Безумная любовь для мага (СИ)

Глава 13

Просыпаться, на мое удивление, было… мягко. Я пришла в себя, но не подавала признаков пробуждения, контролировала дыхание и мерно опускала грудную клетку. Таким образом хотела убедиться: одна ли я в этой комнате.

Под головой была удобная подушка, а спина утопала в мягком матрасе. Это не очень вязалось с тем, во что я угодила. С каких пор пленников размещают с комфортом? Аккуратно дернув конечностями, я поняла, что даже не связана. Я приоткрыла глаза, собираясь осмотреться из-под полуопущенных ресниц, но меня сразу раскрыли.

— Можешь не бояться, Марин. Здесь все свои, — с радостью в голосе проговорила… Алина.

Открыв глаза, я посмотрела в потолок, а сердце затрепыхалось пойманной птицей в груди. Я не спешила поворачиваться на голос, потому что не могла поверить, что память меня не подводит.

— Маринка, ну, что ты? Не рада видеть меня? — с напускной обидой поинтересовалась Алина.

Я наконец-то повернулась и прохрипела:

— Алина, это ты? Что ты здесь делаешь?

Я обвела комнату гостиничного номера и посмотрела на белокурую блондинку с миловидными, приятными чертами лица. Она была одета в длинный серый плащ и черные туфли на толстом каблуке. Рядом с ней на диване лежали огромные очки. Она приветливо улыбалась, что совершенно не вязалось с той ситуацией, в которую я угодила.

— О, дорогая, я так рада тебя видеть! — девушка в одно мгновение подлетела ко мне и дернула за плечи, посадив, и обняла.

А потом мне стало совсем не до слов, потому что смежную дверь открыл мой босс… Лем. Я ошарашенно смотрела на высокого седовласого мужчину, пока Алина прижимала меня к себе. В руках у него была пластиковая бутылка с водой. Он бросил её мне, а я рефлекторно поймала.

— Хорошая реакция. Значит, препарат уже выходит из твоего организма. Голова может, конечно, побаливать, но это поправимо. Нужно больше пить жидкости, — проговорил Лем и тоже улыбнулся.

Я положила руки на плечи Алины и слегка отстранилась, обескураженно рассматривая ее.

— Я ничего не понимаю. Вы что, знакомы? — я даже забыла о том, что следовало начать совершенно с других вопросов.

В голове ничего не укладывалось. Как девушка Марка, моего старшего брата, оказалась здесь в компании моего прежнего босса?

— И ты даже не спросишь, что здесь делаешь? — усмехнулся Лем и присел на диван, на котором моего пробуждения ожидала Алина.

Не могла не обратить внимания, что сейчас босс был на удивление улыбчив, что нечасто за ним водилось такое, а ведь я его не первый год знаю. И я никогда не видела его в джинсах и рубашке, словно он был отпуске. Обычно Лем предпочитал строгие брюки и пиджак.

— Спрошу, когда вы мне ответите на первый мой вопрос, — растерянно проговорила я.

Алина весело рассмеялась.

— Боюсь, что мы не успеем этого сделать, — снова рассмеялась она, и в этот момент дверь номера снова открылась, и вошёл долговязый, широкоплечий молодой человек с карими глазами, которые, я точно знаю, на солнце отливают янтарным блеском.

Я задержала дыхание, не в силах сделать вздох. Растерявшись, я боялась, что у меня начались галлюцинации.

— Марк… — неуверенно прохрипела я.

Мужчина улыбался и молчал, ожидая моей реакции. Алина отстранилась и подошла к Марку, звонко чмокнув его в щеку. А я поняла, что передо мной действительно стоит мой брат. Но прежде чем я неуклюже начала сползать с кровати, Марк сам подбежал ко мне и прижал мое сотрясающееся в плаче тело к себе. Он гладил меня по спине, пока я не успокоилась. Как же я соскучилась по своим родным! По семье, которой меня лишили, которой я не могла сообщить, что жива и начала новую жизнь, о том, что смогла освободиться.

Объятия брата были тёплыми и уютными. Я отстранилась от него, чтобы получше рассмотреть его лицо. Я гладила его руки, лицо, шею, плечи и плакала, не в силах остановить свою истерику. Плевать, зачем они меня похитили? Что вообще происходит? Я просто была рада видеть его. Я так скучала.

— Марина, Марина, тише-тише. Успокойся. Всё хорошо. Посмотри, кто ещё пришел, — брат пытался донести до меня свои слова, но я слабо соображала от накативших на меня эмоций, пока тот не отстранился и не развернул меня к себе спиной.

Я подавилась всхлипом. Марк помог подняться и подтолкнул меня вперед. А я не в силах вынести всего того, что на меня свалилось, просто упала на колени. Мама опустилась рядом со мной и крепко прижала к себе, и я почувствовала еще одни объятия. Это был отец, прижавшийся ко мне со спины и обнимающий нас двоих. А ведь еще пару недель назад я даже не думала, что этот день настанет, что смогу увидеть свою семью.

Мои самые дорогие и любимые люди во всём мире! Как же я скучала и сколько боли принесла им! Я только и могла, что шептать, словно в бреду, звать их. Я плакала и всхлипывала, но вдруг почувствовала огромную тёплую ладонь отца на своей спине. Он гладил меня, пытаясь успокоить. Я подняла заплаканные глаза на родителей и оторвалась от груди матери. Затем я посмотрела на родственников. В том, что мое чудесное воскрешение не являлось неожиданностью, я поняла, как только оценила их счастливые лица, но нисколько неудивленные. Я посмотрела на Лема, который с улыбкой смотрел на меня. Я еще раз посмотрела на Алину, на Марка, на родителей и меня осенило.

— Вы… вы все знали, что я жива?

— Знали, доченька. Конечно, знали. Это я, используя свои связи и знакомство с Лемом, вытащил тебя из того ада, в которой ты попала, глупышка моя. Моя девочка, неужели ты думала, что мы оставим тебя с этим психопатом? — проговорил папа и поцеловал меня в лоб, а я снова всхлипнула. — Ну-ну. Прекрати разводить мокроту.

— Но почему… почему Лем не сказал мне правду? Почему не позвонили, не приехали ко мне? — я посмотрела на отца и не понимала мотивов.

— Мариночка, ты перенесла не самые лучшие времена. И, конечно, мы тебе помогли бы восстановиться. Но мы посчитали, что тебе нужно пройти через всё самой — найти себя, склеить себя по кусочкам и научиться жить после всего того, что произошло. Лем регулярно нам докладывал о твоем самочувствии. Как бы горько не было признавать, но в твоем случае мы посчитали, что чужому человеку ты сможешь довериться и найдешь новый стимул для жизни. Ты — наша дочь. И мы знаем, что ты всегда оберегала нас, своих стариков, и не хотела нас расстраивать даже по мелочам. Марк был против нашего с отцом решения. Он хотел, чтобы ты все пережила в кругу семьи, отогрелась в нашем тепле. Но мы с отцом понимали, что в таком случае ты останешься до конца своих дней жертвой обстоятельств. А мы хотели, чтобы ты нашла в себе силы стать кем-то большим. В конце концов, Марку пришлось смириться с нашим решением. Если бы ты… Если бы мы видели, что ты не справляешься, то, конечно же, приехали бы к тебе… — ответила мама.

Я была поражена признанием родителей. Сначала я хотела возмутиться, ведь, что могло быть лучше их тёплых объятий, любви отца и матери. А потом поняла, что видеть жалость, их переживания и знать, насколько остро они все чувствуют — я не смогла бы так с ними поступить. Нет, определённо, не смогла бы. Я благодарна им, что они приняли за меня это тяжелое решение.

— Но откуда вы знакомы с Лемом? — я не договорила до конца, как мой бывший босс меня перебил:

— Ты можешь обо всём рассказать отцу. Не переживай он в курсе, что я — начальник отдела по контролю за магическими артефактами. Твой отец, между прочим, один из лучших агентов России по магическому контролю, да и брат недалеко ушел.

— Как? — опешила я. — Пап, разве ты не работаешь консалтинговой фирме? Марк, а ты не помогаешь ему? — я с удивлением посмотрела на своих мужчин, а мама нервно рассмеялась.

— Нет. Ты же сама понимаешь, что о нас не должны знать все. Мы — полевые агенты. А это означает, что мы должны сохранять секретность даже от членов своей семьи ради их же безопасности.

— Мариночка, от меня они тоже это умалчивали до поры до времени. Так что ты не одна в неведении была. Оказывается, я замужем не за простым драконом, а за очень важным спецагентом, — снова засмеялась мама и чмокнула меня в щеку, крепко прижимая к себе.

— Мам, я тоже спецагент. У нас точно непростая семейка, — нервно рассмеялась я и повернулась лицом к мужчинам. — Так вызов в Швейцарию был организован с вашей подачи? — спросила я, вспоминая события трёхлетней давности.

Помню, Разин был очень удивлён местом, выбранным для очередного кровавого мероприятия, и очень долго готовился к нему.

— Да. Я связался с Лемом и попросил о помощи. Дальше, конечно, мы хотели просто тебя выкрасть. Но ты опередила наших агентов и прыгнула в реку. Но слава богу Лем успел вовремя вытащить тебя, а дальше… Дальше все закрутилось.

— Так вы знали о кровавом безумстве и что там творилось?

— Нет, об этом мы узнали гораздо позже. И то, только потому, что Зарецкий пришел в наш контроль и попросил кое-какие артефакты для работы. До этих пор я думал, что вы просто встречаетесь на каких-то совместных вечеринках. Круг знакомых Разина мы с Марком определили без труда. И выслали всем им приглашение в Швейцарию. А ты должна была все рассказать, — покачал головой папа.

— Я не могла, — тихо проговорила я.

— О чем и речь. Ты всегда оберегала нас, — тяжело вздохнул папа и помог мне с мамой подняться с колен.

— Спасибо… всем… вам… — тихо прошептала я и обвела взглядом свою необычную семью.

Мы пересели на диван, мама все также не отпускала меня из объятий. Отец сел с другой стороны и обнял меня за плечи. Марк сел рядом с Алиной на край кровати и не спускал с меня глаз. Он тепло мне улыбался.

— Но зачем вы усыпили меня?

— Нам было непросто узнать, что эта сволочь творила с тобой. Поэтому мы решили немного ему отомстить, — довольно оскалился Марк и поиграл бровями.

— Разину отомстить? — на всякий случай уточнила я

— Конечно, Разину.

— И каким же образом? — с интересом спросила я.

Марк не заставил себя долго ждать и, усмехнувшись, начал рассказывать:

— Сейчас все выглядит так, будто это он выкрал тебя. А поскольку мы знаем, что его освобождение курирует Зарецкий, как и дело, над которым вы совместно работаете, то предполагаем, что Разина уже начали допрашивать со всем пристрастием.

— За ним следили люди Зарецкого. Так что вряд ли у вас получилось его провести.

— Ты плохого мнения обо мне, сестренка. Я все продумал. Мы вырубили его «хвост», а еще подкинули Разину твои серёжки.

Я проверила уши. Действительно, они были пустые. Потом я прикрыла глаза и тяжело вздохнула:

— Зарецкий убьет его.

— Поделом этому подлецу, — жёстко произнесла моя дорогая мамочка.

— Алина для большей достоверности еще и оцарапала его так, что Зарецкий точно подумает, что это ты с ним боролась. Плюс серёжки в его кармане играют против этого гада. И как ты сама понимаешь, пока из него не вытрясут всю душу, так сказать, для профилактики его законопослушного поведения в будущем и нашего личного морального удовлетворения за прошлое, мы сообщать ни о чем не хотим, — оскалился Марк.

— Дайте мне срочно позвонить. Мы сейчас ведём одно дело, в детали которого я не могу вас посвятить. К сожалению, Разин нам нужен целым и невредимым, — поспешила сообщить я и протянула руку к брату.

— Ты уверена, Марин? Может, ну, его? Выпьем чаю и еще посидим? А уже потом позвоним? — умилительно скорчил гримасу старший брат.

Я укоризненно посмотрела на него. В итоге Марк сдался и протянул мне телефон.

— Сколько я была в отключке?

— Около двух часов.

— Черт! Надеюсь, он ещё жив, — я быстро набрала заученный номер телефона Зарецкого. — Леш, это я…

***

Зарецкий

Звонок телефона застал меня в ванной. Перегнув Разина через бортик, я смог наконец добраться до кармана и извлечь его.

— Слушаю, — довольно резко произнёс я.

Нервы были ни к черту.

— Леш, это я, Марина, — услышав ее голос, словно камень свалился с души.

Я испытал настолько сильное облегчение, что это ошеломило меня. Не мог даже представить, что способен на столь сильные эмоции.

— Где ты? Что с тобой случилось? — мне срочно нужны были ответы.

— Я через полчаса буду у себя дома. И со мной всё в порядке.

— Хорошо. Не задерживайся, — уже тише ответил я, положил трубку и провёл по короткому «ёжику» волос.

Затем я набрал своим парням и приказал:

— Заберите Разина. Доставьте его в квартиру.

Вскоре за магом-менталистом пришли. Разин начал приходить в себя, а парни подхватили его под руки и вытащили из ванной комнаты, но довольно настойчивый звонок в дверь заставил их остановиться. Я махнул рукой, призывая остановиться. Неужели Марина приехала так быстро? Только открыв дверь, я еле успел отойти от порога, как меня чуть не сбили с ног в собственной квартире.

— Какого хрена, Молотова?! Что ты здесь делаешь? Что-то случилось?!

Но тут Молотова резко остановилась, а все потому, что она увидела Разина.

— Зарецкий, что произошло? Что с моим пациентом?

— Так, воспитательную беседу проводил, — я захлопнул дверь и сложил руки на груди.

Как не вовремя Молотова появилась. И пока думал, как бы от нее избавиться и побыстрее, не ожидал того, что она резко развернётся и ударит меня кулаком в грудь. Не больно, разумеется, но все же неприятно.

— Немедленно отпустите Разина! Я требую! Это может помешать его терапии! На каком вообще основании вы сделали с ним подобное?! — женщина махнула в сторону своего пациента, указывая на его ссадины на лице и следы крови на рубашке.

Ее требовательный тон мне не понравился.

— Молотова, не слишком ли ты много на себя берёшь? Или это личное? — вскинул я бровь и приготовился ждать ответа.

Женщина обвела меня недовольным взглядом, потом посмотрела на Разина, снова повернулась ко мне и набрала полный рот воздуха, видимо, готовясь к гневной тираде. Но тут же сбилась, опустила глаза, медленно вздохнула, выдохнула и уже спокойно произнесла:

— Зарецкий, его нужно осмотреть. Я должна с ним поговорить.

— У него сегодня уже был визит к тебе. Разве этого недостаточно?

— Достаточно, — с заминкой ответила Молотова и то, что она потупила взгляд, словно маленькая девчонка, которую застали за непристойным занятием, стало для меня неприятным открытием.

Я нахмурился. Быть такого не может! Неужели три года терапии не прошли даром для нашего психотерапевта? Я прищурился и начал припоминать ее личное дело: молодая женщина без семьи и привязанностей. А ведь, действительно, она всю свою жизнь положила на работу в департаменте. Но ведь кто-то же у нее должен быть? Тут Молотова посмотрела на Разина и снова окинула его каким-то слишком уж обеспокоенным взглядом, а затем посмотрела на меня, и я сдался, не желая еще больше наблюдать за страданиями этой женщины. Только вот в ближайшее время стоит написать рапорт о смене психотерапевта для Разина.

— Парни, доставьте Разина в его квартиру и можете быть свободны, — приказал я.

— Да неужели я могу быть свободен? — процедил сквозь зубы маг, окончательно приходя в себя. — Что за день сегодня? Все как будто с ума посходили! Полнолуние? — Разин дёрнул руками, высвободился из захвата парней, я кивнул ребятам, чтобы они оставили его. — И в терапии я не нуждаюсь, — надменно произнес он и окатил презрительным взглядом Молотову.

Откуда столько желчи по отношению к ней? Молотова опешила от его интонации и сделала шаг назад, но тут же остановилась, словно придя в себя, выпрямилась и посмотрела в глаза Разину.

— Я провожу тебя до квартиры и не хочу ничего слышать. Я твой врач. Пока не удостоверюсь, что с тобой всё в порядке, не будет рецидива, и ты не выкинешь ничего из того, о чем потом пожалеешь, никуда не уйду, — достаточно властно произнесла Молотова,

Разин на удивление притих. Я уловил желание мага высказаться, но когда он посмотрел на полную решимости Молотову, сдулся и решил промолчать. Между этими двоими явно что-то происходило. Психотерапевт открыла дверь и пошла вперёд, даже не сомневаясь, что ее пациент за ней последует. Очень интересно. Разин пошел на выход и не забыл при этом громко хлопнуть дверью. Правда, потом снова её открыл и сказал:

— Я Марину не похищал. Не знаю, откуда у меня эти долбанные серёжки в кармане. Может быть, она просто задержалась, или меня кто-то захотел подставить, — проговорил Разин.

— С Мариной всё в порядке. Она скоро будет дома, — ответил я и сам уже закрыл за ним дверь, ставя невидимую точку в нашем диалоге.

***

Марина Разина

— Ну что, успела спасти этого ублюдка? — ехидно спросил Марк.

На его лице абсолютно не было никакого раскаяния. Всем своим видом брат показывал, что будь его воля он сам отметелил бы Разина. И винить его в этом я не могла, поэтому лишь покачала головой.

— Точно не могу говорить. Зарецкий был явно не в духе. Если Разин рядом с ним, то, думаю, что ему крепко досталось.

— Извинений ты от меня не дождёшься, — сразу предупредил брат.

— И не нужно, — хмыкнула я, тайно получая удовольствие от сложившейся ситуации. — Мне нужно отправиться домой. Поехали вместе. Мы так ни о чем и не поговорили толком, — предложила я и посмотрела на родителей.

— Хорошо, милая. Как раз покажешь, где ты здесь остановилась? — воодушевилась мама.

Я привела себя в порядок, пока ожидали такси. Родители и Лем сели в одну машину, а мы с Алиной и Марком — в другую. Расплатившись с таксистом и выйдя из салона, брат присвистнул и улыбнулся.

— Неплохо устроилась, сестрёнка, — он хлопнул меня по плечу.

— Это служебная квартира. Она не моя, — я пожала плечами и пошла вперёд, приглашая всех пройти за мной.

— Хотел бы я жить в такой квартирке. И за какие-такие заслуги агентов селят в подобное элитное жилье? Пап, ты случайно не знаешь? Или это Лёшечка подсуетился? — ехидно добавил Марк, припоминая мое весьма фамильярное обращение к собственному начальнику, за что получил шуточный подзатыльник от Алины.

Как же я была рада их видеть. Эта парочка и раньше вела себя, как не совсем взрослые люди, в кругу близких. Я закатила глаза.

— Ты тоже неплохо живёшь, дорогой. Практически в центре Москвы, так что хватит прибедняться, — вмешалась мама и улыбнулась мне.

Мы приехали на мой этаж, я достала ключи и открыла входную дверь. Задержалась на пороге, пропуская всех своих родственников и только, услышав свист брата, поняла, что в квартире меня встречал Зарецкий.

— Вот так новости, сестричка, — весело проговорил Марк.

Я прошла в квартиру, закрыла дверь и посмотрела вперёд. Зарецкий действительно стоял в гостиной к нам лицом и осматривал всю нашу большую компанию. Спрятав мелькнувшее на своем лице удивление, он подошел к моему отцу, протягивая руку для рукопожатия, а потом к Лему и Марку. Затем поздоровался с моей мамой и Алиной, представившись им, и наконец посмотрел на меня. Но прежде чем Зарецкий что-либо спросил, я решила сразу все ему рассказать:

— Это моя семья. Так что как-то так, — и развела руками.

Зарецкий явно этого не ожидал и не смог скрыть своего удивления. Повисло неловкое молчание. Каждый в этот момент думал о своем, пока Марк не спросил:

— Так ты нам не расскажешь, что твой босс делает в твоей квартире? — его серьезный тон не вязался с тем настроением, с которым еще не так давно заходил в квартиру.

Лица мужской половины моей семьи были хмурыми и сосредоточенными. Они были напряжены, от веселости не осталось и следа. Я застонала про себя. Наверняка они сопоставили мое весьма фамильярное обращение к начальнику, его нахождение в моей квартире, пусть и служебной (а служебной ли? Только сейчас я задала себе вопрос), да еще поняли, что Зарецкий — маг-менталист.

— Я же сказала, что это служебная квартира, — ответила я.

Искреннее благодушие излучали только Алина и мама. Но вскоре и они поменяются в лице, когда поймут кто мой босс.

— А почему у вас такие лица, словно вы увидели мага-менталиста? — пошутила Алина, пытаясь разрядить обстановку, накалявшуюся с опасной скоростью.

— Чур, Алина. Не зарекайся даже о них в моем присутствии, — отмахнулась мама.

Она подхватила замершего Зарецкого под руку и повела его в сторону дивана.

— Алексей, вы не обращайте внимание на них. Просто нам нелегко далось длительное расставание с дочерью. На это есть причины, но не будем о грустном, — но не успела мама продолжить, как ее оборвал отец.

— Я надеюсь, ваши отношения не выйдут за рамки служебных? — весьма строго поинтересовался родитель.

Марк сложил руки на груди и продолжал с вызовом смотреть на Зарецкого. Тем временем Лем прошел на кухню, и я услышала, как он открывает шкафчики в поисках горячительного. Сейчас и сама не отказалась бы от крепкого напитка. Я снова посмотрела на папу, потому что его образ сурового агента был для меня нов. Никогда не слышала от него настолько серьезного тона. Дома он был мягким и чутким отцом для нас с Марком (хотя про брата теперь я не могу ничего утверждать, все же не зря он пошел по стопам папы!), и заботливым, и любящим супругом для мамы.

Пока Зарецкий не сказал, то чего опасалась мужская часть моей семьи, я встряла:

— Может быть, пообедаем?

Но тут Зарецкому позвонили, ему пришлось принять вызов и отойти. Только вот, к сожалению, я прочла в глазах своих мужчин желание расставить все точки над «и». Зарецкому пришлось извиниться и уйти, но я услышала, что он о чем-то перебросился парой слов с отцом. Марк с кислым лицом провожал моего босса, а Лем молча наблюдал за всеми из единственного кресла в гостиной с бокалом в руке.

Когда Зарецкий ушел, все внимание обрушилось на меня. Алина, ничего не понимая или же понимая, но не до конца, решила ретироваться из гостиной на кухню и организовать доставку еды на дом.

— Лем, будь добр и мне организуй то же, что и себе, — отец красноречиво указал на бокал в руках друга.

Тот понимающе ухмыльнулся.

— И мне… пожалуйста, — хмуро добавил Марк и прожег внимательным взглядом меня.

А я отчаянно делала вид, что ничего не понимаю. И вообще при маме о таком говорить не стоит. Мужчины переглянулись и не стали вести допрос. Тем временем я ухватилась за возможность поболтать с мамой и слиться с такой скользкой темы.

Мы проговорили с родителями до позднего вечера. Я иногда поглядывала на телефон, но никаких сообщений от Зарецкого не поступало. Меня это слегка напрягало или… обижало, до конца я так и не определилась. А еще он даже не спросил, что со мной произошло. Но, возможно, маг просто не успел из-за важного звонка, а, увидев меня в целостности и сохранности, со спокойной совестью решил, что это может подождать.

Места в моей квартире было мало, поэтому вся моя дружная семья и бывший босс отправились ночевать в гостиницу. А так как они в курсе того, что я сейчас работаю над очень важным делом, то сообщили мне, что будут дожидаться меня в Москве и пока прекратят всяческое общение со мной, как того требует протокол безопасности.

У нас с Лемом успел состояться весьма серьезный разговор. Он честно признался, что когда ему сделали запрос коллеги из России по поводу нахождения артефакта против ментального воздействия, босс понял, что это как раз тот самый шанс, чтобы вернуть меня в Россию к родителям. Оказывается, он с моим отцом уже давно с думали насчет моего отбытия на родину и официального трудоустройства. Поэтому поиск артефакта Зарецким очень кстати подвернулся под руку двум великовозрастным интриганам. И даже то, что мне вживили артефакт, мой босс смог обыграть в свою пользу. Зарецкому была предложена моя кандидатура в качестве агента и носителя артефакта. «Обмен опытом», — так они назвали мой переход в отдел по магическому контролю над артефактами России, и именно Зарецкий поспособствовал этому. А поскольку Лем знал, что я не хочу ехать в Россию и опасаюсь этого всей душой, то им была придумана еще одна операция, на которую и отправилась.

Я была поражена количеством тех ресурсов, что на меня были затрачены. И все это для того, чтобы вырвать меня из рук мага-менталиста, помочь найти силы жить дальше, обеспечить меня работой, да еще вернуть на родину. Хотя по вине Лема я пережила не самые приятные дни в своей жизни, но это такие мелочи, когда ты можешь обрести семью. Да и Зарецким в конечном счете мы нашли… общий язык.

Мы тепло распрощались с семьей. Правда, Марк, стоя на пороге, сказал, что все-таки задержится в Питере. «У меня неспокойно на душе. За такой занозой, как ты нужен глаз да глаз», — так он охарактеризовал причину своего пребывания. Отец кивнул ему, и я поняла, что теперь так или иначе буду находиться под их контролем. А в свете того, что они когда-то «недоглядели за мной», как признался папа, то теперь они такой ошибки не совершат. Я лишь тепло улыбнулась своим мужчинам. Мне была приятна их забота и беспокойство, а вопросы с Зарецким будем решать по мере их поступления, если, конечно, слова Алексея правдивы. Лем предупредил, что уже утром у него рейс в Швейцарию, но я могу в любой момент ему звонить. Теперь он не будет блокировать вызов на свой номер телефона.

Закрыв деверь за своей семьей, приняв к сведению напоследок слова брата: «Я за тобой слежу, сестренка», и вернулась в квартиру. Потом приняла душ и завалилась в кровать. Пусть я чувствовала себя счастливой, но к концу вечера была весьма эмоционально выжата. Только вот вопреки всему сна не было ни в одном глазу. Я смотрела в потолок и кривила губы в улыбке. Моё сердце и душа наконец-то отогрелись около родных.

Я сделала глубокий глоток воздуха и задумалась над тем, что, действительно, в моей жизни есть место простому счастью, что я не все потеряла, мне есть ради чего жить и куда стремиться. Осталось только закрыть это дело. И, конечно же, освободиться от Разина, а в этом мне обещал помочь Зарецкий.

Мне кажется, я успела задремать, пока не услышала звук кофемашины. Свесив ноги с кровати, я набросила на себя короткий халат и пошла в сторону кухни. Зарецкий с мокрыми волосами в домашних штанах и футболке делал себе кофе. Я посмотрела на часы, висящие на стене. Был час ночи.

— Не самое лучшее время для кофе, — заметила я и села за стол.

— Если не хочешь спать, то самое то. Тебе сделать? — спросил он и тут же повернулся с чашкой кофе, сделав большой глоток.

— Нет, спасибо, — я отрицательно покачала головой. — Не теряю надежды поспать.

Зарецкий сел рядом со мной, а я обратила внимание на стол, заваленный папками. Он даже работу принес сюда.

— У тебя нет своей квартиры? — улыбнувшись, спросила я.

— В моей квартире нет тебя, — ответил маг, а потом слегка наклонился и коснулся своими губами с ароматом горького кофе моих губ.

Он углубил поцелуй, но тут же выпрямился. Я не удержалась от недовольного стона. Зарецкий провёл пальцем по моей губе, стирая собственную влагу.

— Если бы только у меня было время, — покачал он головой. — К сожалению, пока мы так и не нашли виновного.

— Что произошло? Ты сегодня как-то слишком быстро удалился? Или это мои родственники тебя напугали?

Зарецкий усмехнулся:

— Нет, конечно. Мне жаль, что пришлось уехать так рано, и я не успел познакомиться с твоим отцом и братом в неформальной обстановке. Мама у тебя, кстати, замечательная и открытая женщина. Хотя не буду скрывать, что был шокирован известием о том, что ты — Громова. Вот теперь задаюсь вопросом: почему же я не уточнил этот момент, когда стало известно, что ты не Эмма Вебер? И мне кажется, что не просто так Лем попросил замолвить за тебя словечко и перевести тебя в наш контроль.

— И чем же он объяснил такую просьбу? — я улыбнулась и подперла рукой щеку.

Зарецкий повторил за мной этот жест:

— Тем, что тебе не светит повышение, что на тебя, такую принципиальную и с обостренным чувством справедливости, начальство заточило зуб из-за последнего, важного и очень секретного дела. Детали, которого, разумеется, он мне не может рассказать. И, к сожалению, Лем ничего не может сделать в сложившейся ситуации и помочь тебе.

— Занимательная история, — из моего рта вырвался смешок.

— Вот и мне кажется, что эта история весьма занимательная. А еще я уверен, что Лем был со мной не совсем честен и преследовал свои интересы.

— Определенно, преследовал, — прошептала я.

— Никогда не любил, чтобы меня использовали втемную, — хрипло проговорил Зарецкий.

— Ты жалеешь?

— А ты расскажешь, в чем состоял гениальный план Лема на самом деле?

— Все очень просто. Он с отцом хотели вернуть меня не только на родину, но еще и трудоустроить, — я не удержалась от следующего смешка.

— Тебе повезло с отцом, — усмехнулся Зарецкий. — Если подумать, то меньшего от Громова я не ожидал. Размах только поражает.

— Расскажешь мне об отце?

— Так ты ничего не знаешь о нем? — рассмеялся Зарецкий, а я залипла на его изогнутых в улыбке губах.

Мне до дрожи в пальцах захотелось дотронуться до них, а лучше провести языком.

— Он не только полевой агент, но еще и лучший аналитик. Прорабатывает миссии для таких, как ты. В его арсенале нет проваленных заданий.

Я с интересом уставилась на Зарецкого и даже выпрямилась, желая ловить каждое его слово.

— Но, как ты сама понимаешь, допуска к этой информации у тебя нет. Так что, увы, — маг нагло развел руками и отпил кофе.

— А как же блат? Неужели ты не расскажешь парочку занимательных историй? — я наклонилась и практически дышала ему в лицо.

— Не думал, что ты — одна из тех, кто будет делать карьеру через постель и пользоваться моим особым расположением, — усмехнулся Зарецкий, но так и не приблизился ко мне, хотя я больше всего на свете хотела, чтобы он снова поцеловал меня.

— В работе все средства хороши, так говорили у нас департаменте. А если босс — такой красавчик, как ты, так почему бы и не совместить приятное с полезным, — я отодвинулась от него и повела плечом.

Шелковый халат начал развязываться, но все еще скрывал мое тело, лишь обозначая тот факт, что под ним у меня ничего нет. Глаза Зарецкого сверкнули зеленью глаз.

— Надеюсь, это только я на тебя так плохо влияю? — теперь маг придвинулся ко мне и не смотрел в глаза, полностью сосредоточившись на моем нескромном декольте.

— Не знаю, — я пожала плечами. — Кто знает? Когда дело закончится, мне придется вернуться в свой отдел, и наши дороги разойдутся. Меня познакомят с новым боссом. Кстати, какой он? — я с трудом не рассмеялась от перекошенного лица Зарецкого.

А в следующее мгновение я наконец ощутила его сухие и жесткие губы на своем лице. Я улыбалась, довольная тем, что вывела его из себя. А он, понимая это, что именно такой реакции я и добивалась, наказывал меня укусами. А когда Зарецкий оторвался от меня, я спросила:

— Что всё-таки произошло?

— Ещё одно убийство, — Зарецкий вмиг стал серьезным и сделал еще глоток кофе.

Я видела, что с этим делом что-то не так, Зарецкий был встревожен.

— Что тебя беспокоит? — я положила свою руку на его ладонь и сжала её.

— Последнее убийство было особенно жестоким. Если раньше наш убийца просто делал надрезы, впивался зубами в рану, а потом одним точным ударом ножа убивал жертву, то сейчас все горло девушки было словно изгрызено. А еще появились множественные ножевые, словно ему хотелось помучить жертву и растянуть ее агонию. Такое впечатление, что убийца окончательно слетел с катушек. У нас совершенно нет никаких зацепок. Сейчас жду заключение судмедэксперта. Мои ребята рыщут в парке и пытаются найти свидетелей. По первичному анализу девушку убили ранним утром, а в это время кто-то мог быть на пробежке. Убийца как будто понимает, что мы не можем его вычислить, и ведет себя еще более вызывающе. Этот маньяк играет с нами, смело заявляя, что он — хозяин положения и никто его не остановит. Именно поэтому он выбрал парк для убийства, а не малопроходимое место, как до этого. Убийца чувствует свою безнаказанность и становится жёстче. Хуже всего то, что даже если и будет свидетель, то наверняка с почищенной памятью. Еще один плевок нам в лицо.

— Что если он не один действует, а убийц несколько?

— Я думал об этом. По крайней мере, до этого было очевидно, что он мог справиться с жертвой один. Сейчас ему нужен был кто-то кто подстраховал бы его и помогал бы «избавиться» от ненужных воспоминаний свидетелей. Иначе пришлось бы оставлять жертву и отвлекаться. А такие уроды, как правило, не могут оторваться от жертвы, стоит только глотнуть крови. И тут как раз пригодился бы сообщник.

— Жуть, — меня передернуло от слов Зарецкого.

Я встала и сделала себе горячий чай. Мы ещё какое-то время посидели. Я тоже вчитывалась в материалы дела и всматривалась в фотографии с места преступления. Понятно было одно — стоило дождаться официального заключения судмедэксперта.

Зарецкий встал из-за стола и устало сжал пальцами переносицу, а я посмотрела на часы. Было три часа ночи.

— Пошли спать, — проговорил мой босс и потянул меня за собой, и я послушно поплелась за ним.

Он выглядел слишком уставшим, да и я уже хотела спать. Я легла в кровать, а Зарецкий прижался ко мне со спины, укрыл тонким одеялом и крепко прижал к себе. В таком защитном и уютном коконе я уснула, а проснулась снова одна в пустой и холодной постели. Как же быстро я привыкла к этому мужчине, к его теплу и присутствию. И теперь вместо того, чтобы не обращать внимания на его уход, мое сердце болезненно сжалось.

Я встала, поплелась в ванную комнату и приняла душ, а затем проверила телефон. Никаких поручений мне не поступало, да и Зарецкий вряд ли взял бы меня с собой для расследования дела. Заняться бы сейчас поиском «крыльев», но у меня совершенно нет никаких зацепок. Куда, интересно, могли подеваться артефакты из сейфа? Может быть, спросить у отца? Правда, придётся признаться ему для чего именно мне нужен этот артефакт.

Пока я об этом думала, одевалась и собиралась пойти на тренировку. Раз никаких распоряжений не поступало, значит, могу провести весь этот день так, как хочу. В дверь позвонили как раз тогда, когда я уже заплетала волосы. Я пошла и открыла дверь.

— Марина Разина? — уточнил высокий и статный мужчина форме.

— Да.

— Вы обвиняетесь в убийстве Анжелы Ростовской.

Я замерла, пытаясь понять, о ком идёт речь. И сразу же перед глазами всплыла та ненормальная, которая напала на меня. Но ведь Зарецкий даже не обмолвился о ее смерти, а я еще не успела даже дать показания.

— Но ведь с ней все было в порядке?

— Сегодня утром она скончалась…

Дальше мне зачитали мои права, схватили под руки и не дали взять телефон. А когда я попыталась вывернуться, мне скрутили руки, словно преступнице, и повели на выход. Хотя с другой стороны я и была преступницей, потому что всадила Анжеле в грудь кинжал. Поэтому пришлось подчиниться и надеяться на то, что Зарецкий вытащит меня.

На первом этаже в просторном холле мы стали случайными свидетелями беседы на повышенных тонах. Марк сцепился с Разиным.

— Я так это просто не оставлю! Это ты все подстроил! Ты и твоя девица! Думали, я не вспомню кто она? Это она меня поцарапала и подкинула серёжки! — Разин негодовал и выплёвывал слова сквозь зубы.

— Подумаешь, твою шкурку подпортили. Это так, мелочи по сравнению с тем, на что ты обрек мою сестру, — с презрением бросил ему Марк, но тут он заметил нас, выходящих из лифта.

Разин и Марк расступились в стороны перед мужчинами в форме.

— Марина, что происходит? — обеспокоенно спросил Марк. — На каком основании вы ее задерживаете?

— Гражданка Марина Разина обвиняется в убийстве, — соизволили сообщить мои конвоиры.

— Бред.

Как только я набрала в рот воздуха, меня сразу же одернули:

— Вам запрещено разговаривать, — сделал замечание мужчина форме.

Перед многоквартирным домом была припаркована патрульная машина, куда меня и пытались запихнуть.

— Позвони Зарецкому! — только и успела прокричать я, когда положили увесистую ладонь мне на голову, пригибая и заталкивая в машину.

Я успела услышать, как парни выругались. Разин и Марк мигом забыли об утреннем инциденте. Брат тут же полез за телефоном. Скорее всего, он звонил отцу, ведь у него не было номера Зарецкого. Когда машина стала разворачиваться, я увидела Разина с телефоном возле уха. Он что-то кричал в трубку. Я с облегчением выдохнула. Что ж, значит, скоро Зарецкий явится за мной. Мы выехали за территорию дома и поехали в сторону отделения полиции. Но чем дальше мы ехали, тем меньше я понимала, куда именно меня везут, потому что город вскоре остался позади.

— Куда мы едем? И что происходит? Вы же сказали, что меня задержали по подозрению в убийстве.

Мужчины молчали, и никто из них не проронил ни слова. Один водитель впереди и двое сопровождающих сидели по обе стороны от меня. Я занервничала, тут явно происходило что-то не то. Кто-то решил так злобно подшутить надо мной? У меня, конечно, теплилась надежда, что это Зарецкий. Но с другой стороны зачем ему это делать? Это глупость какая-то! Зачем так меня пугать?

Машина набирала скорость, пока мы неслись по загородной трассе. Неожиданно включилась рация в машине, оператор передавала сообщение, но водитель быстро ее отключил.

— Можно посмотреть ваше удостоверение? — попросила я и была готова рухнуть под землю.

Почему я не сделала этого раньше? Да потому что меня сразу взяли в оборот, а затем оглушенную известием о смерти Анжелы вывели из дома.

Мужчины посмотрели на меня и сразу отвернулись. А я чётко ощутила, что попала в беду. В голову пришла одна бредовая идея. А вдруг мне удастся сбежать?

— Я хочу в туалет, — но меня проигнорировали. — Я очень сильно хочу в туалет. Если вы, парни, не выпустите меня из машины, то будете сами убирать салон.

Водитель выругался, но все-таки свернул с трассы и остановился на обочине. До лесополосы было около пяти метров — слишком много для возможности получить пулю. Но не попробовать скрыться я не могла. Мне повезло, что мои руки не были связаны. Один из конвоиров вытащил меня из машины, вцепившись в плечо.

Я встала на ноги и резко повернулась. Затем тут же дернула кобуру, вытащила пистолет, выстрелила ему в ногу и сразу же с пистолетом в руке понеслась в сторону лесополосы. Я петляла, чтобы уйти от выстрелов, и успевала отскочить в сторону. Очередной выстрел попал рядом со мной в дерево. Я бежала изо всех сил, огибая тонкие стволы деревьев. Но следующая пуля угодила мне в бедро, и я со всего маху упала на землю. Пропахав коленями влажную землю, я не выпустила из рук пистолет, вслепую сделала выстрел назад, развернулась, но не успела прицелиться, как водитель ударил ногой в живот. Меня подбросило, и я перевернулась на спину. На руку, в которой я держала пистолет, наступили. Я сцепила зубы, чтобы не закричать, но сил удержать оружие не было. Его отобрал другой конвоир. Уже следующий удар по голове просто вырубил меня, и я отключилась.

Ужасно хотелось пить, язык просто прилип к нёбу. Голова раскалывалась. Здорово же меня приложили по затылку. Веки налились свинцом, и открыть их с первой попытки мне не удалось. Повернувшись, я застонала, потому что ногу прострелило жуткой болью. Я поняла, что эти уроды даже не достали пулю из моей ноги. Кто и зачем похитил — для меня оставалось загадкой, но недолго.

Хлопнула дверь, кто-то зарычал и набросился на меня. Я резко распахнула глаза, и крик ужаса застыл в моем горле. На меня смотрел Андрей — муж Анжелы. Безумный и дикий. Я видела смерть в его глазах. Он придавил меня к грязному полу, на котором я лежала, и сразу же впился в шею вместо того, чтобы сделать надрез и добраться до крови. Мерзавец вгрызался в нежную кожу шеи, вырывая плоть с кусками. Он, словно бешеный зверь бездны, пытался съесть меня живьем. Я нашла в себе силы выпустить когти и полоснула безумца по щеке, но это только раззадорило его. Андрей ударил меня кулаком по лицу и снова вгрызся в горло. Я заорала на пределе своих голосовых связок, но вскоре потеряла голос и могла только хрипеть. Горячие слезы потекли по лицу, а когда я думала, что уже всё, меня больше ничто не спасёт, он резко отпрянул от меня. Затем маг довольно оскалился окровавленным грязным ртом, победно посмотрел в мои глаза, полные первобытного страха, и произнёс:

— А ты сладкая и вкусная. Не зря один Разин ни с кем не делился тобой.

— Псих! Меня найдут, и тебе конец! — прохрипела я, так как говорить нормально уже не могла.

— Не раньше, чем я наслажусь тобой. Кроме того, я отомщу тебе за свою жену.

— Это она первая напала на меня.

— Девочка моя была слишком ревнивой. А теперь из-за тебя мне придется лишь со стороны наблюдать за охотой, — со злостью процедил Андрей.

— Со стороны? Так ты — организатор этих игрищ?

— Нас трое. Мы каждый раз тянем жребий, кто будет организовывать встречу. Теперь, по твоей милости, мне так просто не жениться. Чертовы правила нашего клуба запрещают одиночкам охотиться, — раздраженно выплюнул он. — Теперь мне остается довольствоваться только малым…

— О чем ты?

— Скоро узнаешь, — с наслаждением протянуло это чудовище, а я поняла, что он имел в виду.

— Это ты нападал на женщин?

— Не много ли ты хочешь знать? — Андрей схватил меня за подбородок и больно дернул голову в сторону, а потом снова провел пальцем по ране и с наслаждением облизал палец.

Меня передёрнуло от этого зрелища, но его настроение сразу улучшилось. А значит, у меня был шанс узнать правду.

— Впрочем, перед смертью я открою тебе секрет. Да, это я.

— Псих! Ты — чертов псих! — я вырвала голову из его жесткого захвата, а Андрей разразился громким глумливым смехом.

— Полежи здесь, милая моя. Я подожду, пока ты регенерируешь. А уже потом мы с друзьями развлечемся как следует, — Андрей развернулся в сторону двери.

— Тебя найдут, — повторила я.

— Вот уж вряд ли, радость моя. Ты лишила меня жены, а я в свою очередь лишу тебя жизни, — и он снова гадко рассмеялся.

Я зажала рукой шею, чтобы прекратить кровотечение. Огромная рана начала потихоньку затягиваться.

— Кстати, посмотри справа от себя. Вон в тот угол, — проговорил безумец и вышел из помещения, хлопнув металлической дверью.

А я наконец почувствовала запах крови, железа и смерти. С трудом повернула голову. Вдоль стены валялись тела троих полицейских, которые доставили меня сюда. Я закрыла глаза и тут же их открыла. Все вставало на свои места. Этот псих воспользовался ментальной магией, чтобы доставить меня к себе. Я снова посмотрела на убитых и нахмурилась. Тот, который лежал в самом дальнем углу, еле дышал. Или же мне это просто померещилось от потери крови? Я поползла по грязному бетонному полу, чтобы удостовериться. А когда добралась до трупов, поняла, что третий — это Преображенский.

Я попыталась позвать его, но он не шелохнулся. Я звала и звала, но это не приносило никаких результатов. Дотянуться я не могла, потому что мешали другие тела. Как бы противно не было, но я навалилась на них, а ногу снова прострелило дикой болью. Я цеплялась за куртки полицейских и тянулась к Роману. Он был измазан кровью. Я похлопала его по щекам, но он снова не пришел в себя. Похоже, эта сволочь чем-то его накачала, потому что видимых ранений у него не было. Я скатилась с трупов, и шею прострелило болью. Шевелиться не было сил, но нужно было преодолеть себя. Я доползла до стены, на негнущихся ногах попыталась встать, облокотилась рукой на стену и встала, пытаясь удержать равновесие. Нужно осмотреться получше. Тусклый свет давал мало света, а вскоре и вовсе погас. Я перешла на звериное и кое-как подошла к двери. Глупо было рассчитывать на то, что она открыта, но я все равно дёрнула ручку. Разумеется, это ни к чему не привело, я опустилась рядом и часто задышала, пытаясь справиться с появившейся тошнотой и переждать головокружение. Как же было хреново! Лишь бы только Зарецкий успел! Неспроста Преображенский находится здесь, ой, неспроста. Андрей и его дружки наверняка хотят на него повесить мое убийство, если я правильно поняла. Но для чего тогда меня похитили?

А псих, убивающий девушек, оказался совсем рядом в компании зависимых от крови магов, как и предполагали мы с Зарецким. Правда, оказалось, что некоторые из магов вышли на новый уровень «жатвы». Им было мало своих жен, и они решили пойти дальше в своих извращённых пристрастиях. Надеюсь, доказательств, записанных на видеокамеру, хватит Зарецкому, чтобы всех их пересажать. Потому что охота на жену — это лишь первая ступень безумия. А вот вторая — это дорожка из трупов невинных женщин.

Я посмотрела в сторону и увидела огромное окно. Подползла к нему на коленях, потому что так было надежнее в моем состоянии. Да и падать, если силы окончательно покинут меня, с высоты моего роста было бы слишком больно. Дотянувшись до подоконника, я приподняла свое тело и посмотрела вниз. Четвёртый этаж какого-то заброшенного дома. Вокруг лес. Черт возьми, где я вообще нахожусь? Что это за место? Что за заброшенная многоэтажное здание близ Питера? Сил, чтобы разбить стекло, у меня не было. Я поползла в сторону полицейских, чтобы обыскать их карманы и найти что-нибудь мало-мальски полезное для самообороны от этого урода. К сожалению, ничего не было — карманы были пусты. Я снова проверила дыхание Преображенского. Оно было глубоким и спокойным.

Забытье опутывало меня своими липкими сетями, а головокружение и тошнота от потери крови усиливались начавшимся воспалением из-за простреленного бедра. И как бы я ни старалась не пропустить появления Андрея, все-таки провалилась в темноту.

А проснулась от того, что маг снова меня пил. Я захрипела, дёрнулась и попыталась сбросить тяжелое мужское тело с себя. Андрей снова продемонстрировал мне белоснежные зубы с кровавыми разводами и отстранился.

— Зря ты «воскресла». Держалась бы от нашего общества подальше. Глядишь, ничего из того, что с тобой произошло сейчас, не случилось бы.

— Так, это я виновата в своем положении? — надрывно рассмеялась я.

Но Андрей продолжил:

— А знаешь, не один я хотел тебя. Но твой муженек — самовлюблённый болван — был против этого. А у нас не принято жадничать. А тут такой повод — поквитаться за собственную супругу. Как же давно я хотел тебя попробовать. Теперь меня уже ничто не остановит. А знаешь, что я придумал со своими друзьями? — протянул он, а мне стало дурно от разлившегося в его голосе предвкушения вперемешку с триумфом. — Ты — наша любимица. Настолько сильно мы еще никого не хотели.

— Ты о чем? — еле ворочая языком, прошептала я.

Соображать было очень трудно. Но нужно было узнать о собственной роли для этих уродов.

— Я о том, что ты побегаешь для нас. А мы поохотимся на тебя, — Андрей наклонился близко к моему лицу и прижался окровавленным ртом к моим губам, и я с трудом поборола приступ рвоты.

— Мерзавцы!

— Ну, ну, не сквернословь, дорогая моя. Тебе это не идет. А парни мои еще не в курсе, на какую именно охоту я их позвал, — Андрей потрепал меня по щеке, словно домашнего питомца, и отошел.

А потом он махнул рукой в сторону металлической бочки, которую перевернули, и теперь она выступала в роли импровизированного стола.

— На, поешь. Силы тебе еще пригодятся.

Когда мерзавец снова хлопнул дверью, я повернулась и обнаружила, что уже нахожусь совершенно в другой комнате. Здесь нет трупов полицейских и нет самого Преображенского. Стало понятно, что так просто меня не отпустят. Мне действительно следовало поесть, это хоть какой-то шанс набраться сил и попробовать вытащить себя из западни. Кусок мяса еле лез в горло, гарнира никакого не было, поэтому я все запивала гранатовым соком, хотя, если честно, темно-красный цвет напитка, ассоциировался с кровью. Но я смиренно выпила сок и проглотила еду. Нога до сих пор болела, а рана на бедре покрылись тонкой кожицей. Но стоило прощупать ее, как я скривилась от боли. Пуля зарастала вместе с раной, а это значило, что моя скорость будет весьма низкой. Даже не стоит пытаться убежать, а лучше затаиться, попробовать напасть со спины и вывести их из строя по одиночке. Кроме того, у каждого из них будет по кинжалу, а это огромный плюс для меня.

В моё следующее пробуждение мне снова принесли мясо и гранатовый сок. Пришлось заставить себя проглотить и это. Андрей меня больше не трогал и только загадочно улыбался, на прощание. Но уже к вечеру безумный маг снова навестил меня, и я поняла, что время пришло.

— Ну что, сладкая моя. Нам пора. Нехорошо заставлять нас ждать, — он схватил мою руку, а затем резко поставил меня на ноги.

Я всем своим видом показывала, что мне намного хуже, чем есть на самом деле, дабы усыпить его бдительность. Хотя на самом деле сил прибавилось, но их точно будет недостаточно для сопротивления, поэтому надо расходовать их с умом. Маг грубо вытолкал меня за дверь и, давая мне ментальную установку, тут же произнес:

— Идёшь вперёд без глупостей и не пытаешься сбежать.

Мой обруч на руке обдало жаром, но я сделала вид, что послушалась его и сразу вскрикнула.

— Что это? — я дотронулась до шеи, куда Андрей воткнул мне инъектор и впустил какую-то гадость в кровь.

— Подействует уже через пятнадцать минут. Мы все собираемся охотиться на драконицу во всей ее хищной красе. Поэтому я хочу видеть твои замечательные крылышки, когда ты будешь кричать подо мной.

— Урод! — выплюнула я.

— Ну, ну, радость моя. Я могу и обидеться. А тогда мне придется тебя проучить, — с вожделением в голосе проговорил маг.

А у меня возникло стойкое чувство дежавю. Ведь именно так говорил Разин с такой же интонацией и наслаждением в голосе.

Мы передвигались по заброшенному этажу, обходя стороной строительный мусор и кирпичи, а затем спустились по полуразрушенной лестнице на первый этаж, минуя разбитое крыльцо, на едва ли освещенную площадку фарами одного автомобиля. Сумерки начали сменяться ночью. Эти любители «остренького» недооценивали меня и то, что ночью можно скрыться.

Я внимательно рассматривала тех, для кого стану «жертвой». Двое магов-менталистов плотоядным взглядом рассматривали мою спортивную форму, в которой меня и «повязали» — узкие легинсы, короткий топ и кроссовки. Да, я была не в форме: грязная и местами порванная, но этим негодяем вряд ли было до этого дела. Они довольно заулюлюкали и начали благодарить Андрея за такую «крошку». Каждый из них не поскупился на отборные выражения и способы того, как поимеют меня. Я не обращала внимания на них, хоть кровь стыла в жилах от их слов. Я посмотрела на четвёртого мага, который собирался принять участие в забеге. Роман Преображенский.

— Роман… — глухо произнесла я и посмотрела на молчаливого мага.

Андрей рассмеялся.

— Не жди от него помощи. Послушный мальчик примет сегодня участия в охоте, а потом прикроет всех нас. О-о-о, вижу насколько ты поражена.

Я действительно была поражена, ведь выходило, что магов не двое, а трое. Только роль Преображенского мне до конца неясна. Мне казалось, что он был искренен в своих словах. И, судя по тому, что они сейчас были полны предвкушения, такое развлечение для них обычное дело.

— Что ты имеешь в виду? Вы заставили его? — решила уточнить я, пока Андрей был настолько болтлив.

— Мы внушили ему, что делать. Это, надо признать, очень-таки весело. Наше новое развлечение требовало определенных рисков, особенно, когда хочешь продолжать и не быть пойманным нашими бравыми безопасниками. Так что мы с друзьями в итоге испытали одну теорию, не без жертв, разумеется. Наверное, десятку магов мы все-таки спалили мозги, пока не поняли, что с генами оборотня они лучше всего подвержены влиянию. И вот теперь перед нами открылись совсем другие перспективы. А когда мы узнали, что среди нашей братии появился женатый полукровка, то просто не могли не воспользоваться этим случаем. Ведь теперь мы могли охотиться у нас дома, и не нужно было уезжать в другие города.

— Так вы не только здесь убивали женщин? — ошарашенно прохрипела я, но вместо ответа маг лишь издевательски рассмеялся. — Еще десяток умерших магов на ваших руках…

Не обращая внимания на мое состояние, мерзавец продолжал просвещать меня:

— Так вот, когда мы с парнями наиграемся, наш зверь загрызет тебя. А потом на него повесят все убийства, совершенные в Питере. И, вуаля, мы снова чисты, как младенцы, — громкий смех Андрея заставил меня поёжиться.

— Психи, вы — конченые психи, — только и смогла сказать я.

Затем я попыталась вырвать руки, но не смогла. К сожалению, маг держал меня слишком крепко.

— Кстати, я запрещаю тебе улетать, — он подкрепил ментальным позывом свои слова.

А я, если бы могла, рассмеялась бы ему прямо в лицо, потому что из-за своего чертового супруга и его извращенного чувства прекрасного мой шанс на спасение безнадежно падал к нулю.

— Ты хромаешь, поэтому мы дадим тебе фору в двадцать минут. А потом, дорогая моя, мы встретимся и вдоволь с тобой позабавимся. Надеюсь, ты выдержишь всех нас, — гнусно рассмеялся Андрей, а остальные дружки поддержали его громкие слова.

Эти маги из той ненормальной компании, где всегда охотились не только на своих жён, но и на жён других. Выпивали не только свою женщину, но и другую. Теперь, глядя на них, я понимала, что Разин среди этих ублюдков был не самым слетевшим с катушек.

— Время пошло, сладкая моя, — и Андрей толкнул меня вперёд, подкрепив все ментальным приказом бежать.

И я рванула вперёд, насколько было сил, стараясь не обращать внимания на пулю, застрявшую в мягких тканях бедра и приносящую боль. Мне нужно как можно дальше убежать и спрятаться!

***

Зарецкий

— Номер машины, который ты дал мне, — я обратился к Марку. — Я передал своим ребятам. Скоро узнаю точно куда ее доставили.

Только вот ни спустя час, ни три часа нам ничего выяснить не удалось. Стало ясно, что машина вместо полицейского участка поехала совсем в другое место.

— Что если это наш убийца? — озвучил вслух Разин то, что я начал предполагать.

Тем временем я сел в кресло собственной гостиной, наклонился вперед, поставил локти на колени и устало протер глаза. Разин занял диван, а Марк — второе кресло. Напряжение нарастало с каждой минутой.

— Марина — подготовленная женщина, поэтому просто так похитителю с ней не совладать. Кроме того, на неё не действует ментальная магия. А самое главное — у неё есть крылья. Стоит ей только выйти на свободу, как она сможет убежать, — внешне я был спокойным и собранным, но внутри меня все скручивалось от страха.

Марк злобно рассмеялся, услышав мои слова.

— Я сказал что-то смешное?

— Улететь? Улететь? Может быть, она и улетела бы, если бы этот ублюдок не порезал ей крылья! — он кивнул на Разина и тут же достал из нагрудного кармана два небольших браслета, выполненных в форме перьев.

Затем Марк бросил их на стол, встал и, подлетев к Разину, врезал ему по лицу, а потом ещё и ещё раз. Константин даже не сопротивлялся, у него кровь лилась из носа, из губы. А я смотрел и никак не мог уложить слова Марка в голове, вернее, никак не мог поверить в них. Я подорвался, пока Марк не убил Разина, и оттащил его от мага. Затем толкнул брата Марины на диван и развернулся.

— О чем ты говоришь? — я посмотрел на Марка.

Между тем Разин взял салфетки со стола и начал вытирать кровь, но что самое интересное, он молчал.

— Спроси лучше у него, — со злостью процедил Марк и одёрнул свою кожаную куртку. Я перевел взгляд на молчаливого Разина. — Что? Не в силах признаться? Тварь, какая же ты тварь! — испепелял он мага глазами.

— Я знаю, что Марина искала «крылья». Но не думал, что она это делала для себя, — медленно проговорил я.

А правда от того, что Разин на самом деле покалечил ее, грозилась разорвать меня изнутри.

— У неё нет крыльев! Она не может летать! Этот ублюдок обрезал их! Артефакт — единственная возможность ей подняться в небо! — злобно выплюнул Марк.

Теперь мне самому захотелось врезать этому ублюдку. Как только мир носит его?

— Разин! — прорычал я. Тот повесил голову, перестав вытирать кровь. — Прежде чем я убью ту сволочь, ты… — но не успел я закончить, как раздался телефонный звонок.

Я внимательно слушал доклад своих подчинённых, а потом бросил трубку и рванул на выход, объяснив на ходу:

— Есть подозрение, что её увезли на заброшенную базу отдыха в лесу. По крайней мере, это самое подходящее место.

— Я поеду с вами, — проговорил Разин и тут же подскочил.

Марк толкнул его в грудь и пригрозил:

— Только попробуй приблизиться к ней! От тебя не останется и мокрого места!

— Я не причиню Марине вреда…

Марк плюнул ему под ноги, высказав тем самым свое пренебрежение, затем развернулся и пошёл вперёд. Мы спустились на первый этаж и вскоре сели в мой внедорожник. Только я не успел завести машину, как задняя дверь открылась, и в салон села Молотова.

— Молотова, мы на задание! Выходи из машины! — приказал я.

— Нет, я еду с вами. Вы снова избили моего пациента. Я буду присутствовать. Я имею на это полное право, так как отвечаю за него головой, — упрямо ответила Молотова, а мне пришлось снова выругаться.

— Я разберусь с тобой после! Сейчас у меня на это нет времени! Будешь ждать в машине! — бросил я и нажал на педаль газа.

Я включил навигатор и отправился на то место, что передали мне мои безопасники. В машине стояла напряженная тишина, каждый думал о своем. Я метался между тем, чтобы убить того урода, который ее похитил, и тем, чтобы «разукрасить» рожу Разина. Но, главное, чтобы Марина смогла дотянуть до нашего приезда. Вдруг снова зазвонил телефон.

— Слушаю… — и то, что я услышал, заставило меня выругаться по новой. — Понял.

— Что произошло? — спросил Марк.

Я посмотрел на него и подумал, что парень и так слишком много знает.

— Звонила Амалия. Преображенский пропал, — проговорил я преимущественно Разину, повернув голову вполоборота.

— Так это всё-таки он? — загундосив в нос, уточнил Константин.

— Не знаю. Ну, скоро выясним.

— Кто такой Преображенский? — проявил настойчивость Марк.

— Один из магов-менталистов, за которым мы наблюдали, — процедил сквозь зубы я, а затем сжал добела руль и втопил педаль газа в пол.

Я чувствовал, что время убегает сквозь пальцы.

***

Марина Разина

Я бежала со всех ног, поскальзывалась на влажном лесном настиле, падала, упирая руки во влажную землю, и закусывала губу, чтобы не заорать от боли в ноге. Крылья, которые против моей воли раскрылись и мешали, чем гуще становился лес. Я давно перешла на драконье зрение, а темнота сейчас была моим верным союзником, как и холодный промозглый туман, спустившийся у подножия деревьев.

Я в очередной раз тихо охнула, когда крылом зацепила сплетенные ветки деревьев. До боли хотелось расплакаться или же проснуться. Но, к сожалению, это был не кошмарный сон, а мерзкая и гнилая на вкус реальность. Я продолжала бежать и мысленно отсчитывать секунды. Вряд ли те обезумевшие мерзавцы включили горн и оповестили меня о начале охоты. Я сразу определила допустимое для себя время. На пятнадцатой минуте я должна начать искать место, чтобы спрятаться и желательно повыше. Но эти безумцы наверняка будут высматривать меня на деревьях. Их логика будет проста: драконица, крылья, вершины деревьев. И от этого становилось еще хуже. Как они заставят меня спуститься? А если, кроме ментальной магии, они применят огнестрельное оружие?

Я заметила увесистую ветку, быстро отломала ненужные побочные ветки, укоротила длину и махнула пару раз, чтобы понять, что мое импровизированное оружие представляет из себя. Была уже семнадцатая минута. Я начала оглядываться по сторонам. Небольшой овраг вполне подойдет. Я запрыгнула в яму и расцарапалась о колючую ежевику. Теперь у меня была пара минут перевести дыхание и помолиться, чтобы маги охотились по одиночке. А иначе… Иначе я даже не хотела думать. Я расстелила неподчиняющиеся мне крылья по сырой земле и легла на них, не в силах ждать своей участи и высматривать охотников среди деревьев. Да и овраг был не настолько глубоким, чтобы я могла полностью спрятаться со своими светлыми крыльями, которые были, словно бельмо, в темном и непроглядном лесу.

Я смотрела на вершины едва покачивающихся елей и прислушивалась к окружающей обстановке. Как бы тихо не крались маги, но я должна почувствовать их заранее, ведь мои оборотнические гены должны в этом помочь.

Ожидание неминуемого страшнее всего. Сердце заходилось в бешеном ритме, грозясь вырваться из груди. Я сжала палку и… услышала первый шорох. Конечно, это мог быть лесной житель, но я-то точно знала, что это острожные шаги мага. Снова прислушалась, он был точно один, а еще постоянно останавливался. Полагаю, что охотник осматривал верхушки деревьев. В правой руке я сжала палку, а в левую набрала пригоршню земли и приготовилась драться не на жизнь, а на смерть. Я закрыла глаза и сосредоточилась на звуках, издаваемых магом.

Еще… Еще чуть-чуть… Пара шагов и… Я сделал резкий рывок, опасно поскальзываясь на сырой земле и больно царапаясь о колючки, но это мало меня волновало. Крылья огромным веером мелькнули в темноте и привлекли внимание охотника. Замах, и мое «оружие» ударило ровно в висок негодяю. Тот упал на колени, а я выронила грязь из кулака. И почему я даже не задумалась о том, каким именно образом они будут выслеживать меня в темноте? Ответ оказался прост. Очки ночного видения. Сколько еще примочек у них в запасе? Я сорвала устройство с глаз, и пока маг был дезориентирован, снова опустила ему на голову кусок дерева. А потом снова и снова, пока кровь из разбитого лица не брызнула мне в глаза. Только тогда я перевела дыхание, отбросила палку и принялась обыскивать урода, который был слишком самонадеян, начав охоту на меня. В его кармане я нашла длинный кинжал и сразу спрятала его под плотной резинкой спортивных легинсов.

Я оттащила тело мага в овраг и поспешно закидала сырыми листьями и грязью. Но убраться с места «преступления» не успела, послышались новый хруст веток. Я сделала пару шагов в сторону, чтобы снова распластаться по земле и полностью превратиться в слух.

Шаг. Я ждала. Еще шаг мага. Я ждала. Он затих всего в четырёх шагах от меня. Слишком много для молниеносного удара, но слишком мало для того, что рассмотреть мое убежище. И вдруг я вспомнила, что могло его насторожить. Я выругалась про себя. Ведь совсем забыла про очки ночного видения, которые я забыла убрать. Медлить больше не было времени.

Рывок, и меня заметили слишком рано. Маг успел выхватить свой кинжал. Я увидела, как он оскалился, предвкушая свою победу. Я замахнулась кинжалом, чтобы нанести удар в его грудь, но тот поскользнулся и ему повезло. Он упал на землю, а улыбка пропала с его лица.

— Стоять, дрянь! Замри! — завопил маг.

Обруч ментального браслета нагрелся, а я обрадовалась этой боли и оскалилась не менее сумасшедшей улыбкой. И пока он выдыхал, веря в силу своего слова, я выбросила руку вперед и вогнала клинок в самое сердце, прокрутив, а затем схватила ком земли, затолкнула его магу в рот, чтобы он заткнулся и не голосил на всю округу.

Упав на охотника, я прижалась всем телом, пока тот бьётся подо мной. Я изо всех сил надавила на его руки, и вскоре его тело расслабилось. Он замер подо мной, а я сползла с него. Адреналин скоро прекратит свое действие. Надеюсь, что успею справиться с Андреем. О Преображенском даже не знала, что думать. Очень надеюсь на то, что он заблудится в этом лесу, и мы не встретимся.

Выстрел раздался из ниоткуда. Или я просто была занята расправой над чудовищем? Теперь уже нет смысла выяснять. Я зажала рукой ключицу и охнула. Последовал удар, и я отлетела к дереву, больно ударяясь основанием крыльев о твердую кору, затем перевернулась на бок и встала на четвереньки, но не успела подняться.

— Гадина! Мелкая тварь! — отборная ругань чередовалась с ударами, которыми меня награждал Андрей.

Я потянулась всем телом к трупу его дружка, чтобы вытащить кинжал. Но Андрей снова и снова награждал меня ударами под ребра. Я услышала, как одно из них хрустнуло, и взвыла в голос. Быть сильной я уже не могла. Жизнь постепенно начала утекать из меня, как вдруг прозвенел еще один выстрел.

Я уже не чувствовала нового выстрела, потому что мое тело стало одной сплошной болью. Я часто моргала и прерывисто дышала, чтобы еще хоть на миг остаться в сознании. И когда надо мной склонилось мужское тело даже не было сил дернуться или защититься. Я рвано выпустила из груди воздух. Все. Это конец.

— Марина, — и столько надрыва я услышала в своем имени, что это немного привело меня в чувство.

Я слегка повернула голову, чтобы увидеть кто это.

— Зарецкий, ты… все-таки… меня… нашел… — прохрипела я, но губы не слушались и растянуть их в улыбке уже не могла.

— Молчи. Слышишь? Молчи. Сейчас я помогу… — и не успел он договорить, как еще один выстрел разрезал тишину.

Зарецкий дернулся, но уже в следующее мгновение развернулся и застрелил того, кто напал со спины. Я лишь наблюдала, как человек, у которого вместо лица было сплошное месиво, упал замертво. А дальше я все-таки потеряла сознание, так и не узнав, куда ранили Зарецкого, и кто все эти люди, которые прибежали на звуки выстрелов.