Академия Дальстад. Убойный спецкурс

Глава 13

Моим надеждам на горячую ванну и тёплую постель не суждено было сбыться. Кристиан твёрдой походкой направился прямиком в учительское крыло и, не говоря ни слова, принёс меня в свой кабинет.

— Зачем? — только и смогла я произнести, так как сил на более длинную фразу увы, не хватило. Использование подвески на полную мощность отбирало слишком много живой энергии, поэтому мама прибегала к ней в исключительных случаях, когда была уверена, что её собственных сил точно не хватит. Доставшаяся мне по наследству подвеска в виде раскрытой ладони из чёрного оникса служила в спокойное время сигналом о том, что поблизости есть нежить, энергия смерти или следы магии некромантов.

— Затем, — коротко ответил Кристиан и аккуратно посадил меня в своё удобное кожаное кресло. — Закрой глаза и не открывай, пока я не скажу.

Я подчинилась де Ареону и сомкнула веки. Сил спорить и препираться уже не осталось. Прикажи мне декан прямо сейчас выпрыгнуть из окна самой высокой башни академии — без раздумий прыгнула бы, но только если бы он донёс меня до самого верха и усадил на подоконник — настолько я была опустошена как морально так и физически. Правда, потом вернулась бы в виде неугомонного привидения и с наслаждением попортила ему жизнь, но это уже другая история.

За бессвязным потоком мыслей, я даже не почувствовала аккуратного прикосновения тёплых пальцев де Ареона к моему лицу. В этот момент мне показалось, что я погрузилась с головой в тёплую воду. На небе ярко светило солнце, в отдалении слышались радостные крики играющей ребятни, а лёгкий ветерок разгонял летний зной, даруя глоток прохлады. Сонливость накатила на меня с такой силой, что я уже не смогла сопротивляться её властным чарам, но внезапно, громкий хлопок в ладоши и голос декана вернули меня в реальность.

— Де Савеллина, очнись. Учти, в твою комнату я тебя не понесу. Заснёшь — оставлю тебя в моём кресле, а утром будешь объясняться с де Форнамом.

Со вздохом разочарования, я открыла глаза, затем попробовала пошевелить руками. Жизненные силы медленно, но верно ко мне возвращались, и я, осмелев, устроилась поудобнее в кресле де Ареона.

— И не надейся, — декан тут же указал мне на одну из табуреток, стоящих вдоль стены, — это моё место, приказ короля.

— «Интересно, найдётся хотя бы одна девушка, которая придёт в восторг от такого эгоистичного поведения? Не считая де Навы, конечно», — подумала я про себя, но всё же пересела на табуретку, прислонившись спиной к холодной шершавой стене.

Кристиан тем временем занял своё место и, скрестив руки на груди, устремил в мою сторону весьма недоброжелательный взгляд.

— Объясни мне, как так вышло, что на первом занятии адепты вынуждены рисковать своей жизнью из-за внезапно появившейся нежити из костей?

Несмотря на то, что случившееся — полностью моя вина, и, не нарисуй я формулу вызова на кости, занятие прошло куда более спокойно, я была искренне удивлена заданным мне вопросом.

— А разве не этому должны обучаться адепты спецкурса? Быть готовым к внезапной атаке смертельно опасного противника в любое, даже самое неподходящее время?

Кристиан слегка поморщился и приложил пальцы к вискам.

— Де Савеллина, скажи мне, каковы были твои действия, когда ты получила приглашение от ректора де Форнама стать преподавателем для спецкурса.

От удивления, у меня расширились глаза до размеров юбилейной золотой монеты. Я ожидала допрос с пристрастием, касаемо подготовки к практическому заданию, крики, ругань, выговор с занесением в личное дело, привлечение к разбирательству Алистера де Форнама, но никак не просьбу рассказать предысторию моего появления в Академии Дальстад.

— Я обрадовалась, — смущённо признавшись, я принялась вспоминать детали и события того знаменательного дня. Рассказать ему о грандиозном скандале, который закатил мой отец? Помню дословно, как он грозился лишить меня наследства и даже фамилии де Савеллина, если посмею покинуть наше поместье в Провичах. Тем не менее, никакие угрозы не помешали мне сбежать на поезде в столицу. Том самом поезде, в котором я познакомилась с Энни и заносчивым грубияном, который позже оказался моим деканом.

— Меня не интересуют твои эмоциональные проявления. Ты не являешься квалифицированным педагогом, но при этом тебя пригласили на работу из-за мощного дара, который настоящая де Савеллина получила от матери.

Я пропустила мимо ушей очередной выпад от Кристиана в сторону моего происхождения. Позже обязательно выясню, почему он считает меня самозванкой, сейчас есть дела поважнее.

— Перед тем, как пройти через ворота академии, ты читала какие-нибудь методички, пособия о преподавательской работе? Или решила явиться полностью неподготовленной и действовать, опираясь исключительно на интуицию и ощущения?

— Да, конечно, — кивнула и перечислила список методической литературы, который купила в книжной лавке в Провичах и прятала под матрасом, желая сохранить секрет втайне от отца.

— Устав академии читала? — не отставал от меня Кристиан.

А вот его — не успела. Устав выдают только по прибытию в академию вместе со список нужной для преподавания литературы, а после выходки Кристиана со списанной макулатурой, точнее его «особой методики для сплочения столь разностороннего коллектива», про него и вовсе забыла.

Де Ареон верно понял моё затянувшееся молчание. С кислым выражением лица он покинул своё уютное кожаное кресло, достал с полки тонкую книжку в новенькой кожаной обложке и протянул мне:

— Новейшая редакция, этого года. Открой страницу под номером восемь.

Я послушно нашла восьмую страницу, с затаённым упоением вдыхая запах новой бумаги и типографских чернил. Глаза тут же выхватили строчки, выделенные жирным шрифтом: «В первую неделю обучения запрещены любые практические занятия, во время которых адепты могут получить физические повреждения. Преподаватель заранее извещает своего непосредственного руководителя о любой ситуации, угрожающей жизни и здоровью адептов и информирует о возможных последствиях. Во время практических занятий, преподаватель несет персональную ответственность за жизнь и здоровье адептов».

— Прошу принять мои искренние извинения, — я ответила, робко взглянув де Ареону в глаза. — Я допустила ошибку и не оценила всей серьёзности ситуации. Если я должна понести наказание за свой поступок — так тому быть.

— Отлично, — мрачно усмехнулся Кристиан, — завтра с утра отправляйся к ректору де Форнаму. Делай что хочешь — проси, умоляй, угрожай, можешь даже подкупить своим телом, но к вечеру ты официально должна покинуть академию. Здесь не место самозванцам, для которых жизнь и безопасность адептов являются лишь словами, написанными на бумаге.

Я почувствовала как завожусь. Опять эти ложные и необоснованные обвинения! Да что с ним такое? Почему из всех жителей столицы он выбрал в качестве врага именно меня?

— Декан де Ареон, вы прекрасно знаете, что я не могу покинуть академию, поскольку прошла через ворота с зачарованным приглашением. Вы думаете, Алистер де Форнам нарушит приказ короля и уволит меня?

— Поэтому я и предлагаю тебе использовать любые, даже запрещёные методы, — криво улыбнулся Кристиан. — Если хочешь, могу поделиться небольшим компроматом на ректора. Всё в твоих руках, де Савеллина.

— Так хочешь убрать меня с глаз долой? — я резко встала на ноги, отчего тут же закружилась голова и я, невольно, села обратно. Как только полегчало, я направилась прямиком к столу Кристиана, упёрлась руками об мраморную столешницу и нависла над сидящим в кресле деканом. — Признайся, чем я тебе не угодила? Может быть тем, что из-за моей ошибки могла пострадать твоя ненаглядная Лива?

— У меня нет любимчиков среди адептов, де Савеллина, — покачал головой Кристиан. — Оставь свои подозрения для прощальной посиделки у Энни.

Надо же, врёт и не краснеет. Попробуем по-другому.

— Объясни, почему ты так ненавидишь меня?

Де Ареону, видимо, надоело смотреть на меня снизу вверх, поэтому он неторопливо поднялся с кресла, и теперь я уже смотрела на него с запрокинутой головой.

— Я не ненавижу тебя, де Савеллина, — ровным тоном произнёс Кристиан, но глаза де Ареона были не в силах скрыть ту бурю гнева, что нарастала внутри. — Я тебя презираю.

— За что? — я убрала руки со стола и встала перед ним ровно, выпрямив спину. Пусть знает, что я буду стоять на своём! Но на декана мой решительный вид не произвел впечатления.

— Ты прикрываешься именем Катарины де Савеллины. Самозванка, выдающая себя на дочь величайшей некромантки столетия. Нет, я не спорю, возможно, ты действительно носишь фамилию «де Савеллина», доставшуюся от отца. Но что мешало ему заделать ещё одну дочь на стороне, а после смерти жены убраться в провинцию и распустить слухи о том, что ты — та самая наследница дара могущественной некромантки.

— Закрой рот, — дрожащим голосом произнесла я, чувствуя, как гнев и боль заполняют и душу и тело. Слёзы мокрой пеленой застилали глаза, и я еле держалась, чтобы не разреветься на глазах мерзавца-декана. — Кто ты такой, чтобы лезть в дела моей семьи?

— Тот, кто знает, что настоящая дочь Катарины мертва, — ледяным тоном ответил де Ареон. — Возможно, вашей семейке удалось обвести вокруг пальца не только де Форнама, но и самого короля. И знаешь, поначалу ты мне казалась даже забавной, было интересно посмотреть, как долго продержится де Савеллина, не выдав свою истинную лживую натуру. Но вот эта подвеска… прежде, я считал, что ты нацепила на шею дешёвую побрякушку, теперь я уверен, что ты украла настоящий артефакт, «Ладонь де Савеллины». Вопрос только как? Неужто стянула с покойной Катарины?

Я не сводила взгляд с надменной физиономии де Ареона. Внутри меня бушевал вихрь из самых разнообразных чувств — от боли и обиды до усталости и разочарования. Хотелось одновременно вцепиться пальцами Кристиану прямо в глаза, ударить его изо всех сил головой об столешницу или же гордо уйти, обронив напоследок эффектную фразу, которая заставит его пожалеть, что связался с Дияникой де Савеллиной. Вместо этого, я тихо сказала:

— Ты не тот человек, перед которым я буду оправдываться и объясняться. Завтра утром я поговорю с ректором де Форнамом. Твоя взяла.

Вышла из кабинета с гордо поднятой головой, хотя больше всего на свете мечтала исчезнуть, раствориться в воздухе, стать невидимкой. Лишь закрыв дверь, позволила дать себе слабину и побежала по коридору учительского крыла с мокрыми от слёз глазами.

Завтра утром пойду к ректору де Форнаму и честно расскажу обо всём, что происходит между мной и Кристианом. Сомневаюсь, что он сможет дать мне защиту, всё же по работе мне необходимо ежедневно контактировать с деканом. Но вдруг удастся разжалобить его и помочь уговорить короля пойти мне навстречу. Собственных накоплений хватит на то, чтобы снять небольшую комнату в столице, а там, глядишь, и подыщу себе хоть какую-нибудь работу.

В голове всплыло воспоминание о двадцати шести золотых монетах, которые требует с меня де Ареон. Что ж, придётся ему подождать, пока я не заработаю достаточную сумму, чтобы расплатиться за его чёртовы целительские услуги. В конце-концов, именно по его вине я почти лишилась работы.

Погружённая в горестные мысли, я поднялась на этаж, где располагались наши комнаты и сразу же столкнулась с бледным, как покойник, зельеваром. Максвелл мазнул по мне отрешённым взглядом и тяжко вздохнул.

— Тяжёлый день, де Савеллина?

— Да, — быстро вытерев слёзы рукавом, ответила я. — Тяжёлый и, скорее всего, последний в качестве преподавателя.

Я попыталась обойти Хайта, но он внезапно схватил меня за рукав форменной мантии Академии Дальстад.

— Пойдём со мной.

Сил сопротивляться уже не осталось. Я покорно брела за молчаливым зельеваром, плутая по запутанным коридорам и преодолевая немногочисленные лестничные пролёты, пока не оказалась на маленьком балконе с фигурными перилами. Перед моими глазами простиралась обширная территория главной магической академии материка, которая могла бы стать мне вторым домом. Высокие башни главного здания, освещённого магическими фонарями и зачарованными светлячками, благодаря чему оно было похоже на новогоднюю ёлку, хозяйственные пристройки, теплицы, загон для магических тварей, огромных размеров поле для отработки боевых заклинаний, и, наконец, территория ученых захоронений. Я зачарованно вглядывалась в ночной пейзаж, пытаясь смириться с тем, что вижу всё это великолепие в последний раз.

Максвелл, по прежнему хранящий молчание, достал из-за пазухи литровую бутыль с прозрачной жидкостью внутри и с сочным звуком вытащил длинную пробку из горла.

— Подержи.

Я с лёгким недоумением взяла бутыль в руки, а Хайт вытащил из кармана маленький пузырёк из непрозрачного стекла, щёлкнул откидной крышкой и вылил содержимое в стеклянную ёмкость.

Прозрачная жидкость в мгновение изменила цвет на бордовый. Максвелл наклонился к горлышку и понюхал содержимое бутылки, после чего, с лёгкой улыбкой на губах предложил мне снять пробу.

Терять было нечего. Я осторожно пригубила странный напиток и не смогла сдержать удивления: на вкус как вино! Сладкое, домашнее, терпко пахнущее созревшим на солнце виноградом.

— Расскажешь что случилось? — спросил Хайт, аккуратно взяв у меня из рук бутыль.

Помедлив, я кивнула и рассказала обо всём, что произошло на практическом занятии. Затем о разговоре в кабинете декана, утаила лишь часть с его домыслами о том, что я — самозванка. По мере повествования, слёзы вновь полились из глаз, слова перемежались с тихими всхлипами, и под конец я не выдержала и разрыдалась.

Максвелл то краснел, то бледнел от злости и к окончанию моего рассказа аккуратно обнял меня, тактично похлопывая ладонью по спине.

— Хочешь, я прямо сейчас отправлюсь на поиски этого мерзкого таракана и внесу некоторые коррективы в его наглую, бессовестную морду?

Выдавив из себя кривое подобие улыбки, я покачала головой, а затем поделилась с зельеваром своими наблюдениями о том, что Кристиан, похоже, совсем не чувствует боль.

— Ничего страшного, — не сдавался Максвелл, — я буду удовлетворён малым. Ему придётся как следует потрудиться, чтобы объяснить ректору и студентам, откуда у него такой впечатляющий фингал под левым глазом… или правым… в общем, куда попаду.

— Это из-за адептки де Морины? — набравшись храбрости спросила я зельевара.

— Да, — кивнул Хайт, прихлёбывая бордовую жидкостью прямо из горла, — именно Кассандра донесла ректору о моих нелегальных экспериментах с запрещёнными ингредиентами, а также пожаловалась, мол, я воспользовался её неопытностью и соблазнил невинную адептку.

Вот дела! Хотя, если так подумать, я подозревала нечто подобное, глядя на реакцию Хайта в кабинете де Ареона. Вот только почему адептка де Морина не произвела впечатление эдакой стервы, разрушающей судьбы, в отличие от неприятной мне Ливы де Нава?

— Она пыталась со мной поговорить, — Максвелл Хайт делился той болью, что скопилось у него на душе за все эти годы, — но я даже видеть её не хочу. Весь день игнорировал её присутствие, а этот мерзавец додумался запихнуть Кассандру в мою связку. Не переживай, Дияника, если де Ареон выдавит тебя из Академии Дальстад, это ему с рук не сойдёт. Я сделаю всё, чтобы правда о его выходках на должности декана дошла до короля.

Мы стояли на балкончике главного здания лучшей академии материка, пили по очереди необычное вино прямо из бутылки и разговаривали обо всём до глубокой ночи. Хайт оказался идеальным собеседником: внимательно слушал, задавал вопросы, рассказывал забавные факты с места прошлой работы. Постепенно ему удалось вернуть меня в спокойное и умиротворённое состояние. Вернувшись в комнату, порядком опьяневшая я пробормотала возмущённой моим долгим отсутствием Фае:

— Ложись спать, малышка, завтра нас ждут важные дела.

Не раздеваясь, я легла на кровать прямо поверх покрывала и сразу же уснула.