Демоноборец. Том 2

Глава 8

Восторги от дуэли стихли, толпа разбрелась, и мы остались втроём. Сперва ребята уточнили, получилось ли у меня восстановиться в лицей и на каких условиях, я ответил, что да, процесс запущен, и в ближайшее время их любимый сокурсник вернётся в строй. Ну а дальше по пути к парковке я преимущественно слушал. Слушал, слушал и слушал обо всём том, что произошло в лицее за тот год, что Алексей пролежал в постели. Кто в кого влюбился, кто с кем начал встречаться, кто с кем расстался, кто кому набил рожу и какие перестановки произошли в преподавательском составе. Короче говоря, Дитмар с Комбаровым просто вываливали на меня лицейские хроники.

Интересно? Ну… как сказать? Все те люди, о которых шла речь — это, как ни крути, знакомые прежнего Алексея Николаевича Светлова, а вовсе не мои. И потому сказать, что я заслушался и с головой погрузился в сплетенки — не могу. Меня сейчас гораздо больше интересовали другие вещи.

Зарубин, вот, например. Но с ним всё более-менее понятное дело, и на его счёт мне ещё предстоит подумать. Но была ведь и другая тема…

— Игорь, — обратился я к Дитмару практически у ворот. — Извини, пожалуйста, но нам бы с Саней переговорить наедине.

Комбаров не понял, о чём речь, Дитмар тем более, однако спорить никто не стал. Сын немецкого барона пожал нам руки и двинулся дальше, а я потихонечку принялся выводить Сашу на разговор.

— Слушай, — аккуратно начал я. — Перед дуэлью… то, что сказал Кротов. Насчёт твоей матери, денег, оплаты за обучение.

— Угу…

— В общем, не буду ходить вокруг да около и спрошу: Сань, у тебя проблемы?

Комбаров тяжко вздохнул, спрятал руки в карманы и внезапно нашёл что-то очень интересное у себя под ногами.

— Сань? — терпеливо повторил я. — Мы же вроде как друзья. Или я ошибаюсь?

Сан Саныч Комбаров поднял на меня взгляд и в молчании продолжил бороться с самим собой. В итоге сдался и кивнул:

— Да, проблемы.

— Расскажешь?

— А чего тут рассказывать? — Саша нервно хохотнул. — Всё, Лёх. Фермы больше нет…

Слово «ферма» послужило зацепкой, и память Светлова подкинула мне общую информацию о семействе Комбаровых. Не сказать, чтобы крупные, но вполне себе процветающие скотопромышленники — во всяком случае, Комбаровым хватило денег на то, чтобы отправить своего сына учиться в лицей вместе с дворянами.

Отец Сан Саныча владел фермой, торговал мясом и молоком. «Для души» основал центр иппотерапии — это такой метод реабилитации для людей с целой кучей болячек. Смысл в том, чтобы с помощью неспешной езды в седле восстановить вестибулярку и координацию движений. Основал, значит, а спустя какое-то время умер из-за вполне себе прозаичной болячки, и хозяйство отошло Сашиной матери.

Однако упадка в связи с этим не было. Наоборот! Планы, планы, планы. Вот, например, Лизу — родную сестру Саши — отправили в Италию, чтобы там она изучила технологию производства сыров. В одно время Комбаров все уши прожужжал друзьям о том, что вскоре станет Моцарельным Королём Империи.

Но, видимо, не судьба. Со слов Саши получилось, что дело всей жизни рухнуло одним днём.

— Эпидемия магической чумы, — Комбаров скривился. — Знаешь же, что это такое?

— Объясни.

— Что-то не так с землей, но никто не может понять что, — парень тяжело вздохнул, — просто в один момент весь наш скот начал погибать, вот и всё. Никакие лекарства, никакие прививки — ничего не работает. И теперь даже земля под нашей фермой отравлена, такие вот дела.

— Эпидемия, значит, — пазл в моей голове сложился сам собой. Ну а что, вполне в духе демонов.

— Ага, — Саша со злостью сплюнул. — Причём такая, что ничего не сделать. Губернатор пожал плечами, мол, это частная собственность, вот и разбирайтесь сами.

— Удобно, — отметил я.

— И не говори. Матери хоть компенсацию выплатили, но… во-первых, смешную. А во-вторых, что толку-то с неё? На эти деньги поголовье не восстановить, как ни крути. Мать плачет каждый день, не знает, что теперь делать. Разоряемся мы, Лёх.

Тут Комбаров какое-то время помолчал, а потом криво усмехнулся.

— Не поверишь, но единственный, кто хоть что-то сделал, это Громов-старший. Торжок закупал у нас много продукции, и Громов в качестве поддержки купил последнюю партию по завышенной цене.

Интересно как получается… это я что же, Громова уважать потихоньку начинаю?

— Вот такие вот дела, дружище, — подвёл итог Комбаров, а я…

— Саш, — я положил руку другу на плечо. — Не знаю как, и не знаю чем, но я попробую вам помочь.

— Ты серьёзно? — Саня грустно улыбнулся. — Лёх, при всём уважении, но ты же сам весь в долгах…

— Уже нет.

— Э-э-э…

— Вот так, — развёл я руками. — Так что давай не переживай. Ты не один, если что. Справимся. Обещаю, что сегодня же вечером помозгую всю эту ситуацию. У меня есть толковый юрист и…

— Не-не-не-не! — как-то слишком уж рьяно запротестовал Комбаров. — Про это сразу забудь! Юридически тут всё чисто, не на кого бочку катить. По сути, мы сами виноваты…

Хм-м-м-м… Может быть, я и параноик, но этот параноик видел крах своего родного мира, и потому знает, о чём говорит. До поры до времени демоны аккуратны, но они обязательно проникают во все сферы, до которых могут дотянуться. Они могут превратить в оружие хаоса всё, что угодно.

— Ладно, — сказал я. — Всё равно подумаю. Ты, главное, не раскисай. Как минимум, помогу с оплатой учёбы.

У Комбарова от таких новостей отлетели брови. Не знаю, что за мысли сейчас табуном проносились в его голове, но в итоге он просто сказал:

— Спасибо.

До парковки шли молча. Пожали друг другу руки, разошлись к машинам, и тут в моём кармане завибрировал телефон. Федя… ну точно же, Федя!

— Алло, ваше благородие! — бодрым голосом отрапортовал водитель. — А меня выписали!

Алексей Викторович Кротов расхаживал по своему кабинету взад-вперёд. И был он зол, и был он яростен. Остановившись на секунду у окна, он посмотрел на заснеженный сад, потом мельком взглянул на часы и зашагал дальше.

Дворянство. Эта цель стала смыслом его жизни в тот самый момент, когда Кротов понял — денег у него гораздо больше, чем у иных захолустных князьков Империи. Деньги есть, а вот статус… Кто он? Торгаш? Коммерсант? Купец?

— Шёл купец по лесу, — со злостью пробормотал Кротов.

Стыдно. Обидно. Неправильно.

Попыток пробиться в благородные было много. И первая — самая незатейливая. Алексей Викторович попытался просто купить себе дворянство. Вышел на старый обедневший род, договорился о цене и условиях. Он должен был развестись со своей нынешней женой, взять в жёны дворянку, сделать себе наследников, и тогда следующее поколение уже будет носить его фамилию и при этом котироваться в высшем свете, но…

Кротов сам пошёл на попятную. Неправильно оно как-то. Неуклюже. Да и гадко по отношению к его благоверной, которая поддерживала его на пути «из грязи».

Вторая попытка — благотворительность. На деньги Кротова в Твери построили ещё одну больницу, но юридически зафиксированных договорённостей не было. Губернатор похлопал Алексея Викторовича по плечу и сказал ему, что тот молодец. Спасибо, мол, и до новых встреч.

Дальше были попытки зайти со стороны армии или гвардии, снова пожертвования и снова благотворительность, но раз за разом планы Кротова терпели крах.

И вот теперь у него осталась последняя надежда — Арсений Алексеевич. По планам сейчас он должен был закончить лицей, потом уйти в училище, сразу же в офицерском чине поступить в армию, выслужиться и… Короче, Кротов уже расписал всю жизнь сына таким образом, чтобы хотя бы он стал дворянином. Общался с дворянами, заводил полезные связи и знакомства. Но вот беда! Юный Арсений этих самых дворян при каждом удобном случае мешал с говном. Вслух! В лицо!

Дерзкий, наглый и склочный, юный Кротов упивался тем, что деньги отца решают почти всё. И потому верил в то, что имеет право хамить кому угодно.

— Алексей Викторович, — после стука в кабинет зашёл дворецкий. — Арсений Алексеевич явились.

— Пусть зайдёт.

А далее в комнату зашёл его сын, и ругань началась прямо с порога:

— Мне звонил директор твоего лицея! Ты совсем с ума сошёл⁈ Ты вызвал на дуэль потомственного дворянина!

— Он первый начал и…

— Заткнись! И объясни мне, из-за чего начался конфликт! Только честно!

Потупив взор, Арсений попытался скрыть озорную улыбку, а потом рассказал: так, мол, и так, он небезосновательно предположил, что сестра Алексея Николаевича Светлова…

— … шлюха.

— Ты… Ты… Ты, — какое-то время Кротов задыхался, а затем выдал всё, что думает о сыне: — Ты идиот! Ты полнейший кретин! Ты понимаешь, что это не просто хулиганство, а настоящий вызов роду⁈

— Да что он нам сделает?

— Сделает, если захочет! У него есть имя! И есть законы, которые он может обратить против нас! Суд чести! Ты думаешь, тебя простят только потому, что я богат⁈

Тут Арсений впервые допустил мысль о том, что, возможно, хватил лишку.

— Пошёл вон с глаз моих! — крикнул Кротов. — Запрись в комнате и не выходи оттуда, пока я не разрешу!

Сын ушёл, а Алексей Викторович устало опустился в кресло. Хреново дело. Очень и очень хреново, но… Отбросив лукавство, деньги действительно решают многое. И надо бы попытаться загладить вину сына, пока ещё не слишком поздно.

Вот только как? Послать подарки? Пошло и несоразмерно с оскорблением. Извиниться лично? Унизительно, но можно, если другого выхода не останется. Однако… Что, если Светлов не примет извинения?

— Так, — Кротов набрал номер своего помощника. — Добудьте мне всю информацию о младшем Светлове. Что любит, чем дышит, какие у него проблемы, которые мы могли бы помочь ему решить.

— Помочь? — неловко переспросил собеседник. — То есть, мы должны угодить его благородию?

— Именно.

— Ну… Кхм-кхм, — прокашлялся помощник. — В таком случае у нас уже кое-что есть, Алексей Викторович.

— Вот как?

— Светлов продаёт особняк. Не основной дом, другой, но тоже в Торжке.

— Так, — Кротов моментально смекнул, к чему ведёт помощник. — И сколько хочет?

— Цену не объявлял, пишет, что «договорная». И если вы действительно хотите расположить к себе Светлова, то это шанс. Можно предложить ему сумму вдвое выше рынка.

— Хм-м-м, — Кротов чуть помолчал. — Знаешь, что я только что придумал? Чтобы расположить к себе Светлова, я предложу ему сумму вдвое выше рынка.

— Вы гений, Алексей Викторович, — устало сказал помощник. — Мне договориться о встрече?

Трактир «ТрактирЪ» по-прежнему активно готовился к открытию, а я по-прежнему наблюдал за происходящим. Рядом, пристроив загипсованную ногу на свободный стул, гордо восседал Федя. Пока что он передвигался при помощи костыля, но врачи сказали, что через неделю можно будет попробовать снять гипс и обойтись тросточкой.

Однако сам водила уже рвался в бой. Сетовал, что на нашем джипе механическая коробка, и что с автоматом можно было бы управиться без левой ноги, но попробовать всё равно стоит.

— Ешь давай.

— Ем, — согласился Федя, навертел на вилку гнездо спагетти в томатном соусе, отправил в рот и. — М-м-м-м-м… ваше благородие, это не еда, это лучше. Шеф ваш гений, я вам говорю. С такой кухней весь Торжок к нам в очереди стоять будет…

Тут мимо нас, быстрым шагом и с планшеткой в руках, пронеслась Надежда Игоревна.

— Вот, кстати, и шеф, — улыбнулся я.

— Как зовут?

— Надежда Игоревна.

— Надежда Игоревна! — закричал Федя и в неуклюжей попытке повернуться заскрипел стулом. — Одну минуту, пожалуйста!

— Да-да? — Натанова вернулась к столику.

— Надежда Игоревна, голубушка, а что это я такое ем сейчас? — Фёдор указал на тарелку. — Уж дюже вкусно! Расскажите, пожалуйста, первый раз такое пробую.

— Путанесска, — не раздумывая ответила Надежда Игоревна.

— Простите, — я аж прокашлялся. — Что?

— Путанесска, — терпеливо повторила шеф. — Спагетти в томатном соусе с анчоусами, оливками, каперсами и чесноком. Итальянская классика. Алексей Николаевич, мы же с вами договаривались подогнать меню заведения под ваше новое производство и…

— Это я помню, — кивнул я. — Меня другое смущает, Надежда Игоревна. Не могли бы вы разжевать мне этимологию названия?

— Вас смущает?

— Ну… как сказать? Слегка. Пикантное оно.

— Я поняла, — кивнула Натанова. — По поводу названия есть несколько версий. Первая гласит о том, что пасту придумали в публичных домах Неаполя. Вторая о том, что на самом деле путаны тут ни при чём, и название происходит от слова «puttanata», что переводится как «чепуха» или «ерунда»…

— Ещё лучше, — подметил я.

— … потому что готовится она очень быстро и из того, что есть под рукой, — продолжила шеф, решив не заметить мой комментарий. — Ну и третья версия такова, что… э-э-э… эта паста как путана готова быстро и недорого удовлетворить любого страждущего.

Федя после такого объяснения начал смотреть в тарелку уж как-то больно задумчиво.

— Давайте сменим название? — перешёл я сразу же к главному. — Понимаю, что классика, но… думаю, некоторые дворяне старой закалки не поймут.

— Да без проблем, ваше благородие, — кивнула шеф. — Как назовём?

— Пусть будет… — тут я ненадолго задумался. — «Паста а-ля Фёдор». Раз уже ему так понравилось.

Федя поперхнулся, раскашлялся, и, судя по поднятому вверх пальцу, уже подобрал слова, чтобы оспорить название, но тут у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомый, городской.

— Алло?

— Алексей Николаевич? — раздался в трубке серьёзный, но при этом очень вежливый голос. — Беспокоит Алексей Викторович Кротов.

Я тут же напрягся, а оно и понятно… сынулька уже успел добежать до папульки, нажаловался, и теперь впереди меня ждут очередные приключения.

— Слушаю вас.

— Алексей Николаевич… признаться честно, я немного растерян и смущён, — сказал Кротов. — Мой сын позволил себе непростительную выходку по отношению к вам и вашей семье. Хотел бы принести вам свои самые искренние извинения по этому поводу.

Тут уж я стал растерян и смущён. Это что же? Я случайно нарвался на первого полностью адекватного человека в этом городе?

— Принимаю, — коротко ответил я.

— Но дело не только в извинениях, — продолжил Кротов. — Я узнал, что вы продаёте особняк близ Торжка, и готов заключить сделку прямо сейчас. Уверяю, предложенная цена вас очень обрадует.

Хм-м-м. Кротов хочет сгладить инцидент таким вот образом? Чувства у меня по этому поводу были смешанные, но… кто я такой, чтобы запрещать человеку извиняться?

— Алексей Викторович. Честно говоря, на вашего сына я зла не держу. Молодость, глупость, всё понимаю. Но если вы действительно хотите заключить сделку, то почему бы и нет?

— Вот и отлично! — голос Кротова заметно оживился. — В таком случае предлагаю встретиться прямо сегодня же! У особняка. Вы согласны? Часиков, скажем, в шесть? К этому времени мои юристы успеют подготовить все документы…

Внутри бывшей гостиной, на единственном невывезенном столе, раскладывался Шапкин. Юрист сработал оперативно и прибыл в особняк ещё час назад. Впрочем, как и Евдокимов. На мой взгляд, это была отличная возможность познакомить моего нового бухгалтера с моим не-самым-новым юристом. Всё-таки мужчины делают одно дело, так что должны учиться коммуницировать.

— Всё здесь, — сказал Авраам Аронович, поправляя очки. — Договор купли-продажи, акт приёма-передачи, осталось лишь вписать сумму сделки и закрепить подписью.

— Отлично, — кивнул я. — Скажите, Авраам Аранович, а вам вообще известен господин Кротов?

— Мне известен, — вмешался Евдокимов. — Человек в целом респектабельный. Состояние нажил честно, в криминале не замечен. Начинал с управления чужими активами за долю прибыли, так что мозги у человека явно на месте.

Меня такой ответ устроил, да и… успокоил, чего уж таить? За окном тем временем послышался шум подъезжающих машин. Спустя минуту я услышал голоса Саватеевых, приветствующих дорогих гостей, и в гостиную вошёл Кротов-старший. Совершенно обычный мужчина лет пятидесяти, без каких-либо особых примет, в дорогом, но при этом не вычурном пальто. За ним трое — двое, судя по виду, охранники, и сухой старичок с портфелем, видимо, юрист.

— Алексей Николаевич! — Кротов расплылся в улыбке и протянул мне руку. — Рад наконец-то познакомиться лично!

— Взаимно, Алексей Викторович.

Банкир огляделся по сторонам.

— Прекрасное место, просто прекрасное! — сказал он. — Даже не сомневался, по правде говоря. Такому человеку, как вы, я верю на слово.

— Хотите провести осмотр?

— Ни к чему, — Кротов хлопнул в ладоши. — Давайте сразу же перейдём к делу. Время — деньги. Мои люди подготовили договор. Сумма — пятьсот тысяч. Вас устраивает?

Я перевёл взгляд на мою «бумажную команду». Что Шапкин, что Евдокимов кивнули. А Андрей Геннадьевич, как мне показалось, едва удержался от того, чтобы присвистнуть.

— Вполне, — сказал я.

— Ну вот и отлично!

Присесть было категорически негде. Юристы начали сверять документы, а Кротов, чтобы свести неловкость на ноль, предложил мне закурить сигару и в целом поддерживал разговор. От курения я воздержался, а вот снегопады обсудить — почему бы и нет?

— Что ж, — сказал юрист Кротова. — Думаю, можно подписывать.

— Позвольте, — встрял Шапкин. — С вашего позволения, я хотел бы ещё раз зачитать вслух предмет сделки. Чтобы не было никаких, так сказать, недоразумений. Коротко: Алексей Николаевич Светлов обязуется продать, а Алексей Викторович Кротов обязуется купить жилой дом по адресу такому-то и прилегающие к нему двадцать гектаром земли.

У меня аж дыхание перехватило.

— Сколько? — сипло переспросил я.

— Что «сколько»?

— Сколько гектаров?

— Двадцать, ваше благородие.

— Минуточку, — попросил я и крепко задумался. — Так… Авраам Аранович, а вот эта земля, она считается Торжком или Тверской областью?

— Проходит почти по границе, — ответил Шапкин. — Но если юридически, то это Торжок.

— Тогда ещё минуточку…

План нарисовался практически сам собой. Мысль не поспевала за словами, в которые её можно было бы воплотить. Особняк, земля, двадцать гектаров, Торжок. По всей видимости, речь идёт о неухоженном поле, которое мы всякий раз проезжали по пути к Сивушкину. Однако…

— Алексей Викторович, — сказал я. — Простите великодушно, но я вынужден отменить сделку.

Кротов напрягся. На долю секунды его лицо потеряло вот это перманентно-вежливое выражение.

— Простите? Я что-то не так сделал?

— Нет-нет! — я поднял руку. — Давайте начистоту. Я понимаю, в чём дело. И вот прямо сейчас я клянусь никак не нападать на вас, не препятствовать вашей деятельности и не выставлять вашу семью в дурном свете. Не нужно из-за этого терять деньги.

— Та-а-а-ак, — протянул Кротов.

— Но если вы действительно, по-человечески хотите мне помочь, то у меня к вам будет просьба.

— Слушаю вас, Алексей Николаевич.

— Мне нужен кредит, — сказал я. — Точнее, не мне, а одному моему хорошему знакомому. Сумму не озвучу, но довольно крупный. На пять лет, под щадящий процент. Я думаю, что как банкир вы сможете себе это позволить.

Кротов помолчал, а затем медленно-медленно кивнул.

— Хорошо, — ответил он. — Я согласен. Детали?

— Потом, — сказал я. — Всё потом. Сперва я сам их узнаю и через пару недель свяжусь с вами.

— Договорились, — Кротов впервые за время встречи улыбнулся искренне. — Не знаю, что вы задумали, Алексей Николаевич, но вы… весьма любопытный молодой человек. Буду рад сотрудничеству…

Мы ещё раз пожали руки, после чего делегация банкира быстренько свернулась и уехала восвояси. И как только дверь за ними закрылась, ко мне тут же обратился Шапкин:

— Алексей Николаевич, а что, собственно говоря, случилось? Вы только что отказались от очень выгодной сделки… зачем?

— Затем, Авраам Аранович, что вскоре эта земля будет стоить гораздо больше. Я хочу помочь одним очень хорошим людям начать всё с нуля. Комбаровы. Скотопромышленники. Слышали что-то об этой семье?

— Слышал, — вздохнул Шапкин. — У них была неплохая ферма, жаль, весь скот погиб.

— Да, но у нас есть возможность помочь им, — сказал я и улыбнулся: — Я хочу, чтобы Комбаровы взяли эту землю и возродили на ней свою ферму. А от вас попрошу придумать юридическую схему, при которой земля останется за мной, а их активы за ними. Договор аренды, наверное? Чтобы все были уверены в завтрашнем дне и в том, что никто никого не кинет.

— Сделаю, Алексей Николаевич.

— Благодарю, — сказал я, а сам чуть не рассмеялся.

Паста собственного производства у меня уже есть, а в скором времени появится ещё и говядина по специальной цене. И если так пойдёт дальше, то можно будет рекламировать трактир как место с «фермерскими продуктами». Да ещё и с местными. Местечковый патриотизм от такого должен просто зашкаливать! Ну красота же!

В заснеженных кустах сирени, примерно в сотне метров от особняка, замерла фигура. Человек, одетый в белый маскировочный костюм, сливался со снегом настолько идеально, что даже опытный глаз не сразу заметил бы его.

Лис.

Лицо убийцы полностью скрывала белая маска, из-под которой виднелись только глаза. Один серый, а вот другой — необычный. Жёлтый, с вертикальным хищным зрачком. Говорили, что это побочный эффект от одного из артефактов, который он использовал. Говорили, что… да много чего говорили, на самом деле. Лис не имел привычки опровергать слухи — так или иначе, все они работали на репутацию.

Прямо сейчас он держал в руках снайперскую винтовку. Длинную, с хорошей оптикой и наскоро крашенную в белый цвет.

Задача проста — убрать Светлова. И пока что Лис со своей задачей справлялся. Он наблюдал за особняком уже несколько часов, и голова Алексея Николаевича с завидной регулярностью оказывалась прямо под прицелом. Казалось бы, идеальная мишень, вот только…

— Чёрт.

Лисий глаз действительно видел больше, чем полагается. И даже через оптику он мог различить странное свечение вокруг фигуры Светлова. То ли артефакторная защита непонятно какого уровня, а то ли врождённый дар. Но как бы там ни было, Светлов абсолютно точно сильный маг, и обычная пуля может не пробить его барьеры.

А необычных у Лиса при себе не было…

— Найдём, — прошептал он сам себе.

Затем убрал винтовку в чехол и растворился в лесу. Пока что Светлову дозволялось жить.