Черный Маг Императора 25

Глава 17

— Звучит и правда жутковато, — поежилась Анна после моих слов. — Значит Нарышкин не врет.

— Но к этому со временем привыкаешь, — поспешил успокоить я ее, решив не говорить о том, что Лешка ее все-таки обманул. — Через пару месяцев уже не так страшно. Хотя временами все-таки пробирает хорошо.

— Еще Нарышкин мне рассказывал, что вы там с ним постоянно что-то взрываете, это тоже правда? — спросила Ланская, откусила кусок пирожного и облизала губы от крема. — Говорил, что как-то раз вы там бомбочку-вонючку взорвали в главном корпусе, а потом занятия на две недели отменили из-за того, что сильно воняло.

Вообще-то, мне было что сказать по поводу наших с княжичем безобидных проделок, но, думаю, об этом лучше было промолчать. Что-то подсказывало мне, что наслушавшись таких вот историй, Анна возьмется что-нибудь взрывать, как только попадет в «Китеж». Стоит все же пожалеть Орлова. Уверен, что в этом смысле нас с Лешкой директору школы хватает с избытком.

— Всякое бывало, — уклончиво ответил я, не желая выдавать друга.

— Расскажи, что ты сам больше всего в «Китеже» любишь? — спросила она. — Что там самое интересное?

— Неужели ты у Нарышкина об этом не спрашивала? — не поверил я. — Или у подружек своих? Наверняка у тебя там кроме меня много знакомых учатся.

— Спрашивала, — сказала девушка и нахмурилась. — Лешка сказал, что самое главное — это чтобы я хорошо училась. Тоже мне, второй папа нашелся! А с подружками разговаривать тоже неинтересно. Они только и делают, что о парнях всякое придумывают. Послушать их, вы там только и делаете, что за девчонками таскаетесь. Даже не учитесь толком. Это же неправда?

— Вот это точно неправда, — утвердительно кивнул я, решив на этот раз сказать как есть. — У нас много строгих учителей, и если толком не учиться, как ты говоришь, то все свободное время будешь на отработках проводить. Лягушек для Щекина ловить или пыльные папки с бумагами разбирать в архивах. В общем, у нас преподаватели к таким вещам творчески подходят, найдут чем тебе заниматься.

— Щекин? — воскликнула Ланская. — Слышала про него, конечно! У него еще кличка такая странная, Витамин вроде бы.

— Компонент, — поправил я ее и улыбнулся, представив сколько часов отработок схлопотала бы Ланская, назови она Бориса Алексеевича Витамином.

— Ну Компонент, какая разница? — пожала плечами девушка, затем вздохнула и положила на скатерть недоеденное пирожное. — Все, хватит на сегодня. Так что, этот Щекин у вас самый строгий? Девчонки рассказывали, что все время заставляет варить их вонючие зелья. У них потом все лицо сыпью покрывается, никакие кремы не помогают.

— Не знаю, у меня ничего сыпью не покрывается, — сказал я. — А так да, вообще Щекин строгий. Но справедливый. Просто так от нечего делать всякой ерундой заниматься не заставляет. Сделай, что от тебя требуется, и иди на все четыре стороны. Не то что Терлецкий, тот просто вредный, и аудитория у него с крысами.

— В каком смысле с крысами? — переспросила Анна, округлив глаза от удивления.

— В прямом. Они у него по классу бегают, пищат все время и даже цапнуть могут. Но ты не волнуйся, — подмигнул я ей. — Терлецкий говорит, что они у него под контролем. Честно говоря, они и правда редко кусаются, но бывает.

— Под контролем… — пробормотала Ланская. — Как-то меня это мало успокаивает. Что за прикол с крысами в одном классе заниматься… Тебе правда такое интересно?

— Зато не скучно, — хохотнул я. — Ты же этого хотела?

— Не совсем…

— На самом деле, я занятия Терлецкого не очень люблю, — признался я. — Но от них никуда не деться. Как и от многих других, которые я не переношу, типа истории, которой у нас зачем-то несколько видов, и всякой прочей ерунды. Предсказания там, или еще что-нибудь в этом роде.

— Предсказания? О, это интересно! — потерла ладошками девушка. — Я очень люблю заниматься всякими гаданиями и пророчествами! А ты сам чем на уроках заниматься любишь? Я слышала, ты большой талант в алхимии?

— Есть немного, — ответил я. — Но вообще люблю предметы, где побольше практических занятий, а не теории. Знаешь, как круто, когда что-то новое учишь, а потом сам делаешь? Ты еще сам не знаешь почему, но оно работает, и это чувство трудно передать. Как будто какая-то таинственная сила соглашается сделать то, что ты хочешь.

— Наверное, — улыбнулась она. — Думаю я скоро это узнаю. В общем, я поняла, учителя у вас там не такие страшные, как говорят. А правда, что у вас в школьном лесу живут совы, которые шпионят за учениками, а потом все докладывают мастеру-смотрителю?

— Скорее вороны, совы у нас редкость, — рассмеялся я. — Кто тебе всего этого порассказал, я понять не могу? Нет у нас никаких птиц-шпионов в лесу. Кстати, рыб-шпионов в школьном озере у нас тоже нет и утки там живут самые обычные.

— Про ваше озеро я все знаю, — махнула она рукой. — И про живые деревья твои тоже знаю. Об этом все говорят.

— Вообще-то, они не мои, — признался я. — Мое там только одно.

— Дуб Темникова? — спросила Анна. — Ты ведь его оживил, правда? Покажешь мне его в следующем году?

— Покажу, — пообещал я. — И даже с нашим конструктом познакомлю.

— Здорово! Прямо в первый день к нему пойдем! — обрадовалась Ланская. — Девчонки мне про вашего робота все уши прожужжали.

Вот бы она удивилась, если бы узнала, что в первый день нового учебного года я вряд ли смогу сходить вместе с ней к школьному озеру. Насколько я понял намерения Романова, учебу я начну не в «Китеже», а совсем в другом месте. Жалко только, что сам не знаю в каком.

— А там еще болото у вас есть, да? — не отставала от меня девушка со своими вопросами. — Девчонки рассказывают, там тоже страшно бывает, особенно когда туман. Говорят, что если зазеваться, то болотные креветки могут утащить. Это правда?

— Конечно, — кивнул я. — Года не проходит, чтобы пару-тройку учеников болотные креветки утаскивали. Просто руководство школы об этом не распространяется. Меня одна креветка за ногу ухватила, так я насилу отбился. До сих пор шрам остался, хочешь покажу?

— Нет, не надо, — покачала головой Анна. — Терпеть не могу всякие шрамы.

В этот момент черные лебеди подошли к нашей беседке. Надо же, прямо как утки в нашем «Китеже». Только этих, к счастью, всего двое, некому птичий базар устраивать.

— Сестры рассказывали, что у них в «Тирличе» балы и праздники каждый месяц, — сказала Ланская после недолгой паузы. — А еще парни устраивают на рассветах магические дуэли из-за девчонок. У вас тоже так?

— Нет, у нас не так, — честно ответил я. — Дуэли на территории школы строго запрещены, иначе выгонят. Неважно какие — магические или обычные. А вот праздники случаются, это да. Правда не раз в месяц, но бывают. Осенний бал или зимний фестиваль какой-нибудь. Ну и так, всякое по мелочи еще случается. Вот, кстати, раз в два года у нас устраивают гонки лягушек. Очень весело. На прошлом турнире наша с Нарышкиным знакомая девчонка первое место взяла. Точнее ее лягушонок. По-моему, Доминик его звали. Очень талантливый лягушонок попался, даже школьный рекорд установил.

— Теперь скажи ей, что вы с Нарышкиным перед этим бедную лягушку Эликсиром Акробатики напоили, — сказал Дориан. — Думаю ей это тоже понравится.

— Вот как раз об этом ей знать необязательно, — ответил я своему другу, глядя на одного из лебедей, который осторожно заходил в нашу беседку.

— Лягушачьи гонки? Здорово! — загорелись глаза Ланской. — Хорошо, что ты мне об этом сказал! Нужно будет к учебному году тоже себе тогда лягушку купить самую лучшую. Какую-нибудь супер-пупер прыгучую, чтобы сразу выиграть.

— Прямо сразу? — усмехнулся я.

— Конечно, а что тянуть? — спросила девушка таким тоном, как будто других вариантов она даже не рассматривала. — Если участвовать, то значит выигрывать, иначе какой смысл? Лешка говорил, что ты тоже упертый и терпеть не можешь проигрывать, так?

— Проигрывать никто не любит, разве нет? — спросил я в ответ. — Но в турнире по лягушачьим гонкам я не участвую, так что за победу с тобой бороться не буду.

— Это хорошо, — сказала она, а затем тоже обратила внимание на лебедя, который смотрел на нас подозрительным взглядом, как будто хотел узнать — как долго мы еще собираемся здесь торчать и нервировать их сладкую парочку?

В этот момент Анна вздохнула и посмотрела на пруд, сделавшись неожиданно серьезной, что было для меня неожиданностью. За все время нашего знакомства я еще ни разу не видел у нее такого выражения лица. Чаще всего она была веселой и непосредственной, однажды мне довелось видеть ее злой как львица, но вот задумчивой и серьезной… Это было впервые.

— По-моему, ты улетела куда-то далеко в своих мыслях, — сказал я и подлил ей немного сока. — Вспомнила что-то важное?

— Знаешь, я очень хочу в «Китеж», но сильно волнуюсь, если честно, — неожиданно для меня сказала она. — Вдруг меня там не примут?

— Тебя? — удивленно воскликнул я. — Брось, с чего вообще такие мысли? Ты ведь из древнего рода и вообще… Если хочешь знать, у нас за Нарышкиным целые демонстрации таскались всяких желающих с ним подружиться. Я думаю, ты понимаешь, о чем я сейчас говорю.

— Понимаю, — кивнула Анна и поправила волосы, которые ей внезапно растрепало легким порывом ветра. — Но я не об этом. У меня особенный Дар, понимаешь. Я знаю, что с таким Даром в «Китеже» никого нет. Хоть отец и говорит, что он у меня не такой, как у сестер, и чем-то отличается, но я все равно переживаю.

— Что за ерунда, Аня? — рассмеялся я, удивившись тому, что легкая и веселая с виду Ланская, оказывается, умеет переживать в душе. — Там хватает ребят с уникальными Дарами, если что. Просто ты переживаешь, что ты будешь первая из Ланских, кто пойдет учиться не в «Тирлич», а в «Китеж», правильно? Можешь не отвечать, знаю, что прав, но я бы на твоем месте вообще не волновался. Кое-кто меня тоже странным считает, так что ничего тут такого нет. Я же не переживаю?

Она посмотрела на меня, затем вздохнула и улыбнулась:

— Ладно, не обращай внимания, это я так… — девушка начала собирать все со стола обратно в корзинку. — На самом деле я больше надумываю. У меня такое бывает. Пойдем домой? Темно уже совсем, скоро отправят охрану на наши поиски. Ты только не говори Нарышкину, что я тебе сказала. Знаю я его. Он потом какие-нибудь шуточки придумает.

— Могила! — пообещал я и приложил палец к губам.

Я помог Ланской собрать остатки нашего ужина, которых было совсем немного, а затем мы не спеша пошли в обратном направлении. Девушка подметила верно, к этому времени уже совсем стемнело, однако мы этого практически не замечали, так как освещение в парке просто отличное.

Стрелки на часах показывали, что уже половина десятого, и я был удивлен, как быстро пролетело время. Почти весь обратный путь мы проделали молча. Анна думала о чем-то своем, а я ей просто не мешал, наслаждаясь неспешной прогулкой. Да и вообще… Я поймал себя на мысли, что мне нравится идти и ощущать, что она рядом. Даже если мы ни о чем не разговаривали в этот момент.

Вскоре мы прошли грифона с отбитым ухом, который проводил нас своим внимательным каменным взглядом. В этот момент я улыбнулся, вспомнив слова Ланской, что грифон здесь ничего не сторожит, а просто сидит. Все-таки она забавная. Хотя временами и слишком шумная, этого у нее не отнять.

— Как тебе наш парк? — спросила вдруг Ланская. — Понравился?

— Очень, — честно ответил я. — Знаешь, в «Китеже» тоже есть парк. Мое любимое место для прогулок.

— Для такого количества народа, сколько там учится, одного парка мало, — уверенно сказала девушка. — Наверное ходите по нему и друг на друга натыкаетесь. Или он у вас большой?

— Не такой большой как ваш, конечно, — признался я. — Но друг на друга, как ты говоришь, не натыкаемся. При желании можно найти пустую тропинку. Причем чем дальше от главного корпуса, тем проще это сделать. А возле старых зданий, которые больше не используются, вообще практически никто не ходит.

— Я везде похожу, даже не сомневайся! — рассмеялась Анна. — Покажешь мне самые секретные тропки?

— С чего ты взяла, что они там есть? — улыбнулся я.

— Потому что секретные тропки везде есть, — сказала она. — Даже в этом парке есть тайные тропинки, о которых знаю только я одна. Там кроме меня никто не ходит.

— Ладно, так уж и быть, покажу, — согласился я. — Но не все. Должны же остаться и у нас с Лешкой свои тайные тропинки?

Ланская рассмеялась и начала мне говорить о чем-то еще, о чем рассказывали ей подружки про «Китеж». По большей части всякая несерьезная ерунда. О том, что форма у нас некрасивая и ненарядная… О том, что слишком рано нужно возвращаться в общагу… О том, что мастер-смотритель злой, как пес, и следит за учениками даже по ночам…

В общем, всякие такие вещи, о которых любят сплетничать девчонки. Я слушал болтовню Анны, которая вновь развеселилась, и улыбался. Она напоминала мне звонкий волшебный колокольчик, который не только окружал приятным звуком, но еще и наполнял вечерний парк ярким светом. Хороший вечер.

Одна аллея сменяла другую и мы незаметно для себя вышли к парадному входу ее дома. Родители в это время как раз выходили на улицу, видимо им захотелось подышать свежим воздухом.

— О, а вот и вы, наконец! — воскликнула княгиня Ланская, завидев нас возле дома. — Вы слишком долго гуляли и пропустили десерт. Если поторопитесь, то бегом в дом, пока все не убрали со столов.

От десерта мы с Анной отказались. Пирожных, которые она захватила с собой, нам вполне хватило. Вместо этого мы решили сделать еще один кружок вокруг ее дома и во время этой прогулки девушка заговорила вот о чем.

— Скажи, Максим, а ты сильно переживаешь насчет турнира? — неожиданно спросила она. — Отец говорит, что его будут проводить по каким-то новым правилам.

Похоже князь был неплохо осведомлен. Особенно с учетом того, что сам я об изменениях в турнирных правилах узнал совсем недавно. Впрочем неудивительно, я уже стал понемногу привыкать, что высшее общество и императорский дворец — это что-то вроде нашего «Китежа», где слухи распространяются со скоростью звука.

— Вообще не переживаю, — ответил я, не став спрашивать, что именно она об этом знает. — Я когда Щекину свой первый экзамен сдавал, гораздо сильнее волновался.

— Ну это ты, конечно, приврал… — усмехнулся Дориан. — Но в общем, действуешь правильно. Нельзя признаваться барышням, что ты хоть чего-то боишься. Тем более тем, которые тебе нравятся.

— При чем здесь это? — спросил я у него, однако нас прервала княжна.

— Я так и думала, что ты не переживаешь, — улыбнулась Анна. — Так отцу и сказала, что если бы ты боялся, то тебя на турнир никто бы не взял.

Вообще-то, меня не то чтобы особо спрашивали, скорее поставили перед фактом… Но об этом ей знать тоже было не обязательно.

— Отец сказал, что если выпускной бал Кати не будет совпадать со временем проведения турнира, то мы всей семьей тоже поедем в Богемию, — сказала Ланская. — Я буду за тебя болеть!

Я почему-то даже не удивился. Может быть, я ошибусь, но мне кажется, что с каждым днем нечто подобное я буду слышать все чаще и чаще. Не удивлюсь, что в июне выяснится — добрая половина дворянских семей отправится в Королевство Богемия на турнир.

— Спасибо, — поблагодарил я княжну. — Мне будет приятно.

Круг вокруг дома мы сделали как-то совсем быстро. За это время я успел ответить лишь на один вопрос Ланской, который касался моей драки с книгой в школьном туалете. Не думал, что Нарышкин ей и об этом рассказывал.

В ответ она поделилась со мной своей историей, которую попросила держать в строгой тайне. Оказывается, когда она была маленькая и не хотела есть кашу, то заколдовывала ее, чтобы та удирала из тарелки куда-нибудь подальше и пряталась от матери и служанок. Такие штуки она обычно проделывала с гречневой кашей, которую особенно не любила. Это ее средняя сестра Татьяна научила такому заклинанию.

Вскоре после этого мы вновь оказались возле парадного входа, а там уже пришло время отправляться домой. Пока мы ехали в машине, родители наперебой делились впечатлениями и детально вспоминали застольный разговора, а я был поглощен своими мыслями. В моей памяти почему-то вновь и вновь всплывал звонкий смех Анны…

— Максим, что с тобой? — вдруг услышал я голос матери. — Третий раз тебя зову, а ты не слышишь. О чем задумался, милый?

— Извини, мам. Да так, ни о чем… — соврал я. — Просто задремал…