Академия Дальстад. Убойный спецкурс

Глава 38

Пока Кристиан договаривался с госпожой Пенелопой о том, чтобы упаковать выбранные нами наряды и аксессуары и отправить их прямиком в Академию Дальстад, мы с Энни утешали адептку де Морину, чьё тело время от времени пробивала нервная дрожь.

— Так не пойдёт, — покачал головой де Ареон, глядя на нашу расстроенную троицу, — унылый вид — не лучший помощник в торговле, особенно в салоне госпожи Пенелопы. Собирайтесь, отвезу вас в более спокойное место.

«Спокойным местом» оказался ресторан, занимающий двухэтажное здание в центре столицы. Улыбчивый администратор провёл нас в отдельный кабинет и замер в ожидании распоряжений от Кристиана.

— Бутылку вина, четыре бокала и ваш фирменный набор закусок, — попросил декан у администратора. Подумав, добавил, — нет, лучше три бокала и стакан с лимонадом. Не хочу, чтобы пошли слухи, будто я спаиваю свою адептку.

Администратор кивнул и выскользнул из кабинета, оставив нас вчетвером. В моей голове вились множество вопросов, касаемо слишком быстрого возвращения де Ареона из полицейского участка. Мне было любопытно, как прошёл допрос и прошёл ли вообще? На лице Кристиана не было ни единой эмоции, которая могла дать ключ к разгадке, а задавать при всех интересующие меня вопросы я постеснялась.

— Рассказывай, Кассандра де Морина, как ты докатилась до жизни такой? — скорее приказал, чем попросил декан и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

Адептка де Морина смахнула невидимую слезинку с изрядно покрасневших глаз, и, запинаясь, рассказала свою историю, оказавшуюся довольно банальной.

Родители Кассандры де Морины обнаружили у своей дочери выдающиеся способности к зельеварению, когда той ещё не исполнилось десяти лет. Вместо того, чтобы играть на улице с другими детьми, она предпочитала проводить всё время на кухне, смешивая в маленькой чашечке различные крупы и порошки. Едва научившись читать, она попросила у родителей на Новый Год книгу с простейшими рецептами зельеварения, и, получив заветный подарок, днём и ночью варила лекарства и мази, с неохотой прерываясь на еду, учёбу и сон.

Поступив в Академию Дайяри, молоденькая адептка сразу стала известной, нагнав по специальности «зельеварение» выпускников ещё в первые полгода учёбы. Девушке пророчили блестящую карьеру при дворце, сулили золотые горы, если она согласится открыть с кем-то на пополам собственное дело в столице, а ещё на юную адептку положил глаз ректор академии, господин Томас Боуэн, у которого несколько лет назад скоропостижно скончалась жена.

Кассандра старалась не замечать недвусмысленные взгляды пожилого мужчины, а его повышенное внимание к ней списывала на свои выдающиеся результаты. Чем старше становилась де Морина, тем чаще ей попадался на глаза ректор Боуэн, который прикрывался различными мелкими просьбами и поручениями. В то же время в академии появился новый учитель зельеварения — молодой красавец Максвелл Хайт, недавний выпускник, который был весьма наслышан о таланте красавицы-адептки.

Нетрудно догадаться, как быстро сблизились де Морина и Хайт: сначала на почве обожаемого обоими зельеварения, затем обоюдного интереса друг к другу. Вот только их счастье было недолгим — кто-то донёс ректору о неуставных отношениях между молодым преподавателем и талантливой ученицей.

Для ректора Боуэна не составило труда навести справки о текущем положении семьи де Морина в обществе — ни для кого не было секретом, что родители Кассандры испытывали материальные затруднения, вложив все свои сбережения в учёбу любимой дочери. В один из ненастных осенних вечеров Томас нанёс им визит, с порога заявив, что их дочь вместо учёбы попала в пучину разврата, пав жертвой обольстительного преподавателя-зельевара и находится на волоске от отчисления из Академии Дайяри. Он предложил перепуганным родителям выбрать один из двух вариантов: либо их дочь с позором вылетает из Академии без аттестата и весть о её порочной связи с учителем будет известна всем и каждому, либо сразу после окончания академии Кассандра де Морина выходит замуж на него, Томаса Боуэна, а взамен они получат щедрую сумму, позволяющую им покрыть все долги за обучение, и на остаток жить до конца дней припеваючи. Ректор быстро получил разрешение на брак с их дочерью и вернулся в академию, чтобы воплотить в жизнь вторую часть своего ужасного плана.

На следующий день Кассандру вызвали в кабинет господина Боуэна, где помимо самого ректора присутствовали и родители талантливой адептки. Перед запуганной девушкой поставили условие: она обязана сообщить во всеуслышание, что связь с Хайтом была против её воли, мол зельевар, пользуясь своим положением, давил на адептку и угрожал ей, заставив вступить с ним в любовные отношения. В противном случае, родители официально откажутся от бедняжки, вычеркнув её из семейного реестра и лишат фамилии «де Морина».

После долгих увещеваний, угроз и слёзной мольбы морально раздавленная Кассандра согласилась на их условия. Максвелл Хайт был с позором уволен из Академии Дайяри, а его имя было внесено в чёрный список всех учебных заведений Сейдании. Довольный ректор потирал руки в ожидании того самого дня, когда адептка де Морина закончит учебное заведение, а несчастная девушка с ужасом поняла, что после пережитого стресса её дар начал выходить из-под контроля.

Ни одно зелье, сваренное Кассандрой, больше не давало искомого результата, несмотря на то, что девушка следовала рецептуре с максимальной точностью: вместо того, чтобы избавиться от кашля больной истекал кровавыми слезами, микстура от боли в животе вызывала острый приступ головной боли, а средство, улучшающее память, отправляло пациента на две недели в городскую больницу.

Адептку перевели на домашнее обучение, разговоры о свадьбе временно пришлось отложить и неизвестно, что бы случилось дальше, если бы весть о неконтролируемом даре Кассандры не дошла до короля. Девушке отправили письмо с гербовой печатью, в котором Кассандру пригласили пройти обучение на спецкурсе Академии Дальстад, и родители, а также сам Томас Боуэн, недолго думая, дали своё согласие.

Меньше всего Кассандра ожидала, что её новым преподавателем станет бывший возлюбленный Максвелл Хайт, которого ей пришлось оболгать. Зельевар, с трудом сдерживая свою ненависть к той, что разрушила его жизнь и карьеру, тем не менее добросовестно помогал де Морине справиться с её вышедшим из-под контроля даром.

Всё было хорошо до тех пор, пока ректор не узнал, кто же является преподавателем зельеварения на спецкурсе. Пребывающий в ярости ректор Боуэн воспользовался единственным за многие дни выходным у спецкурса и отвёз невесту выбирать платье для выпускного, заодно рассказал ей свой план, как полностью раздавить Хайта, лишив его последнего шанса на очистку репутации. Что было дальше — мы уже знаем.

Кристиан слушал историю де Морины с непроницаемым лицом. После окончания рассказа он молча кивнул официантам, которые принесли подносы с маленькими бутербродами, бутылку вина, бокалы, графин с шипящим лимонадом и высокий стакан, а затем бесшумно ретировались из кабинета. Де Ареон сам разлил вино по бокалам, а Кассандре налил полный стакан лимонада, сел на место, и, пригубив из бокала, наконец, заговорил:

— Всегда недолюбливал ректора Боуэна, лизоблюд похлеще де Форнама. Алистер, несмотря на все его недостатки, умеет действовать в интересах академии. Кассандра де Морина, вечером после нашего возвращения, жду вас в своём кабинете, при себе вам надо иметь кристалл связи с родителями. Я сам объясню им то, что произошло сегодня в салоне у госпожи Пенелопы. Уверен, я смогу уговорить их отменить вашу помолвку с господином Боуэном, а также мы решим все необходимые вопросы касаемого их финансового положения.

— Благодарю вас, господин декан де Ареон, — склонила голову Кассандра.

Энни недоумённо посмотрела сначала на меня, затем на Кристиана и одними губами прошептала ему имя зельевара. Кристиан кивнул и продолжил.

— Если вы думаете, что это всё — вы ошибаетесь. Сразу после возвращения в стены Академии Дальстад, вы расскажете господину Хайту всю правду о том, что произошло в Академии Дайяри. Эннабелла, — обратился Хайт к моей подруге, — проследите, чтобы Хайт не натворил глупостей на эмоциях. Думаю, вы справитесь с этой задачей лучше всех.

Слегка покраснев, Энни кивнула:

— Сделаю всё, чтобы этого не случилось, декан.

— Знаете что, — задумчиво протянула я, пристально всматриваясь в своё отражение на поверхности вина в бокале, — вспоминаю слова о том, что у каждого из нас есть, скажем так, грешок за душой, из-за которого мы все здесь собрались. А на деле — всё не так уж и печально. Хайта несправедливо оболгали, за собой я тоже не припомню ничего криминального, разве что отец запретил мне возвращаться в столицу, Кристиан стал деканом по приказу короля.

— По правде говоря, — быстро сказала Гаубе, но тут же замолчала, прикрыв рот ладонью.

— Энни? — с выражением искреннего недоумения с посмотрела на подругу. Та обвела взглядом меня, де Ареона, затем задержала взгляд на Кассандре и, махнув рукой, осушила бокал до дна.

— Моя провинность полностью заслуженная, — вздохнула Энни и сама плеснула себе добавки из бутылки, — правда, господин декан?

Кристиан пожал плечами:

— Не мне судить.

— Я преподавала боевую магию в небольшой академии неподалёку от Провичей, где провела последние десять лет своей жизни Дияника, но меня манила жизнь в столице. И однажды в наш городок приехала комиссия проверяющих, а кто-то пустил слух, будто бы они будут оценивать мастерство преподавателей и лучших возьмут на работу в Академию Дальстад. Я готовилась днём и ночью: штудировала методические пособия, практиковалась до посинения, гоняла своих адептов в хвост и гриву, не обращая внимания на их жалобы о том, что они не поспевают за ускоренной программой. Мне было всё равно — я должна уехать в Дальстад, а они останутся здесь, я о них даже не вспомню. И в день, когда комиссия оценивала мой урок, я, скажем так, перестаралась. Вся моя группа загремела в больничное крыло от переутомления, а я носилась между ними и ругалась, требовала встать и показать, на что они способны. Надо ли говорить, что это был мой последний день в качестве преподавателя той академии?

— И тем не менее, ты добилась своего, оказалась в Академии Дальстад, — улыбнулась я подруге.

— Ага, — кивнула Гаубе, взяв с тарелки маленький бутерброд, — готовлю адептов избежать участи стать «пушечным мясом» для Ариаса де Волмана. А у тебя, Дияника, был момент, который ты хотела бы стереть из памяти, но до сих пор не получилось?

Такой момент был, но я не знала, следовало ли рассказывать о нём при нашем декане и адептке. Всё же, дело касалось моей мамы. Кристиан с интересом смотрел в мою сторону, Кассандра медленно приходила в себя и даже нашла в себе силы поесть, запив закуски стаканом лимонада. Решившись, я кивнула.

— Я лишь обрывками помню день гибели мамы. Я была дома одна: отец куда-то ушёл спозаранку, мама отправилась во дворец к королю, который предложил ей место помощника главного некроманта Сейдании. Время шло к обеду, когда на улице начали раздаваться страшные крики.

Мы жили в самом центре столицы, я выглянула в окно и увидела, как в панике бежали люди. За ними гнались другие, одетые во всё чёрное, лица у них был закрыты. Они убивали всех мирных граждан без разбора. Не успела я испугаться, как в дом с чёрного входа ворвалась мать, взяла меня за руку и сказала, что нам надо бежать. Она не позволила взять даже мою любимую игрушку.

Следующее что я помню: мы бежим задворками в сторону дворца Сейдании и на главной площади встречаем несколько учеников мамы, которые поднимали умершие тела и использовали их как щиты, закрывая от захватчиков мирных жителей, в панике метавшихся по столице. Мы почти добрались до стен дворца, как навстречу маме выбежал один из её учеников. После того дня у меня из головы вылетело его имя, помню, что мама очень гордилась им и хвалила. Ещё помню, что он был смазливый блондин с длинными светлыми волосами, словно эльф из сказки. Я всё удивлялась, как человек с такой светлой внешностью может иметь дар некроманта! Он что-то кричал маме и размахивал руками, отчего быстро стал мишенью одного из пособников Ариаса де Волмана.

И вместо того, чтобы увести меня в безопасное место и спрятаться самой, мама велела своим ученикам прикрыть меня, сорвала со своей шеи подвеску «Ладонь де Савеллины» и надела на меня, а сама прошептала заклинание прохода за Грань Жизни. Мне было невероятно страшно, я сразу поняла, что мама задумала вытащить этого молодого парня ценой собственного дара! Но зачем? Он не был близким другом семьи, я ни разу не встречала его в нашем доме, и мама никогда не говорила о нём вне занятий!

— Что значит — ценой собственного дара? — прошептала Энни, слушая мой рассказ с круглыми от удивления глазами.

— Если человек уходит за Грань Жизни, а потом возвращается, то он лишается своего дара, как будто перерождается заново. Взамен одного дара может прийти другой, а можно и навсегда остаться простым человеком. Ты понимаешь? Моя мама была готова пожертвовать своей дочерью ради спасения этого глупого парня! Что ему мешало проявить хоть каплю осторожности?

Ей удалось вернуться живой. Но в тот момент, когда она, совсем беззащитная, поднималась на ноги, ей на помощь пришёл Ариас. Мы тогда не знали, что это всё — его рук дело. Точнее, группы враждебно настроенных магов, одним из которых и был де Волман. Он помог ей встать на ноги, а затем взмахом ножа перерезал ей горло и поставил защиту, не позволяя ученикам даже связаться с её душой. Вернуться живым из-за Грани Жизни можно лишь раз, поэтому никто не смог спасти мою маму. А тот идиот, из-за которого моя мать потеряла дар, остался лежать без движения. Я думаю, что она не смогла его найти за Гранью и вернулась ни с чем, пожертвовав своей жизнью, но ради чего?

Ариас направился в мою сторону и тут я потеряла сознание. Больше я ничего не помню о том кошмарном дне. Я очнулась вечером в своей спальне. Отец был немногословным, вкратце сказал, что мать умерла, войско Сейдании очистило столицу от захватчика, а организаторы захвата были схвачены и в ближайшее время их ожидает королевский суд. Поздним вечером мы уехали в Провичи: там было поместье, принадлежавшее родителям моего отца.

После моего рассказа некоторое время все присутствующие сидели в молчании. Тишину нарушил Кристиан, предложивший вернуться в стены академии, и все поспешно с ним согласились. Сидя в экипаже рядом с деканом, я невольно прокручивала события того кошмарного дня в моей голове. Предчувствие чего-то тяжёлого и неотвратимого сдавливало меня и я невольно сжала руку де Ареона.

— Ты очень быстро вернулся из полицейского участка, — шепнула я на ухо Кристиану. — Что-то случилось?

— На первых же секундах допроса свидетели откусили себе языки и упали замертво. Штатный некромант не смог выйти на связь с их душами, слишком хорошая на них стояла защита, — еле слышно ответил де Ареон.

— С каждым днём мне становится всё страшнее, — покачала я головой, — уверена, это не единственный козырь в рукаве Ариаса де Волмана. Он явно припрятал что-то серьёзное на потом, если для этого ему пришлось покинуть столицу.

— Всё будет хорошо, — успокаивающим голосом прошептал Кристиан. — Я не дам ему причинить тебе хоть каплю вреда, обещаю.

Вот только я чувствовала, что всё плохое у нас лишь впереди.