Без Неба

Глава 2: Последствия

На Дне не устраивают пышных проводов.

Смерть здесь – обыденность, такая же часть пейзажа, как ржавчина на стенах или вечная полутьма.

Марка хоронили в одном из неиспользуемых технических отсеков на среднем уровне – небольшом, гулком помещении с голыми металлическими стенами, пропахшем пылью и забвением.

Тело, завернутое в грубую мешковину, лежало на импровизированном постаменте из сваренных ящиков. Простых и грубых, как вся наша жизнь.

Собралось немного народу – человек двадцать, не больше. Жители «Тихой Гавани», те, кто знал семью Лоусонов, или просто пришел из глухого, подсознательного страха перед бездной, которая только что забрала одного из них. Стояли молча, потупив взгляды. В тусклом свете аварийных ламп их лица казались высеченными из серого камня. Слышно было только тихое гудение вентиляции где-то вверху да редкое покашливание.

Сарра стояла рядом со мной, маленькая, хрупкая фигурка в своем вечном рабочем комбинезоне.

Она не плакала. Слезы, кажется, кончились еще вчера, у завала. Теперь она просто смотрела на сверток перед собой пустыми, выжженными горем зелеными глазами.

Я держал её за руку, чувствуя, как мелко дрожат её пальцы. Моя собственная скорбь была глухой, тяжелой, перемешанной с ледяной яростью, которая с вчерашнего дня не отпускала ни на секунду.

Грета стояла чуть поодаль, скрестив на груди руки – одну живую, другую механическую. Её морщинистое лицо было непроницаемо, как всегда. Старуха видела на своем веку слишком много смертей, чтобы поддаваться эмоциям.

Рядом топтался старик Мэл, что-то неразборчиво бормоча себе под нос – то ли молитву, то ли очередное своё пророчество о голосах из глубин.

Старик Эзра, на удивление трезвый, скорбно качал головой, источая привычный букет перегара и затхлости.

Семья Колтов – Генри, Майло и маленькая Лина – жались друг к другу, их лица выражали искреннюю скорбь.

А еще там были они.

Орлан и Рикс. Люди Векса.

Стояли у входа, чуть поодаль от остальных, с каменными лицами. Не охраняли. Не скорбели. Просто наблюдали. Их присутствие здесь, на этих скорбных проводах, казалось фальшивым, неуместным.

Я поймал взгляд Орлана – тяжелый, холодный, без тени сочувствия. Он смотрел не на тело Марка, а на нас, на Сарру, на меня. Словно проверял реакцию, оценивал, не скажем ли мы чего лишнего. В этом взгляде не было горя. Была настороженность. И что-то еще… Похожее на плохо скрытое удовлетворение? Или мне показалось?

Нет, не показалось.

Они не скорбели. Они проверяли, закрыта ли тема. Убеждались, что никто не будет копать глубже.

Моя ярость поднялась новой волной, обжигая горло.

Виновны.

Они точно были виновны.

Никто не произносил речей.

Старик Мэл что-то прошамкал про «Глотку Дна», которая забирает тех, кто заглядывает слишком глубоко, но его никто не слушал.

Потом люди начали расходиться. Молча, по одному, растворяясь в полумраке коридоров. Каждый спешил вернуться к своей рутине, к своей борьбе за выживание, стараясь поскорее забыть об очередном напоминании, как хрупка жизнь на Дне.

Скоро остались только мы с Саррой и Грета.

Старуха подошла, положила свою живую руку Сарре на плечо.

«Пойдем», – сказала она тихо. – «Ему уже все равно. А живым надо жить. Дышать».

Сарра не ответила, только крепче вцепилась в мою руку.

Я помог ей подняться. Ноги её не держали. Мы медленно побрели прочь из этого холодного, пустого отсека, оставив Марка наедине с тишиной и ржавчиной. А Орлан и Рикс все так же стояли у входа, провожая нас своими тяжелыми взглядами.

Они своего добились.

Пока что.

* * *

Мы вернулись в мастерскую.

Здесь, среди знакомых запахов масла и металла, Сарра наконец позволила себе расслабиться. Она опустилась на старый ящик в углу, обхватила колени руками и зашлась в беззвучных рыданиях. Её худенькие плечи сотрясались, но она не издавала ни звука, словно боясь, что крик окончательно ее разрушит.

Я сел рядом, неуклюже обнял её за плечи.

Что я мог сказать? Слова здесь были бессильны. Марка не вернуть. Ярость, кипевшая во мне, требовала выхода, действия. Найти тех, кто это сделал. Заставить их заплатить.

Векс. Орлан. Рикс.

Их лица стояли у меня перед глазами. Я знал, что это опасно. Знал, что Векс держит базу в кулаке, и идти против него – все равно что лезть в трубу без выхода. Но мысль о том, что они останутся безнаказанными, была невыносима.

Грета подошла к нам, держа в руке небольшой пучок сушеной водоросли – местный аналог успокоительного. Она протянула его Сарре.

«Пожуй», – сказала она своим обычным, чуть скрипучим голосом. – «Снимет остроту».

Сарра помотала головой, отстраняясь.

«Это они… они его убили», – прошептала она сквозь рыдания. – «За что? Он же просто мальчик…»

«Мы не знаем этого наверняка, Сарра», – осторожно сказал я, хотя внутри все кричало об обратном. – «Это мог быть несчастный случай. Обвал…»

«Не верю!» – она подняла на меня заплаканные глаза, в которых горела отчаянная ненависть. – «Ты видел их лица! Орлан, Рикс… Они знали! Они что-то искали! Марк им помешал!»

«Тише, девочка», – вмешалась Грета. Она села на корточки перед Саррой, её единственный глаз внимательно изучал её лицо. – «Ненависть – плохой советчик на Дне. Она сжигает изнутри быстрее, чем ржавчина съедает металл. Векс силен. Если ты полезешь на рожон, он раздавит тебя, и всех нас заодно. И никто не поможет».

Она была права, как всегда.

Старая ведьма всегда была права. Её прагматизм, отточенный десятилетиями выживания, был холоден, но честен.

«И что же, просто забыть?» – спросил я глухо, глядя на Грету. – «Сделать вид, что ничего не было? Позволить им…»

«Я не говорила забыть», – перебила она, её голос стал жестче. – «Я сказала – не лезть на рожон. Месть – это блюдо, которое не ржавеет со временем. Особенно здесь, внизу. Если хочешь чего-то добиться, Гром, включи голову, а не маши кулаками. Сначала узнай, что произошло на самом деле. Без доказательств твои обвинения – пустой звук, который только навлечет беду».

«А пока – работайте. Работа лечит. Или хотя бы отвлекает». – Она встала, подошла к верстаку и взяла в руки какой-то инструмент.

Грета вернулась к своим механизмам, оставив нас с Саррой одних. Сарра постепенно успокаивалась, её рыдания перешли в тихие всхлипы.

Я сидел рядом, чувствуя, как решимость крепнет во мне.

Грета права. Нужны доказательства.

Нужно понять, что искал Векс.

И какое отношение ко всему этому имел Марк.

Я найду ответы. Найду. Даже если для этого придется спуститься в самую гнилую трубу этого проклятого Дна.

* * *

Вечером, когда Сарра, измученная горем, наконец уснула в их каморке, я сходил к единственному рабочему терминалу связи в общественном зале «Купола».

Он стоял в углу, старый, поцарапанный, с вечно мерцающим экраном. Пользовались им редко – связь с поверхностью стоила целое состояние.

Отправить короткое текстовое сообщение – триста кредитов. Видеозвонок – три тысячи за минуту.

На «Тихой Гавани» кредитов не было, но Администратор исправно конвертировал арконитовые кристаллы по своему грабительскому курсу. Три крупных кристалла за письмо – почти половина моей дневной нормы в лучшие времена.

Я достал из потайного кармана комбинезона три синеватых кристалла, заработанных сегодня ремонтом фильтра.

Рука не дрогнула, когда я опустил их в приемный слот терминала.

Экран ожил, предлагая ввести адрес и текст.

Адресат: Лира Крест. Поверхность. Община Рептилоидов «Тихий Камень».

Я долго смотрел на мерцающий курсор, подбирая слова. Как рассказать ей о том, что произошло? Как объяснить весь этот ужас, эту безысходность Дна?

Нельзя.

Она живет там, наверху, пусть и в нищете, служанкой у ящеров, но под небом. Она не должна знать всей правды о том аде, в котором застрял её брат.

Не должна знать о Марке. Это сломает её.

Пальцы забегали по сенсорной клавиатуре.

«Лира, привет. У меня все по-старому. Работаю. Дышу. Грета ворчит, Сарра держится. База стоит, хоть и ржавеет понемногу. Как ты там? Как Искра? Береги себя. Надеюсь, скоро смогу накопить на звонок. Обнимаю. Майкл».

Коротко. Сухо. Безэмоционально. Я не смог заставить набрать себя больше. Ложь во спасение.

Я нажал «Отправить».

Терминал пискнул, подтверждая отправку и списание кристаллов. Три дня работы в шахте улетели в пустоту, в надежде, что это короткое сообщение дойдет до неё, что она прочтет его и улыбнется. Мысль о ней, о её существовании там, наверху, была единственным светом в этой беспросветной тьме.

Ради неё я жил.

Ради неё я должен был выбраться отсюда.

На экране мигнул значок входящего сообщения. От Лиры. Должно быть, отправлено пару дней назад – связь работала в обе стороны одинаково медленно и дорого. Сердце забилось чаще.

Я открыл письмо.

«Майкл, привет! Рада была получить твое прошлое письмо. У нас все по-прежнему. Работаю с животными, ухаживаю за садом. Рептилоиды ворчат, но кормят. Искра выросла, стала совсем ручной, смешно щелкает челюстями. Знаешь, тут в старых шахтах, где родители работали, опять нашли какую-то странную пыль. Говорят, от нее на коже сыпь появляется. Я стараюсь туда не ходить, но немного беспокоюсь. Надеюсь, у тебя все хорошо. Пиши чаще, если сможешь. Скучаю. Твоя Лира».

Странная пыль? Сыпь? Еще один тревожный звоночек прозвенел в голове. Родители умерли от отравления кристаллической пылью десять лет назад… Неужели это оно? Я сжал кулаки.

Нужно выбираться отсюда.

Как можно скорее.

Нужно спасти её.

Я стер входящее сообщение и вышел из зала, оставив терминал погружаться в спящий режим. Тяжесть на душе стала еще сильнее. Теперь к горю по Марку и ярости на Векса добавилась острая, режущая тревога за сестру.

* * *

Я шел по гулким, пустым коридорам базы.

Аварийные лампы бросали скудный свет на обшарпанные стены, покрытые слоями грязи и ржавчины. База дышала тяжело, стонала старым металлом, скрипела изношенными механизмами.

После взрыва и гибели Марка атмосфера стала еще более гнетущей. Люди передвигались тише, говорили меньше, в их глазах застыл страх и подозрительность. Каждый чувствовал – что-то изменилось. Хрупкое равновесие Дна было нарушено.

Я остановился у одного из треснувших иллюминаторов, вглядываясь в непроглядную черноту океана за ним. Тысячи метров воды давили сверху, держали нас здесь, в этой подводной тюрьме. Бежать некуда. Атланты наверху, со своими патрульными дронами и сферами контроля, зорко следили, чтобы никто не поднялся выше ста метров от дна. Они бросили нас здесь умирать, как мусор, но уйти не позволяли.

Марк. Изломанное тело среди обломков.

Пустые глаза Сарры.

Холодный, оценивающий взгляд Орлана.

Странная пыль в письме Лиры.

Все смешалось в один тугой, болезненный узел в моей груди.

Грета права – нельзя лезть на рожон. Но и молчать я не мог. Молчать – значит предать Марка. Предать Сарру. Предать самого себя. Молчать – значит стать частью этой ржавчины, которая медленно пожирает нас всех.

Я должен узнать правду.

Что искал Векс? Почему Марк оказался у того вентиляционного модуля? Был ли взрыв случайностью, или его подстроили, чтобы скрыть следы? Слишком много вопросов.

Мой взгляд упал на решетку вентиляции неподалеку от места взрыва. Та самая система, что погубила Марка. Грета говорила, что нужно проверить повреждения. Это был предлог. Мой шанс начать копать. Осмотреть место аварии внимательнее, поискать то, что могли пропустить люди Векса в своей спешке.

Решение принято. Оно было тяжелым, опасным, но единственно верным. Я найду ответы. На Дне правда стоит дорого. Иногда – дороже жизни. Но молчать – значит позволить тьме победить окончательно. А я еще не был готов сдаться.

Я отвернулся от иллюминатора и твердым шагом направился обратно в мастерскую.

Нужно было подготовить инструменты. Завтра я спущусь к поврежденному модулю.

И пусть бездна смотрит.

Я готов встретить ее взгляд.