Бывает и хуже? Том 5

Глава 11

Жалобы от пациентов бывают разные. На хамское отношение, на очереди, на недостаток талонов. Но вот нечто подобное я слышал впервые.

Уверен, и Лаврова тоже.

— Ну, я не отвечаю за узких специалистов, — заявила Тамара Павловна. — Вам нужно обратиться к их заведующему, это…

— Я уже пришла к вам! — перебила женщина. — И я не уйду, пока вы не решите эту проблему!

Ох-ох-ох. Ну вот почему мне всегда так везёт на случайные и абсурдные проблемы?

— В чём суть вашего недовольства? — так как мне предстояло замещать Лаврову на посту заведующей терапией, я решил проявить инициативу. И сам разобраться с этим конфликтом.

— Я пришла к доктору с болями в животе, — начала объяснять та. — Он спросил, какой у меня стул. Ну, я ответила. Но этого ему оказалось мало. Он достал какие-то картинки и начал мне рассказывать про семь типов кала. Это было унизительно! Отвратительно!

Бумагин Илья Андреевич. Мой сосед сверху, который и прежде творил всякую фигню. Что ж, ничего удивительного. Он может.

— Я понимаю ваше возмущение, — дипломатично сказал я. — Но то, о чём вы говорите — это Бристольская шкала. И это действительно важный инструмент для гастроэнтерологов. Она помогает определить состояние кишечника, выявить проблемы. Так что то, что Илья Андреевич вам так подробно про неё говорил — это скорее показывает его как грамотного специалиста. Он же не махнул на вас рукой, не отправил за дверь через пять минут.

— Но я не хотела этого знать, — пыл у женщины явно поубавился. — Не хотела видеть эти картинки, это противно!

— В болезнях нет ничего противного, — ответил я. — Иногда приходится рассказывать врачу даже такие вещи. На то он и врач. И это только показывает, насколько он хотел вам помочь.

Та закусила губу, ненадолго замолчала. Мои аргументы явно возымели эффект. Она помолчала несколько секунд.

— Он и правда довольно долго со мной просидел, — призналась она. — Столько спрашивал… Видимо, хороший врач. Я прошу прощения, тогда жалобы не будет.

Немного смущённая, она попрощалась, развернулась и вышла из кабинета.

Глаза у Лавровой были круглыми от удивления. Подбородки затряслись.

— Ничего себе! — ахнула она. — Александр Александрович, у вас просто дипломатический талант! Честно говоря, я сомневалась, сможете ли вы решать конфликты во время моего отсутствия. Но вы показали, что будете делать это мастерски.

— Ничего такого, — скромно улыбнулся я. — Но с самим Бумагиным тоже стоит поговорить. Я почему-то уверен, что столь долгая беседа о кале была не нужна.

— Вообще это можно просто передать заведующему узкими специалистами, — предложила Лаврова. — У нас это Савинов Ярослав Дмитриевич.

Я чуть со стула не упал. Упал бы, если бы на нём сидел.

— Кто? — не удержался я. — Савинов?

Лаврова кивнула.

— Ну, никто не хотел занимать эту должность, — призналась она. — А Власов поручил мне назначить кого-то. Ведь я сама узкий специалист. По факту часть работы за Савинова делаю тоже я, он ленится. Но вам этого делать не придётся.

— А я и не собираюсь, — хмыкнул я. — Узким специалистам нужен нормальный заведующий, который будет решать с ними все вопросы. Нужно как-то разобраться с этим.

Конечно, Савинов хорошо устроился. Сидит себе, получает дополнительные деньги за заведующего узкими специалистами. И похоже, вообще ничего не делает. Великолепно.

— Я не думаю, что Ярослав Дмитриевич захочет уходить со своего места, — заметила Тамара Павловна.

— Плевать, — отозвался я. — Или пусть работает нормально, или назначим другого врача. Я решу этот вопрос.

Лаврова несколько секунд молча смотрела на меня.

— Александр Александрович, — нерешительно сказала она. — Как вы… Почему вы резко так изменились? Я до последнего не верила, но вы словно другой человек. Знаете, когда вы только пришли в нашу поликлинику, у вас был какой-то огонёк, хоть и небольшой. Но он очень быстро потух. А сейчас вы полыхаете. Как вам это удалось?

Всего лишь было нужно умереть и воскреснуть другим человеком. Делов-то.

— Когда находишься на волосок от смерти, начинаешь смотреть на вещи по-другому, — ответил я. — Я понял, что хочу быть… врачом. И хочу помогать людям. Отсюда всё и пошло. А теперь мне пора, надо поговорить с Бумагиным и Савиновым, а затем ехать на вызовы. Я ещё следующие дни буду приходить на тренировки.

Она задумчиво кивнула, ничего не ответив. Я вышел из кабинета. Чуть было не сказал слово «целителем» вместо «врачом». Но по сути, на вопрос Лавровой я ответил честно.

Я и в прошлой жизни безумно любил свою работу. Но именно после смерти куда больше понял, как я хочу продолжать это делать.

Итак, на повестке дня два разговора — Бумагин и Савинов. Кто же первый? Чуть подумав, выбрал Савинова и поспешил в кабинет невролога.

В его обители я был впервые. Небольшой светлый кабинет, стены которого были увешаны плакатами с изображением нервов, головного и спинного мозга.

Возле окна стояли два стола, за одним сидел пухлый Савинов, за другим — симпатичная медсестра. Ей было примерно около тридцати, тоже пухленькая, с длинными волосами, заплетёнными в косу. Наверное, та самая Оля, которую Савинов как-то раз пытался удивить с помощью ростового медведя. Да, и такое в жизни поликлиники было.

— Приветики-пистолетики! — воскликнул Ярик. — Что привело ко мне? Спина болит? Так я всё поправлю.

Он явно был в прекрасном расположении духа. Но у меня не было времени с ним шутки шутить.

— Мне нужно с тобой поговорить, — строго сказал я. — Прямо сейчас.

Улыбка медленно сползла с его лица. Он заметно напрягся.

— Только быстро, у меня работы много, — сразу же заявил он.

Я сдержал усмешку. Работы у него много, ага.

— Ярик, ты, оказывается, являешься заведующим узкими специалистами, — сел я на стул напротив него. — Скажи мне, ты выполняешь хоть какие-то свои обязанности? Или просто занимаешь это место, чтобы получать лишние деньги?

— Да какие там деньги! — вздохнул внезапно Савинов. — Чувак, это же не пост заведующего терапией, мне платят всего два косаря в месяц. Меньше, чем за одно дежурство! Ты не представляешь, как меня самого задолбал этот пост!

Неожиданно. Я ожидал немного другого разговора, но так даже проще.

— Если тебя не устраивает быть заведующим узкими специалистами — тогда просто уволься с должности, — предложил я. — И всё, проблема решена.

— Ага, — фыркнул Савинов. — Хотел, но никто не хочет этим заниматься! Я же тебе говорю, две тысячи в месяц. Отчёты, бумаги, куча документов. Даже треть из этого не веду на самом деле. Вон Оля часть пишет. И всё это за жалкие две тысячи, да не один дурак не пойдёт вместо меня!

Интересно. Звучит как вызов.

— Я найду тебе замену, — заявил я. — У тебя задача сходить к Савчук и уволиться с поста заведующего, а я найду, кто займётся этим.

Он недоверчиво глянул на меня.

— Серьёзно? — переспросил он. — Откуда такая уверенность?

— Я умею убеждать, — хмыкнул я. — Так что не переживай.

Ярик со скепсисом посмотрел на меня, но кивнул.

— Схожу сегодня же, обещаю, — сказал он. — Если даже не найдёшь никого — сам уволюсь. Задолбали, правда. Я люблю деньги, но не до такой степени.

Я кивнул ему и вышел из кабинета. У меня уже был один кандидат на примете. Знакомство с ним выдалось не самым удачным, но на эту должность он очень подходил.

Отоларинголог Григорьев Игорь Станиславович собственной персоной. Высокомерный и самоуверенный, но, стоит признать, хороший специалист. Опыт в Москве всё-таки никуда не делся.

Да и с Ириной Петровной у них вроде всё начало налаживаться. Помогу будущей семье, хех. Так что я направился к нему.

Он сидел за столом, заполняя карточку пациента.

— Александр, проходите, — широко улыбнувшись, кивнул он мне. — Садитесь, пожалуйста.

— Я хотел поговорить с вами о должности заведующего узкими специалистами, — сразу перешёл к делу я. — Сейчас эту должность занимает Савинов, невролог. И он не справляется. Я поговорил с ним, он сегодня же хочет с неё уволиться, и нам потребуется новый заведующий. И я подумал о вас.

— Обо мне? — удивлённо поднял брови Григорьев.

А сейчас время как раз сыграть на его самооценке.

— Да, именно о вас, — серьёзно ответил я. — Вы являетесь отличным специалистом с опытом работы в столице. Думаю, прекрасно разгребаете конфликты. Вам уже давно пора попробовать новую должность. И это отличный шаг, прекрасная возможность.

Игорь Станиславович прищурился.

— Вы правда считаете, что мне не поздновато? — спросил он.

— Конечно, нет! — горячо ответил я. — Наоборот, ваш опыт только плюс в этом деле. Вы наведёте порядок у узких специалистов!

Он приосанился и снова улыбнулся.

— Это серьёзное предложение, но я согласен, — заявил он. — Только мне бы медсестру. Желательно моего профиля. Одному будет тяжко.

— Сделаем, — кивнул я. — Обязательно сходите к Савчук прямо сегодня, чтобы не тратить время.

Григорьев внимательно посмотрел на меня.

— Александр, я хотел на самом деле кое-что ещё вам сказать, — внезапно заявил он.

— Что именно? — насторожился я.

— Я хочу извиниться, — чуть помявшись, ответил Игорь Станиславович. — Знаете, в прошлый раз… В общем, моё отношение к вам, да и ко всем молодым специалистом всегда было предвзятым. Потому что в Москве я насмотрелся на таких кадров: только после университета, ничего не знают, не умеют. Но вы показали мне, что действительно являетесь отличным врачом. Пациенты вас нахваливают, вы прописываете отличное лечение, да и вообще… В общем, я извиняюсь.

Ёлки-иголки. Даже ёжик в кустах сейчас бы удивился, но он и так в шоке от событий последних дней.

Это что-то новое.

— Извинения приняты, — серьёзно кивнул я. — Понимаю, откуда у вас взялось такое отношение. Давайте начнём с чистого листа.

Я протянул ему руку, и он, снова улыбнувшись, решительно её пожал.

Конечно, то, как он изначально поступил с Ириной Петровной, я не забыл. Но во-первых, мешать личное и рабочее не стоит. Во-вторых, ту ошибку он вроде как тоже пытается исправить. Да и их отношения — не моё дело.

Главное — новый заведующий узкими специалистами найден. Думаю, его и низкая оплата не остановит. Он идёт туда не ради денег. И ему просто гордость не позволит отказаться.

Я вышел из кабинета лора, перевёл дыхание. Итак, остался ещё один разговор. С Ильёй.

И я направился к гастроэнтерологу. Думал, как бы поделикатнее начать разговор.

— Ты на хрена втирал женщине про классификацию говна в течение получаса? — резко ворвался я в кабинет Бумагина.

— Привет и тебе, — отозвался тот. — А ты откуда знаешь?

— Она жаловаться на тебя пришла, — нахмурился я. — И мне пришлось разгребать всё это. Я сказал, что ты отличный специалист. Но на самом деле ты просто поиздеваться хотел?

Илья не выглядел виноватым. Вообще ни разу.

— Мне скучно было, — ответил он. — Приём нудный. А тут приходит вся из себя цаца. Я и подумал, окуну её в уникальные подробности. С врачебной точки зрения всё правильно же!

Я сделал глубокий вдох и выдох.

— Может, с врачебной точки зрения это и нормальная ситуация, — сказал я. — Но надо думать головой. И не перегружать пациентов информацией. Тем более просто от скуки.

— А ты с чего вообще мне указываешь? — поинтересовался Илья. — На работе у нас с тобой одинаковые должности, ты мне не начальник. С чего мне вообще тебя слушаться?

Как же он раздражает!

— Потому что тебе проще послушаться меня, чем если эта жалоба дойдёт до руководства, — лучезарно улыбнулся я. — Я тебя просто предупреждаю, а если у руководства будет плохое настроение — то тебя ещё и накажут. Уяснил?

— Ну, допустим, — неохотно признал он. — Ладно, я тебя услышал.

Скучно ему было. Ёлки-иголки, ну вот что за человек! Он же постоянно всё делает от скуки. То портреты про продавца рыбы, то попытка подсунуть кекс с перцем. Совсем уже страх потерял.

Я вышел из его кабинета, вернулся к себе. Так, большой заход по узким специалистам закончился, а теперь пора на вызовы. Работу никто не отменял.

Лена мне уже переписала на листок все сегодняшние адреса, так что я сразу пошёл на улицу.

Сел в машину к Косте, и мы поехали к первому пациенту. Филинов Владимир Вениаминович, жалобы на температуру и насморк. Обычное ОРВИ, должен справиться быстро.

Мы подъехали к небольшому одноэтажному дому. Деревянный, скромный, но аккуратный. Я постучал в дверь.

Открыл мне молодой парень лет тридцати, в синей футболке и спортивных штанах. В глаза сразу бросился его нос. Не просто большой, а прямо орлиный, выдающийся вперёд.

— Здравствуйте, — кивнул он. — Вы доктор?

— Да, — кивнул я. — Александр Александрович.

— Проходите, — он пропустил в дом.

Внутри была одна комната, прихожая и кухня. В комнате довольно скромная обстановка, диван, стол, телевизор. На столе валялись использованные салфетки, градусник.

— Простите за беспорядок, я болею, — сообщил мне Владимир. — Вот и не убираюсь.

— Что вас беспокоит? — спросил я.

Филинов сел на диван и шмыгнул носом.

— Температура, — ответил он. — Третий день уже. Тридцать семь и восемь. Ломает всего. Голова кружится, аппетита нет. Насморк, понятное дело. Короче, простыл знатно.

Я позадавал некоторые вопросы, перешёл к осмотру. Температура была тридцать семь и семь. Давление сто двадцать на восемьдесят, пульс девяносто. Послушал лёгкие — чистые, хрипов нет.

Отлично, не пневмония. Горло красное, рыхлое, миндалины увеличены. Лимфоузлы на шее не увеличены. Ангины тоже нет.

— Типичная ОРВИ, — сказал я. — Вирусная инфекция. Назначу вам лечение, обильное питьё, жаропонижающие при температуре выше тридцати восьми, полоскание горла, постельный режим. Через пять-семь дней должно пройти. Ещё противовирусное сейчас выпишу, Ингавирин. По одной капсуле в день семь дней.

Филинов кивнул, облегчённо вздохнул.

— Спасибо, доктор, — сказал он. — А то я уже думал, что что-то серьёзное. Я вообще редко болею, вы знаете. Я же спортсмен. Ну, бывший. Раньше в сборной России по гимнастике выступал. Чемпион мира был. В две тысячи двенадцатом году.

Я писал в этот момент рецепт и слушал его вполуха. Но слова его меня удивили. Чемпион мира по гимнастике в две тысячи двенадцатом году? Не похож он на гимнаста. Ну ладно.

Так, Граммидин в горло, Ксилометазолин в нос, парацетамол при температуре. Не больше четырёх таблеток в сутки, он плохо влияет на печень. Полоскание горла фурацилином, промывание носа солевым раствором. Обильное тёплое питьё.

— Понятно, — вслух сказал я. — Тогда вам тем более нужно беречь себя. Иммунитет у спортсменов часто страдает из-за перегрузок.

— Да, — согласился Филинов. — Вот именно. Тем более я ещё работал спасателем МЧС. Пять лет. Спасал людей из завалов, из пожаров. Помню, в две тысячи пятнадцатом был пожар в детском доме. Я вынес оттуда двадцать детей. Двадцать! Один за другим. Огонь был страшный, дым, всё рушилось. Но я не остановился. Вынес всех. Мне потом медаль дали. От президента. Так что да, здоровье очень важно.

Двадцать детей из пожара? Это же физически невозможно. Даже спортсмену.

Да и выглядит он максимум на тридцать лет. Значит, одиннадцать лет назад ему было девятнадцать. И уже спасатель МЧС? Странно как-то.

Может, шутит так? Но мужчина выглядел серьёзным.

— А потом я работал в Кремле, — увлечённо продолжал Филинов. — Охранником президента. Личным. Мы с ним даже дружили. Он мне рассказывал про политику, про планы развития страны. Я ему советы давал. Он меня ценил. Говорил, что я умный, толковый. Хотел меня в министры назначить. Но я отказался. Не хотел заниматься политикой. Мне больше нравилось спасать людей.

Я внимательно наблюдал за ним. Глаза блестят, но не от лихорадки. От азарта. От удовольствия рассказывать. Речь быстрая, сбивчивая. Жесты активные.

Он сам верит в то, что говорит. Я проверил его своей праной, аккуратно. Физически только симптомы ОРВИ, интоксикация. Но она тут ни при чём.

— А ещё я знаком с Биллом Гейтсом, — шёпотом сказал Владимир Вениаминович. — Мы вместе бизнес делали. Он мне предлагал стать совладельцем Майкрософта. Но я отказался. У меня свои проекты были. Я создал приложение для телефонов, оно стало популярнее Инстаграма. Миллиард скачиваний за месяц. Заработал на этом пятьсот миллионов долларов. Но потом продал бизнес. Устал. Решил заняться благотворительностью.

Это похоже на синдром патологического вранья. Редкое расстройство, при котором человек постоянно неконтролируемо лжёт, придумывает фантастические истории о себе.

И это может быть симптомом множества психических заболеваний. Нехороший признак.

В прошлой жизни я с таким встречался. Такой синдром развился у одного солдата после войны. Связан он был с посттравматическим расстройством. Долго же мы его лечили алхимическими зельями! Прана тут была бессильна.

— Владимир Вениаминович, — осторожно сказал я, — а у вас раньше были какие-то проблемы с психическим здоровьем? Вы наблюдались у психиатра?

Филинов удивлённо посмотрел на меня.

— Нет, — покачал головой. — Зачем? Я совершенно здоров. Психически здоров. Говорю же вам, я спортсмен, спасатель, бизнесмен. У меня всё в порядке. Вы на что-то намекаете?

— Нет, стандартный вопрос, — торопливо ответил я. — Сейчас рекомендации вам допишу.

— Понятно, — кивнул он.

Я писал рецепт и думал о другом. Надо позвонить Карине Вячеславовне. Пациента надо осмотреть. Это может быть опасное состояние для него самого.

— Владимир Вениаминович, — осторожно сказал я. — Сейчас сюда приедет ещё один врач, она вас тоже осмотрит. Не волнуйтесь, так надо по протоколу. Вы же не против?

— Нет, — пожал он плечами. — Знаю, что к таким важным персонам, как я, всегда повышенное внимание. Я тогда немного приберусь пока что!

Хотя бы возражать не стал, важная персона. Я торопливо набрал номер Карины.

— Алло? — ответила она после второго гудка.

— Карина Вячеславовна, это Агапов, — сказал я. — У меня тут пациент. Филинов Владимир Вениаминович, тридцать лет. Симптомы патологического вранья. Рассказывает фантастические истории про себя, верит в них. Похоже, не состоит на учёте у психиатра. Нужна консультация.

Карина помолчала.

— Патологическое враньё? — переспросила она. — Это может быть симптомом шизофрении. Особенно если началось недавно. Ты говоришь, у него температура?

— Да, — подтвердил я. — ОРВИ сейчас. Тридцать семь и семь.

— Тогда я сейчас сама приеду, — решительно сказала Карина Вячеславовна. — Инфекция может спровоцировать психотический эпизод. Если это шизофрения — нужно действовать быстро. Какой адрес?

Я продиктовал.

— Буду через двадцать минут, — сказала Карина. — Только дождись меня, пожалуйста.

Она повесила трубку. Филинов не выглядел опасным, но я и сам не стал бы оставлять Карину одну с пациентом. Поэтому и сам собирался её дождаться.

Это были долгие двадцать минут, с массой историй. Как он отказал Анджелине Джоли, кем бы она ни была. Как летал в космос. Как писал книги.

Наконец, приехала Карина Вячеславовна. Я открыл ей дверь, она тоже вошла в комнату.

— Здравствуйте, — поздоровалась она с пациентом. — Меня зовут Карина Вячеславовна. Мы можем поговорить?

— Ладно, — кивнул мужчина. — Я Филинов Владимир Вениаминович.

Карина приступила к опросу и осмотру. Задавала множество вопросов, потом провела несколько тестов.

Наконец, она закрыла блокнот и посмотрела на меня.

— Выйдем на минутку с коллегой, а вы ждите здесь, — улыбнулась она Владимиру.

Он легко кивнул. Мы вышли в прихожую.

— Это не шизофрения, — сказала она. — Нет продуктивной симптоматики. Нет галлюцинаций, бреда, дезорганизованного мышления. Это похоже на синдром патологического вранья, изолированный случай. Расстройство личности, вероятнее всего. Но нужно дообследование. Я дам направление к себе в клинику для дальнейшего обследования. Скажу, что так надо. И уже займусь лечением.

— Хорошо, — кивнул я. — А сейчас что делать?

— Сейчас ничего, — пожала плечами Карина. — Он не опасен для себя или окружающих. Просто врёт. Это неприятно, но не угрожает жизни. Пусть лечит ОРВИ, а потом придёт ко мне. Я выпишу направление.

Мы вернулись к Филинову, она ловко заговорила его так, что он согласился прийти в психиатрическую лечебницу. Что-то вроде обязательного осмотра для таких, как он.

Владимир взял направление, и мы покинули его дом. Итак, потратил я почти час. Быстрый вызов, ничего не скажешь.

— Хорошо, что ты позвонил, — уже возле машин сказала Карина Вячеславовна. — Правда. Это мог быть дебют шизофрении. Но к счастью, нет. Просто расстройство личности.

— Я тоже так подумал, — кивнул я. — Надеюсь, он поправится.

— Сделаю всё возможное, — ответила Карина.

Мы немного помолчали.

— Как дела? — спросил я.

— Дело идёт, — вымученно улыбнулась она. — Проверку ещё не закончили. Благо оставили право работать, сейчас с головой в работу ушла. Но мой адвокат говорит, у меня всё будет хорошо. А с Сергеем ещё долго разбираться будут.

— Ты не навещала его? — спросил я.

— Один раз, — ответила она. — И то — только передать вещи. С ним перекинулась парой слов, думала, он… не знаю, что-то скажет. Он спросил, где его любимая футболка, и я ушла.

— Всё скоро закончится, — подбадривающе сказал я.

— Знаю, — кивнула она. — Спасибо тебе. За всё.

Мы сели каждый в свою машину. Она сразу же уехала, а ко мне повернулся любопытный Костя.

— И что всё это было? — спросил он.

— Психически больной пациент оказался, — ответил я. — Пришлось вызывать психиатра.

— Ага, только Карина Вячеславовна — известная стерва, — хмыкнул Костя. — Она ни к кому так не срывалась. Кроме тебя.

Потому что никто даже не пытался с ней нормально поговорить.

— Бывает, — пожал я плечами. — Поехали дальше.

Костя снова хмыкнул, но послушно завёл машину, и мы поехали к следующему адресу.

Остальные вызовы всё-таки получилось объехать довольно быстро, и уже к пяти часам мы вернулись в поликлинику. Я попрощался с Костей, вошёл в холл поликлиники.

— Саааааааняяяяя! — ко мне навстречу бежал Шарфиков с таким видом, будто увидел привидение. Он подпрыгнул ко мне, чуть было на руки не забрался. — Саня, это… это…

— Да что случилось? — попытался встряхнуть его я.

— Это… — и Стас упал в обморок.

Ну просто великолепно!