Безумная любовь для мага (СИ)

Глава 6

Я стояла в центре сверкающего зала и внимательно следила за приходящими гостями. Вечерний раут, на который меня заставили прийти, поражал роскошью. Зал быстро заполнялся, а запахи постоянно сменяли друг друга.

Платье, которое утром мне принёс Зарецкий, было слишком тесным. Казалось, что это не шелк на моем теле, а колючая и грубая мешковина, сжимающая меня в своих тисках. Интуиция снова подняла голову, предупреждая меня об опасности. Взгляды, которыми меня прожигала женская половина гостей, заставляли нервничать мою драконью суть. Я до конца не понимала, для чего Зарецкий взял меня с собой в качестве спутницы на этот вечер, и невольно вспомнила сегодняшнее утро.

Несмотря на очередной кошмар, проснулась я отдохнувшей, но не успела сделать себе и чашки кофе, как в мою кухню зашёл Зарецкий.

— Что ты здесь делаешь? — подавилась возмущением я и поправила на себе короткий халат.

— Зашёл на чашку кофе, — непринуждённо ответил он и сел за мой стол.

— Как ты сюда попал? У тебя что ключи от моей квартиры?

— А ты догадливая, — с усмешкой произнёс он и повелительно махнул мне на кофеварку, ожидая, что я ему подам чашку с кофе.

Я скрипнула зубами и нажала на кнопку кофемашины. Кухня наполнилась грохотом молотых зёрен. Все время, пока горячая жидкость медленно наливалась в кружку, я стояла к магу спиной и пыталась взять себя в руки, чтобы снова ему не нагрубить. Я лопатками чувствовала настойчивый взгляд моего нового босса. А ещё я впервые увидела его в обычной футболке и каких-то домашних штанах. И догадка, которая осенила, мне совершенно не понравилась. Я развернулась и сказала:

— Только не говори, что ты живёшь неподалёку.

Маг пожал плечами:

— Не буду.

— Что это все значит? — спросила я и, с грохотом поставив перед ним кружку с чёрным кофе, села рядом.

— А ты разве не составишь мне компанию? — усмехнулся мужчина.

— Не хочу портить себе настроение. Я предпочитаю пить кофе в одиночестве.

— Очень жаль. Придётся менять привычки.

— Это ещё почему?

— Потому что с этого дня ты будешь играть роль моей спутницы, — слова Зарецкого прогремели, словно выстрел.

— Не поняла, какого лешего я должна это делать? — удивилась я и только потом поняла, что ляпнула.

Зарецкий прищурил глаза и дёрнул уголком губы. А мне стало понятно, что от него не укрылась моя оговорка.

— Скажем так, это будет твоим заданием, — маг отпил горькой жидкости.

— Я не нанималась тебе в спутницы. Я не работаю так. Если ты не понял, то обычно мне просто давали задание, и я его выполняла.

— Это ты не поняла. Теперь ты находишься в моем подчинении и будешь делать то, что я тебе говорю, — довольно угрожающе проговорил мой новый босс.

Стало ясно, что ему редко перечат, но я не вняла опасности, сверкнувшей на дне его колдовских глаз.

— Это не входит в мои обязанности, — я настойчиво продолжила гнуть свою линию.

И как только этому магу удается выводить меня из себя?

— Теперь входит, — твёрдо произнёс Зарецкий и недовольно посмотрел на меня. — В гостиной лежит платье. Будь готова сегодня к шести вечера. Мы пойдём на светский раут. Ты будешь меня сопровождать и пока просто наблюдать. А потом поговорим и всё обсудим.

— Это моё задание? За кем я должна наблюдать и зачем? Ты можешь нормально объяснить? Что за секретность? Как я могу работать в таких условиях? — из моих уст вопросы полились рекой.

— Наш объект — хозяин мероприятия. Я тебя с ним познакомлю. Это пока всё, что ты должна знать, — кратко ответил маг.

А теперь, толком ничего не зная, я стояла, рассматривала приходящих гостей, улыбалась и здоровалась с теми, кто подходил к Зарецкому. Если женщины провожали меня завистливыми взглядами наверняка из-за моего спутника, то мужчины либо не замечали, презрительно кривя губы; либо откровенно пялились в глубокий вырез моего декольте. Я скрипела зубами, так как была уверена, что Зарецкий специально выбрал именно такой фасон, чтобы все взгляды как мужской, так и женской половины были прикованы ко мне. Красный шелк облегал меня, словно вторая кожа. Разрез на ноге достигал практически до косточки на бедре, а глубокий вырез на груди доходил до самого пупка. В остальном платье было наглухо закрыто. Белья оно не предполагало, и об этом можно было легко догадаться. Я чувствовала себя элитной экскортницей, и меня это ужасно раздражало.

Но все изменилось в одно мгновение, когда ведущий вечера объявил о появлении хозяина. Его фамилия прогремела, как выстрел. Раздражение сменилось страхом, а кровь отлила от моего лица. Пальцы на руках конвульсивно дёрнулись, я сделала непроизвольный громкий судорожный вдох и задержала дыхание не в силах выдохнуть. Зарецкий ничего не понял, и он развернул меня в сторону мага. Но я так и не смогла поднять голову.

Пока хозяин вечера здоровался за руку с приглашенными гостями и очаровательно улыбался им, не забывая представлять свою законную супругу, я была ни жива ни мертва. Затем я вытолкнула кислород из лёгких и дернула рукой, высвобождаясь из хватки Зарецкого, так как понимала, что не могу справиться с приступом паники. Я думала, что все мои кошмары позади, что выбралась из тех воспоминаний и закрыла их наглухо в своей голове, но, оказалось, что была не права.

В этот момент я совершенно не готова была встретиться с этим человеком и к тому, к чему может привести эта встреча. Я резко развернулась и поспешила на выход. Зарецкий что-то крикнул мне вслед, но я, оглушенная случившимся, практически убегала. Мне срочно нужен был воздух, а лучше уехать отсюда. Пусть меня увольняют, пусть делают что хотят, но я здесь не останусь! Я побежала по длинному коридору на выход, а ведь точно запомнила расположение комнат этого особняка. Но стоило мне уже увидеть входную дверь с ожидающим около неё дворецким, как меня резко дёрнули в сторону. От неожиданности я вскрикнула. Меня затрясло сильнее, я смотрела на мужчину и не понимала, кто стоит передо мной. Я боялась и так сильно, поэтому никак не могла справиться с паникой. Маг схватил меня за запястье и потащил куда-то в сторону. Хлопнула дверь, затем включился свет. Это был какой-то кабинет. Он закрыл дверь на ключ и прижал меня к ней, я стала вырываться, царапаться и кусаться.

— Пусти! Пусти меня! Я хочу уйти! Я не хочу здесь быть! — зачастила я и царапала мага.

Вернее, я думала, что его царапала. Но на самом деле он схватил меня за запястья, и я лишь разрезала воздух своими острыми когтями. Мужчина грубо встряхнул меня за плечи и еще сильнее припечатал к двери. Я ударилась лопатками, но боль не отрезвила, а наоборот — меня затрясло еще сильнее.

— Что с тобой, Эмма? Что происходит? Посмотри на меня! Посмотри, я тебе сказал! — он что-то говорил и тряс, как игрушку.

А я снова ударилась затылком о деревянное полотно и широко распахнула глаза, а затем подалась вперёд, надеясь вывернуться из его стальных объятий. Снова дёрнулась, чтобы оттолкнуть Зарецкого, но он замахнулся. Я испуганно зажала свои уши руками, закрыла глаза, сгорбилась и напрягла все тело, приготовившись к удару. Но он не последовал, а меня заколотило еще сильнее. Я открыла глаза и увидела, что мужчина просто достал телефон.

— Пошли домой, Эмма, — Зарецкий кому-то позвонил, при этом не выпуская меня из-под своего гипнотического взгляда.

А я постаралась дышать медленно: равномерно вдыхать и выпускать воздух. Сейчас я сама себе казалась слабой, жалкой и поломанной куклой. А ведь я думала, что склеила себя и вырвала из той пучины ужаса, во что превратилась моя супружеская жизнь, но нет. Спустя десять минут мы покинули этот вечер. Зарецкий без моего присутствия попрощался с виновником торжества, а потом вернулся и вывел меня на улицу. И только, когда я уже сидела в автомобиле, нервная дрожь прекратила меня колотить. Я обхватила себя руками, отвернулась и смотрела на ночной город через стекло. Но я чувствовала, что Зарецкий чуть ли не гипнотизирует меня. И точно знала, что он потребует объяснений.

— Кого ты там увидела, Эмма? — нарушил тишину вопросом Зарецкий.

Я не удержалась и испуганно дёрнулась — нервное напряжение давало о себе знать.

— Да так. Показалось. Я просто не люблю такие мероприятия и предупреждала, что не подхожу для такой работы, — я постаралась взять себя в руки и говорить как можно более спокойным тоном.

— Значит, не скажешь, — сделал вывод маг и замолчал, но ненадолго. — Очень интересно, что твое поведение резко изменилось когда появился Паршин. Только вот откуда ты могла его знать? — Зарецкий отвернулся от дороги и внимательно посмотрел на меня.

Я отвела глаза, продолжая обхватывать свои плечи руками. Мне стало холодно, а дрожь снова возвращалась. Я не была готова к этому разговору и не знала, как отвязаться от мага. Я пыталась справиться с паникой, пока мой новый рассуждал вслух, тем самым загоняя меня в угол.

— По моим данным ты не покидала Швейцарии. Хотя это выглядит очень странно. Кто в наше время не путешествует? Ну, видимо, ты как раз относишься к тому редкому числу существ, которые предпочитают никуда не выезжать, — я увидела, как дернулся кончик его губы в усмешке. — И мне весьма любопытно, где же ты могла пересечься с Паршиным? Что он должен был сделать такого, чтобы вызвать такую твою реакцию? — рассуждал Зарецкий, причём он не спрашивал, а утверждал, будучи уверенным в своих словах.

Маг оказался слишком наблюдательным, а я не спешила оправдываться.

— Я не хочу об этом говорить, — это все, на что меня хватило.

— Тебе придётся, — весомо поставил точку в нашем разговоре Зарецкий.

Всю дорогу до наших квартир я чувствовала на себе пристальный взгляд зелёных глаз мага и видела его отражение в окне автомобиля. Но упорно делала вид, что меня это совершенно не беспокоит. К концу поездки мне удалось унять нервную дрожь и немного прийти в себя. Но о чем говорить с магом, я так и не придумала, а также не смогла придумать более-менее правдоподобную версию того, что могло послужить моему внезапному припадку.

Мы молча поднимались в кабине лифта, и я по-прежнему игнорировала внимательный взгляд Зарецкого. Маг молчал, а я могла лишь только догадываться, что происходит у него в голове. Достав из сумочки пластиковый ключ-карту, я прислонила пластик и тут же попыталась малодушно сбежать, просто-напросто закрыв перед магом дверь. Непонятно на что я рассчитывала, но услышать долгожданный щелчок замка не успела. Зарецкий поставил носок дорогой эксклюзивный обуви в проем, а потом толкнул дверь. Я отпрянула и снова обняла себя за плечи. Мужчина прищурился, явно ожидая ответов на свои вопросы. Зарецкий посчитал, что дал мне достаточно времени на то, чтобы успокоиться, поэтому стоял и смотрел в упор. Под его взглядом я ощущала себя ничтожно слабой и опустошенной. Однако мой новый босс произнёс совершенно не то, на что я надеялась:

— Ты в порядке?

— Да, — постаралась наиболее спокойно ответить я и заодно скрыть растерянность от его вопроса. — Только я хочу побыть одна… Пожалуйста, — от проскользнувшей мольбы в последнем слове стало кисло во рту.

Зарецкий некоторое время молчал.

— Давай так. Отдыхай, но не надейся, что ты уйдёшь от ответа. Лучше тебе сказать мне правду, — и он просто вышел, закрыв за собой дверь.

А я была ему безмерно благодарна. Меня мучили сомнения, и я не знала: признаться полностью или же утаить часть правды. И с чего начать свой рассказ? Я опасалась, что меня признают недееспособной или, хуже того, вернут мужу. Встреча с Паршиным выбила меня из колеи. Один из близких дружков супруга здравствовал. А его супруга, все такая же ослепительно красивая блондинка, сопровождала его. По их паре не скажешь, что он — один из тех безумных магов-менталистов, которые подсели на кровавую дозу и перешли черту дозволенного. Неужели за эти три года Паршин так и не выжил из ума? Его не поймали и не ликвидировали? Мысли о собственном супруге вообще ввергали в пучину ужаса. Я поймала себя на мысли, что, наверно, никогда не избавлюсь от тени своего прошлого, в котором я была бесправной рабыней. Глиной, из которой лепили то, что хотели. Тогда мой муж меня сломал, и мне стоило невероятных трудов обрести душевное равновесие, починить себя и собрать из осколков. Я думала, что переросла, перешагнула через ужасное прошлое. Но хватило всего лишь одного призрака, чтобы я снова почувствовала себя жертвой.

Я с остервенением начала срывать с себя душный красный шелк, разорвала его когтями, не замечая, как причиняю сама себе раны, как порезы быстро украсили мою белоснежную кожу. Освободившись из плена ткани, я сбросила ненавистные туфли и перешагнула алую тряпку, что лежала под ногами, а затем направилась в душ. Мне срочно нужна была холодная вода! Я хотела смыть с себя завистливые ужимки женщин, липкие взгляды мужчин и воспоминания о супруге-садисте.

Забравшись в душевую кабинку, я села на пол, поджала под себя коленки и включила воду. Холодные потоки влаги полились на мою голую спину. Я сжалась, сцепив зубы, потому что понимала, что самое ужасное то, что все эти жертвы, на которые пошла, чтобы начать новую жизнь, могут быть зря. Сколько слез пролили мои дорогие родители и брат, как мучилась я сама, пытаясь оградить свою семью от себя, чтобы мой муж отстал от них и не имел повода для воздействия на их сознание. Я так безумно скучала по своей родне.

Холодная влага смешалась с моими слезами, а вода уносила горечь в водосточную трубу. Я сидела и обещала себе быть сильной, стойкой, что меня никто не сможет сломать вновь. Когда зубы начали отбивать чечётку, я вылезла из кабины и, как была мокрой, пошла в комнату и залезла на кровать. Сил хватило только на то, чтобы набросить на себя угол покрывала. Так и уснула, вновь и вновь проваливаясь в свои собственные, такие привычные и уже родные кошмары.

***

Зарецкий

Я сидел в кресле и, перекатывая в бокале янтарную жидкость, наблюдал за огнями ночного города. Мне нравилось жить здесь, смотреть на людей внизу и за их бесконечной суетой. Если раньше городские неоновые огни меня успокаивали, то сейчас в душе поселилась непонятная тревога. За стенкой находилась она, Эмма Вебер. Надо же было нам встретиться до того, как я выяснил все о ее личности. Провидение, не иначе. А сколько загадок она таит в себе. Я чувствовал, что с ней не все так просто, и сегодня лишний раз убедился в этом. Но ничего, вскоре Эмма не отвертится от моих вопросов. А главное, она мне так и не ответила, каким образом ей удается избежать ментального воздействия. Ведь именно из-за этого я и взял её к себе. Но она всё мне расскажет. Воспоминание о том, как я решил удостовериться в ее особенности, сделав внушение, и начал расстёгивать рубашку, а эта дьяволица набросилась на меня в порыве придушить, всколыхнуло что-то тёмное во мне. То, что не вызывала во мне ни одна женщина. Ее ярость была такой вкусной и сладкой, а злость, как будто изысканный десерт. Желание повторить с ней такой фокус только возросло. А то, как она сопротивляется и не бежит ко мне по первому зову, не пытается затащить в постель, ещё больше подогревает мой спортивный интерес к ней.

Её ментальная устойчивость поражала. Настоящая находка. Хотя вспоминая ее сегодняшнюю панику, я сто раз успел пожалеть, что не могу на неё воздействовать. Что же могло вызвать у Эммы страх? И почему об этом нет совершенно никакой информации в её досье? Получается она совершенно нестабильна. Это может быть большой проблемой в нашем деле. Что ж, придётся быть вдвойне внимательным.

Сам не заметил, как поставил бокал на низкий стеклянный столик, встал и осознал, куда меня привели собственные ноги только тогда, когда увидел перед глазами обнаженную женскую фигурку. Эмма подтянула ноги к своей груди и вжала голову в плечи.

Свет я не включал, так как лунный свет, ярко светивший в большое окно, позволял видеть все отчетливо. Зрачки под веками беспрепятственности крутились, женская фигурка то и дело вздрагивала, ее тело покрылось гусиной кожей. Красивая татуировка, которую я помню с нашей первой и точно не последней ночи, была практически не видна, а лишь ее часть на боку отливала перламутром в бледном свете луны. Завораживающе красиво, если не знать, что такой способ нанесения рисунка безумно болезненный. Но тот, кто его сделал, — настоящий гений. Помню, как тонкие лозы с шипами и небольшими цветами опоясывали набедренную косточку, ребра и аккуратную грудь Эммы. Зачем ты пошла на такое зверство?

Я не мог оторвать взгляд от Эммы, присел на край кровати и провёл по ее лицу, убирая мокрую холодную прядь за ухо. Она не проснулась, а значит, я мог ещё полюбоваться этой необычной и полной секретов девушкой. Я аккуратно распрямил край покрывала и укрыл ее, ловя себя на мысли, что даже не подготовился и не придумал правдоподобной версии своего присутствия здесь, если Эмма проснётся и увидит меня. Но мне, определенно, чертовски повезло. Она была настолько эмоционально выжата, что спала крепким, но беспокойным сном. И что тебе снится, загадка моя?

Вдруг тело Эммы выпрямилось и выгнулось, а затем вытянулось, словно жесткая струна. Дыхание ее стало прерывистым и частым. Я встал и склонился над ее укрытым телом. Только я хотел вмешаться, как Эмма, издав звук больше походивший на стон боли и отчаяния, замолчала. Потом она снова свернулась в позу эмбриона и затихла. А я вновь поправил на ней покрывало, а затем встал и достал телефон. Сейчас я, как никогда, жалел, что не читаю чужие мысли. Ладно, у меня ещё будет время все выяснить. А сейчас нужно кое с кем связаться.

Знаю, что поздно, но Разин, будучи в художественной горячке, как я называю его состояние, точно ночью спать не будет, как и его молодой протеже. Маг просто не даст и крупицу отдыха пареньку, пока не выжмет его и не огранит талант. Мой друг — перфекционист во всем.

Я вышел из квартиры Эммы, когда в трубке раздался слишком бодрый голос мага.

— Нужно встретиться. И нет, до утра не подождёт. Дай парню отдых и неси свой прекрасный зад ко мне. Есть дело, — усмехнулся я и отбил звонок, затем откинулся на удобную широкую спинку кресла и продолжил наблюдать за редкими огнями ночного города.