Безумная любовь для мага (СИ)

Глава 9

Зарецкий успел уйти рано утром и привести себя в подобающий вид, чего не скажешь обо мне. Максимум на что меня хватило, так это сходить в душ, надеть белье и шелковый с цветочным принтом халат до самых колен. Неожиданным было то, что меня встретили безумно вкусные ароматы свежесваренного кофе и омлета с беконом. Зарецкий в фартуке, надетом на голубую рубашку-поло, и в светлых джинсах смотрелся на моей кухне очень гармонично, и вопреки всему я даже съела бы его, а не омлет.

Я молча села за стол и принялась за завтрак, справедливо рассудив, что на сытый желудок мне легче вести конструктивный диалог с боссом.

Зарецкий сорвал с себя фартук и тоже принялся на завтрак. Мы ели в полной тишине, лишь изредка я ловила на себе непроницаемые взгляды мужчины. А стоило только мне отставить тарелку и допить последний глоток кофе, как Зарецкий заговорил, и он был явно далек от спокойствия:

— Ты же понимаешь, что я не могу дать заднюю? Такую, как ты, слишком долго искали. У тебя есть специальная подготовка и сопротивляемость к внушению. Да ты, черт побрал, идеальный вариант во всех смыслах, потому что была уже участницей этих игрищ! — мне даже показалось, что для него очень важно было, чтобы я это поняла. — Помимо дочери министра есть еще кое-что, — Зарецкий встал, отошел к окну и занял свое излюбленное место в моей квартире, а я заинтересованно посмотрела на его. — Не забывай и об убитых девушках. Виновный должен быть наказан по всей строгости закона.

— Поэтому ты предлагаешь мне вернуться под крыло супруга? — флегматично уточнила я. Злости, как ни странно, я не испытывала. Так как поняла уже, что просто не смогу пройти мимо, ведь на собственной шкуре испытала, что значит быть женой мага-менталиста, быть женщиной, на которую воздействовали вопреки всем правилам и законам. Поэтому как бы не злилась, все равно захочу помочь таким же, как и я. — Я не хочу оставаться с Разиным наедине. Воспоминания слишком свежи.

— Он раскаивается и уже не опасен.

— Меня это не интересует. Он может делать что угодно и считать, что изменился. Но только я не собираюсь все забывать и тем более входить в одну реку дважды. Если ты решишь этот вопрос, то я смогу… помочь.

— Мы решим этот вопрос, — Зарецкий согласно кивнул.

— Каким образом мне нужно воскреснуть? У меня есть родители, я хотела… — комок встал в горле, и я не знала, как мне закончить.

— Я тебя понимаю. Но пока ты на задании, то я ограничил бы ваше общение. А в идеале, что ты совершенно ничего не помнишь. Мы придержим новость о твоем возвращении от СМИ, иначе эти стервятники не дадут нормально работать.

— Хорошо.

— С тобой ничего не случится, — Зарецкий снова неуловимо оказался рядом и приподнял мой подбородок, чтобы наши глаза встретились.

Кривоватая улыбка исказила мои губы.

— Ничего хуже уже быть не может… — прошептала я и дернула головой, освобождаясь от захвата. — Я изучу подробно материалы дела. Если у меня будут вопросы, то позвоню, — отстранённо проговорила я, встала из-за стола и начала убирать посуду.

Зарецкий правильно понял мой посыл и, еще немного постояв, все-таки оставил меня одну.

Помыв посуду вручную, а не при помощи посудомойки, я решила досконально изучить материалы. А спустя четыре часа у меня настолько разболелась голова, что срочно нужно было отвлечься. Благо меня больше никто не беспокоил. Недолго думая, я выпила тонизирующий коктейль и спустилась вниз, где на втором этажа нашего элитного дома был свой тренажёрный зал. Мои мышцы запели в предвкушении нагрузки, я повесила рядом полотенце и нажала усиленную программу на тренажере, выставляя на максимальный уровень беговую дорожку.

Мой взгляд бесцельно блуждал по виду из окна, пока не зацепился за возникшую суету. Определенно, кто-то заезжал в наш многоэтажный дом. Грузовую машину, доверху набитую вещами и мебелью, уже выгружали грузчики. Затем поднялся шлагбаум, и на частную, охраняемую территорию въехала низкая спортивная машина. Она остановилась, и из нее вышел Разин. Даже со второго этажа я узнала его по неповторимым движениям и языку тела. Рубашка-поло салатового цвета и темно-зеленые брюки, а в тон им на плечах супруга был повязан кардиган. Идеально уложенные волосы ему шли, а золотые часы на руке отливали блеском дорогих камней. Он повернулся и, словно почувствовав мой взгляд, сразу же поднял голову к окну второго этажа. А затем приспустил черные очки, но я тут же отступила и сошла с дорожки, не желая даже взглядом встречаться с ним.

А еще я искренне надеялась, что он не въедет в мою двухкомнатную квартиру. Там ему точно нет места. Да и зная Разина, он никогда не согласится жить на такой маленькой территории. Для него все должно быть сделано с размахом. Надеюсь, Зарецкий вряд ли решится меня обмануть, и я не буду оставаться с супругом наедине больше необходимого. Интересно, каким чудом он приобрел тут квартиру? Наверняка это его собственная инициатива. Впрочем, когда есть деньги, разве могут быть помехи в этом?

Прозанимавшись еще какое-то время в спортзале до состояния полного изнеможения, я осталась в кафетерии, чтобы выпить протеиновый напиток и только после этого отправилась к себе в квартиру. На удивление меня там не поджидали, но тем не менее я с опаской открывала дверь. А когда я зашла и не услышала чужого присутствия, кажется, даже для самой себя слишком громко вздохнула. Все-таки я была слишком напряжена, и для меня было важно, чтобы квартира была только моя. На всякий случай я обошла всю квартиру: Разина здесь не наблюдалось, как и его вещей. Мне стало немного легче, правда, не настолько спокойно, как хотелось бы, потому что где-то в этом доме он уже распаковывал свои вещи.

Я успела принять душ и поесть прежде, чем в дверь настойчиво позвонили. Я быстро зашла в комнату и сбросила с себя халат, в котором так и ходила по квартире. Затем облачилась в просторные бежевые шорты и свободную футболку. А волосы завязала в небрежный пучок и все это под громкую трель своего звонка. Кому-то явно не терпелось со мной увидеться. Выдохнув, я постаралась загнать свой страх подальше, ведь догадывалась, кто там может быть. Но одно то, что Разин не открыл дверь ключом, говорило о том, что Зарецкий ему его не дал. И это меня безмерно обрадовало. Моя квартира станет для меня крепостью, где я буду чувствовать себя защищённой, где можно спрятаться. О том, что от Зарецкого я так просто не спрячусь, думать было некогда.

Я рванула дверь на себя, как и предполагала, увидела на пороге супруга. На его губах играла довольная улыбка. Я обвела его взглядом и остановилась на большой коробке с известной маркой. Долго гадать, что в ней, не пришлось, тем более, когда на коробку с глухим стуком опустились дорогие босоножки на тонкой шпильке красивого сиреневого цвета.

— Нежность моя, у нас не так много времени, чтобы собраться. Потому давай не будем терять время зря.

— О чем ты? — тоже без приветствия спросила я и недовольно поджала губы, когда Разин сделал шаг вперед по направлению ко мне.

Но я не сдвинулась с места, до последнего оттягивая его визит в мою квартиру.

— Сегодня будет организована вечеринка в твою честь. Для этого Зарецкий предоставил нам клуб.

— Почему я об этом узнаю только сейчас? — не без раздражения поинтересовалась я.

— У нас было слишком много дел, чтобы заручаться твоим мнением. Да, к тому же, наверняка и сама понимаешь, чем раньше ты воскреснешь, тем лучше, — последнее слово он уже прошептал в опасной близости от меня.

Если бы не объемная коробка, то его губы уже коснулись бы моих. Я-то понимала «этих всё привыкших контролировать мужчин» Только вот обидно, что они меня не понимали и решали сами, что и как делать, даже не поставив в известность. Но пришлось подчиниться. Вряд ли Разин придумал это. Тем более проверить его слова было легко, позвонив Зарецкому.

Я отошла в сторону, а мой муж с весьма довольным лицом, полным предвкушения, зашел ко мне и тут же прошел в гостиную, сгружая коробку и поставив аккуратно туфли рядом с диваном. Потом сбросив с себя кардиган, он подошел ко мне с видимым желанием обнять, но я отшатнулась от него, не дав этого сделать.

— Ты все еще в обиде на меня? — Константин покачал головой. — Нежность моя, я, правда, был вне себя, когда ты появилась в моей жизни. Но стоило тебе меня покинуть, как я прозрел и сразу понял, что настоящим счастьем в моей скучной жизни была именно ты. И тогда я поклялся сам себе, что если так случится, что мы вновь столкнемся, я постараюсь замолить все свои грехи перед тобой. Знала бы ты, в каком отчаянии я пребывал. Я чуть не бросился в ту реку за тобой. Только мысли, что так я тебе не помогу, не дали совершить мне такой опрометчивый поступок. Я спустился по течению, вызвал спасателей, и мы на протяжение нескольких дней обыскивали долину. И чем больше времени проходило с момента твоей пропажи, тем больше я был уверен, что ты — маленькая, но сильная женщина — выжила, — маг снова дёрнулся в мою сторону, но я вовремя пресекла все на корню и подняла руку, призывая его замолчать.

Разин скривился от этого жеста, ведь раньше я никогда себе такого не позволяла.

— Прибереги свои слова для кого-нибудь другого. Мне они ни к чему. И не питай иллюзий на мой счет, меня вынудили заниматься этим делом. А то, что мы встретились — стечение нелепых обстоятельств. Поэтому на данный момент нас могут объединять только деловые отношения не больше. Как только мы покончим с этим делом, наше общение тотчас же прекратится. Я больше не желаю жить в том ужасе, в котором жила, — холодно и твердо произнесла я и сложила руки на груди, хотя, видит бог, слова давались мне тяжело.

Мое тело помнило, насколько больной была его любовь. Внезапно открылась дверь. Я повернувшись уже знала, что это Зарецкий открыл своим ключом, и мысленно порадовалась его приходу как никогда. Находиться наедине с супругом было настоящим испытанием для моей психики.

— Что-то ты рано, Разин. Мы же договаривались, что ты без меня не пойдешь, — хмуро произнёс Зарецкий.

— Не мог дождаться встречи с супругой. Сам понимаешь, три года — это слишком огромный срок, и я ужасно соскучился.

— Вы виделись вчера, — продолжал гнуть свою линию Зарецкий.

— Это капля в море, — прохладно ответил Разин.

А я только сейчас поняла, насколько мужчины напряжены, и вспомнила, что утром видела сбитые костяшки пальцев Зарецкого. Только вот спрашивать из-за чего — поостереглась. Хотя, быть может, я придумываю себе того, чего нет. На лице Разина нет никаких следов, и мало ли, где Зарецкий успел обзавестись таким «украшением». И пока я размышляла, мужчины еще обменялись парой фраз.

— …и у нас не так много времени, чтобы я мог приготовить Марину к вечеру. Я смотрю, у тебя есть запасные ключи от ее квартиры?

— Да. В целях ее безопасности, — твердо ответил Зарецкий.

Разин крепко стиснул челюсти. Этот намек явно не понравился моему мужу, как и то, что ему ключи никто предоставлять не спешил. Я решила, что хватит выяснять отношения. Время неумолимо близилось к вечеру, а мне следовало еще приготовиться. Тем более я помнила, насколько в былые времена Разин щепетильное относился к моей внешности и как долго «собирал» меня.

— Я пойду переоденусь, — отвернулась от них и прошла к коробке.

Подхватив ее и туфли, я направилась в свою комнату. Только вот не успела закрыть дверь комнаты, так как нога Разина помешала этому.

— Мариночка, — с предвкушением протянул муж и явно собрался, как в старые добрые времена, одевать меня, словно куклу.

— Нет, Костя. Я сама. А ты мне уложишь волосы, раз в салон красоты я уже точно не успею.

— Но, Марина, — недовольно протянул Разин.

— Разин, — вклинился в наш разговор Зарецкий. Он был хмурым и внимательно следил за нами. — Марина сама справится.

Разин поджал тонкие губы, и мне даже показалось, что он хотел по привычке оскалиться, как делал, когда пил меня. Его верхняя губа дернулась, но, поймав мой взгляд на них, Константин взял себя в руки и, усмехнувшись одним уголком губ, отступил, убрав ногу, а я смогла закрыть дверь перед его носом. Прислонившись спиной к полотну, я с облегчением выдохнула. Как же тяжело играть роль сильной женщины.

Чуткий слух уловил звук работающей кофемашины, пока я открывала коробку. Вот точно знала, что мне понравится увиденное. У Разина действительно потрясающий вкус, и денег он никогда не жалел на меня. Но самое главное — муж всегда выбирал для меня все лично. Действительно, стоило только развязать ленту и отбросить крышку, я увидела аккуратно сложенный комплект одежды: короткий топ на толстых бретельках нежно-розового цвета и узкую юбку до середины икры сдержанного сиреневого цвета. Приятная плотная ткань комплекта смотрелась просто потрясающе. Я разгладила одежду на кровати и снова посмотрела в коробку, так как уже знала, что найду на самом дне нижнее белье из тончайшего кружева бледно-розового цвета и практически прозрачное бра. Разин всегда все предусматривал. Я быстро облачилась в то, что приготовил мне муж, а затем посмотрела в зеркало и в который раз поняла, насколько у него прекрасный и изысканный вкус. Сиренево-розовое искушение на мне обрисовывало каждый изгиб моего тела. Высокая юбка доходила до пупка, а топик оголял полоску кожи с татуировкой из перламутрово-золотых чешуек, добавляя соблазнительности моему образу.

Около зеркала я сделала яркий вечерний макияж и подобрала помаду в тон одежде, затем распустила небрежный пучок светлых волос и расчесала их, провела руками по юбке, разглаживая несуществующие складки, и вышла в гостиную.

От пристального внимания мужчин я невольно поёжилась. Разин разве что не облизывался на меня. Я успела заметить в его глазах недобрый огонек, означающий, что он уже видит то, что другим не дано, то, что нужно усовершенствовать в моем образе.

По лицу Зарецкого было сложно что-либо понять. Он был сосредоточенным и хмурым, но его испепеляющий и холодный взгляд словно приклеился ко мне.

Я повела плечом, желая избавиться от проникновенных взглядов мужчин. Разин встал и подошел ко мне.

— Твои волосы. Начнем с них, — тихо, но воодушевлённо проговорил он.

А потом муж подтолкнул меня к креслу напротив молчаливого Зарецкого, принялся расчесывать их еще раз и завивать концы крупными локонами. Я точно знала, что буду неотразима, ведь муж любил заниматься мной. Зарецкий все это время молчал, лишь жадно ловил каждое движение Разина. Мне становилось жарко от этого, я совершенно забыла о страхе, что испытывала от присутствия своего мучителя. Вопреки всему мне хотелось заполучить внимание Зарецкого, и эта мысль оглушила меня. Ведь не так давно я его ненавидела, а сколько раз пыталась выцарапать глаза мысленно и наяву — вообще лучше промолчать. От такого наваждения следовало избавиться, и я знала только один способ — это найти кого-нибудь на вечер. Только сначала нужно отделаться от мужа и Зарецкого. Быть привязанной к мужчине — в мои планы не входило. Я боялась этого и, казалось, что с этим страхом никогда не смогу справиться. Поэтому лучше заводить легкие интрижки на стороне. Приняв это решение, я немного расслабилась.

Вскоре Разин подвел меня к зеркалу, расправил по плечам и спине мои длинные волосы, а затем не удержался, положил руки на мои оголенные плечи и уткнулся носом в мою макушку. Такого интимного жеста я не смогла вынести и дернула плечом, сбрасывая его руки. А он словно очнулся и произнёс:

— Последний штрих, нежность моя, и ты будешь самой потрясающей на этом вечере. Впрочем, как всегда, — восторженно протянул маг и отошел.

А я успела поймать горячий взгляд Зарецкого, пока в следующее мгновение Разин не вернулся с черным бархатным футляром довольно внушительно размера. От нехорошего предчувствия мурашки побежали по моим рукам, а когда он открыл коробку и протянул ее мне, холодная капля пота скатилась по позвоночнику. Я метнула затравленный взгляд на Разина, не смогла перебороть инстинкт, полученный в браке, и судорожно выпустила воздух из легких.

— Я не надену это, — прошептала еле ворочающимся языком я.

— Ты ведь знаешь, что без этого мне… нам никто не поверит… — начал увещевать меня Разин.

— Почему нам должен кто-то верить? Считаешь, за три года твои чокнутые дружки успели меня забыть и не поверят, что я — Марина Разина? — хрипло прошептала я и ощутила подступающую панику, ведь следующим приобретенным рефлексом от супруга за неповиновение было обещание наказания.

И чем дольше я сопротивлялась, тем, изощреннее была его пытка. Тело начало осязаемо потряхивать, а я никак не могла оторвать глаз от бледно-бордового чокера, украшенного камнями в тон моего комплекта и единственной петелькой в центре, к которой крепилась длинная золотая цепочка. Я даже знала, что в ней около пары метров, ровно столько, чтобы держать меня на привязи около себя и пару раз обернуть цепочку вокруг своей руки. Я прекрасно помнила этот момент до мельчайших деталей. Прошлое смотрело на меня безумными глазами.

Разин недовольно скривился. Но прежде чем он оскалился по привычке, я отшатнулась и схватилась за шею, не желая надевать эту гадость. Я — свободная женщина и не хочу этого повторять снова. Даже ненастоящее пленение вызывало стойкое гадливое ощущение.

— Меня слишком долго не было среди своих… — от последнего слова Разин скорчил гримасу отвращения, даже мне показалось, что настоящую. — Я же говорил тебе, что лечился от зависимости крови. За мной следили ребята Зарецкого, — супруг махнул рукой в сторону мага. А я только сейчас увидела, что Зарецкий взял из рук Разина футляр и крутил в руке чокер. Он мрачнел на глазах. — А мы по задумке безопасников должны показать, что остаемся прежними, чтобы заполучить приглашение на охоту. Ты же знаешь не понаслышке, как осторожны организаторы подобных встреч, — продолжал убеждать меня супруг.

Я посмотрела на Зарецкого и тут обратила внимание на слова Разина.

— Безопасник? Разве ты не работаешь в контроле за магическими артефактами? — я перевела взгляд на мага, оттягивая надевание ошейника.

— Нет, — односложно ответил Зарецкий и сжал в кулаке бархатный чокер, украшенный камнями.

А я подумала, что точно влипла по полной программе. Ведь и вправду, даже не задумалась, каким боком комитет по контролю за артефактами может заниматься поимкой менталистов и расследованием того, что кто-то из них начал пить кровь. Вот теперь все встало на свои места. А еще следовало бы изучить как минимум ту корочку, что мне дал Зарецкий. Пропуск куда именно мне выдали? Оставлю это на утро.

— Эй, что ты делаешь, варвар! Не нужно мять! — вскрикнул Разин и отобрал ожерелье, расправляя его и оглаживая.

Это, кстати, тоже не укрылось от пристального взгляда безопасника. И прежде, чем Зарецкий что-то еще произнес, я собрала все свое мужество в кулак и повернулась спиной к мужу, обхватила себя за плечи, крепко сжимая их, чтобы не трястись и позволила надеть на меня чокер с цепочкой. Разин еще раз расправил мои волосы и развернул меня к себе лицом, расправляла длинную цепь. Он даже не смотрел на мою реакцию, ведь для него она была так привычна.

— Твои эмоции — они другие, но такие вкусные, — просмаковал Разин и наклонился ко мне, чтобы запечатлеть по привычке поцелуй на губах.

— А мои золотые миски ты тоже прихватил с собой? — ядовито вырвалось у меня.

Муж остановился так и не дотронувшись до меня.

— Я же сказал, что изменился.

В ответ я горько усмехнулась. Это ему так кажется, что он изменился. Но я-то видела, как Костя получал удовольствие, собирая свою «куклу» в свет. Как скоро он вспомнит и о другом своем фетише: как весело со мной развлекаться и лепить идеал.

Разин намотал на кулак цепь привычным движением и развернулся, а я по привычке в полушаге от него шла позади.

— Тебя никто не тронет. Ты же знаешь, — сказал супруг в машине, когда мы сидели на заднем сидении.

Я дернула щекой на его слова, а когда Разин попытался накрыть мою руку своей, то вырвала ее и уставилась в окно, набираясь сил для предстоящего вечера.

Закрытая вечеринка действительно была только для своих. Только маги и их спутницы. Планировалось, что только спустя четыре часа двери клуб откроются, и будут пускать всех желающих. Нам этого времени хватит для восторженных поздравлений о моем воскрешении и возвращения в семью.

Разин на самом деле давно отошел от дел и не посещал такие специфические мероприятия. Да и с кем? Жены-то у него не было. Так что, представляю, насколько сейчас будут потрясены его друзья.

— Ты готова? — спросил меня Зарецкий, пока я стояла в отдельной вип-комнате и смотрела со второго этажа за прибывающими гостями.

Разин встречал и приветствовал их один. По его задумке я должна буду спуститься уже позже, когда все гости соберутся, чтобы все могли увидеть меня. Я должна произвести фурор среди наших старых друзей. И если тот, кто организовывает кровавые охоты, находится здесь и удостоверится, что Разин по-прежнему в деле, то приглашение на очередной слет будет лишь делом времени. Жаль только, что приглашение вряд ли распространится на Зарецкого, ведь у него нет официальной пары — жены, с которой можно без последствий развлекаться.

— Разве это имеет значение? — мне не удалось скрыть горечь.

— Эмма, — тяжело выдохнул Зарецкий, явно желая что-то еще произнести.

Но я уже видела, что Разин начал подниматься по лестнице. Как я и думала, уже в течение минуты открылась дверь, и он вошел. Торжественно одухотворённый и ненавистный голос развеял напряжение образовавшееся между мной и Зарецким.

— Нежность моя, — словно пропел Разин, а меня передернуло от его привычного обращения ко мне. Это сочетание будет сниться мне в страшном сне. — Твои эмоции горчат, — с сожалением проговорил муж и, намотав в несколько оборотов тоненькую цепь на руку, потянул меня мимо застывшего Зарецкого.

Смотреть на мага было выше моих сил, а еще я знала, какими взглядами будут провожать меня старые знакомые: безумными, алчными и жадными. Ничего не меняется. Только вот мне будет больно увидеть то же самое и на лице Зарецкого. По крайней мере, я пока что считаю его самым адекватным на этом празднике лести и лицемерия. И увидеть похоть в его глазах — равносильно потерять с трудом обретенную веру в мужской пол.

Мы спускались, а толпа обескураженно замерла. Я видела непонимание, сменявшееся осознанием кто перед ними. Низкий шепот пролетел по залу, когда все те же старые лица и их раскрашенные жены поняли, кто идет на цепи вслед за Разиным. Удивление было неподдельным. Фурор мы произвели, как того и хотел мой супруг.

— А вот теперь твои эмоции такие вкусные, — прошептал муж в самое ухо и подал руку, стоило только лестнице закончиться, а я лишь отстранённо хмыкнула.

Еще бы, ведь у меня была только одна эмоция — ненависть, когда увидела эти холеные рожи, хотелось вцепиться в их горло и разорвать. А вот Разин снова по привычке не причислял себя к тем магам, ведь я его супруга, а значит, его вещь, с которой он может делать что хочет и совершенно не считаться с ней. Как долго мой муж продержит свой характер и свои привычки в узде? Думаю, что недолго…

Все были поражены моим возвращением, ведь меня давно успели похоронить и забыть. Подумаешь, очередная жена менталиста выгорела, пропала или, как я, прыгнула. Такое встречается и такое не редкость. Редкостью, скорее, являлось то, что мой муж с тех пор до сих пор не подыскал очередную дурочку на роль своей жены.

Улыбаться и заново знакомиться с психами было слишком энергозатратно. Щеки сводило от неестественной улыбки, а голова болела от того, что я постоянно приветственно кивала. Только спустя два часа, как до них донесли о моем чудесном нахождении и сопутствующей амнезии, гости поубавили свой интерес к нам и разбились на небольшие группы по интересам. И тут нам нужно было держать ухо востро и, разумеется, не отказываться от каких-либо предложений друзей.

Легкий фуршет закончился, время стремительно близилось к полночи. Включили музыку, и уже весьма веселые женщины выпорхнули в центр танцпола. Они смеялись — для них все здесь было очередным развлечением. Пустые бабочки. Смотреть на них не было никакого желания. Супруг увидел заскучавшую меня и потянул в центр. Я скрыла недовольство и последовала за ним. Он развернул меня к себе спиной, плотно прижался бедрами к моим и повел, заставляя медленно двигаться под звуки громкой музыки. Цепочку маг выпустил, и теперь она легла ровно в ложбинку. Разин откинул мои волосы на одну сторону и в целомудренном поцелуе коснулся моей шеи. Он играл на публику, заводя ее и получая не меньшее удовольствие от этого. Пожалуй, единственная, кто была против — это я. Но кто меня спрашивает? Разин начал медленно скользить рукой по моему бедру и талии, очерчивать чешуйки татуировки. Меня передёргивало от отвращения и приходилось постоянно напоминать себе, что это лишь игра, только для дела, что я в любой момент могу покинуть Разина. Он не имеет надо мной власти. Только вот вскоре даже такое самовнушение перестало помогать, я была на грани, похотливые взгляды магов и ненавистные их жен заставляли нервничать. Тогда я мысленно возвела стену, отгораживаясь от враждебного внимания, и посмотрела на того, кто, по моим убеждениям, был моим спасителем среди толпы невменяемых магов-менталистов.

Я смотрела на стеклянную стену и знала, чувствовала, что он там и смотрит на меня. Почему я была уверена? Интуиция. Я сосредоточилась и представила его зеленые глаза, которые не пугали меня. Я чуть задрала подбородок и продолжила двигаться, представляя его на месте мужа. Его касания и его тепло.

Он был островком моего спокойствия среди похотливых и лицемерных взглядов магов и ненавистных взглядов их женщин. А объятия Разина добавляли жгучей ненависти в мои вены. Долго играть роль послушной жены я не смогу…

***

Зарецкий

Я смотрел на Марину сквозь толстое затемненное стекло и думал, как же было хорошо ничего не знать и не иметь личного интереса в этом деле. Как бы это тогда упростило мою жизнь и выполнение этого задания. Как отчаянно хреново догадываться, через что прошла она. Страшно представить, какие отношения на самом деле связывали Разина и Марину. Уже то, чему я стал свидетелем сегодня в квартире, заставляло задуматься. То безумство, что горело в глазах друга, напрягало. А тот страх, что я видел в глазах Марины заставлял его ненавидеть. Казалось, что мало я врезал ему после такого неожиданного воссоединения супругов. Как же хотелось врезать ему вновь и покалечить с особой жестокостью.

Я перекатывал в бокале янтарную жидкость, а сам смотрел на то, как Марина подняла руки в танце, как она стала медленно проводить кончиками своих пальцев по другой руке, медленно спускаясь всё ниже. Как она призывно задрала подбородок и посмотрела точно в мои глаза, словно знала, что я стою и наблюдаю за ней. Эмма-Марина смотрела, гипнотизировала меня, и почему-то казалось, что тем самым она пытается абстрагироваться от этих взглядов недолюдей. Я почувствовал в ее резких движениях тела желание отстраниться и невозможность это сделать одновременно. Сжав кулак на бокале, я не заметил, как тот треснул. Затем смахнул стекло вместе с остатками жидкости, которая ядовитыми жалами обожгла расцарапанные ладони. Это на миг меня отрезвило. Пора было заканчивать этот спектакль и вытаскивать Марину оттуда.

Достав телефон, я набрал администратору, приказывая открыть клуб и пустить сюда людей. Частную вечеринку пора прекращать. А сам поспешил на выход через запасную дверь, сел в автомобиль и принялся ждать. Вновь воссоединившееся «счастливое» семейство Разиных вышло из клуба. Сразу бросилось в глаза то, каким привычным жестом Разин вёл её на поводке. Я сжал до хруста костей руль автомобиля, а затем сцепил зубы, чтобы не врезать этому подонку, ярко представив себе их семейную жизнь во всей красе. Но нужно было сохранять маску. Однако сам себе я пообещал, что обязательно с ним разберусь, как только все закончится.

Я наблюдал в зеркало заднего вида, как Разин открыл перед Мариной дверь, как помог ей сесть и аккуратно разместил цепочку на её коленях, укладывая ту аккуратным полукругом. Чертов эстет! Все в его движениях говорило о том, что он — человек искусства. А мне становилось тошно от таких деталей. А ведь я даже не подозревал о таких странных и ненормальных наклонностях друга. С виду нормальный человек оказался скрытым монстром, издевавшимся над собственной женой. Что это, откуда это в нем? Из-за психологической травмы в детстве? Или это приобретенное с годами желание попробовать что-то новое, раздвинуть грани возможного и почувствовать что-то остренькое, вкусить плод недопустимого в нормальном обществе?

Стоило только Разину сесть в автомобиль рядом с Мариной, как та отвернулась в окно, делая вид, что там намного интереснее. Она замерла, словно прекрасная мраморная статуя. Я молча завёл двигатель и нажал на газ. Машина резко рванула вперёд, а я молился, пожалуй, впервые в жизни, чтобы хватило сил держать себя в руках, потому что избавиться от Разина было самым моим заветным желанием. Я уловил в зеркале заднего вида, как он подсел ближе к ней, положил руку на спинку сидения и притянул её к себе, касаясь обнаженного острого плеча. Мне резко захотелось взять и выкрутить его кисть, сломать эту руку в нескольких местах. Марина дернула плечом, освобождаясь от прикосновения мужа, и окинула его презрительным взглядом перед тем, как снова замереть мраморным изваянием с холодным безразличным лицом.

Я нажал на газ, но успел увидеть недовольное лицо Разина, но что-либо предпринимать он не стал. А ведь друг даже не подозревал какие мрачные мысли бродили в моей голове, иначе не предпринимал бы никаких поползновений в сторону Марины. Я резко ударил по тормозам перед шлагбаумом на охраняемую территорию. Здесь нечего опасаться и не нужно играть приветливую влюблённую супружескую пару, «чудом» воссоединившуюся спустя три года. На территорию нашего многоквартирного дома не пролезет ни один журналист. Я припарковался. Разин уже успел выйти, открыть дверь Марине и снова рефлекторно дёрнулся схватить ее за цепочку. Я скрипнул зубами, но не успел что-либо сказать, как Марина проговорила:

— Не желаю в этот вечер больше кого-нибудь видеть. Я слишком устала, — и она прошла мимо нас.

Разин сделал шаг за ней, намереваясь догнать, но я преградил ему дорогу. Хотел дать время Марине скрыться в квартире и возможность не видеть больше положенного. Да и поговорить нужно было с Разиным.

— Отойди, Зарецкий! — довольно грубо бросил друг и презрительно скривил губы.

— Ты много на себя берёшь, Разин. Она может отдохнуть на сегодня. Вы выполнили все то, что мы планировали. Теперь остается только ждать приглашения.

— Она — моя жена, и я планирую забрать её к себе в квартиру. Так что дай мне пройти.

Он попытался обойти меня, но я не выдержал и, поймав его руку, вывернул его кисть. Схватив мага за шею, я со злостью процедил ему в ухо:

— Не забывай, она твоя супруга только лишь потому, что так надо для дела.

— Мне кажется, это ты забыл, что она до сих пор моя официальная супруга. И это ты берёшь на себя слишком много, — процедил Разин и дёрнулся, но я не удерживал его больше.

Затем он развернулся ко мне и поправил тёмно-синий пиджак, скривив губы. А мне захотелось, как никогда, врезать по его холеной морде.

— Или же ты запал на нее и вздумал строить на нее планы?

— Тебя в любом случае это не касается. Быть рядом с Мариной больше, чем положено, я не позволю. Это моё последнее тебе предупреждение, — не дожидаясь ответа, я пошёл вперёд.

Нервы были ни к черту. Ещё секунда, и я просто разбил бы ему нос прямо здесь и с удовольствием посмотрел бы, как кровь разукрасит его лицо. Но, к сожалению, рисковать делом, которое мы так долго раскручивали, я не мог. И как же это злило.

Далее я нажал кнопку лифта. Марины уже не было, и я был уверен, что она успела зайти к себе в квартиру. Я вышел на нашем этаже и выждал некоторое время, чтобы Разин не объявился вопреки моему запрету и не побеспокоил её. Только после этого я достал ключи из кармана, открыл дверь её квартиры и прошел вовнутрь. Она стояла ко мне спиной и смотрела в панорамное окно на огни засыпающего города, держа в руке бокал. Марина лишь слегка повернула голову и тут же отвернулась. Не сказав ни слова, она поднесла бокал к губам и сделала небольшой глоток. Я закрыл двери, сбросил с себя надоедливый пиджак, закатал рукава рубашки и, медленно крадучись, подошел к ней.

Что было бы, если бы она меня прогнала? Сказала бы выметаться прямо сейчас? Да я сдох бы прямо тут, на месте не в силах оторваться от неё. Весь вечер мои мысли были заняты отнюдь не делом, а тем, как бы поскорее закончить этот вечер и овладеть ею. Возникла мысль, что я веду себя, как один из этих мерзких похотливых гадов. Но я постарался задвинуть её как можно глубже. Я подошел к Марине вплотную, убрал волосы с одного плеча и провёл кончиком носа по её нежной коже. Заметив, как ее тело отреагировало на мое присутствие и покрылось мурашками, я услышал, как участилось её дыхание. Другой рукой нежно провёл по локтю и взял её за запястье. Бокал в руке дрогнул, и я перехватил его, поставил на стоящий рядом небольшой стеклянный столик. Подняв ее руки, я положил их на холодное стекло и толкнул слегка вперёд, заставляя прогнуться. Как же она была возбуждающе прекрасна в своем подчинении мне.

Я снова провел руками по гладкой и нежной коже рук, дурея от ее покорности, направляясь к ключицам и разминая ее тонкую и изящную шею до тех пор, пока не услышал тихий стон. Затем спустился ниже, очертил её грудь, кромку короткого розового безобразия, аккуратно прикасаясь к её татуировке, словно заново рисуя каждый элемент великолепного узора. Нестерпимо захотелось прикоснуться к коже Марины, дотронуться языком до ее тела и почувствовать ее собственный аромат. Нежно прикоснулся губами к её выпирающим позвонкам, спустился короткими поцелуями к пояснице. Добрался руками до края её узкой юбки, и терпеть уже было просто выше моих сил. Повиновение этой женщины выбивало почву из-под ног, и я прикусил основание шеи. Марина вздрогнула, а я услышал, как по стеклу заскрежетали её когти. Это нехило меня завёло. Я развернул её к себе лицом и впился в сочные ярко-розовые губы, терзая их и кусая. Сжав ее ягодицы, я притиснул к себе, чтобы она почувствовала всю степень моей капитуляции перед ней. И чуть было сам не застонал от того, как она прижала меня. Хотел закинуть её ногу к себе, но чертова узкая юбка мешала. Я прорычал что-то нечленораздельное, не отрываясь от ее сочного и манящего рта. Затем поднял Марину, как хрупкую статуэтку, и, не размыкая наших губ, пошёл в сторону её спальни. Поставил около кровати и с трудом нашел скрытый замок на боку. Она положила свои изящные руки на мои нетерпеливые пальцы:

— Я сама. Подожди.

Марина сбросила с себя юбку настолько медленно и эротично, что у меня просто перекрыло дыхание. Я толкнул её на кровать, и она села, смотря на меня снизу вверх, затянутыми поволокой желания глазами. Пока я зависал от этого зрелища, Марина выдернула полы моей рубашки из брюк, одним резким движением вырвала ремень. А когда она расстёгивала пуговицы моей рубашки, думал, что умру от дикого желания обладать ею, но я терпел, продлевая свою агонию. Марина обвела острыми коготками каждую мышцу моего живота, дразня прикосновениями, и я хотел её до безумия. Если срочно я не окажусь в ней, то просто сдохну. Перехватив руки Марины, я толкнул вперёд, накрывая своим телом, и снова впился в женские губы, желая её, как воздух, как воду, как жизнь.

Кусал и рычал, и кажется, в данный момент я был больше зверем, чем человеком. Удлинившиеся зрачки Марины, заострившиеся скулы и мелькающие чешуйки на висках выдавали ее с головой. Она была потрясающая. Ее крики и стоны — лучшая музыка, что я когда-либо слышал. Как можно было обладать такой женщиной и делать с ней ужасные вещи? Я теперь мог понять Разина, который не собирался ее отдавать, а желал вымолить у нее прощение. Только он обломался. Никакого прощения и никого возращения. Она будет моей и только моей.

***

Марина

Я так была благодарна Зарецкому, что он не пустил Константина за мной, аж не передать словами. Дорога действительно далась тяжело. Самообладание трещало по швам. Казалось, ещё одно мгновение или движение супруга в мою сторону, и я просто взорвусь. Зарецкий словно услышал меня и преградил ему путь. Надеюсь, мой поспешный уход не показался бегством. Хотя к черту все эти условности, я в самом деле сбежала.

Я судорожно нажимала на кнопку лифта потому что чувствовала, что вот-вот меня накроет. Ворвавшись в собственную квартиру, я закрыла дверь как раз до того, как меня начало колотить. Я глубоко вдохнула и, досчитав до трех, медленно выдохнула воздух, комом вставший в горле. Затем постепенно вернула себе спокойствие и налила выпить, подошла к огромному окну. Наблюдения за ночными огнями всегда меня успокаивали. Я почувствовала его приближение, словно мы были связаны невидимой нитью. На каком-то подсознательном уровне я знала, что Зарецкий не устоит и придёт. Все мои условности, говорящие о том, что я не буду с этим мужчиной, летели в тартарары. Сейчас, как бы сложно было это признать, но мне нужен был он. Именно тот, который заставит меня забыть мои кошмары. Я не собиралась отказываться от его компании, а лишь хотела получить от этого вечера всё. В его руках и объятиях всегда было спокойно.

Я услышала, как зашелестела ткань его пиджака, как она с глухим шорохом упала на мягкий диван, как он закатывает рукава, как медленно, не таясь, словно хищник, подкрадывается ко мне со спины. Это будоражило меня, и заставляло закипать кровь в преддверии ночной феерии чувств и совместных стонов. Я сделала глубокий глоток, пытаясь остановить разбушевавшуюся фантазию. Он подошел и прижался к спине, сразу стало тепло, а потом откинул мои волосы в сторону и нежно дотронулся кончиком носа до шеи. Это движение заставило все волоски на моем теле встать дыбом. Возбуждение вспыхнуло в крови, тяжестью отдаваясь внизу живота. Зарецкий забрал из моей дрогнувшей руки бокал, ведь я уже была не в состоянии его держать. Маг не спрашивал, что хочу, как ему быть и готова ли я. В этот вечер он просто брал то, что хотел, то, что мы желали обоюдно. Не знаю, что искал он от нашей сегодняшней встречи, но я искала успокоение, тишину и защиту сильного мужчины. А дальше будь что будет.

Сама не заметила, как оказалась в собственной спальне, как он начал судорожно срывать с меня одежду. Пришлось остановить его руки и самой снять с себя юбку. Мои пальцы стали заметно подрагивать от напряжения, что я так явственно ощущала между нами. Я желала Зарецкого до безумия.

Дотронувшись до его кожи, я чуть не застонала в голос и аккуратно провела по кубикам пресса, незаметно для самой себя выпущенными коготками. Я теряла контроль над свой сущностью: человеческий зрачок сменился на драконий, а чешуйки выступили на скулах. Я видела глаза мага, горящие не сумасшествием, как у собственного супруга, а страстью и желанием обладать мной. Сейчас мне этого было достаточно, тем более на большее я не претендовала.

Зарецкий впился в мои губы, толкнул на кровать, опустился сверху, а дальше… Дальше я потерялась в водовороте удовольствия, что дарил мне этот мужчина. Он сжимал меня в крепких и сильных объятиях, заставляя срывать голос от наслаждения. Невозможно было передать словами весь спектр чувств, что я испытала в данный момент. Мне не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась, мне нравилось быть желанной и защищенной одновременно, чувствовать это всё от одного мужчины. Но главное — я не боялась просыпаться рядом с ним.

От каждого толчка и укуса Зарецкого я приходила в восторг и ни в чем не уступала ему. Тоже рычала, царапала его спину, кусала его тело, оставляя на нём следы, метя его. Сегодня он — мой и больше ничей. На очередном пике удовольствия я закричала и сорвала себе голос, а уже после ужасно захотелось пить и в душ.

Зарецкий словно услышал мои мысли, встал с кровати, пошёл на кухню и принёс стакан живительной влаги. Я осушила весь бокал и упала на влажную от нашего пота постель. Сил не было даже на то, чтобы шевелиться, и здесь он снова понял меня без слов — молча подхватил моё обнаженное тело и отнес в ванную комнату. Говорить просто не было сил, мне так хотелось побыть слабой женщиной. Зарецкий открыл кран и сел вместе со мной в просторную ванную, постепенно наполняющуюся теплой водой.

Не помню, как мы добрались до постели. Скорее всего, я уснула прямо там в надежных объятиях мага, а вот проснулась снова одна в холодной постели. Зарецкого словно и не было здесь. Я обвела взглядом комнату и не нашла и намека на его присутствие. Затем прислушалась — в квартире тоже было тихо. Складывалось впечатление, что я придумала нашу совместную ночь и его заботу обо мне. Понимание этого заставило испытать разочарование. Откинувшись на подушки, я уставилась в потолок. Жалеть себя я точно не буду, тем более сама была против продолжение. Так зачем расстраиваться и думать о несбыточном? Я откинула с себя одеяло и решительно встала. Пора было начинать новый день.

Я посмотрела на себя в зеркало и горько усмехнулась. Со вчерашнего вечера Марина Разина вернулась официально.