Демоноборец. Том 2

Глава 15

Хорошее утро, солнечное. Проснувшись в такое утро, первым же делом хочется подойти к окну, раскрыть его настежь и хлебнуть морозного воздуха. А раз хочется, зачем себя сдерживать?

— Отвали! — первым же делом услышал я крик Феди.

— Фёдор Михайлович, да Вы чего⁈

— Отвали, говорю!

Картина маслом: возле сугроба, который в ближайшем будущем грозил вырасти в человечий рост, спорили двое. Или не спорили? Короче говоря, я затрудняюсь подобрать правильное слово для этого конфликта. Всячески огрызаясь и отмахиваясь от младшего Саватеева, Федя загребал с дорожки полную лопату снега, а затем потешно ковыляя на своём гипсе и — не сказать, чтобы успешно — пытался откинуть его на сугроб. Саватеев же суетился рядом и не понимал, с какой стороны подступить к Феде, чтобы отобрать у него лопату.

— Вам же врач сказал, чтобы никаких нагрузок!

— И что теперь⁈ Я инвалид, по-твоему, что ли⁈

— Нет, Фёдор Михалыч, просто…

— Просто дай мне поработать!

Старший Саватеев, что уже прогревал машину возле крыльца, точно как и я смотрел на всё это дело, вздыхал и качал головой. А мне весь этот сюр почему-то казался каким-то… жизнеутверждающим, что ли? Никаких демонов, никакой магии, никаких интриг. Просто мужик с загипсованной ногой, который отказывается сидеть сложа руки.

— Алексей Николаевич! — это Федя заметил меня в окне. — Скажите им!

— Не-не-не! — улыбаясь, крикнул я. — Сами разбирайтесь!

У меня сегодня и так слишком много дел, чтобы ещё и выступать арбитром в спорах о трудовой этике. Первый пункт — зарядка, душ, чистка зубов. Второй пункт — блины со сметаной авторства Степаниды Игоревны. Ну а третий — это поездка к Комбаровым. Затягивать с этим делом нечего. Я не фермер и не строитель, чтобы трезво оценивать перспективу постройки коровников в зимнюю пору, но всё равно — чем быстрее они начнут, тем быстрее они начнут. Логика, как на мой вкус, железная.

По пути пришлось сделать небольшой крюк, чтобы подхватить Авраама Ароновича.

— Документы готовы?

— Разумеется, — Шапкин похлопал по портфелю. — Всё в лучшем виде. И все пункты, которые мы с вами проговаривали, учтены. Комбаровы, если они люди разумные, не найдут к чему придраться.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда едем дальше.

А дальше мы выехали из города и практически сразу же свернули с трассы на хорошую, асфальтированную, однако толком не раскатанную дорогу к владениям Комбаровых. Спустя время по правую сторону показалась парковка с заснеженными фурами, каблучками и скотовозками. Бизнес развалился, машины простаивали, но радовал сам факт того, что они у Комбаровых есть. То есть начинать им придётся не прям уж с нуля.

Дальше какое-то время мы проезжали поля, а потом началась сама ферма. Заброшенная. Или правильней будет сказать «запустевшая»? Аккуратные длинные коровники, амбары, сенники, какие-то хозяйственные постройки — всё выглядело так, как будто ещё вчера здесь кипела жизнь. Никаких тебе заколоченных досками окон, груд мусора и провалившихся крыш.

— Хорошее хозяйство было, — прокомментировал Миша, как будто прочитав мои мысли.

Дорога вильнула, ферма осталась позади, а перед нами показался особняк Комбаровых. Дом был именно таким, каким я его себе и представлял. Скромный, без лишней вычурности, но при этом видно, что ухоженный. Чувствовалась хозяйская рука.

На крыльце нас уже встречал дворецкий — вполне себе бодрый и подтянутый мужчина лет шестидесяти в дутой куртке и шапке-ушанке. Мужчина поздоровался, сказал, что нас ожидают, и пропустил в дом.

Саня уже был в холе, радостный и возбуждённый.

— Пойдёмте скорее, — после короткого рукопожатия он поманил нас в глубь дома. — Матушка уже ждёт.

Кабинет Марины Александровны оказался не похож ни на мой, ни на кабинеты тех аристократов, с которыми мне доводилось сталкиваться. Без охотничьих трофеев, картин, каминов и стратегического запаса выпивки под стеклом серванта. Вместо всего этого — длиннющий стол, заваленный бумагами. Стеллажи с бумагами, коробки с бумагами, и даже подоконник частично был завален всяческой документаций. Рабочая лошадка, короче говоря, а не парадный кабинет для торжественных приёмов.

Марина Александровна тоже не сказать, чтобы была при параде. Тёмная блуза, юбка-карандаш, стянутые в хвост волосы и нитка жемчуга на шее.

— Алексей Николаевич, — она встала и кивнула в знак приветствия. — Проходите, присаживайтесь.

— День добрый. Позвольте представить — Авраам Аронович, мой юрист. Он будет вести всю документальную часть сделки…

Шапкин молча кивнул и сел чуть поодаль, положив портфель на колени. Мы с ним сразу же обусловились, что говорить буду преимущественно я, а его задача — поправлять меня в терминах, если ляпну что-то не то.

Саша тоже присел за стол и бросил на меня короткий, полный надежды взгляд.

— Итак, Алексей Николаевич, — начала хозяйка дома. — Вы предложили нам очень неожиданную помощь. Саша доверяет вам безоговорочно, но я… скажем так, хлебнула от этой жизни сполна и не склонна верить людям на слово. Поэтому прошу вас ещё раз объяснить, что именно вы предлагаете.

— Всё просто, Марина Александровна, — сказал я. — Я не собираюсь делать вам одолжение или… извините за прямоту — «кидать подачки». Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Мой юрист подготовил договор долгосрочной аренды земли с правом автоматической…

— Пролонгации, — вовремя пришёл мне на помощь Шапкин.

— … пролонгации. То есть договор будет продлеваться сам собой, если ни одна из сторон не заявит о его расторжении.

Марина Александровна приподняла бровь, но промолчала.

— Давайте к рискам? — спросил я, получил в ответ кивок и продолжил: — В договоре чётко прописано, в каком состоянии вы принимаете хозяйство. И сдать его в случае чего вы будете обязаны в том же самом состоянии. Это, как вы понимаете, играет в вашу пользу. То есть я не могу претендовать на плоды ваших трудов. Вариант, при котором я дожидаюсь, пока вы запустите ферму и приведёте её в порядок, а потом подло пригребаю её к рукам исключён.

На всякий случай я глянул на Шапкина. Юрист кивнул.

— Но! — сказал я. — Поскольку технически это не то, что сложно, а невозможно, в договоре прописан пункт о том, что при расторжении договора ваша сторона приглашает оценщиков. И я выплачиваю вам честную компенсацию за всё, что вы на моей земле построили, посадили или вырастили. Справедливо, как по-вашему?

— Вполне, — кивнула Марина Александровна.

— И более того. Я не могу просто так выгнать вас с земли и разорвать договор в одностороннем порядке. Для этого должны быть веские причины, прописанные в контракте.

— Поподробней, пожалуйста.

— Авраам Аронович? — попросил я, и законник начал перечисление:

— Покушение на жизнь или здоровье Алексея Николаевича, его семьи или работников — раз. Намеренное банкротство фермы — два. Передача аренды третьим лицам без письменного согласия Алексея Николаевича — три.

— Всё, — улыбнулся я. — Всё остальное не повод для расторжения договора.

Марина Александровна замолчала. Её лицо оставалось непроницаемым, но по языку тела я видел, как она слегка расслабилась.

— Договор составлен таким образом, чтобы защитить вас от меня, — резюмировал я. — А меня от вас. Честная сделка.

И снова тишина. Комбарова перевела взгляд на сына, а тот, не колеблясь ни секунды, кивнул.

— Я верю ему, — тихо сказал Саша. — Он не обманет.

— Будем надеяться, — вздохнула женщина и снова посмотрела на меня. — Ну хорошо. Допустим. Но я всё равно не понимаю, какова ваша выгода, Алексей Николаевич? Зачем вам это всё? История великой дружбы с моим сыном — это всё прекрасно, но всё же.

И на этот вопрос я тоже был готов ответить.

— Выгода моя вполне конкретна. Во-первых, арендная плата начиная с третьего месяца. Не могу назвать сумму символической, однако справедливой — вполне. Во-вторых, когда ваша ферма заработает в полную силу, я хотел бы получать часть вашей продукции по минимальной цене. Причём лучшую его часть, ту, что можно использовать для трактира. И, наконец, в-третьих, это перспектива развития…

Я улыбнулся и побарабанил пальцами по столу.

— Этот пункт в договоре не прописан, однако почему бы не пофантазировать? Саша как-то говорил, что ваша дочь Елизавета сейчас в Италии изучает искусство сыровара. Поэтому я предлагаю следующее — если всё сложится, Елизавета доучится, ферма встанет на ноги, я заработаю достаточный капитал, а вы изъявите желание, то мы могли бы организовать совместное предприятие. Прямо на базе фермы. Зачем продавать дешёвый продукт, если можно на его основе сделать дорогой?

Марина Александровна кивнула. Улыбнулась. Потом резко посерьёзнела. Потом снова улыбнулась и снова… короче говоря, женщина прямо сейчас каталась на эмоциональных качелях.

— Слишком хорошо, — наконец выдохнула она. — Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Вы простите меня, Алексей Николаевич, но я всё-таки уже пуганная. За последние годы меня столько раз обманывали, столько раз давали обещания, которые потом забывались, что я… ну не верю я в сказки, хоть убейте.

— Я понимаю, — мягко сказал я. — И именно поэтому у меня с собой помимо обещаний юрист. Не штатный, к слову говоря. И всё то, что мы только что проговорили, записано в договоре.

— Мам, — настал черёд Сани взять слово. — Я знаю, что ты не веришь. Но иногда после долгой чёрной полосы людям действительно просто везёт. Просто… вот просто так. Потому что не может быть всегда плохо, понимаешь?

Марина Александровна едва заметно улыбнулась.

— Доверчивый ты у меня, Сашка, — вздохнула она. — Тяжело тебе по жизни будет. Ладно! Покажите документы…

Авраам Аронович открыл портфель, достал толстую папку и аккуратно передал её Комбаровой. Та тут же надела очки и углубилась в чтение. Причём не для галочки. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом перелистываемых страниц.

Минута. Две. Пять. Десять.

Марина Александровна читала медленно, вдумчиво, частенько возвращаясь назад. Иногда хмурилась, иногда кивала самой себе. Наконец она сняла очки, тяжело вздохнула, а затем взяла ручку и подмахнула договор везде, где Авраам Аронович заботливо поставил галочки.

— Ну что? — улыбнулась она, чуть откинувшись на спинку стула. — Теперь давайте о подвохах. Мы у тебя в рабстве, Светлов?

Я рассмеялся.

— Нет, Марина Александровна, никаких подвохов по-прежнему нет. И я очень рад, что мне удалось вам помочь. Честно. И я искренне верю в то, что у всех всё будет хорошо. Ну а теперь, с вашего позволения, я позвоню Кротову.

Я набрал номер и коротко объяснил банкиру ситуацию. Тащить его с собой сюда до подписания договора было бы… невежливо, что ли? Всё-таки человек занятой, деловой, негоже дёргать его просто так.

— Договорились, — я убрал телефон в карман и снова обратился к Марине Александровне. — Он будет у вас через пару часов. А сам я, мне думается, здесь больше не нужен. Ни к чему мне считать чужие деньги. А вот Авраам Аронович, если вы не против, останется.

— На всякий случай, — подал голос законник. — Проконтролирую сделку.

Саша проводил меня до машины. Остановился на крыльце, уже в который раз сказал «спасибо» и хотел было снова сотворить из ничего душещипательную сценку, но я его оборвал.

— Хорош! — я похлопал парня по плечу. — Просто работай и всё. Вытащи свою семью из этой ямы, и тогда мы будем квиты. А впереди, Саня…

Тут я торжественно замолчал и уставился куда-то вдаль.

— Ух!

Дальше я забрался в машину и покинул уже бывшую ферму Комбаровых. Время было чуть за полдень, а впереди оставалось ещё одно дело. Теперь мой путь лежал к Резнову. Настала пора выполнить своё обещание, и заодно сделать очередной шаг в борьбе против демонов.

Резнов ведь тоже давал обещание, верно? Мощности его мастерской в обмен на некоторые мои познания. Вот и поможем друг другу, значит.

Павел Андреевич окончательно обжился в гостиничном номере. Короткая проверка обернулась настоящей командировкой, и вот — горы бумаг и ноутбук, подключённый к защищённой линии спецами из Канцелярии.

На мониторе перед Добрыниным была большая, развёрнутая таблица. Сводка зафиксированных пробуждений магических источников на территории Тверской губернии — самые точные и проверенные данные. Которые, ввиду последних новостей, вообще не утешали.

Слишком много новых магов, ну вот прямо слишком. И если представить, что все случаи связаны с такими же тварями, одну из которых он имел счастье лицезреть вчера в трактире Светлова, то это кошмар.

Однако у Добрынина были списки, а это уже половина дела. Что с ними делать — другой вопрос. Самый простой и лишённый изящества способ — переть в лоб прямо по этим спискам. Вызывать людей на допрос и с помощью Светлова и его… интересных знаний проверять их на предмет одержимости.

Но! Если на секундочку представить, что эти существа коммуницируют между собой, — а это, скорее всего, так, поскольку они разумны, — то их будет очень легко спугнуть. И тогда начнётся… а что тогда, собственно говоря, начнётся?

— Одна ошибка — и ты ошибся, — пробубнил себе под нос Добрынин и оторвался от ноутбука.

Опричник тяжко вздохнул и принялся бродить по номеру, заложив руки за спину. Проще всего было бы списать тот самый поток информации на галлюцинации, но нет, свой разум и свое тело Добрынин всегда контролировал на отлично. Это первое, чему учат в закрытых заведениях, там, где из пусть и необычных, но юношей делают полноценных волкодавов. Эти твари существуют, они реальны, и они представляют угрозу.

А ведь если вдуматься, одарённые сейчас появляются по всему миру одновременно. Где-то меньше, где-то больше, но если брать в среднем, то за последний год человечество получило где-то плюс десять процентов от всего количества магов. Много, безумно много, ведь обычный темп прибавления одарённых где-то два с половиной, изредка три процента, если брать картину по миру. Что ж, проблема ясна, осталось лишь придумать способ ее решения…

Тверь. Мастерская Резнова.

Антон Иванович встретил меня там же, где и прошлый раз, и мы повторили путь вниз, к мастерской. Внутри ничего не изменилось, да и зачем, если всё отлично работало. Однако стоило нам войти, как к нам тут же подбежал Круглов. Захар Борисович мимоходом поздоровался со своим боссом и уставился на меня.

— Алексей Николаевич, неужели ты все же решил присоединиться к нам? — голос старика-артефактора был полон надежды, — Я до сих пор пытаюсь расшифровать руны в твоих чертежах, это же новое ответвление артефакторики!

— Захар Борисович, мне, конечно, лестно, что ты так оценил мои возможности, но что-то мне подсказывает, что всё новое — это всего лишь хорошо забытое старое, — я пожал плечами, — не ищи каких-то великих тайн, в моих чертежах их нет.

Круглов глянул на меня взглядом, полным иронии. Ну да, обмануть этого старика, что всю жизнь занимается артефактами, не так-то просто. Впрочем, если вдуматься, я ведь нигде не солгал. В моих чертежах и правда нет великих тайн, а руны, ну да, они принадлежат другому миру, но назначение у них то же, что и у местных. А вот конструкты, скрытые внутри моего разума, да, они, пожалуй, могли бы удивить многих тут. И поэтому первое время я буду использовать как можно меньше из них.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, Алексей Николаевич, — Круглов тяжело вздохнул, — работать пришел или у тебя очередной заказ? — после этих слов он перевел взгляд на Резнова, но тот пожал плечами, мол, ничего не знаю.

— Работать, Захар Борисович, — я усмехнулся, — сегодня я, пожалуй, не прочь поработать. Заодно посмотрю, что у тебя тут есть, а то ведь мне еще понадобятся артефакты, разные, и, возможно, в большом количестве.

— Ну пошли, так и быть, сделаю тебе экскурсию, — старик ответил мне такой же улыбкой, и мы направились вглубь огромного зала…