Чары Амбремера

7

Следующим утром Гриффона разбудил внезапный яркий свет, который хлынул в его спальню, когда Этьен отдернул шторы.

— Доброе утро, Месье, — сказал слуга, открывая окно.

Этьен обладал звучным глубоким басом, одновременно мелодичным и замогильным, словно созданным для церквей и панихид.

Гриффон с топорщащимися усами и тяжелыми веками не без труда сел. На глаз ему упала серебристая прядь волос; он оставил это без внимания.

— Доброе утро, Этьен.

— Погода великолепная, Месье. День обещает быть прекрасным.

Этьен — высокий и стройный, темноглазый и с бледным, словно из мела, лицом, — уже стоял у кровати, перекинув через руку халат. Его ярко-рыжие волосы, зачесанные назад от высокого выпуклого лба, лежали строго вдоль по черепу. В своем темном костюме и белом пластроне он был самим воплощением пунктуальности и умеренности. Как всегда, его лицо неопределенного возраста ничего не выражало.

Гриффон встал и надел халат.

— Который сейчас час?

— Десять часов, Месье.

— Я не могу найти свои тапочки.

— Вот они, Месье… Могу ли я спросить Месье, приятно ли он провел вечер?

— Отлично, Этьен. Вечер выдался отличным.

— Месье поздно вернулся…

— Я вас разбудил?

— Я читал, Месье. Месье знает, как мало я сплю.

— Это верно.

Гриффон заперся в туалетной комнате, примыкающей к спальне, а Этьен вышел и почти сразу же вернулся с завтраком. Слуга поставил поднос на столик возле окна и лишний раз убеждался, все ли в порядке, когда Гриффон спросил через дверь:

— Азенкур дома?

— Месье Азенкур спит в гостиной. Он попросил утренние газеты.

— Превосходно. Не приготовите мне бежевый костюм?

— Хорошо, Месье.

— И возьмите себе послеобеденный выходной. Вы мне не потребуетесь.

Одетый, причесанный и свежевыбритый Гриффон спустился в гостиную, выходящую в сад. Ставни были полуоткрыты так, чтобы пропускать дневной свет, но сохранить при этом часть ночной прохлады. Нигде не увидев крылатого кота, Гриффон тихонько позвал его.

— Азенкур?

Из-за подлокотника показалась хмурая кошачья голова с полуприкрытыми веками, насупленными бровями и сморщившимися ушами.

— Ммммф?

— Доброе утро, Азенкур.

— Good morning^[15], Гриффон.

— Прекрасный денек, не правда ли?

— Вы бы этого не сказали, если бы вам приходилось таскать меховую шубу в 27 °C в тени.

Голова исчезла.

— Разумеется… — подтвердил Гриффон. — Однако, вы могли бы оказать мне одну услугу.

— И когда же?

Волшебник поскреб висок указательным пальцем.

— Собственно говоря, немедленно.

— Сегодня воскресенье, Гриффон…

— Ну и что?

Нет ответа. Гриффон поразмыслил и продолжал:

— Я и не знал, что у котов есть рабочая недели, как у чиновников…

Все еще укрываясь в глубинах кресла, Азенкур ответил усталым голосом, в котором, однако, проскальзывало раздражение:

— Во-первых, если бы я относился к животному царству, как вы столь неуклюже попытались намекнуть, мы бы не вели этого разговора. Во-вторых, как мне представляется, для выполнения ваших поручений у вас имеется слуга. И в-третьих, вы же знаете, я все воскресенья обедаю. Так что…

— Понятно, — невинным тоном отозвался Гриффон. — Видите ли, мне нужно срочно встретиться со старейшиной Дельвеччио, и я подумал, что, возможно…

Голова Азенкура внезапно вынырнула наружу. Крылатый кот, став крайне внимательным, потянулся и сел, выпрямив передние лапы и навострив уши:

— Со старейшиной?

У него даже пропал английский акцент.

В этот момент в дверях коридора появился Этьен со шляпой-канотье в руке.

— Я ухожу, Месье.

— Хорошего дня, Этьен.

Совершенно загоревшийся интересом Азенкур вскочил на столик рядом с Гриффоном.

— Вы сказали?..

Но волшебник сделал вид, что ничего не слышит, и снова обратился к Этьену:

— Вы решили, что собираетесь делать?

— Да, Месье. Я подумываю прогуляться по берегу Марны.

— Вы, кажется, говорили о старейшине… — настаивал Азенкур.

— Очень хорошая идея, — сказал Гриффон. — Развлекитесь, Этьен.

— Эй-эй!

— Спасибо, Месье. До свидания, Месье.

— До свидания, Этьен.

Слуга ушел, и на сей раз крылатому коту удалось оказаться услышанным.

— Гриффон?

— Да?

— Для чего вы хотите повстречаться с Дельвеччио?

У кота вновь прорезался английский акцент. Гриффон чуть усмехнулся.

— Так вам интересно?

— Я к тому, что коль скоро выдался случай оказать вам услугу…

— Я обещаю все вам рассказать, Азенкур. Но время уходит. Не могли бы вы известить старейшину, что…

— Ну разумеется!

Перспектива встречи с одним из лучших магов столицы околдовала крылатого кота.

Встреча состоялась днем в «Премьере». Будь Гриффон членом Багряного Ордена, с такой быстротой что-то организовать никак бы не вышло. Однако Аквамарины пренебрегали протоколом, не соблюдали никаких внутренних процедур и пользовались весьма отдаленным подобием иерархических отношений. И, следовательно, заявить, что старейшина Дельвеччио стоял во главе аквамариновых магов Парижа, было бы преувеличением. Все, однако, прислушивались к его советам, и важные решения без его участия не принимались.

Придя пораньше, Патри Дельвеччио обнаружил, что Гриффон уже ждет его у бара.

— Здравствуйте, Гриффон. Как поживаете?

— Здравствуйте, старейшина. У меня все хорошо, спасибо. А вы сами?

Дельвеччио пожал плечами.

— Мое здоровье не хуже, чем можно было надеяться. Сами увидите, когда доживете до моих лет…

— Хотите сказать, когда мне будет девятьсот?

— Мне всего восемьсот семьдесят девять, нахал… Но рассказывайте; раз вы заставляете меня отказаться от воскресной сиесты, дело должно быть серьезным…

Гриффон усомнился, что сиеста вообще когда-либо входила в планы Дельвеччио — даже воскресная.

— Я бы не сказал, что дело серьёзное. Оно неотложное.

— Хорошо. Сейчас вы нам все объясните…

— «Нам»?

— Я взял на себя вольность привести с собой человека, которого хотел бы вам представить, — объяснил старейшина, уводя Гриффона к лестнице.

Патри Дельвеччио был высок. Несмотря на общую худобу, на подходе к шестидесяти — кажущимся — годам он обзавелся тем округлившимся животиком, что приходит с возрастом и пристрастием к хорошей еде. Бородатый, слегка лысеющий — но с длинными и седыми густыми волосами, он походил на доброго друида, который недавно накурился своей омелы. В его смеющихся глазах светился озорной, почти детский огонек. Он был довольно рассеян и славился тем, что брался за десять дел одновременно и всеми занимался понемножку. Однако тот, кто недооценил бы его познания или масштабы его способностей, крупно бы ошибся. В тот день на Дельвеччио были мятый костюм и кое-как застегнутый жилет. Набалдашник трости старейшины представлял собой серебряную голову льва, держащего в пасти фигурный голубой кристалл.

На втором этаже Гриффон и Дельвеччио направились в приватную гостиную, где их поджидал мужчина в коричневом костюме английского покроя. Когда они вошли, он встал и обменялся с магом рукопожатием, пока старейшина их представлял друг другу.

— Лорд Дансени, позвольте мне представить месье Луи Гриффона. Гриффон, лорд Эдвард Джон Мортон Дракс Планкетт Дансени, восемнадцатый носитель этого титула^[16].

— Рад наконец-то познакомиться с вами, — сказал Дансени с сильным британским акцентом.

— Равно как и я, милорд.

— Мы среди своих, месье. Прошу, зовите меня Дансени.

— Согласен. Но и вам придется отказаться от «месье» и называть меня Гриффоном.

Лорд Дансени родился в 1878 году, ему было чуть за тридцать. По крайней мере, так утверждали официальные записи. Сей маг, однако, входил в лондонскую ложу Аквамаринового Ордена с 1756 года. Он был известен широкой публике как поэт, автор рассказов и романист, но еще не опубликовал своего шедевра «Дочь короля Эльфландии». Его познаниями об Ином мире восхищались маги всех направлений. Он был поистине ходячей энциклопедией чудесного.

Будучи проездом на несколько дней в Париже, Дансени обедал у Дельвеччио, когда появился Азенкур, доставивший послание Гриффона.

— Вовсе не хочу быть бестактным, — сказал Дансени. — Если желаете, чтобы я удалился, я это прекрасно пойму.

— Оставайтесь, пожалуйста, — ответил Гриффон. — Ваше мнение может оказаться нам полезно.

Трое мужчин заняли места в удобных креслах вокруг низкого столика. Дельвеччио бросил взгляд на дверь, замок которой тут же щелкнул, и после молвил:

— Мы слушаем вас, Луи. О чем пойдет речь?

Тогда Гриффон рассказал, как по просьбе управляющего клубом «Ришелье» ему пришлось разоблачить мошенника, который использовал волшебные очки, чтобы поглядывать в карты. О своей ночной драке он умолчал и просто объявил, что заполучил пресловутые очки.

— Они с вами? — спросил Дельвеччио.

— Вот они, — сказал Гриффон, сопровождая свои слова действием.

Старейшина осмотрел очки, а затем передал их Дансени, чтобы тот изучил их в свою очередь.

— Они изготовлены недавно, — заметил англичанин.

— Я тоже так считаю, — подтвердил Гриффон.

Дельвеччио принял очки обратно и аккуратно повертел в руках.

— Поверхностное зачарование, — сказал он.

Очки и в самом деле подверглись довольно посредственной обработке. Дело в том, что зачаровать предмет возможно двумя путями. Первый способ требует длительной и деликатной работы над объектом, преобразуя его материал до тех пор, пока он не проникнется устойчивыми магическими свойствами. Или же вы можете просто наложить заклинание на объект, который затем обретет недолговечную силу. Та же разница, что между чистым золотом и плакировкой.

— А сказал шулер, откуда у него эти очки? — спросил Дансени у Гриффона.

— Да. Ему их продал парижский торговец антиквариатом. Некий Исидор Аландрен, улица Жакоб.

— Вы его знаете?

— Нет.

Теперь Дансени вопросительно посмотрел на Дельвеччио.

— И я нет… — сказал старейшина. — Впрочем, Гриффон, судя по всему — вы только что приоткрыли край завесы над подпольной торговлей зачарованными предметами, которую в Париже уже давно подозревают… Мои поздравления.

— Мне выпал удачный шанс.

— Шанс и добрый нюх! Теперь надо ковать железо, пока горячо. Что вы предлагаете?

Гриффон потер подбородок. Он уже думал об этом.

— С вашего разрешения, я бы хотел порасследовать. Посетить антиквара инкогнито. Может быть, стоит притвориться коллекционером зачарованных предметов и посмотреть, что из этого выйдет.

— Предоставляю это вам. Действуйте, как найдете нужным.

— Предупредим полицию?

— Еще слишком рано. Подождем и посмотрим, что вы обнаружите.

— А Багрянцы?

Вопрос Гриффона был исключительно риторическим.

— Нет! — сказал старейшина. — Безусловно нет! Бог весть, что они еще придумают!.. И потом, я совершенно не расстроюсь при мысли, что мы им утерли нос…

Философии Багряного Ордена и Аквамаринового расходились. Багряные маги считали своим долгом активно вмешиваться в гражданскую, правовую, политическую и дипломатическую жизнь стран. Что касается членов Ордена Аквамарина, то они были сторонниками принципа «живи и дай жить другим». Они не считали себя выше остального человечества; они не полагали, будто у них есть миссия. Они вмешивались только ради того, чтобы побороть беззаконие и восстановить справедливость. Ими руководили принципы морали и великодушия. Они были скрытыми гарантами свободы, которой так дорожили сами.

Когда обо всем было переговорено, трое магов встали.

— Мы планируем провести остаток дня в Отёй^[17], — сказал Дельвеччио. — Вы с нами, Гриффон?

— Весьма охотно.

Тем не менее лорда Дансени, похоже, не оставляло беспокойство. На лестнице он подхватил Гриффона за локоть:

— Напомните мне имя вашего шулера…

— Себрие. Жером Себрие.

— А вы не боитесь, что он предупредит своих сообщников?

— Нет-нет, — непринужденно ответил Гриффон. — Я убедил его поехать и провести несколько недель в провинции. А может быть, даже за границей.

Дельвеччио тихонько улыбнулся. Он хорошо знал своего Гриффона и не сомневался, что Себрие на некоторое время покинул столицу.