Арон. Бывший для истинной

Глава 29

Рада

Смотрю на брюнетку и не могу понять почему мне хочется вытолкать её за дверь и кричать чтобы больше не смела приближаться, но я молчу.

Меня пугает собственная реакция.

Я никогда не позволяла себе быть такой необоснованно жесткой по отношению к людям. А сейчас во мне буквально закипает раздражение.

Абсолютно беспочвенное.

Или нет?

— Рада, Торин дочь Велимира.

От слов дракона моё сердце падает куда-то вниз.

Теперь понято почему в её глазах я заметила ненависть. Она думает, что это я виновна в смерти её отца.

— В связи с тем, что у неё нет близких родственников я являюсь её опекуном. Торин заканчивает учёбу в Академии искусств, где она проживает последние несколько лет. И как только она получит диплом, то будет жить в этом доме. Очень надеюсь, что вы найдёте общий язык.

Впервые в жизни мне хочется орать во всю глотку от услышанного.

Нет…

Я не хочу, чтобы эта девушка жила со мной на одной территории.

Сжимаю зубы, чтобы не начать ставить условия Канту. Что-то типа или я, или она.

Бред…

Это всё какой-то бред.

— Мне неудобно вас стеснять своим присутствием. — с фальшивым добродушием произносит она.

— Перестань, Торин. Велимир был преданным мне воином. Обеспечить его дочери комфортные условия жизни это меньшее что я могу сделать в память о нём.

Неужели он не видит?

— Благодарю тебя, Арон. Не знаю, как бы я пережила смерть папы, если бы не ты…

И этот брошенный в него томный взгляд. От которого у меня по телу бегут неприятные мурашки…

— Не стоит, Торин. А теперь оставь нас с Радой наедине, пожалуйста.

Он переводит на меня нечитаемый взгляд.

— Да-да, конечно. Ещё раз спасибо. Пойду в свою комнату.

У неё уже и комната своя тут есть…

А может во мне говорит обычная ревность?

Может дело в ней?

Прослеживаю за тем, как брюнетка встаёт с места и идёт к двери, у которой я продолжаю стоять.

Весь её вид транслирует кротость и смирение.

Но только не взгляд, адресованный мне…

Она буквально уничтожает меня им.

И я не преувеличиваю.

Девушка понимает, что Арон не видит сейчас её лица и больше нет необходимости изображать дружелюбие.

Фальшивая до невозможности.

Едва сдерживаюсь чтобы не вцепиться ей в волосы.

Заметно расслабляюсь только когда за ней закрывается дверь.

— Рада, что-то не так?

Видимо от Канта не укрылась моя реакция на эту Торин, отсюда и его вопрос.

— Она мне не нравится. — решаю не играть в благородство и озвучиваю свои истинные чувства.

— Почему?

Арон пребывает в крайней степени удивления.

— Она слишком лицемерная.

На мои слова он лишь усмехается.

— Это что ревность? — с видимым удовольствием интересуется он.

А я сама не знаю, что это. Хотя стоит признать действительно что-то похожее на ревность царапает грудину.

— Обязательно чтобы она жила в этом доме?

— Я не мог ей этого не предложить. Девочка осталась совсем одна. Мать умерла ещё при родах. Её воспитанием занимался отец, который погиб. — он выразительно смотрит на меня. — Я взял на себя ответственность за неё. И Торин будет жить в этом доме столько сколько посчитает нужным. Если она захочет вернуться в родной дом я поддержу её решение.

— А если я попрошу тебя не делать этого?

— Чего именно?

— Не открывать двери своего дома для неё.

Он тяжело вздыхает словно я его утомила.

— Рада, ты умная девочка. Давай не будем ничего усложнять? Решение принято, и я не собираюсь его менять.

Его слова отзываются тупой болью в груди.

Будто пощёчину мне дал…

Стою и смотрю на него. Не могу произнести ни звука.

Я не могу ему ничего объяснить. У меня нет аргументов, только мои чувства. А они для него видимо сравнимы с пылью…

— Пламя, ну ты чего?

— Не называй меня так.

— Почему нет? Ты самое настоящее пламя. Вспыхиваешь иногда абсолютно без причины. — улыбается.

— Я пойду.

Разворачиваюсь, делаю шаг к двери, но меня останавливает его голос.

— Подожди.

Снова смотрю на него.

— Ты можешь объяснить мне что не так? Потому что я ничего не понимаю. Чем тебе не угодила Торин?

Он реально хочет убедить меня что она святая?

— Забудь. Сама не знаю с чего я вдруг решила, что могу у тебя что-то просить. — в груди зреет обида на него. — Поступай как знаешь.

Вижу, что ему не нравится то, что я говорю.

— Ты не права. Ты можешь у меня просить всё что угодно.

— А смысл? Если ты всё равно делаешь по-своему.

Он едва заметно кривится от моих слов.

Я попала в цель.

— Если я настаиваю на своём решении помочь девочке это не означает что я всегда буду игнорировать твои желания. Просто я правда не понимаю твою реакцию. Торин после свадьбы уедет в Академию и вернётся не раньше, чем через полгода. У тебя будет время привыкнуть к мысли что она будет жить в этом доме. Хотя есть вероятность что она может передумать жить тут.

А вот этого точно не будет…

Я уверенна в том, что она вернётся именно сюда.

— Понятно. Это всё?

Как же мне хочется научиться контролировать свои эмоции.

У меня внутри горит адский огонь, и он скоро вырвется наружу, грозясь сжечь всё вокруг. Поэтому мне нужно идти отсюда как можно скорее.

— Нет, не всё. Подойди ко мне.

А не пойти бы тебе к чёрту, Арон Кант?

Делаю вид что не слышала его последних слов. Сокращаю расстояние до двери, берусь за ручку и уже тяну её на себя, как прямо перед моим лицом мужская ладонь захлопывает дверь обратно.

Замираю.

Зря он не дал мне уйти…

— Неужели так сложно сделать как я прошу? — почти рычит.

Его тело в опасной близости со мной, но я всё равно поворачиваюсь к нему.

Прямой взгляд глаза в глаза.

— Ну тебе же сложно делать то же самое, почему со мной должно быть по-другому?

Он молчит.

А я в душе радуюсь, что мне удаётся сдержаться и не вывалить на него всё то, что сейчас кипит у меня внутри.

— Какая же ты упрямая. — через некоторое время произносит он.

— Какая есть. Ещё не поздно отменить свадьбу.

Знаю, что провоцирую его, но остановиться не могу. Благоразумие накрыто колпаком злости.

Совсем не ожидаю того, что он схватит меня за подбородок и запрокинет мою голову вверх, пристально вглядываясь в мои глаза, поэтому не оказываю сопротивления.

— Не дождёшься.

Его взгляд темнеет, когда он опускает его на мои губы, которые я тут же облизываю.

— Отпусти.

— Упрямая, непослушная, своевольная. — шепчет он, максимально приблизившись к моим губам. — Но такая желанная.

Задыхаюсь, попадая в поле его энергетики.

Взрывной…

Горячей…

Та смесь эмоций что горит во мне всё это время вырывается наружу, но совсем иначе чем я могла предположить.

Чуть качнувшись вперёд, сама впечатываюсь в его губы и целую. Жадно.

Вкладывая в этот поцелуй всю злость и обиду на него.

Арон словно только этого и ждал. Отвечает мне не менее страстно, проскальзывая в мой рот языком.

У меня будто тормоза срывает.

Цепляюсь пальцами за его плечи, с силой вонзая в них ногти.

Кусаю его губы, наказывая доступным мне сейчас способом. Тут же зализываю место укуса.

Он подхватывает меня под ягодицы и приподнимает над полом, вынуждая обхватить его ногами и прижимает спиной к двери. Отпускаю его плечи, под шипение Арона, и тут же зарываюсь пальцами в его волосы, чуть сжимая их.

Целуемся словно сумасшедшие.

Пожираем друг друга.

Это даже не поцелуй, это обоюдный голод, который невозможно утолить.

Арон, продолжая держать меня за ягодицы впечатывает свой пах мне в промежность, давая в полной мере ощутить его возбуждение.

Злость и обида ушли, уступив место дикой страсти.

В которой сгораю я не одна…

В чувства нас приводит громкий стук в дверь.

Прерываем поцелуй и смотрим друг на друга задыхаясь.

Его взгляд такой… он заставляет меня чувствовать себя самой желанной во всей вселенной…

— Арон, можно я войду? Мне нужен твой совет.

Торин.

Её голос резко спускает меня с небес на землю.

— Отпусти меня.

— Рада…

— Я сказала пусти!

Вырываюсь из его рук ловя в его взгляде раздражение.

Он нехотя отпускает меня.

Привожу одежду и волосы в порядок и тут же открываю дверь.

Испытываю необъяснимое удовольствие видя, как Торин оценив мой внешний вид делает правильные выводы того, чем мы тут занимались и от чего она нас оторвала.

— Надеюсь не помешала? — с показным беспокойством спрашивает она.

И не дожидаясь приглашения войти проходит в кабинет с каменным лицом, при этом намеренно задевая меня плечом.

Не нравится мне всё это.

Она ведёт себя так будто я не со своим будущим мужем сейчас целовалась, а с её.

Да она же влюблена в него…

Осознание этого кипятком ошпаривает внутренности.

Да! Так и есть.

Неужели Арон настолько слеп?

Её присутствие в этом доме станет для меня ещё тем испытанием. Остаётся только надеяться, что за ближайшие полгода что-то измениться. Ну или я смогу убедить Канта что Торин не место в этом доме.

Не говоря больше ни слова покидаю кабинет, напоследок громко шарахнув дверью.

Малолетняя гадина!

Казалось бы, только что погашенная злость снова разгорелась во мне.

На следующий день встаю рано. Сегодня встречи с Асти у меня нет. Осталось всего два дня до свадьбы, всё что ей нужно было решить со мной уже решено, оставшимися вопросами она занимается сама.

Поэтому я намерена идти к своим больным с самого утра.

В кухне, к счастью, никого не встречаю, скорее всего из-за слишком раннего времени. Быстро завтракаю и ухожу. До лекарни иду пешком, потому что забыла предупредить Рафаила о раннем выезде.

Ну это даже к лучшему.

Прогулка на свежем воздухе явно пойдёт мне на пользу.

Первую половину дня провожу уже в привычных заботах.

А вот после обеда произошла случайная встреча, которая не оставила меня равнодушной.

Я шла по коридору второго этажа, после того как покормила последнего из моих подопечных, и услышала странный разговор.

— Пэтти, но так нельзя. Ты не оставляешь себе шанса.

Не знаю почему, но я остановилась прямо напротив двери палаты, из которой доносится женский голос.

— Поешь хоть немного. Как твой организм справится-то, если ты уже три дня голодаешь?

Захожу в палату и вижу женщину средних лет, сидящую на кровати. Она обращается к девушке, лежащей к ней спиной.

— Добрый день. Что у вас случилось? Может я могу чем-то помочь? — спрашиваю у женщины, но смотрю на спину девушки которая никак не отреагировала на моё присутствие.

— Да чем тут помочь можно, если эта упрямица на себе крест поставила?

Ничего не понимаю.

— В каком смысле?

— Ей хотят ногу… это… того… — она подмигивает мне, мол догадайся сама. — А она не даёт на это согласие. И уже второй день морит себя голодом. Целыми днями вот так и лежит к стене лицом.

Мне кажется, в эту минуту я сполна ощущаю безысходность и боль этой незнакомой мне девушки. Лишится конечности в любом возрасте страшно, а уж такой молодой…

Подхожу к её кровати и присаживаюсь на самый край.

— Как тебя зовут? — обращаюсь к ней, не особо надеясь на ответ.

— Пэтти она. — через несколько минут отвечает мне её соседка по палате.

Бросаю взгляд на тумбу, которая стоит у кровати. На ней нетронутая тарелка с супом.

— Пэтти, нужно съесть обед.

Снова будто в пустоту говорю.

Я с такой полной отрешенностью встречаюсь впервые, поэтому совершенно не знаю, как себя вести.

— Бесполезно это всё. Она никого не слушает. Докторов игнорирует. Лежит будто покорно ждёт своей участи. — понижая голос говорит женщина.

Как помочь этой девушке?

Нет никаких мыслей…

Сижу какое-то время копошась в закромах своей памяти пытаясь отыскать то, что мне нужно.

И, кажется, нахожу…

Встаю с кровати и откидываю в сторону одеяло, которым укрыта девушка.

Она никак не реагирует на это продолжая лежать без движения, и только хаотично вздымающаяся грудь даёт понять, что она осознаёт всё происходящее.

Смотрю на её ногу и внутренне вся сжимаюсь.

Тонкий слой марли не полностью скрывает ужасную картину.

Правая нога Пэтти, от стопы до колена, тёмно-бордового цвета. Скорее даже почти черного. Я понимаю, что это значит…

Шансов помочь ей у меня практически нет.

Но я решаю попробовать. Всё равно ведь хуже не будет. Правда?

— Пэтти, послушай меня. Я могу попробовать тебе помочь. Шанс спасти твою ногу небольшой, но он есть. Но для этого мне нужно твоё согласие.

Девушка продолжает лежать без движения.

— У тебя есть кто-то ради кого ты хотела бы жить? — пытаюсь вызвать у неё чувства пусть не к себе, но к кому-то близкому или родному.

— У неё из родни только бабушка.

Глубоко вздыхаю, слыша тихий голос женщины рядом.

— Пэтти, ты её хоть немного любишь?

Тишина.

— Может поборешься, ради неё.

Сначала я слышу всхлип. Он настолько тихий что сначала даже кажется, будто мне это почудилось, но он повторяется.

— Я ничего тебе не обещаю, но на твоём месте воспользовалась бы любой возможностью стать здоровой.

И её срывает…

Пэтти зарывается лицом в подушку и начинает рыдать.

Незаметно выдыхаю. Слёзы это первый шаг на пути к исцелению.

Снова сажусь на край её кровати и поглаживая девушку по спине начинаю говорить.

— Я сегодня приготовлю специальный отвар, а завтра принесу его сюда и ты должна будешь его принимать на протяжении всего дня. Я скажу в каком количестве. Так же я сделаю тебе на ногу компресс из трав. Но перед этим ты должна поесть. Я не знаю, как может повлиять отвар на твой голодный желудок. Может открыться рвота и тогда всё окажется зря.

А вот тут я намеренно обманываю. Во благо.

Отвар, который я собираюсь приготовить абсолютно безвреден и легко усваивается в любом состоянии, но как по-другому заставить Пэтти поесть я не знаю.

Она перестаёт плакать. Поворачивается ко мне и шмыгая носом затравленно смотрит.

Молоденькая совсем.

Ей, наверное, и шестнадцати лет нету.

— Обещаете, что попытаетесь спасти мою ногу? — тоненьким голоском задаёт вопрос.

— Обещаю. Можешь поверить мне на слово. Только сначала обед. — киваю головой на тарелку с супом, который скорее всего уже остыл, но лучше уж так чем вообще ничего.

Пэтти неуклюже передвигается ближе к тумбе, дрожащей рукой берёт ложку, зачерпывает ею суп, после чего отправляет его в рот.

Мы вместе с её соседкой замираем, боясь пошевелиться, лишь бы только не спугнуть девчушку, которая ещё дважды повторяет свои действия и положив ложку на тумбу, снова отсаживается подальше.

— Больше не могу.

— Ладно, ты молодец.

Понимаю, что заставлять её съесть ещё бессмысленная затея, поэтому довольствуюсь малым, про себя думая, что это уже большая победа.

— Меня зовут Рада. — запоздало представляюсь я. — Я сейчас уйду делать свою работу, но я вернусь к тебе завтра утром. Но сейчас тоже с тебя возьму обещание, что ужин ты съешь. И не три ложки.

В ожидании смотрю на неё.

— Ладно. — с небольшой запинкой отвечает она.

— Всё будет хорошо. — напоследок говорю я, хоть сама не до конца в это верю.

Возможно с моей стороны неправильно вселять в эту девушку надежду, но и молча смотреть на то, как она угасает я тоже не могу.

Бросаю взгляд на женщину так и сидящую напротив, которая смотрит на меня широко открытыми глазами, и иду на выход.

До конца своего рабочего дня думаю о Пэтти.

Снова и снова мысленно повторяю состав необходимых для отвара трав.

Приблизительно полгода назад, в моей прошлой жизни, соседский мальчик поранил руку. Рана быстро начала гноится, и его родители обратились ко мне за помощью. Я отпаивала мальчика таким же отваром, и его рука довольно быстро зажила.

Но я тут же думаю о том, что возможная ампутация и гнойная рана не одно и то же.

Вечером ухожу чуть раньше обычного, потому что хочу зайти на местный рынок чтобы поискать нужные мне травы.

Сначала долго хожу между рядами, высматривая нужные мне составляющие будущего отвара и лишь когда определяюсь с выбором вспоминаю что у меня нечем оплатить покупки.

От отчаяния хочется плакать.

— Могу вам чем-то помочь? — спрашивает у меня один из продавцов.

— Да, мне нужны вот эти травы, но у меня с собой нет денег.

— Вы же невеста нашего лидера, Арона Канта? Я прав?

С удивлением смотрю на него.

— Да.

— Тогда для вас тут всё бесплатно.

Чувствую одновременно и неловкость, и радость от того, что я всё же сделаю то, что пообещала Пэтти.

— Спасибо вам. Я попрошу Арона, чтобы вам передали деньги за мои покупки.

— Не вздумайте. Ничего не нужно.

Молча указываю ему на нужные мне травы. Мужчина тут же собирает всё в большой бумажный пакет и передаёт его мне.

— Господину Канту моё почтение.

— Благодарю вас.

Домой возвращаюсь довольно поздно.

Переодеваюсь в домашнюю одежду и спускаюсь в кухню. Пока иду про себя молюсь чтобы там никого не было. И кто-то свыше услышал меня, потому что в кухне даже свет не горит.

Беру большую кастрюлю, наливаю в неё воду и ставлю на огонь. После того как вода закипела бросаю в неё в определённой последовательности травы. Постоянно помешиваю.

Через час после сильного кипения убавляю огонь и накрываю кастрюлю крышкой.

— Фу, что за вонь. — раздаётся за спиной раздражённый голос Торин.

Оборачиваюсь и смотрю на неё.

Стоит отметить, что она всё время стремится выглядеть хорошо. Даже сейчас, когда уже почти ночь на ней красивое платье, явно не домашнее. Волосы уложены в замысловатую прическу.

Это она так Арона стремится впечатлить?

Эти мысли неприятно отзываются во мне.

— Пока тебя тут не было не воняло. — отвечаю я.

Знаю, что с моей стороны глупо реагировать на неё, но сдержаться от колкости я не в силах.

Торин не скрываясь демонстрирует мне свою ненависть.

— Твои попытки казаться остроумной смешны.

Почему мне всё время хочется оттаскать её за волосы?

— Как и твои: пытаться соблазнить моего мужчину. — слова вырываются из меня раньше, чем я успеваю их остановить.

От своей импульсивности хочется застонать в голос.

Торин сначала удивлённо вскидывает брови, затем растягивает губы в победной улыбке.

— Это хорошо, что ты в курсе. Не придётся играть перед тобой роль примерной девочки.

— Ну да, твоего таланта хватит только на одного зрителя.

— Всё правильно. Хорошей я должна быть только для Арона.

Мысленно уговариваю себя не поддаваться на провокации.

— Выйди отсюда. — ещё минута и она может о многом пожалеть.

— Не командуй. Прошу заметить, что это такой же и мой дом. Не веришь, спроси у Арона.

— Пошла вон. — не повышая голоса говорю я.

Она улавливает исходящую от меня угрозу моментально, поэтому хоть и нехотя, но всё же уходит.

— Сучка. — неслышно говорю ей вслед.

Через минут двадцать, за которые успеваю мысленно не один раз четвертовать Торин, снова помешиваю отвар понимая, что он почти готов.

— Чудодейственное или губительное?

Вздрагиваю оборачиваясь.

— Что?

С недоумением смотрю на приближающегося ко мне Арона.

— Зелье твоё.

— Как смешно. — говорю и снова смотрю в кастрюлю.

Хотя он отчасти прав. Именно так со стороны всё и выглядит.

— И не думал смеяться.

Отключаю огонь. Беру специальную ёмкость, сверху кладу ситечко и сцеживаю отвар.

— И что ты делаешь?

Задумываюсь над ответом, потому что совершенно не хочу говорить ему правду, помня его слова о том, что моих знаний недостаточно для того, чтобы помогать лекарю.

Но от ответа меня избавляет Торин.

Она за Кантом по пятам ходит что ли?

Ненормальная.

— Ой и вы тут. Рада, ты что-то готовишь?

Делает вид будто мы не виделись с ней здесь же меньше, чем полчаса назад.

Её умению лицемерить можно только позавидовать. Я вот так не умею, поэтому старательно игнорирую её.

— Извините. Я опять невовремя?

И голос такой жалобный. Не знай я её расплакалась бы от умиления.

Закрываю ёмкость крышкой и отставляю в сторону.

— Не говори глупости, Торин. Проходи. Ты что-то хотела?

— Да, что-то чувствую себя неважно. Рада, приготовь мне чай, пожалуйста.

Вот же гадина.

Продолжаю делать вид что её тут нет.

Хотя в данной ситуации было бы правильнее играть по её правилам. Я ведь понимаю, чего она добивается. Она хочет показать Арону какая она хорошая, а я самая настоящая змея, обижающая милую девочку Торин.

Но как я уже заметила лицемерие не мой конёк.

— Рада, занята. Я сам сделаю.

— Спасибо, Арон. Ты самый лучший.

Я разве что зубами не скриплю от злости.

Беру следующую ёмкость, меньшего размера, и перекладываю туда кашицу из варёных трав, закрываю крышкой.

В кухне никто больше не нарушает молчания.

Мою кастрюлю и убираю её в шкаф.

Беру обе ёмкости и выхожу из кухни.

Поднимаюсь в свою комнату слыша за спиной шаги.

Даже не видя, я знаю, что это Арон.

Только что ему ещё от меня надо?

Ускоряюсь, хоть и понимаю, что сбежать от Канта не получится.

Открываю дверь, захожу в комнату, а вот закрыть не успеваю.

Арон уверенно проходит внутрь вместе со мной.

— Чего тебе?

Знаю, что звучит грубо, но любезничать настроения нет.

— Рада, это что за поведение?

— Ты о чём? — включаю дурочку.

— Зачем так открыто показывать свою неприязнь к Торин?

— Ты реально не замечаешь, что она вешается на тебя?

— Не говори глупости. Это обычная девичья влюблённость. Я для неё сейчас самый близкий человек, поэтому она так реагирует на меня. Это пройдёт.

— Ты очень сильно заблуждаешься. Она не такая невинная и милая какой хочет тебе казаться. Со мной она совсем другая.

— А может это ты видишь её другой?

Смотрю на него и понимаю, что этот разговор не имеет смысла. Он верит в то, что сейчас говорит. Его чувство вины перед почившим воином слишком велико.

— Может. А теперь выйди, я собираюсь лечь спать.

Какое-то время молча прожигаем друг друга взглядами.

Арон отводит его первый, громко выдыхает и развернувшись покидает мою комнату.

Иду в душ. Как не стараюсь успокоится не получается.

Если эта мелкая поганка умудрилась за один день вывести меня на эмоции страшно представить, что будет если она станет тут жить.

Этого нельзя допустить…