Академия Дальстад. Убойный спецкурс

Глава 25

Утром я чувствовала себя так паршиво, словно всю ночь нарезала круги вокруг академии, а потом меня долго и усердно пинала ногами группа адептов. Кости ломило, нос заложило так, что я едва дышала, а в горле как будто поселилось большое семейство ежей. Приложив неимоверное усилие, я встала с кровати, но тут же со стоном упала обратно, сил не было даже пошевелиться.

— Не пойдёт, — просипела я и тут же закашлась. Лёгкие горели так, словно внутри меня бушевала огненная буря. — Фая, дай бумагу и карандаш.

Ручная арахнида, сидевшая в изголовье кровати, тихо пискнула и побежала выполнять мою просьбу.

«Мне срочно нужны услуги целителя», — накарябала я на клочке желтоватой бумаги и отдала записку обеспокоенной Фае.

— Неси Кристиану.

Арахнида скорчила недовольную мордочку, но мой внезапный приступ кашля всё же убедил её взять записочку острыми клыками и выскользнуть в приоткрытую форточку.

Я закрыла глаза и в темноте поплыли красные и желтые круги, очень хотелось спать, словно издалека я услышала резкий голос декана:

— Де Савеллина!

— Её нет, она ушла, — я жалобно простонала и попыталась натянуть с головой одеяло.

Сильная рука бесцеремонно вырвала из моих ослабевших пальцев кусок плотной ткани, а затем тёплая ладонь накрыла мой лоб.

— Поздравляю, ты заболела.

— Спасибо, и тебя, — приоткрыв слезящиеся глаза, я попыталась съязвить в ответ де Ареону, но попытка вышла весьма жалкой.

— У тебя сегодня сдвоенный урок у спецкурса, а также индивидуальные занятия с Гриффом и Тиссой, де Савеллина, — не унимался декан, стоя рядом с кроватью при полном параде: гладко выбритый, в неизменном чёрный костюме с галстуком того же цвета и с волосами, убранными в низкий хвост. — Что ты планируешь делать?

— Исцели, — я скорее дала распоряжение, чем попросила, и в ожидании чудесного тёплого потока целительной магии Кристиана закрыла глаза.

Несколько секунд ничего не происходило, затем я почувствовала неуловимое движение справа, аккурат возле уха, а вслед за этим услышала тихий голос декана:

— И не надейся, де Савеллина, пусть это послужит тебе хорошим уроком. Лечись сама.

Подождите! Маг-целитель отказывается предоставить свои услуги по прямому назначению только потому, что желает меня проучить? Что за детская вредность?

— Изверг, — прошипела я и сморщилась от острой боли в горле, — пожалуюсь в профсоюз.

— Дать ручку и бумагу? — усмехнулся Кристиан и потянулся к столу, где лежали разбросанные карандаши, книги, справочники и тетради.

— Мучитель, — я шмыгнула носом и вытерла слезящиеся глаза краем одеяла, — истязатель, садист, вылечи меня.

— Надо же, — вскинул брови де Ареон, — женщины меня так ещё не называли.

— Хочешь, чтобы я тебя умоляла?

— А вот это я слышал не раз, — с довольной улыбкой произнёс декан и вытащил из кармана несколько пузырьков. — Шутки в сторону, де Савеллина, единственное, что не может вылечить целитель — это банальную простуду. Я лишь могу ослабить симптомы на время, но затем они вернутся обратно, а у нас каждый день на счету. Ещё и в больничном крыле аншлаг после вчерашнего мини-турнира боевиков, который устроил Альсар. Буду лечить тебя так, как лечила меня моя мама. Фая, найди ложку.

Я повернула голову и увидела, как арахнида сидит, нахохлившись на столе, делает вид, что внезапно оглохла и совершенно не слышит декана.

— Фая, — мягким голосом произнёс Кристиан, — если не хочешь помогать своей же хозяйке — твоё право. А я с чистой совестью уйду.

Утробно ворча, арахнида принесла де Ареону ложку. Декан отмерил в нее несколько капель жидкости цвета жжёного сахара, поднёс к моим губам и я послушно проглотила лекарство, даже не чувствуя вкуса.

— Молодец, де Савеллина, — похвалил меня Кристиан, — теперь закрой глаза и запрокинь голову.

Я с готовностью задрала голову и потянула подбородок вверх так усердно, что со стороны, наверное, стала похожа на собачку породы «сейданский грифон», чья нижняя челюсть всегда угрожающе торчала вперёд.

— Сделай лицо попроще, — сдавленно хохотнул де Ареон, — я не собираюсь тебя убивать.

Покраснев, я расслабилась и стала ждать, чем же ещё облегчит мне страдания декан. Раздался негромкий хлопок, будто из бутылки вылетела пробка, затем сквозь мой заложенный нос пробились отголоски резкого травянистого аромата.

— Будет немного жечь, потерпи.

Моего лица аккуратно коснулись пальцы Кристиана, слегка влажные от нанесённой на них мази. Он аккуратно растёр тонким слоем прохладную субстанцию вокруг крыльев носа, натёр виски и кожу за ушами. Сразу после соприкосновения с кожей мазь моментально нагрелась и стала слегка припекать, но в моём состоянии лёгкое жжение было даже приятно.

Рука де Ареона скользнула ниже, к шее, прошлась вниз по горлу, коснулась ключиц, аккуратно рисуя замысловатые узоры. Каким-то образом он находил самые болезненные и ноющие точки, в которых, под действием мази, боль постепенно утихала. Спустившись к вырезу моей ночной рубашки, весьма скромному для молодой девушки, пальцы несмело провели по его краю и замерли на месте, а Кристиан тихо пробормотал:

— Лучше я позову сюда кого-нибудь из больничного крыла, это будет более уместно. Мазь оставлю на столе. А мне пора на занятия, де Савеллина. После уроков я навещу тебя.

В дверях декан столкнулся с Хайтом. Максвелл уже занёс кулак, чтобы постучать в мою дверь, но вовремя успел отдёрнуть руку и не попасть по удивлённому его визитом де Ареону.

— Я, видимо, не вовремя? — прищурившись, спросил декана зельевар, затем увидел меня, лежащую в постели и недобро усмехнулся.

— Ты прав, Хайт, — ледяным голосом ответил де Ареон. — Первый урок начнётся через десять минут, разве ты не должен уже готовиться к занятию в кабинете?

— Хотел зайти за Дияникой, нам по пути, но, как я вижу, её кто-то… или что-то задержало?

Я открыла рот, чтобы поздороваться с Максвеллом и объяснить, что заболела, но Кристиан меня опередил.

— Де Савеллина подхватила сильную простуду.

— При каких обстоятельствах? — не унимался Хайт.

— А вот это не твоё дело, — резким тоном ответил зельевару Кристиан. — Если ты не в состоянии один спуститься с лестницы, позволь, составлю тебе компанию. Мне как раз надо вызвать врача в комнату де Савеллины. Да, кстати, передай адептам, её занятия возьму сегодня я.

Обернувшись ко мне, свернувшейся комочком под одеялом, де Ареон сказал своим обычным, холодным тоном:

— С кровати не вставай и жди врача.

Хлопнула дверь и я осталась в комнате одна, если не считать обиженную Фаю, убежавшую на карниз. Мазь приятно согревала, и даже голова немного прояснилась. С непонятной мне тоской я осознала, как пусто стало в комнате без Кристиана. Несмотря на его циничные замашки и язвительные шуточки в мой адрес, он сразу же пришёл мне на помощь, хотя мог бы отослать в больничное крыло.

Закрыв глаза, я попыталась задремать, но память услужливо подкинула мне воспоминание об аккуратных, лёгких касаниях пальцев де Ареона. В них не было и намёка на непристойность, напротив, я чувствовала искреннюю, трепетную заботу, что никак не вязалось с его холодностью, которую он проявлял к окружающим.

От тёплых, согревающих мыслей о заботливом декане меня отвлёк стук в дверь и громкий низкий голос:

— Открыто? Вхожу!

Дверь в мою комнату распахнулась как от порыва мощного ветра и на пороге показалась женщина лет пятидесяти, весьма внушительных размеров. Я бы не удивилась, если бы узнала, что у неё в роду есть великаны. Бесцеремонно бросив небольшую холщовую сумку на стол, она увидела оставленную де Ареоном мазь и спросила:

— Уже натёрли?

— Немного, — замялась я и пояснила, — наш декан не может исцелить простуду, поэтому сделал всё, что мог.

— Естественно, не может, — зычно расхохоталась женщина, — если бы все эти хвалёные и задравшие носы целители могли лечить всё подряд, нас бы попросту здесь не было. Дай-ка посмотрю на что хватило его силенок.

Ощупав большими и твёрдыми пальцами моё лицо и шею со следами мази, она зацокала языком и протянула:

— А он разбирается в лечении, хотя с виду — напыщенный индюк. Даром что такого зелёного юнца поставили ни кем иным, а самим деканом. Только представь, ворвался в больничное крыло и принялся раздавать налево и направо свои приказы, упомянул даже имя короля, лишь бы кто-то срочно бросил все дела и отправился лечить его преподавателя. А ведь когда тебя принесли с кладбища, он сидел у дверей такой тихий и незаметный. Портит власть людей, а этого так вдвойне. Ладно, что-то заболталась, снимай быстрее свой балахон, меня нечего стесняться.

Не осмелившись перечить столь властной даме, я приподнялась на локтях и кое-как стянула через голову ночную рубашку. Глядя на плотную белую ткань без рисунков, рюшечек и кружев, а также на весьма скромный вырез, работница больничного крыла с улыбкой покачала головой:

— Надо же, молодая, а спать ложится в одеянии старой девы. Другие вон девицы знают себе цену. Видела бы ты, в чём меня порой встречали заболевшие адептки: это кружевное безобразие по размеру было меньше носового платка!

Пропустив мимо ушей ворчание женщины, я морально приготовилась к тому, что меня сейчас будут натирать лечебной мазью. Однако то, что делала со мной эта садистка казалось сущей пыткой из страшных сказок. Великанша растирала грудь, спину, живот так, словно пыталась добыть из меня огонь. Мощные, продавливающие насквозь движения не имели ничего общего с лёгкими, нежными касаниями Кристиана. В какой-то момент я всерьёз раздумывала позвать на помощь, но уже начались занятия и мой крик о помощи вряд ли кто услышит.

Натерев мою кожу до ярко-красного цвета, великанша вернула мне рубашку, заставила проглотить несколько паршивых на вкус микстур и с чувством выполненного долга оставила меня одну.

Скорее всего, одна из микстур была снотворным: не прошло и пяти минут как веки налились свинцом и я наконец-то заснула, на этот раз без снов.

Проснулась, судя по моим ощущениям, в районе обеда. Где-то звонил колокол, возвестивший об окончании занятий, значит скоро меня может навестить де Ареон. Если, конечно, сдержит своё слово.

Чувствовала я себя гораздо лучше. Не так, чтобы вскочить с постели и помчаться в ванную приводить себя в порядок, но и смиренно лежать в кровати, ожидая избавления от мучений в виде смерти, я не хотела. В голову закралась мысль о том, что я лежу и жду, когда же придёт декан. Как бы не хотелось себе в этом признаться, в отсутствие Кристиана я по нему немного скучала. Совсем чуть-чуть. Самую капельку.

В дверь раздался настойчивый стук, словно невесть откуда взявшаяся на жилом этаже лошадь старательно била задним копытом по доскам из цельного дуба.

— Фаюшка, открой, пожалуйста, — попросила я слонявшуюся по комнате без дела арахниду.

Фая зацокала коготками по полу и, забежав по дверному косяку, поглядела в замочную скважину. Недовольно застрекотав, она принялась быстро выпускать клейкие нити, словно пыталась замуровать дверь.

— Фая, перестань, впусти его, — по реакции арахниды я сразу поняла, что за дверь стоит декан.

С неохотой Фая выпустила клейкую нить, которая прочно обмотала дверную ручку и потянула, впуская де Ареона.

— Осторожно, — предупредила я вошедшего, но было уже поздно.

Вляпавшийся в сетку клейких нитей Кристиан нехорошо выругался, но всё же продолжил движение вперёд под тихие звуки, которые издавала Фая, подозрительно смахивающие на хихиканье. В руках у декана был поднос с несколькими чашками и столовыми приборами.

— Как себя чувствуешь? — поставив поднос на стол, де Ареон снял с себя нити, закрыл дверь и сел рядом на кровать.

— Уже лучше, — робко улыбнулась я, и кинув быстрый взгляд на поднос поняла, что проголодалась. — Ты принёс мне обед?

— Ну не идти же тебе самой. Ещё перезаражаешь адептов и преподавателей, а мне потом оправдываться перед Алистером за то, что запустил в столовую биологическое оружие в виде сопливой де Савеллины.

Несмотря на привычно-саркастический тон де Ареона, я была искренне рада его видеть. Сидела и глупо улыбалась, пока он аккуратно выставлял на стол всё, что принёс с собой.

— Что сегодня на обед?

— Что осталось на кухне после нашествия голодных, как саранча, адептов, то и принёс. Уж извини, все изыски съели преподаватели. Вот тебе куриный суп.

Взяв аккуратно горячую, но не обжигающую чашку с наваристым бульоном, в котором плавали нарезанные кусочки белого мяса, пара кружочков моркови и петрушка, я поглядела на другие чашки и спросила:

— Там второе? Надеюсь, сегодня приготовили мою любимую мясную запеканку.

— Приготовили, — ласково ответил Кристиан, глядя как я неторопливо опустошаю чашку с супом. — Я взял последнюю порцию. Наконец-то можно было не опасаться, что её выхватит из-под моего носа де Савеллина.

— Надеюсь, ты хоть разочек поперхнулся, — проворчала я, вспоминая сочное мясное блюдо, политое томатным соусом. Де Ареон фыркнул, но промолчал.

Расправившись с едой, я довольно откинулась на подушку и почувствовала себя счастливой. Давно за мной так не ухаживали. Отец не слишком-то обращал внимание на меня после переезда в Провичи и зачастую я была предоставлена сама себе даже в момент болезни. Видимо, неприятные мысли отразились на моём лице, декан мигом нахмурился и потрогал мой лоб своей неизменно тёплой ладонью.

— Что-то болит? Температура вроде спала.

— Нет-нет, — улыбнувшись через силу, я замотала головой. — Я очень тронута твоей заботой. Никогда бы не подумала, что наш декан, ранее требующий, чтобы я покинула академию, будет носить мне в комнату обед.

— Раз всё в порядке, тогда я пойду, — Кристиан поднялся на ноги и принялся собирать пустые чашки обратно на поднос. — Вот уж не думал, что придётся подрабатывать здесь официантом и носиться с пустой посудой.

Где-то в груди, в районе сердца, проснулось тяжкое, щемящее чувство. Снова я останусь одна в пустой комнате. У коллег индивидуальные занятия после обеда, навестить смогут не раньше вечера, а у меня сил нет даже почитать.

— А ты мог бы… немного посидеть со мной? — втянув голову в плечи, в ожидании насмешливого отказа, спросила я.

Де Ареон чуть не выронил поднос и посмотрел на меня странным, непонятным взглядом. Губы декана слегка дрогнули и, покачав головой, он пододвинул стул к моей кровати.

— Не думал, что тебе будет приятно моё общество.

— Как видишь, — неловко пожала я плечами, чувствуя, как щеки горят от смущения, и, слегка запинаясь, словно просила о чём-то противозаконном, сказала: — Расскажи мне о моей маме.

— А, вот оно что, — взгляд Кристиана заметно потух. Уставившись в окно, он, казалось, разговаривал сам с собой. — Наши матери учились вместе. Пока Катарина де Савеллина усердно грызла гранит науки и восхищала своими знаниями опытных преподавателей, моя мать была более приземлённой. Любила танцы, красивые наряды, общество молодых мужчин. Но, несмотря на это, их дружба становилась крепче с каждым годом. Незадолго до выпуска мама поняла, что ждёт ребёнка, то есть меня. Как ты понимаешь, об окончании академии уже не могло быть и речи. Мой отец оказался порядочным человеком, тут же предложил ей руку и сердце, она вышла за него замуж и ни разу не пожалела. Поэтому, несмотря на то, что наши матери ровесницы, я старше тебя почти на восемь лет. Молодая Катарина де Савеллина была частой гостью в нашем доме, она всегда была добра ко мне. Каждый её визит не обходился без подарка для меня, я всегда с нетерпением ждал её прихода. Пока…

— … пока она не повстречала моего отца, — горько усмехнулась я.

— Ты сама знаешь, какой Рейман де Савеллин тяжёлый человек, — кивнул де Ареон. — В течение короткого времени твоя мать разорвала все связи со своими друзьями. Больше она в нашем доме не появлялась. Твой отец требовал, чтобы Катарина всё внимание уделяла семье — так говорила моя мама. Смерть Катарины выбила меня из колеи, поэтому я так ревностно отнёсся к твоему появлению в стенах Академии Дальстад. Ведь я видел своими глазами как тебя, без признаков жизни, уносил на руках Рейман. А тут внезапно появляется некая Дияника, утверждающая, что является дочерью Катарины. Думал, что это очередной хитроумный план твоего отца. Он ведь запутал всех в столице, никто не мог с точностью сказать, что стало с Ангеликой и где её похоронили… вот такие дела.

Я даже не знала что ответить, Кристиан был прав. Мой отец — невероятно властный человек, не знаю, чем он сумел завоевать мою маму и как, ради него, она могла пожертвовать карьерой. Рейман требовал, чтобы она оставила работу в качестве столичного некроманта, безвылазно сидела дома и родила ему наследника. А получилась только я, за что отец меня отчасти невзлюбил.

Не знаю каким чудом маме удалось получить у Реймана разрешение набирать учеников и заниматься преподаванием практической некромантии в столице Сейдании. Возможно, у них с отцом был какой-то договор. Весть о том, что лучшая некромантка занялась обучением, разлетелась по всей стране, от желающих не было отбоя. В итоге, мама с головой ушла в преподавание и дома появлялась лишь набегами. Страдающая от отсутствия материнского внимания и равнодушного холодного отца, я умоляла маму взять меня к себе в ученики, чтобы проводить с ней больше времени. Добившись её согласия, я с раннего возраста постигала азы науки практической некромантии, имея в тринадцать лет знания, которыми владели далеко не все взрослые некроманты, закончившие академию.

А потом случилась попытка захвата Сейдании. Один из её лучших учеников втайне от всех перешёл на сторону врага и в тот момент, когда она не ожидала нападения, ударил со спины. Его звали Ариас де Волман.

— Вот поэтому я и не хотел рассказывать тебе о прошлом. Неприятные воспоминания, да? — заметив моё затянувшееся молчание, спросил де Ареон.

— Напротив, — я слабо улыбнулась декану. — В твоём рассказе было столько тепла, сколько не помнила я. Судя по всему, ты даже лучше знал Катарину, чем я. Не как некромантку, а как человека.

Кристиан протянул руку и аккуратно накрыл мою ладонь своей. Слегка погладив мои пальцы, он улыбнулся, желая подбодрить, а я почувствовала, будто по руке прошёл магический разряд, остановившийся в районе сердца. И как бы ни было мне грустно, сердце, казалось, улыбалось и благодарило де Ареона за доброту, проявленную ко мне.

— Ладно, Дияника, мне пора, — с нотками сожаления в голосе произнёс Кристиан и, словно нехотя, убрал ладонь с моей руки. — Надо идти на поклон в кабинет Алистера и выслушивать длинную и заковыристую речь о том, как ошибся король, решив доверить мне жизнь и здоровье адептки де Навы.

— Береги себя, — неожиданно выдала я, и, снова покраснев, попыталась перевести сказанное в шутку. — Помни, что Де Форнам — всего лишь твой временный начальник, а если ты его прибьёшь в порыве гнева, то тебя посадят в королевскую тюрьму. А без отличного целителя мне будет тяжелее одолеть мерзавца Ариаса де Волмана.

— Без отличного целителя, — хмыкнул де Ареон, стоя у двери с подносом в руке. — Только ради этого себя поберегу.