уверена или уверена, но не до конца?

— Более чем уверена. Такой ответ тебя устроит?

— Ладно, я понял. Скажи честно, — мужчина склонился ко мне, отчего наши лица оказались на одном уровне, — ты сейчас подшучиваешь надо мной?

— Ну разумеется, — фыркнула я, — делать мне ведь больше нечего.

Хотя, вообще-то, и правда нечего. Проснуться же я не могу.

— Возможно, тебе стало скучно, — предположил он, — и ты решила немного поразвлечься за мой счет. Я тебя не виню — торчать в лагере целый день на самом деле скучновато, я бы тоже не выдержал.

Скучновато?!

— О, мужик, — я нервно захихикала, — поверь, мне еще никогда не было так «весело», как в последние дни. Что ни день, то веселье, причем смертельное. Вот тебя когда-нибудь пытались сожрать рогатые пантеры? А доисторические птеродактили утаскивали в свои гнезда, чтобы накормить тобой своих детенышей-монстров? А меня утаскивали. Но знаешь что? Это еще не самое веселое.

— Неужели? — он выпрямился, озадаченный моими словами.

— Ужели! — передразнила его недоверчивый тон. — Я бы и рада немного поскучать для разнообразия, так сказать, но, увы, безмятежные дни остались в далеком прошлом. Понимаешь меня?

— Не совсем.

Что я делаю? Опять спорю со своим воображением. Хорошо хоть в прошлый раз Деклан оказался реальным, а я не вконец спятившей.

— Право рейхма тебе тоже ни о чем не говорит? — задал незнакомец еще один вопрос из разряда странных и абсолютно мне непонятных.

Я развела руками.

— А должно о чем-то говорить?

Он широко ухмыльнулся, и я обалдела, заметив острые клыки в его рту вместо обычных человеческих зубов. Ну кошмар вообще.

— Еще как должно, — заверил он меня и вдобавок подергал бровями, будто намекал на что-то… крайне неприличное.

Я сделала глубокий вдох и посмотрела на темное небо, на котором почему-то сияло три полумесяца вместо уже привычных двух, затем пощипала себя за бедро в надежде прийти в сознание, а когда щипания нисколько не помогли, то вновь посмотрела на мужчину. Он наклонил голову, и лицо у него стало такое задумчивое, будто он никак не мог разобрать, издеваюсь я над ним или говорю правду. Уж не знаю, к какому выводу он в итоге пришел, но, указав на мой грязный топ, насквозь пропитавшийся кровью Стэллера, с надеждой спросил:

— Ты пролила на себя ягодный сок?

Теперь уже я усмехнулась.

— Ну и где бы я столько сока взяла, интересно? — полюбопытствовала у него.

— Не знаю…

— Это не моя кровь, если что, — успокоила я своего несуществующего товарища, а то он как-то приуныл, даже грустным стал.

— В таком случае, — мужчина тяжело вздохнул, — мне придется отвести тебя к главнокомандующему.

И он поджал губы, словно ему претила эта мысль.

— К главнокомандующему? — Я даже присвистнула, ведь совсем не ожидала, что сон может пойти по такому неординарному пути развития. — Ладно, веди. — Теперь мне даже интересно узнать, что будет дальше. — Но зачем?

— Ты уж слишком подозрительно себя ведешь, ширни.

— Подозрительно? — удивилась я. — И в чем же это выражается?

— Как минимум в отсутствии субординации, развязном поведении и в игнорировании элементарных правил приличия.

Я чуть не засмеялась.

— Вообще-то это ты стоишь тут полуголый, — резонно возмутилась, — прикрыв свое достоинство небольшой тряпочкой, которая, если честно, — поделилась я своим наблюдением, — не особо там все и прикрывает у тебя, так что не надо мне говорить о приличии.

Если у меня получилось сдержать смех, то незнакомцу это не удалось. Вдоволь насмеявшись над моими словами, он сложил руки на груди и чуть ли не с укором произнес:

— Ты смотришь мне в глаза.

— И что? — Я совсем не поняла его претензии.

— Это неприлично.

— Серьезно?!

— К тому же ты стоишь слишком близко, много жестикулируешь и не опускаешь голову, когда я говорю.

— Да уж, — сыронизировала, — и впрямь срамота. И как это я посмела не опустить голову?

— Более того, ты позволяешь себе общаться со мной на равных, а это недопустимо, хоть и забавно.

Ну приехали!

— Единственное, в чем мы не равны, — признала я, — так это в росте.

— Но ты ширни.

— Звучит как обзывательство. Я тебе чем-то не нравлюсь?

— Вовсе нет. Дело не в том, кто ты, а в том, что я нашел тебя за пределами лагеря всю в крови, но кровь эта, как ты сама утверждаешь, не твоя. Мне кажется, ты собиралась сбежать и, возможно, даже украсть одного из ящеров, иначе я не представляю, с какой целью ты возле них терлась. А еще ты находишься в неадекватном состоянии с частичной потерей памяти. Думаю, в этой ситуации следует разобраться для твоего же блага. Возможно, тебе нужна помощь.

— Хорошо. — Я покивала, проникнувшись его доводами. — Тогда начинай разбираться, а я посмотрю, во что это выльется.

Если, конечно, не проснусь прежде, чем сон подойдет к своему логическому завершению.

— Молодец, что не сопротивляешься, — похвалил меня этот заносчивый тип и тут же предпринял попытку отвести к своему главнокомандующему, но его план провалился, едва он взял меня за плечо, а его рука прошла сквозь мое тело.

От такого поворота офигели мы оба, причем офигели по-разному. Незнакомец отшатнулся от меня, словно трехголовое чудовище увидел, а я в изумлении уставилась на свое тело, которое не просвечивало и не мерцало, но тем не менее было нематериальным. Нечасто мне подобное снится. В основном одни кошмары одолевают до самого утра. Хорошо, что сегодня обошлось без них.

— Это еще что за магия?! — взревел потрясенный до глубины души мужик. Глаза у него стали большие и круглые, как два огромных блюдца. Или нет… как две яркие машинные фары, светящие серебряным светом.

— Нет никакой магии. — Я пожала плечами. — Обычный сон.

— Да прям!

— Правду тебе говорю.

— Ты ведьма?!!

— А ты не первый, кто меня об этом спрашивает. Неужто я так на нее похожа?

— На ведьму-то?

— Ага.

— Совсем не похожа, но твоя магия очень даже ведьмовская.

— Да успокойся ты уже, а то покраснел весь, нет у меня никакой магии. Это все не взаправду.

— Ладно… — Незнакомец взял себя в руки и настороженно приблизился ко мне. — Не знаю, что это такое было, но сейчас я попробую еще раз.

— Хорошо. — Я с интересом уставилась на него, ожидая дальнейших действий. — Давай пробуй.

— Не говори так, — зашипел он.

— Как «так»?

— Будто подначиваешь меня.

— Но я не…

— Просто не говори!

— Да ладно-ладно! — я жестом показала, что закрываю рот на замок и выкидываю от него ключик в кусты. — Тогда я лучше вообще помолчу.

— Спасибо.

Он поднял руку и осторожно коснулся кончиками своих пальцев моего плеча. Точнее, попытался… опять. Его пальцы просочились внутрь меня, будто меня не существовало вовсе.

— Ты не можешь быть призраком. — Мужчина отчаянно замотал головой. — Это невозможно. Абсолютно исключено. — Он резко выдохнул и сделал шаг вперед, просачиваясь сквозь меня. Я ничего не почувствовала. Даже дуновения ветра не ощутила. — Но если ты все же призрак, — начал рассуждать он, — то почему у тебя отсутствуют характерные для мертвеца черты?

Я не стала отвечать, обещала ведь молчать.

— Но если не призрак, то кто? — Незнакомец обошел меня по кругу, изучая. — Человек? Ширни с магией? Это тоже исключено. Ты думаешь, что спишь… бред какой. Но если это правда и тебе снится сон, то как тогда… Сон! — Его вдруг осенило. Разве что лампочка над головой не зажглась. — Ну да, точно. Это же ощущается как сон, ведь происходит преломление сознания! — Мужчина оставил попытки материализовать меня, отступил на шаг и вкрадчиво так попросил: — А скажи-ка мне свое имя, ширни.

— Элиза, — ответила я с улыбкой, заинтригованно ожидая, когда он озвучит умозаключение, к которому пришел. — Элизабет.

— Элизабет, — повторил он по слогам. — Весьма нетипичное имя для наших краев.

— Ну уж какое есть. А свое скажешь?

— Архитэш.

— Ого! И это ты мое имя назвал нетипичным?

— Можешь звать меня Рэш.

— Не думаю, что это актуально, но спасибо.

Сны обычно не повторяются, так что вряд ли я еще когда-нибудь увижу этого полуобнаженного Архи… Рэша.

— Знаешь что, Элиза? — его физиономия приобрела загадочное выражение. — Пойдем-ка со мной.

— Отведешь меня к своему главнокомандующему?

— Нет.

Рэш направился в сторону лагеря, и я без промедления последовала за ним.

— А куда тогда? — не давало мне покоя любопытство.

— Увидишь. Но обещаю, там тебе понравится.

Даже так? М-м.

— Ловлю тебя на слове.

— Лови на чем хочешь, но свои обещания я всегда выполняю.

Рэш взглянул на меня с неожиданно озорной улыбкой, и я даже смутилась на мгновение.

— Так к какому выводу ты в итоге пришел? Если я не призрак и не ведьма, то кто же, по-твоему?

— Думаю, что все-таки человек.

— Пф… — Я скривилась. — Как банально.

— Отнюдь, — не согласился он.

— Я ожидала чего-то более интересного.

— А вот я, наоборот, не думал, что мой день станет настолько интересным под вечер.

— И интересным он у тебя стал благодаря мне?

Улыбка Рэша сделалась шире.

— Именно так.

— Ясно…

Джунгли определенно влияют на мой рассудок. Таких отборных снов в обычной жизни мне никогда не снилось.

Когда мы вышли к лагерному костру из темноты леса, я немного растеряла свой энтузиазм — и забавный сон постепенно начал казаться мне началом страшного и запутанного ночного кошмара… Вокруг костра сидели люди, которые о чем-то увлеченно переговаривались, жевали фрукты, похожие на люцерии, и жарили на вертеле какую-то мясистую дичь. Но при ближайшем рассмотрении я поняла, что никаких людей тут вовсе нет.

— Да не обращай ты на них внимания, — шепнул мне на ухо Рэш. — Идем дальше.

Но не обратить внимания на чувака, у которого из шеи торчала жабья башка вместо обычной человеческой, у меня как-то не получилось. И проигнорировать женщину-горгону с кучей шевелящихся змей на голове — я тоже не сумела. А уж когда заметила кентавров, мило о чем-то беседующих, парочку великанов ростом более трех метров, мужчину без лица и лохматую собаку, которая принимала активное участие в беседе, то не смогла сдержать нервный смешок. И вот этот мой тихий, практически беззвучный смешок почему-то услышали все, разом затихли и одновременно повернулись в нашу с Рэшем сторону.

Ну все…

Точно ночной кошмар!

— Ты ведь тоже их видишь, да? — зачем-то спросила я у Рэша, который, по сути, также являлся частью моего кошмара со своей сотней острых клыков и светящимися глазищами в придачу.

— Да было бы на кого здесь смотреть, — усмехнулся Рэш, беззаботно махнув рукой на монстров, которые уставились на меня в изумлении. — Давай, Элиза, иди за мной. Нам сюда.

Я поспешила за Рэшем, при этом старалась не замечать монстров, которые стали встречаться на каждом шагу, когда мы дошли до жилых палаток, расставленных в два длинных ряда между деревьев.

Мимо нас прошел мужчина с шестью глазами…

За ним еще одна жаба с человеческим телом…

Кентавр. Второй кентавр. Женщина с рогами. И снова кентавр.

Существо с крыльями и волчьей головой…

Кентавр.

— Ты там в порядке? — Рэш обернулся ко мне. — Что-то притихла.

Я проводила взглядом «человека», у которого на все лицо растянулась гигантская пасть, поежилась и честно призналась:

— Я просто иду и молча радуюсь, что это лишь сон.

Рэш понимающе кивнул.

— Никогда не встречала столько существ в одном месте? — проявил он чудеса дедукции.

— Мне всякие сны снились, но такое… впервые.

Почему-то дрожь берет от вида всех этих существ. Может, все дело в том, что они выглядят слишком реалистично?

— Мы почти на месте, — успокоил Рэш. — Еще немного осталось.

— Рада это слышать.

Он провел меня через весь палаточный «городок» к большому шатру из темной ткани с высокой крышей в виде купола. Я думала, нас остановят грозного вида шестирукие мужчины в доспехах из кожи и металла, которые перекрывали своими полуобнаженными могучими телами вход в шатер, но они увидели Рэша, опустили копья и моментально расступились.

— Заходи. — Рэш отогнул ткань шатра, галантно пропуская меня вперед.

Я вошла внутрь и буквально сразу замерла, осознав, что уже была здесь раньше. Этот шатер мне прекрасно знаком. Я никогда не видела его снаружи, но внутри… Да, я определенно была здесь. Помню те пушистые шкуры и этот стол с картой диколесья и кучей всяких отметок на ней.

Я скользнула растерянным взглядом по десятку незнакомых мне человекоподобных мужчин, которые стояли вокруг стола и обсуждали что-то, связанное с картой, затем подняла взгляд и посмотрела на того, кто сильно выделялся на фоне остальных. Он был выше и мощнее, одет по-другому. Намного опаснее всех тех монстров, что я видела у костра. Его внешность не пугала, а притягивала, но страх сковывал от той дикой мощи, что читалась в каждом его движении и уверенном взгляде огненных глаз. Он стоял прямо — такое чувство, что вообще не умел сутулиться, — и возвышался над остальными мужчинами устрашающей тенью. Суровый с виду, мрачно смотрящий на карту. Он выглядел властно и немного надменно, одним словом — непревзойденно.

— Деклан? — сорвалось его имя с моих губ.

Больше десяти пар светящихся глаз в один миг устремились в мою сторону. В шатре стало настолько тихо и безмолвно, что даже стрекотание ночного жука, ползущего вверх по опорной балке, показалось мне чуть ли не оглушающим.