Звездная Кровь. Экзарх VIII

Глава 11

Я стоял у входа в свой шатёр. Голова слегка наклонена вперёд. Ладонь ощущала шершавую рукоять Дыма. Ноги расставлены в стороны. Но главное взгляд. Я медленно проводил им по лицам пустынников и не видел в них страха перед серебряным Восходящим, который бросил им прямой вызов.

Вместо этого руки многих медленно тянулись к поясам, где у большинства висели короткие клинки. При этом их глаза не отрывались от Дыма — священного оружия Народа Пустыни. Сейчас оно находилось в руках чужака.

— Найдутся ли среди вас те, кто готов выплеснуть мне яд в лицо, а не трусливо говорить намёками? — холодно спросил я, ощущая, как лицо отвердевало маской.

Воины и Восходящие Народа Пустыни услышали мои слова и не оставили их без ответа. Несколько десятков аборигенов вскочили на ноги и выхватили клинки. Их тела подались вперёд, но никто не решался бросить мне вызов.

Молчаливое присутствие Эллесара пока их сдерживало. Хотя тот молчал, это давало надежду моим недругам.

Нира и Тха ослушались приказа и встали за моей спиной. Разбираться с ними мне было некогда. Наоборот, зримая поддержка добавила сил.

— Не против, если я встану рядом с тобой, Тха-иш? — сбоку появился Шелест Песка. Его поза казалась расслабленной, но серебряные Восходящие — оружие сами по себе, даже без рун и клинков. Это понимал я, это понимали и противники.

Тем более, что среди них блестели лишь светлая и тёмная бронза. Как и в других Народах Круга Жизни, серебро — штучный воин. Слишком редкий, чтобы его не замечать. А сейчас в отряде Эллесара насчитывалось не более шести — семи Восходящих этого ранга. Включая меня, Шёроха, Шелеста и Тха.

— Разве тебе не выгодно, чтобы меня здесь убили? — прямо спросил я.

— Нет чести в том, чтобы победить таким образом, — ответил Шелест. — Если Незримый сведёт нас как противников, то это будет честная схватка, а не тот позор моего Народа, который происходит сейчас.

— Ты говоришь о позоре? — практически выплюнул слова один из Восходящих пустыни. Рослый и мускулистый по меркам в основном невысокого Народа Пустыни. — Тот, кто сейчас стоит рядом с чужаком, который решил нарушить Кодекс и плюнуть на весь наш Народ? Ты, Шелест, предатель.

Многие Восходящие и воины в песочного цвета доспехах поддержали слова бронзы кивками и тем, что их ладони крепче сжали клинки. Блеснуло несколько скрижалей, в основном дерево.

— Вы называете меня чужаком⁈ — резко и громко бросил я и сделал несколько шагов навстречу противникам. — Меня⁈

Мой голос разнёсся над лагерем и привлёк внимание даже тех, кто не участвовал в ссоре.

— Посмотрите на себя, Народ Пустыни! Треть из вас облачена в земные Гардианы, многие сжимают оружие Народа Земли в руках. Вы познали наше гостеприимство, как ближайших друзей. Говорили с нашими Восходящими, вместе возносили дары Единым, вместе с нашим Народом вы стояли против Мерзости, что хотела пожрать ваши земли и утопить вас самих в крови!

Я двинулся вперёд и подошёл к толпе противников, которые сейчас окружали меня полукругом. Мои слова нисколько не поколебали упрямства пустынников. В их позах ощущалась всё та же решимость во что бы то ни стало наказать чужака. Многие смотрели на Дым, и не скрывали желания вырвать оружие из моих рук.

— Или ваша ненависть направлена исключительно на меня⁈ Так смотрите! — я резко поднял Дым над головой. — Знаете, как он попал ко мне? Многие знают, но в ненависти и невежестве предпочли забыть! Я тот, кто спас Зарю Пустыни, не дал Мерзости нанести роковой удар. Тот самый, который спас Народ Пустыни от печати позора, смыть которую не получилось бы никогда. Дар Творящей слишком редко встречается, чтобы вам забыли или простили потерю молодого Игг-древа.

Несколько клинков с желтоватыми лезвиями опустились. Слишком мало, если считать, что напротив меня стояло больше тридцати противников.

— Червивые слова, — бронзовый Восходящий сплюнул мне под ноги, едва не попав на ботинок.

— Так смой их кровью, если хочешь. Проверим, чьи слова правдивы, а чьи несут в себе ложь… — скрижаль передо мной вспыхнула.

Я слегка наклонился вперёд. То, что передо мной стояла толпа противников, меня нисколько не смущало. Половина из них не имела стигмата, вторая половина не шагнула выше бронзы.

Мысленно я уже выбрал руны, если пустынник всё же решится. Кристаллморф пройдёт сквозь строй, практически не встречая сопротивления. Остальные Руны-Существа отвлекут противников и дадут мне время. Маятник рассечёт толпу надвое. Но первый удар не должен принадлежать мне, это я понимал отчётливо.

Противники осознали, что отступать я не намерен. Готов схватиться хоть со всеми разом. Да и поддержка двух серебряных Восходящих и Существа в виде Ниры их явно не радовала. Но Народ Пустыни не просто так считали фанатиками. Они не собирались отступать, пусть я и сумел поколебать уверенность нескольких молодых Восходящих. Но и те остались на месте и не спрятали оружие.

Противники незаметно, как они считали, занимали боевые позиции. Глаза становились расчётливыми.

— Стоять! — Шёрох появился между мною и пустынниками внезапно, будто всё это время там и находился, а сейчас скинул невидимость. Он поднял раскрытые ладони. — Любой, кто попробует сдвинуться с места, лишится ног и будет брошен в глубине пустыни, когда мы до неё доберёмся.

По тому, с какой интонацией это было произнесено, можно было догадаться, что он не шутил. А по слегка побледневшим лицам пустынников стало понятно — Шёрох в прошлом уже проделывал подобное, и никому не хотелось очутиться на месте тех, кто вызвал его гнев.

— Ты, Арин, и все, кто стоит рядом с тобой, забыли, как Народ Пустыни встречает гостей и особенно друзей, — с угрозой проскрежетал Шёрох. Он не повышал голоса, но ему это и не требовалось, низкий рык и так заставил Восходящих отшатнуться.

— Он — не друг, он — тот, кто претендует на то, на что не может претендовать чужак… — не сдавался бронзовый Восходящий.

— Он — не друг, в этом ты прав. Он намного больше, чем друг Народа Пустыни. Он Герой Нашего Народа, тот, кто остановил роковой удар и чуть не отправился в Вечность, жертвуя собой ради всех нас, — сказал Шёрох.

Многие из пустынников недовольно поджали губы. Одно дело слышать эти слова от меня, и совсем другое получить их подтверждение от Нокта-Тха-Ноктум Эллесара. С таким аргументом спорить невозможно.

А вот дальше я услышал то, чего не ожидал услышать.

— Но я не буду мешать вашим Караванам покрыть себя позором. Кого я здесь вижу: Незримые, Каменные Львы, Караван Треснувшего Астролита? Что ж, ваше право запятнать свою честь, но не помню, чтобы в Пустыне суд чести происходил один против десятков. Я разрешаю схватки не до смерти один на один, до того момента, пока желающие не закончатся. Не больше трёх схваток в древодень, начиная со следующего.

— Хватит и одной, чтобы показать чужаку силу нашего Народа и заставить его глотать песок червивым ртом, — бросил Арин. — Я вызываю.

За бронзовым Восходящим последовали и другие. Три, пять, восемь. На девятом претенденте толпа сломалась. У многих, у кого ещё осталась капля разума, нашлись дела поважнее, особенно у тех, кто не имел стигматов. Часть развернулась и, прожигая меня взглядами, двинулась прочь. На это мне было плевать, главное, что не придётся с ними драться.

Арин совсем не обрадовался подобному, он явно рассчитывал на большую поддержку. Его глаза проходились по каждому, кто уходил, и обещали разобраться с «предателями» позже.

Одно дело травить толпой одиночку, и совсем иное, когда нужно ответить за свои слова лицом к лицу, особенно, когда против тебя стоит серебро. Пусть его и считают слабаком, так как он принадлежал к Народу Земли.

Я пока не знал, как будут проходить схватки, и не обрадовался решению Шёроха, но понимал, что Восходящие Народа Пустыни не станут простыми соперниками. Хотя бы потому, что убивать мне никого нельзя, а вот меня точно попытаются прикончить. Что-то подсказывало, что запрет Тха Эллесара если и будет действовать, то не со всеми моими противниками. Да и сомневался я, что девять противников — это окончательное количество. Стоит нам добраться до пустыни, как их станет многократно больше.

— Разойтись. Вам что, нечем заняться? Так я быстро найду, — прошипел Шёрох, и дождавшись, когда толпа окончательно рассосётся, добавил. — Нейт, в шатёр.

По интонации Восходящего я так и не понял, то ли Восходящий раздражён и лишь ждал момента, когда сможет отыграться на мне с глазу на глаз, то ли наоборот, доволен.

— Не могу сказать, что мне нравится путь, по которому ты двинулся, — сказал Шёрох, когда полы матерчатого шатра с хлопком сомкнулись за нами. — Но не могу не признать, что у тебя не было выбора. На твоём месте я бы действовал даже жёстче. И кстати, хорошо, что ты не стал отталкивать Шелеста. Он достойный Восходящий, который понимает необходимость перемен в Пустыне.

— Думаю так же с первого дня знакомства, — подтвердил я, хотя на языке и в уме крутилось совсем иное.

Когда я только собирался отправляться в Пустыню, то представлял этот поход и испытание совершенно иначе. Думал, что мне придётся пройти сквозь огонь и смерть, чтобы помочь Нове, но сейчас изменил своё мнение. К первой задаче прибавилась и другая, не менее, а скорее, более сложная.

Эллесар с моей помощью пытался пошатнуть устои общества Народа Пустыни.

Это означало, что я стану громоотводом и лицом тех изменений, которые он хочет внедрить, со всеми неприятными для меня последствиями. Фактически, Эллесар ничем не отличался от Аноры или Маркуса. Он так же плёл интриги, так же использовал людей в своих целях.

Злости на это у меня уже давно не было. Я понимал, как работает система, понимал, что не кинг диктует правила, а так устроена сама безжалостная игра в большую политику и психология не только землян и аборигенов.

Различия, конечно, имелись, но не настолько сильные, чтобы о них говорить. Что сверхтехнологичная Нова с её репликаторами, исследовательскими центрами, продвинутой медициной, что другие общины Единства с их практически первобытным укладом жизни. Законы политики работали по одним и тем же шаблонам.

Но и я уже не тот зубастый щенок, что попал в город землян впервые. Сейчас я серебряный Восходящий, лидер одной из сильнейших команд Новы, понимания жизни и процессов вокруг меня тоже прибавилось.

И если Эллесар решил с моей помощью встряхнуть устои Народа Пустыни, то он так и сделает. Мне же нужно готовиться к противодействию.

Меня до сих пор понемногу грызла ответственность за подлость с землями для Народа Земли. Если бы не я, то Маркус получил бы в свои владения Серебряный Лес. Небольшой и относительно спокойный регион, где колонисты чувствовали бы себя как дома. Эту вину я хотел смыть тем, что сумею стать эрлом Народа Пустыни. Одно это уже снизит угрозу для переселенцев в будущем. А официальный союз поможет сразу двум Народам.

Если рассматривать с другой стороны, то неизвестно, произошло бы признание землян в ближайшие циклы вообще, или кинги продолжили бы доить Нову на ресурсы, лишь обещая, но не выполняя.

Шёрох прошёлся к небольшому столу и присел рядом с ним. Его глаза внимательно смотрели на меня.

— Шутки кончились, Нейт. Ты уже понял, что легко тебе не будет, — сказал Шёрох. — Ради наших Народов тебе придётся выжить. Эллесар заинтересован в том, чтобы ты добился успеха, и будет помогать, в основном незаметно. Главное — остерегайся тех, кто живёт на востоке. Даже по меркам нашего Народа они считаются отъявленными поборниками старых правил. Они не примут тебя, чтобы ты ни сделал. Спасением Дара Творящей ты заслужил право быть среди нас, но не пытайся убедить всех, что ты достоин, зачастую это не будет иметь смысла. Тебя в любом случае попытаются убить. Будь готов.

Тха Эллесара встал и направился к выходу.

— Завтра на рассвете пройдут три первые схватки, ты обязан победить.

Шёрох вышел, а я остался с Нирой и Тха наедине.

— И что думаешь делать? — спросила Нира и разлеглась среди подушек на небольшом помосте в центре шатра. Синтетик сладко потянулась и вытянула ноги.

— Это у тебя в голове аналитический центр, ты и давай варианты, — сказал я.

— Их не так много, как ты мог бы подумать, большинство самых лучших тебе не подходят, — Нира пожала плечами.

— И почему же? — спросил я и уселся на стул. Тха встала за моим плечом. Пустынницу я знал хорошо, так что понимал, что она немного растеряна, но готова сделать всё, что бы я ни приказал. К сожалению, сейчас она никак не могла повлиять на ситуацию.

— Для этих вариантов ты должен быть многократно сильнее, — сказала Нира. Синтетик выглядела спокойной. Её эмоции напоминали гладь озера в безветренную погоду. — Тёмное серебро, близкое к золоту, а лучше полноценный золотой ранг Восходящего. Тогда ты сумел бы продавить своё положение силой. Сейчас в это никто не поверит, а значит, придётся выкручиваться.

— Чего нет, того нет, — настала моя очередь пожать плечами. Я и так считал, что моё восхождение легко назвать взлётом. Ни один Восходящий Новы не мог соперничать со мной в скорости развития.

— Шёрох или Эллесар, — не знаю, кто именно, — сделали тебе подарок. Формализовали противостояние в контролируемое русло. Тебя явно попытаются вбить в грязь лицом, доказать твою никчемность. И не рассчитывай, что справишься легко. Это сейчас тебя вызвали бронзовые Восходящие, а стоит нам пройти через портал, как соперники заблестят серебром. На золото я бы не рассчитывала. Среди Народа Пустыни нет других золотых, кроме Эллесара. А вот тех, кто близок к этому рангу, найдётся около десятка.

Нира дотянулась до пары соседних подушек и засунула их себе за спину, чтобы сидеть практически как на троне. Казалось, что опасная ситуация больше веселила её, чем пугала. И причину этого я не понимал.

— Но есть и хорошие новости. Тот десяток, близкий к золоту, тебя вызывать не станет, как и те, кто будет принимать участие в Кар-Рош. Первым это не нужно, они и так ведут свои караваны. Спускаться до твоего уровня им не с руки. Вторые и так понимают, что ты с ними схлестнёшься в будущем. Намного проще тебя убить, когда никто не видит.

Я растёр лицо ладонью, будто стараясь отогнать мрак надвигавшегося будущего.

— Народ Пустыни — дружественный Народ… Смешно… — сказал я, так как за последний день я услышал больше упоминаний о своём потенциальном убийстве, чем с момента попадания в Нову.

— Не все хотят твоей смерти, — осторожно сказала Тха и положила мне руки на плечи, будто пытаясь поделиться теплом своих ладоней и успокоить. — Мой Народ тебя не знает. Они опасаются тебя и того, что ты несёшь и олицетворяешь. Если дашь им понять, что ты готов вступиться за Пустыню несмотря ни на что, они примут тебя. Не все, но многие.

Тха говорила мягко, её пальцы медленно разминали мышцы моей шеи. Хотелось остановить её, но лёгкий массаж оказался на удивление приятным.

— А что твой старый караван, Рики? — спросил я. — Как они отнесутся к твоему появлению, и… сама понимаешь…

Пальцы Тха едва заметно дрогнули. Небольшие, но острые ногти ощутимо впились в кожу. Лишь на мгновение, но я успел ощутить.

— Не знаю, — после долгой паузы произнесла она. — По законам пустыни мне должны были подарить Дар Забвения. Караван не может брать на себя такую обузу, как безрукая, безногая и изуродованная калека. Я не была Восходящей. Из-за обожжённой кровью мерзости кожи я не смогла бы стать даже утехой для воинов. Ты понимаешь, Нейт. Меня бы добили. Можешь не сомневаться.

На миг нахлынула злость от осознания того, как бы закончилась судьба Тха. Но я быстро взял эмоции под контроль. Народ Пустыни жил согласно своим правилам, зачастую намного более суровым, чем те к которым привыкли земляне.

— Но сейчас всё поменялось, — сказал я, ощущая, что пальцы Тха так и не расслабились.

— Не всё. Став твоей, я отказалась от своего каравана…

— Но они об этом не знают? — спросила Нира.

Тха помолчала.

— Не знают. И я не знаю, как они отреагируют, — наконец сказала Восходящая.

Я в прямом смысле ощутил, насколько Рики сейчас нервничала. Она не прекратила массировать мои плечи и шею, но движения стали намного грубее. Как мне казалось, она даже не понимала, что делала, так как её мысли сейчас находились далеко.

— Эту проблему мы начнём решать тогда, когда узнаем, существует ли она на самом деле, — сказал я и положил ладонь на ладонь Тха, чтобы немного успокоить Восходящую. Это помогло, руки пустынницы расслабились. Я услышал облегчённый выдох.

Остаток вечера мы посвятили обсуждению того, что услышала Нира по дороге, а также планированию предстоящих схваток.

— По три в день, одна за другой, — сказала Нира. — Тебе нужно рассчитывать силы и Звёздную Кровь, если Шёрох позволит пользоваться рунами. К тому же, тебе нужно действовать предельно жёстко, но не жестоко, чтобы тебя сочли воином, а не мясником. Это, пожалуй, самое важное.

— Противники не будут иметь подобных ограничений, — сказал я. — Но прорвёмся, не впервой. А теперь всем спать.

Ночью нас навестили. Хотелось бы сказать, что это был Шелест, Шёрох или Эллесар, но нет.

— Нейт, Рики! — крик Ниры вырвал меня из сна настолько быстро, что уже мигом позже я стоял на ногах. Скрижаль сияла передо мной. Тха уже стояла рядом и глядела на синтетика, что стреляла в пол шатра в нескольких метрах от себя.

Один импульс, перевела огонь на несколько десятков сантиметров в сторону и выстрелила ещё раз. Казалось, что Нира сошла с ума и палила в пол, только вот не может ковёр под ногами разбрызгивать кровь, не могут куски желтоватого хитина разлетаться в стороны.

Состояние объединённого сознания прояснило ситуацию. Кто-то запустил к нам в шатёр уже знакомых скорпидов, на этот раз живых, предварительно накрыв их невидимостью.

Только не учёл, что Нира контролировала ситуацию в шатре. Для неё неправильное колебание ворса ковра, или математически неправильное движение воздуха и пыли были настолько же очевидным маркером нападения, как и звуки выстрелов.

— В сторону, — бросил я и мысленной командой активировал Ледяную Волну.

Серебряная Руна-Заклинание прокатилась по помещению шатра до самого входа. Острые ледяные осколки могли изрезать даже тяжёлые броневые пластины червей, не говоря уже о мелких тварях без капли Звёздной Крови. Миг, и от невидимых обычному глазу тварей не осталось и следа, если не считать кровавых пятен на ковре и кусочков хитина.

— Ждём, — сказал я, наблюдая за входом. Благодаря объединённому сознанию, я видел, что мелких тварей в шатре не осталось, но это не означало, что не появятся новые.

Прошло несколько минут, но всё оставалось тихо.

Я рванул к выходу и откинул полог в сторону. Свет Игг-Древ ещё только начинал разгораться. Слишком слабо, чтобы назвать это рассветом. До него оставалось ещё несколько часов.

Поблизости от шатра, естественно, никого не оказалось. Убийца знал, на что шёл, и попадаться явно не планировал.

— Хорошо же начинается наше путешествие, — сказала Нира. — Но вроде чисто. Можете поспать ещё несколько часов.

— Поспать? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжалось от злости. — Нет. Уже не засну.

Я посмотрел на Ниру.

— Ты просила меня не становиться мясником, но теперь я не могу обещать, что у меня получится.