Дикое сердце джунглей (СИ)

Глава 13

Когда я проснулась, покинув синъерцию на рассвете, то первым делом увидела Стэллера. Он был жив. Его исцеление мне не приснилось и уж точно не причудилось. Он правда был жив и совершенно невредим — сидел возле меня на земле, привалившись спиной к дереву и закрыв глаза. Немного бледный и уставший, с новым шрамом на левой щеке и множеством незначительных ссадин на теле, которых раньше не было.

Несколько минут я лежала неподвижно и просто смотрела на него. Я не ощущала в себе той силы, что вернула его к жизни. Вообще не чувствовала никаких изменений, будто ничего и не произошло. Единственное, что показалось мне странным, так это отсутствие невыносимой жары. Впервые мне не было жарко и пот не стекал по спине водопадом, но я решила, что это связано с изменениями в погоде, а вовсе не с моими внезапно обретенными силами.

Подстилка из сухих листьев зашуршала подо мной, когда я начала вставать, и Стэллер тут же открыл глаза.

— Прости, — я поморщилась, — не хотела тебя разбудить.

Док тепло улыбнулся, увидев меня.

— Я не спал, — произнес он с легкой хрипотцой в голосе, намекающей на то, что все-таки спал. — Просто дремал. Ты не виновата.

Я села рядом с ним.

— Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? — спросила у него шепотом, чтобы не разбудить остальных. Некоторые выжившие уже не спали, но многие еще лежали возле тлеющего костра с закрытыми глазами.

Вместо ответа Стэллер протянул руку и коснулся моей щеки тыльной стороной своей ладони.

— Я боялся, что ты не проснешься, Элиза. — Сказав это, он болезненно скривился.

— Я? — удивилась. — Почему?

Это ведь не меня терзали пантеры.

— У тебя был очень сильный жар. Критический. — Стэллер нахмурился и переместил ладонь на мой лоб. — Но сейчас жара нет… Это хорошо. Вот только снова абсолютно необъяснимо, ведь я был почти уверен, что ты не выживешь.

— Я в порядке. Ты за меня не переживай, ладно? Лучше о себе подумай.

Стэллер усмехнулся.

— Я тоже пока жив. Все жду, что мое тело расклеится на части, — сказал он в шутку, но в его голосе прозвучал страх, — и я вернусь в то состояние, в котором должен сейчас находиться по всем законам логики, но пока ничего не меняется и я все еще дышу.

— Эй, не будь таким пессимистом! С тобой все будет хорошо.

— Ну раз ты так говоришь… — протянул он язвительно.

— Я обещаю, что на части ты точно не расклеишься, — пылко заверила его, втайне надеясь, что так оно и будет, ведь мой позвоночник еще не развалился на отдельные позвонки, а значит, и его тело должно остаться целым.

Стэллер со вздохом прислонился затылком к дереву.

— Ты помнишь, что произошло ночью? — спросил он, потирая переносицу, будто пытаясь вспомнить все детали минувшего кошмара. Или, может, наоборот, пытаясь их забыть.

Я поежилась от воспоминаний.

— Лучше бы не помнила… — ответила с содроганием.

Ночные кошмары мне теперь точно гарантированы по гроб жизни.

— Я все никак не могу понять, что со мной случилось. — Стэллер несколько нервно обхватил себя за плечи, будто ему внезапно стало холодно в знойную жару. — Я умирал… Я точно знал, что умираю, и был к этому готов, но боль вдруг прошла, я открыл глаза и увидел тебя. Хант говорит, что ты вся светилась, когда ко мне прикасалась, и что мои раны стремительно затягивались благодаря твоим действиям. Его это напугало, но также и поразило до глубины души. Он с трудом связывал слова, рассказывая мне об этом. Но я ничего такого не помню — у меня образовались пробелы в памяти, поэтому хочу спросить, что об этом помнишь именно ты.

Темный взгляд Стэллера, который будто стал еще темнее, устремился на меня с надеждой. Я посмотрела на него, сбитого с толку и впервые такого подавленного, и поняла, что не смогу скрыть правду. Не в этот раз.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать. — Думаю, сейчас для этого самое подходящее время. — Не только тебе, но и всем остальным тоже, но в первую очередь тебе.

Возможно, теперь, после всего пережитого, Стэллер мне поверит. Раньше я на это даже не надеялась, ведь прекрасно понимала, как бредово будет звучать рассказ о повелителе из снов.

— О чем ты хочешь рассказать?

— Об этом месте. — Я окинула взглядом окружающие нас деревья. — О тебе и обо мне. О том, что ждет нас за всеми этими деревьями.

Стэллер натянуто улыбнулся.

— Ты меня пугаешь, Элиза.

— Подожди, — я горько усмехнулась, — скоро ты и вправду будешь по-настоящему напуган.

Мы со Стэллером расположились на берегу озера в уединенном месте под высохшими пальмами вдали от любопытных ушей и глаз. Для начала я решила все рассказать только ему одному, чтобы потом нам вдвоем было легче убедить остальных в существовании спасательной операции, возглавляемой повелителем Бескрайних Южных земель, на которых мы оказались благодаря долине Смерти и ее убийственной любви к иномирным механизмам.

Мой рассказ звучал сумбурно и слишком эмоционально, не говоря уже о том, что чересчур запутанно, но иначе пересказать все безумие, случившееся со мной, не получалось. Стэллер практически не перебивал. Он хмурился и постоянно делал такое странное лицо, будто украдкой жрал лимоны, когда я от него отворачивалась, но продолжал внимательно слушать.

— И вот так я узнала, что во мне есть магия, — подытожила я, закончив свой длительный монолог пересказом событий последней синъерции.

Стэллер ничего не сказал, даже когда я замолчала. Он лишь поднял глаза к небу, будто внезапно уверовал в бога, и пробормотал что-то на своем ирландском. Вряд ли что-то приличное, скорее всего, очередное ругательство, уж очень он потом выразительно цокнул языком.

— Стэллер? — я неуверенно позвала его, когда молчание затянулось до неприличия.

И мне даже показалось, что он сейчас просто встанет, развернется и уйдет, оставив меня в смешанных чувствах, но Стэллер закончил пялиться на небо и наконец посмотрел на меня.

— Ты допускаешь хотя бы одну мысль, — спросил он так медленно и осторожно, будто разговаривал с неразумным ребенком, — одну-единственную мысль, что твои сны не имеют ничего общего с реальной действительностью?

— Конечно, допускаю! Стэллер, я же не сумасшедшая и отчетливо понимаю, что нельзя игнорировать вероятность того, что меня сводят с ума джунгли или нечто иное, обитающее на этих проклятых землях, о которых мы ничего не знаем. Но и отрицать очевидное, согласись, тоже нельзя. А все очевидное указывает на то, что Деклан реален и что он ищет нас в эту самую минуту.

В горле неприятно запершило. Все-таки я болтала без умолку по меньшей мере около часа. Голосовые связки были не готовы к такому марафону.

— А что, если он не тот, за кого себя выдает? — Стэллер от напряжения сжал губы в плотную линию. — Ты видишь его только по ночам. Вдруг с тобой общается абсолютное зло, которое выискивает нас с твоей помощью, чтобы убить? Ведь в этом лесу буквально все хочет нашей мучительной смерти.

— Нет. Деклан не зло, но и до ангела, — у меня вырвался смешок, — точно недотягивает. К тому же я видела его не только ночью, но и при свете дня тоже. На этот счет можешь не беспокоиться.

— Не беспокоиться? — Стэллер отрывисто усмехнулся. — Элиза, теперь я обеспокоен еще больше, чем прежде. Как он выглядит? От людей отличается?

— Немного. — Я кивнула, вспоминая нетипичные для человека черты во внешности Деклана. — Он очень мощный, его тело буквально бугрится от мышц, но при этом он совсем не кажется громоздким. Его походка легкая, а движения плавные. Люди так изящно не двигаются, просто не способны так двигаться. Еще от него исходит сильный жар, будто он горит изнутри невидимым никому пламенем. И он значительно выше тебя и вообще всех мужчин в нашем лагере.

— Выше Ханта и Закари? — усомнился Стэллер.

— Определенно.

— То есть куда выше двух метров?

— По всей видимости, да.

— Тогда ты должна казаться на его фоне просто крошечной, учитывая, что… — Стэллер с намеком показал, что я даже до его плеч с трудом дотягиваю, — ты самая невысокая из всех нас.

— Так и есть. — Я улыбнулась, припоминая нелестные высказывания Деклана о моем нестандартном для его мира росте. — Еще у него светятся глаза, и они имеют вертикальный зрачок, как у зверя. И из них иногда вырывается настоящий огонь. Плюс Деклан определенно владеет магией, умеет передвигать предметы силой мысли и оживлять изображения. Ну и он к тому же превращается в дракона, правда, этого я своими глазами не видела.

Стэллер впечатленно покивал, явно проникнувшись моим описанием, затем уточнил:

— На каком языке он разговаривает? По логике вещей вы не должны понимать друг друга, ведь вы существа разных миров.

— По логике, может, и да, но…

— Допустим, все это правда и драконий повелитель из твоих снов действительно существует, но тогда он точно должен говорить на незнакомом для нас инопланетном языке.

— Слушай, Стэллер, мне кажется, нам не стоит искать логическое объяснение там, где нужно понимание магических явлений, коего у нас нет и отродясь не было.

— Все равно иномирное существо не может знать ни один из наших языков ни при каком раскладе.

Я об этом не задумывалась. А ведь и правда. Как мы с Декланом коммуницируем, если говорим на разных языках? Вывод прост. Кто-то из нас говорит на чужом языке, а не на своем родном. И я даже знаю, кто именно.

Вскинув голову, я заявила Стэллеру, ошарашив его еще больше:

— Это не Деклан говорит на нашем языке, а я каким-то необъяснимым образом говорю на языке этого мира.

— С чего такая уверенность?

— Рэш сегодня ночью сказал, что мой Рантхабе очень даже хорош и акцент почти незаметен. Полагаю, что Рантхабе и есть язык этого мира.

Стэллер потрясенно уставился на меня.

— Рэш? Еще один дракон?

— Если честно, — я нахмурилась, — то я вообще без понятия, кто он. Знаю лишь точно, что не человек. Глаза у него тоже светились, как у демона.

— Черт, Элиза… — Стэллер обхватил свое лицо руками, — все это…

— Знаю, — сочувственно подтвердила, — звучит невероятно, и поверить в это сложно. Возможно, я и сама не до конца верю. Но ты вот о чем подумай… Если бы не Деклан, то я бы уже давно умерла, как и Мария, потому что никто в лагере не догадался бы напоить ее соком айро.

— Пф, да уж.

— И ты бы тоже погиб этой ночью, если бы меня здесь не было. А все остальные выжившие медленно умирали бы от голода, потому что без помощи Деклана найти съедобные фрукты в джунглях, где девяносто девять процентов растений ядовиты, было бы попросту невозможно.

Стэллер еще некоторое время сидел с закрытыми глазами, потирая лицо ладонями, затем собрался с силами, сделал глубокий вдох и посмотрел на меня почему-то с беспокойством.

— Из всего, что ты мне рассказала, — он вдруг перешел на шепот, — я понял, что этот драконий король ищет вовсе не нас, а только тебя.

Но на ситуацию это никак не влияет, так что разницы нет.

— Вас он точно не оставит гнить в джунглях, — пообещала я Стэллеру, потому что была в этом уверена.

— Да, но… он ищет тебя, Элиза, — повторил Стэллер настойчивей, будто на что-то намекал, а я все никак не могла уловить его подчеркнутый намек. — Иномирное древнее существо с таким же иномирным мышлением и неизвестной нам мотивацией ищет тебя, чтобы что? — Он округлил глаза. — Сделать тебя своей женой? Как ты себе это представляешь? Я вот никак не могу представить тебя или любую другую женщину из лагеря с кем-то вроде того, кого ты описала.

— Я тоже не могу этого представить. — Я выдохнула, стараясь говорить без дрожи в голосе. — И даже представлять пока не хочу, потому что меня до ужаса пугает будущее, о котором я ничегошеньки не знаю, но выбора-то нет. Мы все здесь сгинем, если нам не помогут, а помочь нам может только один человек, то есть дракон, и то если нам очень сильно повезет.

— А вдруг эти драконы сжирают своих жен или сжигают их на алтаре во славу каких-нибудь языческих богов этого мира?

— Стэллер, перестань! Я не думаю, что они настолько сильно от нас отличаются.

— Элиза! — Док вцепился в мои плечи. — Ты ничего о нем не знаешь, кроме того, что он сам тебе рассказал. С таким же успехом он спокойно может оказаться настоящим монстром в человеческом обличии, безумным языческим фанатиком или просто зверем, которому чужды человеческие эмоции.

— Узнаем это, только когда его увидим. Сейчас гадать бессмысленно.

— Может, нам, — Стэллер нервно облизнул губы, обдумывая стратегию дальнейшего выживания, — может, нам стоит идти вовсе не к нему навстречу, а в противоположную от него сторону?

И тут я поняла, что Стэллер напуган. Он не ожидал, что этот мир населяют нелюди, или что на меня уже заимело виды хищное существо, или что мы оказались в настолько глубокой заднице, что даже выбравшись из леса будем оставаться в опасности до конца дней своих, ведь мы чужаки — слабые чужеземные людишки в опасном мире, где живут чудовища. И судя по всему, чудовища эти не самые дружелюбные, ведь меня сегодня ночью хотели лишить языка просто за то, что я назвала Деклана по имени.

— Стэллер, — я положила ладонь на его тяжело вздымающуюся грудь и попыталась найти правильные слова, — в данный момент мы вообще ни в какую сторону не идем. Ни к Деклану, ни от него. Стоим на одном месте и можем погибнуть в любую секунду, даже прямо сейчас, если эта часть леса решит взять да и схлопнуться вместе с нами, а она такое может. Мы долго тут не протянем, ты сам это знаешь. Единственный наш шанс выжить — это дождаться Деклана. Даже если он окажется жестоким чудовищем, то все равно вытащит нас отсюда, в этом я не сомневаюсь, и тебе не стоит. А дальше будем действовать по ситуации. Если все обернется полной катастрофой и жизнь станет гораздо хуже, чем она есть сейчас, то мы что-нибудь придумаем. Вместе с Хантом и остальными обязательно что-нибудь придумаем. Но сейчас важнее всего покинуть этот проклятый лес, пока он всех нас не похоронил под толщей земли и растительности. Ты согласен?

Стэллер вяло мне улыбнулся, наверное, тоже подумал, что забавная складывается ситуация, в которой впервые кто-то успокаивает его, а не наоборот, как обычно.

Похлопав меня по ладони, он спросил:

— Повелитель говорил тебе, что собирается с нами сделать? Со всеми выжившими, — уточнил Стэллер, — а не только с тобой?

— Нет…

А надо бы мне это выяснить при следующей встрече.

— Вряд ли он вручит нам паспорта и отправит в свободное плавание по его миру, да? — невесело усмехнулся Стэллер.

— Навряд ли тут вообще существуют паспорта. — Я тоже усмехнулась, представив, как выглядела бы фотка Деклана в паспорте.

Стэллер отвернулся от меня к озеру.

— Я надеялся найти здесь цивилизацию, похожую на нашу. Людей, в конце концов. Возможно, неразумных, отстающих от нас на несколько ступеней эволюции, но людей. Было ясно с самого начала, что за всеми этими деревьями есть жизнь, но я, признаться честно, не ожидал, что она будет такой, как ты описываешь. Инопланетные расы и магия… Кто бы мог подумать?

— У них здесь своя цивилизация, Стэллер.

Он бросил на меня мрачный взгляд.

— И она не кажется мне безопасной.

— Мне тоже, — пришлось это подтвердить. — Но домой мы уже не вернемся, так что придется привыкать к той цивилизации, что есть, ведь другой нам не видать. И об этом нужно рассказать остальным, чтобы они тоже были готовы. Может новость, что нас ищут местные жители, вернет им надежду на лучшее?

— Не все тебе поверят. Ты же это понимаешь?

— Еще как понимаю, — ответила я с сожалением, выходя из тени пальм на солнечный свет, который сегодня совершенно не обжигал кожу, — поэтому я особо и не торопилась никому рассказывать о своих снах.

Стэллер скорчил недовольную физиономию, будто снова где-то нашел лимон и втихаря его схомячил.

— Но мне ты могла рассказать и пораньше.

— Не могла, ведь тогда бы ты решил, что я спятила, и перестал бы со мной общаться.

Он подошел ко мне и с ухмылкой произнес, смотря на водную гладь:

— Я и сейчас этот вариант не исключаю.

— Как и я. Вдруг мы все еще летим в самолете и я просто крепко сплю?

— Ну и дурные же тебе снятся сны в таком случае!

— Ага, и впрямь дурные, — поддержала я, но тут же почувствовала, как в груди, в районе сердца, появилась неприятная тяжесть от мимолетной мысли, что я до сих пор лечу в ненавистный Аспен и вижу простой сон.

Я украдкой покосилась на Стэллера, четко осознавая, что, в отличие от него, я не хотела ничего менять в глобальном смысле. Разумеется, я бы вернула Ашу и всех, кто не дожил до этого дня, и излечила бы тех несчастных, кто заразился тропической заразой в долине, но если бы я знала наперед, что произойдет… все равно села бы в тот самолет.

Сказать, что выжившие были в шоке, услышав от меня о Деклане и той ситуации, в которой мы все дружненько оказались, — это значит сильно приуменьшить степень их безграничного ошеломления.

Как и ожидалось, далеко не все в лагере мне поверили. Я была к этому готова, но все равно удивилась, что уровень скептицизма у некоторых ребят не снизился даже после всех тех необъяснимых странностей, что они видели в джунглях. Зои так вообще устроила грандиозный скандал, начала обвинять меня во лжи и попытках манипулирования, а когда ее никто не поддержал, со слезами убежала к озеру. Меня эта ситуация очень расстроила, ведь она наглядно показала, что Зои недостаточно сильна духом и вряд ли сможет принимать взвешенные решения, когда придет время, из-за чего будет страдать Нэнси.

Мне пришлось ответить на уйму вопросов, пересказать некоторые моменты синъерций по несколько раз и выслушать неприятные слова от тех, кто был солидарен с Зои. Особо никто оскорблять меня не спешил, потому что первого весельчака, решившего высмеять меня и мою поехавшую кукушку, Стэллер схватил за грудки и пообещал утопить ночью в озере с таким видом, что ему даже я поверила.

Хант, Феликс и Скорпион не усомнились в моем рассказе, но отреагировали на него по-разному. Если Хант и Феликс впали в глубокое оцепенение, размышляя о будущем, то Скорпион воодушевился и принялся расспрашивать меня о Деклане с таким живым интересом и горящими глазами, что в какой-то момент я даже подумала, что судьба явно ошиблась и истинной парой Деклана должна была сделать именно его, а не меня.

Старушка Ирен вместе с Марией, которая полностью успела оправиться после отравления ядом ночного катарха, дали мне понять, что верят в услышанное. Как сказала Ирен: «Теперь все встало на свои места и многие моменты прояснились». Уж не знаю, что именно у нее прояснилось, но я была рада, что они вдвоем мне верят.

А вот Глэдис меня не поддержала и встала на сторону Зои, как и часть мужчин. Закари, Ирвин и Берти решили, что я брежу. Медведь воздержался от комментариев и пошел ломать ветки для тлеющего костра, поэтому его позиция осталась для меня загадкой. Стив и Эмит тоже ничего не сказали.

— Все прошло вполне неплохо, — усмехнулся Стэллер, когда мы снова остались с ним наедине.

— Думаешь? — я поморщилась. — Большинство мне не поверили.

— Это их дело — верить тебе или нет. Главное, что ты все рассказала и теперь у них есть представление о том, чего ожидать в дальнейшем.

Но все-таки жаль, что теперь часть лагеря перестанет со мной общаться и лишь изредка будет коситься в мою сторону с недовольными минами. Особенно Зои.

— Ты слышал вопросы, которые мне задавал Скорпион?

Стэллер в непонятках нахмурился.

— Ты про Маркуса? — уточнил он.

Так звали Скорпиона. И называть его Скорпионом мне нравилось намного больше, чем Маркусом, потому что он источал яд каждый раз, когда открывал рот.

Я кивнула.

— Про Маркуса. Да.

— Я слышал все, что говорили. — Стэллер пожал плечами. — А что?

Даже не знаю. Просто интерес Скорпиона вызвал у меня какое-то нехорошее чувство.

— Тебе не показалось, что его вопросы были странными? Он не спрашивал о драконах и магии, как остальные, и его совсем не интересовали существа, которых я видела в синъерции. Ему был интересен исключительно Деклан.

— Он просто чудаковатый парень, Элиза, вот и все.

— Но он спросил, насколько сильно расстроится повелитель, если со мной что-то случится.

— Я помню. Ты ответила, что не знаешь.

— И тогда он уточнил, как далеко успели зайти наши с ним «ночные свидания».

Зачем ему об этом знать, извращенцу?

Подробности наших взаимоотношений с Декланом я решила никому не раскрывать и даже словом не обмолвилась о тактильной близости, от которой у меня мурашки бежали по спине каждый раз, и уж тем более о поцелуе ничего не сказала, хоть он и был до смешного невинным. Да и в целом я обошлась скудным описанием синъерций, вкратце пересказав лишь о самом важном.

— У этого парня в голове столько хрени, — Стэллер пренебрежительно сморщил нос, — что на твоем месте я бы не обращал на его слова внимания.

Так я и поступила. Отпустила мысли о Скорпионе и погрузилась в заботы лагеря.

Первым делом нужно было позаботиться об Аше. Ее запах мог привлечь диких животных к нашему лагерю, причем не только ночных, а это грозило серьезными неприятностями. У меня ушло несколько часов, чтобы собрать хворост и вместе с Медведем организовать погребальный костер на другом берегу озера. Феликс помог нам сделать костер безопасным и не спалить весь лес к чертовой матери.

— На тебе и капли пота нет! — Феликс с удивлением присвистнул, коснувшись моей сухой кожи. — Тебе совсем не жарко?

— Сама в шоке, что не обливаюсь потом с самого утра. — У меня закрались подозрения, что дело вовсе не в погоде. — Наверное, сегодня не самый жаркий день.

— Ты шутишь так? — Феликс стер со лба проступившую испарину. — Я сейчас помру нахрен, если в тени не посижу. Не жаркий день, говоришь!

Медведь, весь взмокший от жары, которую я перестала ощущать, настороженно на меня посмотрел, но опять же говорить ничего не стал. Я тоже больше ничего не ответила, лишь подумала о том, что пробудившаяся ночью магия теперь, возможно, меня как-то защищает от жарящих лучей солнца.

В сборе останков человеческого тела, разбросанного по деревьям пантерами, я решила не принимать участия. Стэллер тоже предпочел воздержаться от столь сомнительного удовольствия и поручил неприятную работу парням, которые вошли в число скептиков. Рады они точно не были, но и выбора им никто не предоставил.

К полудню мы сожгли Ашу.

— Не думал, что она будет так вкусно пахнуть, — пробормотал Берти, наблюдая за огнем.

— Пахнет стейком, — подтвердил Медведь.

— Ага… — Ирвин судорожно втянул носом воздух, — точно стейком…

— У меня в животе заурчало от одного лишь запаха.

— У всех урчит, не только у тебя.

Лично меня затошнило от ароматов, исходящих от костра, поэтому я быстрому ретировалась в лагерь и, пока остальные были заняты проводами Аши, принялась восполнять дефицит кипяченой воды. Одна из консервных банок прохудилась, и Зои отправила ее в утиль, но мне пришла идея замазать дыру смолой с каштанового дерева. К удивлению, это сработало даже лучше, чем я ожидала, и смола прилипла к банке намертво, вернув ее обратно в строй.

Несколько раз за день я втихаря предпринимала попытки если не исцелить, то хотя бы унять жжение от раны на боку, оставленной мне на память когтями одной из пантер. Чувствовала я себя при этом невероятно глупо. Рана не затягивалась чудесным образом, как это было с ранами Стэллера, и продолжала болезненно жечь, будто ожог второй степени.

— Давай помогу. — Хант неожиданно подошел ко мне со стерильной повязкой и полупустой баночкой с перекисью, когда я в очередной раз уговаривала магию вылезти наружу и помочь мне не окочуриться от заражения крови. — Что бы ты ни делала, это явно не помогает, — заметил он, кивнув на рану. Видимо, украдкой наблюдал за моими потугами и решил, что помощь мне не помешает, хоть и не магическая.

Я со вздохом накрыла рану ладонью и, указав на перекись, решила предупредить:

— Стэллер задушит тебя во сне, если узнает, что ты опустошил его медицинские запасы без разрешения.

Хант многозначительно улыбнулся.

— Когда он узнает, на кого я их потратил, то его гнев сразу утихнет, уверяю тебя.

— Это всего лишь царапина. — Я деланно равнодушно пожала плечами. — Не стоит тратить на меня невосполнимые ресурсы.

Хант встал в позу.

— Твоя царапина воспалилась и теперь выглядит скверно, так что убери руку и дай мне тебя залатать.

— Да говорю же, не стоит.

— Будет ли нас кто-то спасать, если ты завтра помрешь, принцесса?

Не зная, что на это возразить, я сдалась и позволила Ханту обработать воспаленные длинные полосы от когтей, а потом заклеить их медицинским пластырем во избежание заражения.