Бывает и хуже? Том 5

Глава 10

Мне были очень нужны деньги, это правда. Я обещал дяде найти всю необходимую сумму к четвергу. А уже вторник.

Но нет. Я никогда не стану назначать пациентам заведомо неработающий препарат только ради собственной выгоды. Да пусть у меня хоть совсем безвыходная денежная ситуация будет, я лучше грузчиком ночью работать начну, чем такое.

— Нет, не согласен, — ответил я. — Я не буду назначать ваш препарат. Не буду пичкать людей магнием за большие деньги.

Валерий Игоревич опешил, он явно не ожидал моего отказа. Ещё бы, сумма, предлагаемая им, была очень солидной.

— Вы, наверное, не поняли, — он поправил свой портфель. — Эта сумма будет целиком ваша. Условия договора — это просто определённое количество покупок именно по вашему рецепту в аптеках вашего города, и…

— Да мне плевать, — перебил я его. — Какие там условия! Я вам уже сказал, что не буду назначать ваш препарат. А теперь прошу покинуть мой кабинет.

Фармпредставитель хмыкнул и встал со стула.

— Странный вы человек, — заявил он. — Что ж, моё дело предложить.

И вышел из кабинета. Лена одобрительно посмотрела на меня.

— Саш, ты прям герой, — улыбнулась она. — Честно говоря, многие в этой поликлинике согласились бы, думаю. А ты нет. Принципиальный.

Да, только эта самая принципиальность лишила меня двухсот тысяч. Эх, ладно. Придумаю что-нибудь другое!

— Спасибо, — улыбнулся я. — Давай, зови настоящих пациентов.

Где-то через час после начала приёма ко мне пришёл Колян собственной персоной. Персоной, которая должна мне десять тысяч, на минуточку. Но сейчас он явно пришёл не долг возвращать.

— Сань, — начал он.

Ёлки-иголки, хоть бы в этот раз что-то нормальное!

— Да? — настороженно спросил я.

— Надо поговорить, — заявил Колян.

Мне это не нравится, решительно не нравится, совсем не нравится. Эх, а сбежать некуда. В окно разве что.

— Мне как раз надо отнести карты в регистратуру, — подскочила Лена. — Скоро приду.

Дверь за ней закрылась, и Колян решительно посмотрел мне в глаза. Махаться сейчас будет? Ой-бой.

— Я хочу поступить в медицинский университет, — заявил он.

А нет, не махаться. Я несколько раз моргнул, ожидая чего угодно, только не этого.

— В медицинский? — переспросил я. — Ты же колледж заканчивал.

— Ну да, колледж медицинский заканчивал, причём давно, — признался он. — Но тут понял, что хочу большего! Хочу выучиться на врача-рентгенолога, как моя мама.

Я улыбнулся. Такого не ожидал, но это было очень похвальное рвение.

— Это отличное решение, — сказал я. — Правда. Я очень рад за тебя!

— Спасибо, — с облегчением выдохнул тот. — Только не знаю, как теперь это устроить. На бюджет я точно не поступлю, может быть, поступлю на целевое?

— На целевое точно поступишь, — кивнул я. — Нужно только поговорить с Савчук. Думаю, тебе всё равно придётся сдавать экзамены, но конкурс будет другой. Просто после университета вернёшься работать в нашу поликлинику.

— Я так и хотел, — легко кивнул тот. — Привык уже к Аткарску. А как ты думаешь, меня не засмеют? Ну, я же взрослее первокурсников буду…

Смешной такой. Нашёл о чём переживать.

— Какая разница, — пожал я плечами. — Просто учись себе в своё удовольствие. А они пусть болтают что хотят, если у них есть на это время.

— Ты прав, — решительно кивнул Колян. — Тогда сегодня же поговорю с Савчук! Хочу уже в следующем учебном году поступить! И может, девушку там себе тоже найду, Никифоров обучил меня парочке приёмчиков, как с ними разговаривать. Мол, «ты украла мою посылку. Хочешь узнать, что я могу сделать с твоей?»

— Никогда. Так. Никому. Не. Говори, — отчеканил я. — Просто вот никогда и никому, ясно?

— А что такого? — почесал голову Колян. — Тоха сказал, что это сработает. Ещё можно: «Ты мне так нравишься, что я готов ползти по битому стеклу, чтобы от…»

— Стоп! — прервал я его. — Просто забудь все эти фразы раз и навсегда.

Нашёл ему учителя, конечно. Ладно, что уж теперь сделать. Просто надеюсь, что он больше нигде и никогда такого не скажет.

— Вообще не употребляй эти фразы, — повторил я. — Уверен, ты себе найдёшь девушку и без этого. В медицинском часто дефицит представителей мужского пола. Так что дуй к Савчук и начинай готовиться.

— Спасибо, Сань, — кивнул Колян. — И это… я долг верну после 15, у нас зарплата же.

Помнит всё-таки. Уже неплохо, хоть что-то в его голову я вложил.

— Хорошо, — кивнул я.

Колян уже собрался было идти, но замер в нерешительности.

— И ещё кое-что мне надо тебе сказать, — опустив взгляд, сказал он.

Да что ещё-то⁈

— Слушаю, — спокойно кивнул я.

— В общем, это ещё в январе было, — протянул Колян. — Я шёл мимо твоего кабинета и увидел, как один мужик, ну, пациент, писал красной краской слова: «Здесь работает убийца».

Ух ты! Моя таинственная надпись! Оказывается, был свидетель.

— И ты мне не сказал? — прищурился я.

— Ну, я тогда должен тебе был, да и вообще… Репутация у тебя была такой, что подумал, что ты этого заслуживаешь, — признался Колян. — Поэтому ничего не сказал и не остановил. И теперь мне стыдно. Прости!

— Ты уверен, что это был просто пациент? — уточнил я. — Не работник поликлиники или стационара?

— Уверен, — кивнул Колян. — Если честно… я даже фамилию его знаю. Но он уже поменял своё мнение о тебе! Просто тогда с Верой Кравцовой тебя полгорода ненавидело. Вот он и…

Понятно. Одной тайной меньше, это просто была гневная надпись одного из пациентов. Что ж, в принципе, я так и думал. И не собирался сейчас искать этого мародёра. Ясно же, что прошлый Саня во многом сам виноват.

— Извинения приняты, — серьёзно кивнул я. — Спасибо, что рассказал.

— Ты правда не сердишься? — осторожно уточнил Колян. — А то я же накосячил.

— Да ты часто косячишь, — хмыкнул я. — Но нет, не сержусь.

— Спасибо! — обрадовался Колян. — Тогда я пойду к Савчук! Ты лучший, Саня.

Я лучший Саня. Рад слышать.

Колян выбежал из кабинета, вскоре вернулась Лена, и мы продолжили приём.

После Коляна я принял несколько стандартных пациентов. Гипертония, ангина, остеохондроз. Обычная рутина.

Но вот в кабинет вошла девушка лет двадцати. Худая, бледная, в джинсах и свитере. Выглядела она встревоженной, можно сказать, напуганной.

— Здравствуйте, — поздоровалась она. — Тимофеева Вера Сергеевна.

— Добрый день, — уже автоматически кивнул я. — Проходите, садитесь на стул. Что вас беспокоит?

Она помолчала, затем глубоко вздохнула.

— Только не отправляйте меня к психиатру, — взмолилась она. — Я нормальная, правда!

— Хорошо, — протянул я. — Но всё-таки лучше начать с жалоб, а не с таких странных просьб.

— У меня… — начала она неуверенно. — У меня что-то не так с восприятием. Наверное, это так называется. Со зрением. Или с головой. Не знаю. Три дня назад началось. Сначала я подумала, что просто устала, не выспалась. Но теперь… теперь это не проходит. И мне страшно.

Я внимательно посмотрел на неё.

— Расскажите подробнее, — сказал я. — Что именно вы испытываете? Что началось?

Вера снова вздохнула, нервно теребя пальцы.

— Всё вокруг меня… меняется, — медленно произнесла она. — То становится огромным, то крошечным. Как будто я то уменьшаюсь, то увеличиваюсь. Иногда люди вокруг меня кажутся великанами. Комната растягивается, становится размером со стадион. А иногда, наоборот, всё вокруг крошечное, как игрушечное. Я сама себе кажусь огромной, а мебель, стены — как будто для кукол. Это… это пугает. Очень пугает.

Интересные жалобы. Довольно-таки необычный случай.

— Как долго длятся эти эпизоды? — спросил я.

— По-разному, — ответила Вера Сергеевна. — Иногда минуту-две, иногда полчаса. А потом проходит, и всё возвращается к норме. Но это повторяется несколько раз в день. Вчера было штук пять-шесть таких приступов.

— Есть ли какие-то другие симптомы? — уточнил я. — Головная боль, тошнота, головокружение?

— Голова не болит, — покачала головой Вера. — Но я чувствую себя дезориентированной. Как будто мир вокруг меня ненастоящий. И ещё иногда цвета становятся ярче. Слишком яркими. Как будто кто-то выкрутил насыщенность на максимум.

— Температуры тоже нет? — спросил я.

— Нет, — ответила та. — Тридцать шесть и шесть.

— Алкоголь, запрещённые вещества не употребляете?

— Нет, конечно, — покачала она головой.

Это и так было понятно по внешнему виду, но нужно было дополнительно уточнить. Я задал ещё несколько вопросов, перешёл к осмотру.

Давление сто десять на семьдесят, пульс семьдесят в минуту, ритмичный. Лёгкие чистые, хрипов нет. Сердечные тоны ясные, ритмичные.

Проверил реакцию зрачков на свет, попросил следить за моим пальцем глазами, проверил неврологический статус. Всё было в порядке.

Но симптомы, которые она описывала, были очень специфичными. Искажение восприятия размеров. Макропсия и микропсия. Усиление яркости цветов, дереализация. Эпизодический характер…

И тут в голове щёлкнуло. Я вспомнил. Из прошлой жизни, когда работал целителем в большом городе, у меня был пациент с похожими симптомами. Молодой парень, который жаловался на то, что мир вокруг него периодически искажается, становится то слишком большим, то слишком маленьким.

Тогда я долго не мог понять, что с ним. Консультировался с коллегами, читал древние трактаты. Пока не наткнулся на описание редкого синдрома, который в моём мире называли синдром Ника Путешественника.

А в этом мире… это Синдром Алисы в стране чудес! Неврологическое расстройство, при котором искажается восприятие размеров, форм и расстояний. В этом мире оно было названо в честь книги Льюиса Кэрролла, который сам, предположительно, страдал мигренями. Поэтому и описал похожие симптомы в своём произведении.

Забавно, у нас было названо по такому же самому принципу, только автор был другим. Да и произведение отличалось, но суть та же.

Самое главное — синдром часто связан с мигренью. Или вообще существует отдельно как мигренозная аура без головной боли.

— Вера Сергеевна, а у вас бывают мигрени? — спросил я. — Ну, сильные головные боли.

— Бывают, — удивлённо кивнула девушка. — Редко, раз в два-три месяца. Но очень сильные. Такие, что приходится лежать в темноте, потому что свет и звук невыносимы. И тошнит. Но сейчас голова не болит. Поэтому я и не подумала, что это связано.

— А в вашей семье кто-то страдает мигренями? — спросил я.

— Мама, — сразу же ответила Вера. — У неё постоянно голова болит. Говорит, что это наследственное.

Наследственность по мигрени — это ещё один маркер.

— Хорошо, — кивнул я. — Вера Сергеевна, я знаю, что с вами происходит. И это не опухоль мозга, не психическое расстройство и не галлюцинации. Это редкий, но известный синдром, который называется синдромом Алисы в Стране чудес.

Вера удивлённо на меня уставилась.

— Такое правда существует? — спросила она.

— Да, — кивнул я. — Это неврологическое расстройство, при котором нарушается восприятие размеров, форм, расстояний. Мир вокруг кажется искажённым. Этот синдром часто связан с мигренями. Обычно он возникает как аура, то есть как предвестник мигренозного приступа. Или может существовать сам по себе, без последующей головной боли. Это называется мигренозной аурой без мигрени. Редкая форма, но существует.

Вера помолчала, переваривая информацию.

— А правда похоже, — сказала она. — Я любила эту книжку в детстве. И там ровно так всё и описывалось. А ведь я думала, что с ума схожу! Боялась, что вы к психиатру отправите. Начиталась в интернете всего. А это просто… мигрень.

— Да, — кивнул я. — И это хорошая новость. Потому что это не опасно для жизни. Это не прогрессирующее заболевание. Оно не повредит вашему мозгу. Да, это неприятно и пугающе, но это можно контролировать.

— А как? — с надеждой спросила Вера Сергеевна. — Как это лечить?

— Во-первых, — начал я, — нужно подтвердить диагноз. Я направлю вас к неврологу. Он назначит дополнительные обследования, МРТ головного мозга, чтобы исключить другие причины. ЭЭГ, чтобы посмотреть на электрическую активность мозга. Это стандартная процедура при мигрени с аурой.

Надеюсь, Савинов с этим справится. Потому что на МРТ отправляли в Саратов и только через невролога. Таковы правила.

Вера кивнула, слушая внимательно.

— Во-вторых, — продолжил я, — нужно вести дневник приступов. Записывать, когда возникают эти эпизоды, что им предшествовало, как долго длились, что помогало. Это поможет выявить триггеры, провоцирующие факторы. У мигрени часто есть триггеры: стресс, недосып, определённые продукты, яркий свет, громкие звуки, гормональные изменения.

— Понятно, — кивнула девушка. — Буду записывать.

— В-третьих, — сказал я, — профилактическая терапия. Существуют препараты, которые снижают частоту мигренозных приступов. Это могут быть бета-блокаторы, антиконвульсанты, антидепрессанты. Я сейчас напишу один препарат и его дозировку. Попробуем начать с него.

Я взял лист бумаги и выписал Элетриптан. 40 миллиграмм, подождать двадцать четыре часа, при необходимости повторить.

— А что мне делать прямо сейчас, если это снова начнётся? — обеспокоенно спросила Вера.

— Постарайтесь успокоиться, — посоветовал я. — Помните, что это временно, что это пройдёт. Сядьте или лягте в безопасном месте. Закройте глаза, если так легче. Дышите глубоко и ровно. Приступ закончится сам, обычно через несколько минут. Если есть возможность, уйдите в тихое, затемнённое помещение. Избегайте яркого света и громких звуков. Можно выпить воды. Некоторым помогает холодный компресс на лоб.

Девушка внимательно всё запоминала. Но я дополнительно дублировал свои слова на лист бумаги.

— И ещё, — добавил я, — постарайтесь высыпаться, избегать стрессов, питаться регулярно. Мигрень любит, когда режим нарушается. Чем стабильнее ваш образ жизни, тем меньше приступов.

Лена уже записала девушку к неврологу, дала направление. Я протянул лист с рекомендациями.

— Спасибо вам, — с облегчением сказала Вера. — Я правда так боялась. Думала, даже к врачу не идти, но всё-таки решилась. И не зря!

— Не за что, — улыбнулся я. — Редкий диагноз, но вполне реальный. И всё у вас будет хорошо.

Вера ещё раз поблагодарила и вышла из кабинета. Я даже не стал дополнительно воздействовать праной, потому как прямо сейчас в этом смысла не было. Ауры-то нет. Да и с моими запасами праной мне не помочь.

Но я справился и так, и это отлично.

После приёма отправился в отделение профилактики, на планёрку. В кабинете там застал и Вику, и Ирину Петровну.

— Добрый день, доктор, — кивнула последняя. — А мы как раз вас заждались. Хотите обсудить расписание?

— Провести планёрку по школе здоровья, — кивнул я. — Так, моя лекция в пятницу, Тейтельбаум в среду. Ещё я разговаривал с гинекологом Ивановой, и она тоже хочет прочитать у нас лекцию.

— Она приходила, — кивнула Вика. — Но я сказала, что это решать через вас. А что она хочет прочитать?

Я нахмурился, вспоминая.

— Основы контрацепции, половые заболевания, что-то в этом духе, — ответил я. — Вика, тогда узнай у неё точную тему и поставь её на четверг.

Девушка с готовностью тряхнула рыжими волосами.

— Полезная тема, — хмыкнула Ирина Петровна. — Мы-то в молодости только воздержанием и предохранялись. А сейчас у молодежи уже вон сколько… способов. Вика, но ты всё равно не дури!

Вика тут же покраснела.

— Александр Александрович, только проблема есть, — сказала она. — На пятницу мэрия тоже сделала анонс лекции.

— На тему? — нахмурился я.

— Профилактика сердечно-сосудистых заболеваний, — ответила Вика. — А у нас будет как распознать инсульт. Очень похожие темы, да и в одно время. Думаю, хотят переманить наших слушателей.

Я покачал головой.

— Глупое решение, — сказал я. — Им бы на первых порах, наоборот, не совпадать с нами по времени. Чтобы у людей была возможность ходить и туда, и сюда. И выбирать. А так они сразу же лишают себя части слушателей. Что у нас с записью?

— Пятьдесят два человека записано, — посмотрев в своих записях, ответила Вика. — Меньше не стало. Все хотят именно к вам.

— Тогда вообще проблемы нет, — хмыкнул я. — Оставляем нашу лекцию, и всё.

— Ладно, — кивнула девушка. — Тогда я пойду добегу до Ивановой!

Она встала и выскочила из кабинета.

— Александр Александрович, мне надо с вами поговорить, — тут же сказала мне Ирина Петровна.

Любят же люди в рандомный момент желать со мной поговорить!

— О чём? — спросил я.

— Об Игоре Станиславовиче, — смущённо ответила та. — Он не отстаёт. Всё говорит о том, что не против возобновить отношения. И я думаю, а может, согласиться?

Ох, снова женские драмы. Почему-то женщины часто внезапно думают, что я специалист в таких вопросах.

— Вам надо тщательно всё обдумать, — сказал я. — Готовы ли вы его простить, снова ему довериться.

Я вот Григорьеву не доверял. Как врач он был слишком уж высокомерным. Но рабочее с личным путать нельзя.

— Я понимаю, — кивнула Ирина Петровна. — Просто… Он правда хороший. Как вы думаете? Может, у нас всё получится?

Да что я, маг-предсказатель, что ли? Таких магов не бывает, с помощью праны будущее не предсказать.

— Поступайте так, как велит вам сердце, — ответил я. — Если что — я всегда вас поддержу.

— Спасибо, — кивнула та. — Мне было важно это услышать!

Вернулась Вика, сообщила, что гинеколог согласна на четверг. Пообещала сделать анонсы. Затем я вышел из кабинета профилактики.

Пока было время до вызовов, решил дойти до Лавровой — начать учиться быть заведующим терапией. Так что направился к ней в кабинет.

— Пришли, Александр Александрович, — Лаврова широко улыбнулась мне, и это было очень непривычно. — Рада вас видеть! И рада, что вы согласились.

Прямо разительная перемена её настроения, очень необычно.

— Я же пообещал, — кивнул я. — И рад, что вы всё-таки согласились пойти в отпуск. Отдых вам не помешает.

Лаврова, не вставая со стула, дотянулась до нескольких папок.

— Так, в принципе, ничего сложного, — начала она. — Во-первых, дежурства. Обязательно должен быть дежурный терапевт по субботам или праздничным дням. Если кто-то болеет — то надо искать замену. Это сложно и иногда приходится ставить кого-то против его воли.

Я внимательно слушал, кивая.

— Следить, чтобы отправляли людей на диспансеризацию, и вообще поддерживать связь с отделением профилактики, — продолжила Тамара Павловна. — Это тоже важно. Они часто дают нам указания, и их надо выполнять.

Тоже несложно, с отделением профилактики у меня теперь прекрасные отношения. Хотя Ирина Петровна долго и воспринимала меня в штыки, но мы нашли общий язык.

И лор Григорьев сыграл в этом не последнюю роль.

— Препараты в льготной аптеке, следите, чтобы всё было в достатке, — продолжала Лаврова. — Вот тут есть форма…

Бумажной работы и правда было много. Придётся напрягать ещё и Лену, чтобы помогала. Вдвоём осилим точно.

— Ну и самое главное — это решать жалобы и конфликты, — спустя минут двадцать объяснения документальных нюансов, добавила Лаврова. — А их будет много…

В кабинет к Лавровой резко открылась дверь, и ворвалась молодая женщина лет тридцати пяти. Красная от возмущения, с горящими глазами. Без стука.

— Где заведующая⁈ — громко спросила она, оглядываясь. — Вы заведующая?

— Да, я заведующая терапевтическим отделением, — ответила кардиолог. — Тамара Павловна Лаврова. А вы кто? И в чём дело?

— У меня жалоба! — заявила женщина, подходя ближе к столу. — Жалоба на вашего врача! На гастроэнтеролога!

Словно бы подтверждение всего, сказанного только что Лавровой.

— А что произошло? — спросил я.

— Он… он… — женщина запнулась и покраснела. — Он полчаса рассказывал мне про классификацию кала.

Повисла тишина. А затем мы с Лавровой хором переспросили:

— Про что⁈