Дело № 3. Палочник. Запись № 1

Воздушная гавань Агиона находилась в десяти километрах от города. Раньше это был военный аэродром, который потом перестроили под гражданские нужды. Ангары, где когда-то стояли боевые самолеты, отдали под ремонтные цеха. Своего производства самолетов у Сонши не было, машины приходилось закупать у ламхитанцев или конфедератов. Были свои авиапроизводства и у токонцев или Кватта, но оттуда поставки были заблокированы по политическим причинам.

Тут же, рядом с сиротливо стоящим у самого края летного поля зданием аэровокзала, расположилась автобусная остановка и парковка для такси. Так что после контроля документов, в которые работник вокзала едва заглянул, я сразу отправился туда — ловить машину.

С собой у меня была сумка и кейс. В первой — моя парадная форма и оружие. В кейсе — перчатка. Летел в Агион я один. Пириус сказал, что у него дела в Парте, Алиша же осталась с отцом по очевидным причинам — торговый дом требовал внимания членов семьи. Ее братья не смогли попасть на похороны госпожи директора, чье тело было сожжено в полночь, под молитвы жрецов Фора, но скоро они должны прибыть домой. Тогда храмовница сможет вернуться к охоте и, как заверила меня сама Алиша в приватной беседе, она планирует посетить и Агион.

С момента убийства лирохвоста, который изуродовал Вартана, дочь Джамара де Гранжа убыла на родину, и виделись мы только за пределами Сонши. Буквально пару раз. Потом уехал и Пириус, так что на последнюю охоту я ходил в одиночку. Как сказал мой инструктор и тренер, если я не смогу справиться с уже знакомой тварью, да еще и при наличии перчатки — то грош мне цена и лучше бы мне погибнуть пораньше, чтобы реликвия дома выбрала себе нового хозяина. Конечно, Пириус шутил, но, как говорится, в любой шутке есть доля правды. Так что, оставшись в гордом одиночестве, я все же отправился убивать тварь, которая терроризировала один из кварталов на правом берегу реки. Именно за этого безликого — а он был мельче, чем тварь, с которой я столкнулся в первый раз — я получил свое очередное звание и удовлетворение ходатайства со стороны господина Варро.

На парковке стояло две машины с эмблемой центрального таксопарка. Я уверенно подошел к одной из колымаг, дернул дверную ручку и спросил у водителя:

— Свободен?

Мужик окинул меня взглядом, словно оценивая платежеспособность. Потом посмотрел на багаж, еще раз — на меня, но в итоге кивнул.

— Так точно, начальник, свободен.

Он помог мне загрузить мои пожитки в багажник, а когда я уселся на продавленное заднее кресло — лихо крутанул баранку, выруливая со стоянки в сторону города.

Хорошо было в Парте. Там два аэродрома. Первый — в черте города, почти в центре. Второй — за его пределами, для более крупных самолетов. Но то вольный Ламхитан с его военной демократией. У нас же, в Сонше, городской аэродром довольно быстро прикрыли — из-за жалоб знатных жителей центра, которым низкий гул моторов над головами мешал вести свой аристократический образ жизни. Так что гражданскую авиацию стыдливо выселили за черту столицы, а для дворян был построен свой, небольшой аэродром на самой окраине, на северо-востоке Агиона, который легко принимал малые самолеты и обслуживал частные машины.

— В увольнении али дембель? — внезапно спросил водитель.

— А?.. — спросил я.

Каюсь, сразу не понял, о чем идет речь — засмотрелся в окно, навалилась усталость. Мне не нравилось летать. Тяжело, шумно. Но невероятно быстро, тут не отнять.

— Говорю, окончил службу? Или в увольнении? — повторил свой вопрос водитель.

И так неприятно цокнул, будто пытался таким способом вытянуть из зубов застрявший кусок еды.

— А с чего вы взяли? — спросил я.

Мужик даже не повернулся — только лукаво посмотрел на меня в зеркало заднего вида, как на простофилю.

— Так, а как же по-другому? Самолет, есть деньги на такси. А прическа по уставу. Выправка, опять же, как у служивого. Сумка — армейская, хоть и черная. Оружейный кейс.

Я с удивлением посмотрел на водителя.

— Что, так заметно?

— Ну а как же! — воскликнул мужик. — Но это ты не пугайся, начальник, это у меня просто глаз наметанный, детали, значится, подмечаю хорошо! Работа такая! Да я и сам служил, так что военных издалека вижу.

— Нет, я не военный, — раздраженно покачал я головой, возвращаюсь к созерцанию пригородов за окном. — Полицейский.

— Ну, так тоже из этих! Кто в форме! — хохотнул водитель. — И что, хорошо нынче платят в полиции? Вроде же еще в курсантах должен ходить!

Я видел, что он немного нервничает, просто скрывает это за гоготом и болтовней. Видимо, пожалел, что взялся везти мальца, который может и не заплатить.

— Центральное управление, — спокойно ответил я, не отрывая взгляда от окна и подавляя желание потянуться рукой к голым щекам, проверить, не начала ли все же расти борода. — Просто молодо выгляжу.

Было видно, что таксист мне не поверил. Что-то там сам себе хмыкнул на тему того, что в легавые уже совсем детей набирают, видать, беда в Агионе с кадрами. Вот только эта его болтовня была мне совершенно неинтересна.

Впереди — арендная квартира, разбор вещей, а потом — на службу. Завтра утром истекают три дня отгулов, что я взял под конец своей работы в управлении. И уже с утра я должен явиться на участок, куда меня приписали старшим унтер-офицером, а по факту — помощником околоточного надзирателя, потому что… А потому что в то отделение никто не хотел идти работать. Несчастливым оно считалось, и я даже знал, из-за чего.

Я попросился в участок, где проходил практику, будучи курсантом, и где почти все сотрудники погибли от когтей скребуна полтора года назад.

В груди колыхалось какое-то непонятное волнение. Вернуться на старое место, а было ли это хорошей идеей? Наверное, да. Как показал прошедший год, служба в центральном управлении мне скорее мешала охотиться, чем помогала. Слишком строгий контроль, слишком много бумажной волокиты и лишних глаз. Я был стеснен в своих перемещениях, в свободе действий и гибкости графика. Получив же должность в одном из участков, я обретал большую свободу. Думаю, подчиненные господина Варро проинструктируют моего текущего начальника — я не был уверен, что Юнкер все еще служит на этом месте, особенно, после случившийся бойни — так что у меня будет некоторая свобода действий.

Я мечтал служить, сделать карьеру в полиции, возможно, годам к сорока пяти-пятидесяти получить персональное дворянство, если повезет. Но теперь, хоть погоны на моих плечах сменялись со скоростью летящей пули, все это было не так важно. За год в управлении я почти не занимался полицейской работой — только бесконечно строчил докладные записки и таскал дела в архив. Изредка готовил отчеты для господина Варро. Ну и тренировался, я много тренировался.

Несколько удачных охот вселили в меня уверенность, а Пириус замечал, что я показываю особое чутье. Будто бы вблизи безликих внутри меня включался какой-то компас, что указывал мне на опасность. Холодела шея, а руки моментально наливались кровью, готовые бить и рвать тварей с помощью черной перчатки. Но сначала — дела.

В руки таксиста из моего кармана перекочевала купюра в пять франгов — огромные деньги, если подумать, но со счетчиком, который показывал четыре шестьдесят, не поспоришь. Водила моментально отсыпал мне горсть мелочи на сдачу и даже помог вытащить вещи из багажника. Хлопнула дверь, рыкнул мотор, и я остался стоять у неприветливой пятиэтажки, куда меня расселило управление.

Ключ в замочной скважине, два тугих оборота. Казенная квартира на то и казенная, что всегда имеет вид и дух помещения жилого лишь частично. В коридорчике, да и по всей квартире, никаких обоев — слой немаркой коричневой краски на стенах и кое-где облупившаяся, серая от времени побелка на потолке. В ванной зеркало и пустой стакан для щетки и бритвенных принадлежностей; потертый десятками ног, невзрачный кафель на полу, в цвет стен. Даже шторки в чугунной ванне не было — лишь перекладина, на которую оную предлагалось повесить.

Комната была всего одна. Стол, косой стул, старый шкаф и узкая одноместная сеточная кровать с аккуратно скрученным матрацем в изголовье. Под потолком — одинокая лампочка на коротком проводе. На кухне — стол, два табурета и старая газовая плитка, что работает от баллона в шкафчике под раковиной. Холодильник был недоступной роскошью, а в ящиках обнаружилась только эмалированная кружка, да пара ложек. Небогато, но и так сойдет.

Я привык к такому аскетизму. В казарме и вовсе у меня в распоряжении была только маленькая тумбочка, кусок мыла, смена белья да пара полотенец, так что даже эта ободранная халупа была почти что хоромами. Я запустил руку в карман и выудил бумажник. Сто сорок франгов и еще несколько тысяч в банковской кассе… Очень хорошие деньги, если подумать. Смогу купить все, что потребуется. Остальные вещи перевезу со старой квартиры на неделе, а пока же — пора в гости.

Освободив сумку от парадной формы и прочих вещей, я переложил в нее перчатку. Пока не понятно, что это за дом и как тут с соседями — лучше держать реликвию при себе. «Виконт» лег в плечевую кобуру и спрятался под кофтой и легкой курткой. Табельный же револьверчик я оставил лежать рядом с формой, как и парадный кортик. Хватит и «Виконта», а где не справится этот убойный ствол — поможет перчатка.

Уже через полчаса после «заселения» я был опять на улице. Время обеденное, вокруг спешат горожане. Кто-то после смены, кто-то — на смену. У прочих выходной или самый разгар рабочего дня. Я чуть покрутил головой, ловя ориентиры, после чего безошибочно двинул к автобусной остановке, с которой постоянно ездил в академию с практики.

Все вокруг казалось до боли знакомым, но в то же время каким-то чужим. Будто бы я перерос этот район, и сейчас мне было здесь тесно. Но бесконечная возня в главном управлении настолько вытрепала все нервы, что я был готов даже к работе с алкашами и хулиганами, лишь бы оттуда вырваться.

«Виконт» почти приятно и так привычно оттягивал плечо, сумка с перчаткой мерно стучала по спине, а ноги несли меня к остановке. Доехать на тот берег, а потом — на север… Я хорошо знал дорогу в лечебницу, где содержался Вартан.

Как господин Варро и обещал, моего друга разместили в отличном пансионате. Конечно, не королевский госпиталь, но приличное, хорошее заведение. Внимательный персонал, сытная кормежка, а самое главное — нет того едкого, удушливого запаха хлорки, что за годы мытья полов и стен въедается в каждый шов и трещину. Нет, там, как и в любом лечебном заведении пахло лекарствами и дезинфекцией, в воздухе витали едва ощутимые «ароматы» болезни и старости, но все было не так безнадежно, как в обычном госпитале или гражданской больнице.

Туда и определили Вартана.

Добрался чуть больше, чем за час. На вахте мне уже привычно кивнули, как старому знакомому, я же так же привычно вписал свое имя в журнал визитеров. Прошел регистратуру, гардеробную и прямиком — на лестницу, на третий этаж, в дальнее крыло для тяжелых и особо больных.

Пять минут с местным врачом — все без изменений, все, как и всегда. А потом — знакомая дверь, небольшая, но чистая палата, Вартан, сидящий у открытого окна. Со стороны улицы — решетки, чтобы больные не сбежали или не выпали. Все же, пусть и третий этаж, но потолки тут были высокие, при падении можно и расшибиться.

— Привет, — бодро сказал я, опуская сумку с перчаткой на пол и устраиваясь на небольшом стуле у стены, откуда мне был виден только затылок и плечи друга. — Как ты? Я вот только с самолета, вернулся из Парты. Не поверишь, что стряслось…

После я рассказал Вартану последние новости. Как завалил последнего безликого, как попросил перевода у господина Варро, да еще и в свой старый участок. Как внезапно умерла госпожа директор, и мне пришлось спешно лететь на похороны — я не мог пропустить это мероприятие, ведь я был хранителем реликвии.

Вартан ничего не отвечал, все так же молча сидел у окна. Впрочем, как и всегда.

Сразу после нападения мой друг метался без остановки, едва приходил в сознание. Врачи его постоянно седировали дорогим ламхитанским морфием, чтобы успокоить и снять боль, а после, когда раны стали затягиваться… Вартан затих. Навсегда.

С того момента, как он проснулся на пятый или шестой день, дезориентированный, лишенный речи, слуха и зрения, единственный звук, которого от него сумели добиться — невнятное мычание.

Молодой, еще недавно активный парень, который ввязывался со мной в авантюры и помогал проучить мразоту Гринна, сейчас пребывал в состоянии овоща. Первое время его пытались растормошить, выйти на контакт, но через месяцы безуспешных попыток он был окончательно определен в эту палату. Вероятнее всего, до конца своих дней.

Это не мешало мне приходить к другу, когда появлялась возможность. Раз в неделю, максимум — в две. Я относился к этим визитам так же строго, как к явке на рабочее место. Наверное, даже строже, чем к охоте на безликих, хотя, казалось бы, что может быть важнее истребления монстров и спасение человеческих жизней? Но одну жизнь я не спас, не успел.

Я не винил себя в том, что жертвой пересмешника стал именно Вартан. Это мог быть кто угодно и, наверное, даже лучше, что тварь напала на моего друга — неизвестно, как много людей она бы еще свела с ума и убила, прежде чем на нее вышли бы охотники дома де Гранж. Если вообще вышли. Господин Варро был совершенно прав в своих оценках — Агиону, крупному городу, столице, требовался собственный защитник, а лучше несколько. После всех тех событий, уже работая в главном управлении, я поднял историю той квартиры, и вопрос дешевизны жилья отпал сам собой. Это была не квартира — а буквально столовая для мелкого и мразотного безликого.

Я не справлялся, это было понятно по вороху непонятных отчетов, которые время от времени появлялись на моем столе для «передачи в архив». Растерзанные, изувеченные, сведенные с ума люди. Но еще чаще — бесследно пропавшие. Этих дел, что подсовывали мне подчиненные высокопревосходительства исправника Агиона Варро, было так много — а учет велся последние пятьдесят лет довольно строго — что от одной мысли, сколько по улицам и подвалам города в ночи шастает тварей, мне становилось дурно.

Но вот, новости иссякли, в палате повисла тишина, а настроение, еще утром бодрое, стало стремительно портиться. Вартан же, как и в тот момент, когда я переступил порог, сидел абсолютно неподвижно, даже не смотря на то, что погода была уже не летняя и из окна ощутимо тянуло. Но сиделка говорит, поток свежего воздуха — это единственное, на что он хоть как-то реагирует. Впрочем, домыслы сиделки никак не вязались со словами врача и моими собственными наблюдениями: Вартан был больше мебелью, нежели человеком.

Тяжело хлопнув по коленям как пятидесятилетний старик, я поднялся на ноги и подошел к другу.

— Ты же помнишь, что я тебе еще денег должен? Ну, за квартиру? Ты же тогда больше заплатил, да и потом я у тебя денег брал на выпить и закусить для коменданта… Помнишь же? — как обычно, спросил я у Вартана.

Он же, как обычно, мне не ответил.

Порывшись в карманах куртки, я выудил горсть мелочи, которую насыпал мне кондуктор на пятифранговую купюру. Мерзкий мужик, едва не поднял вой, что я пытаюсь проехать бесплатно — ведь проезд стоил всего пять лигов — но монет на сдачу все же наскреб. И именно в этой горе железа я нашел, что мне было нужно. Плоскую и увесистую, монету в один франг.

— Вот, долг принес. Сам понимаешь, жалование полицейского… — усмехнулся я собственной лжи, держа меж пальцев монетку.

Ведь я всегда рассказывал Вартану, сколько мне платит господин Варро от лица городских властей. Я был если не почти богат, то уж точно — зажиточен.

Я наклонился через плечо друга и, не заглядывая в его изуродованное лицо, потянулся к ладони, что лежала на подлокотнике кресла каталки. Перевернув его руку и разжав пальцы, я положил в ладонь Вартана франг, после чего закрыл пальцы друга кулак, будто бы он сам крепко ее сжал.

— Осталось еще шестнадцать франгов, — сказал я. — Ну, до следующего раза. Завтра на новое-старое место…

Вартан ничего не ответил. Пребывая в состоянии почти полной депривации и ступора, запертый внутри собственного разума и отрезанный от мира изуродовавшим его чудовищем, он смотрел пустыми глазницами в распахнутое настежь окно. За решетками, территорией лечебницы и невысоким забором, где-то там, за кронами деревьев и шелестом листвы, продолжал жить и ни о чем не подозревать огромный город Агион.

Загрузка...