Злодейка. (не) нужная невеста

Глава 4. Тактика побега

После визита принца я не спала двое суток. Нет, я не превратилась в зомби и не обзавелась синяками под глазами размером с блюдца (спасибо магии местной косметики и молодому организму). Я просто не могла позволить себе роскошь валяться в кроватке, пока моя голова медленно, но верно движется в направлении плахи.

Я разложила на огромном письменном столе карту королевства, которую Мила стащила из библиотеки (надорвала корешок, бедняжка, тряслась потом весь вечер), и уставилась на нее, как полководец перед решающей битвой.

— Значит так, — бормотала я, водя пальцем по пергаменту. — Столица — здесь. Дворец — вот эта клякса. Мой особняк — вот эта точка. Академия магии... Академия магии...

— Вот, миледи, — Мила ткнула пальцем в кружок на севере от столицы, обведенный золотом. — Академия Высших Магических Искусств имени Святой Этельреды. Три дня пути на карете. Самое престижное заведение в королевстве. Туда поступают только дети из лучших семей, и только если у них есть дар.

— Рассказывай, — я откинулась на спинку стула и приготовилась слушать. Мила за последние дни превратилась в мою личную «Википедию», и я ее обожала за это.

— Ну-у, — замялась Мила. — Я знаю не так много, миледи. В Академии учат боевой магии, целительству, артефакторике, стихийной магии... Поступают в шестнадцать-семнадцать лет, учатся четыре года. Леди Маргарет говорила, что вы... что вы...

— Что я бездарность и мне туда дорога закрыта? — закончила я за нее.

Мила виновато кивнула.

— Она говорила, что ваш дар так и не проснулся, что вы пустая внутри. И что даже если бы он проснулся, вы слишком эмоциональны и нестабильны для серьезного обучения. Что магия требует холодного разума, а вы...

— А я только и умею, что рыдать над дневником и резать вены, — хмыкнула я. — Мила, а ты сама видела, чтобы я хоть раз рыдала?

— Нет, миледи, — честно ответила девушка. — С того самого утра, как вы очнулись, вы даже не всхлипнули. Это... это пугает леди Маргарет. Она вчера спрашивала у поварихи, не подмешали ли вам чего в еду.

— Пусть боится, — я довольно улыбнулась. — Страх — хороший мотиватор. А теперь скажи мне главное: могу ли я поступить в Академию сейчас, в мои девятнадцать? Или возраст уже не тот?

Мила задумалась.

— В Академию принимают до двадцати одного года, миледи. Но для поступления нужно пройти испытание. Показать свой дар перед комиссией магистров. Если дара нет — дорога закрыта.

— А если дар есть, но я его никогда не проявляла?

— Тогда... — Мила пожала плечами, — тогда, наверное, вы сможете поступить. Но, миледи, леди Маргарет ни за что не отпустит вас в Академию! Она же потеряет контроль над вами и над вашими деньгами!

— А вот это, дорогая моя, уже моя проблема, — я встала и подошла к окну. За стеклом уже сгущались сумерки. — Во дворце мне оставаться нельзя. Здесь я как муха в паутине: каждый шаг — ближе к смерти. Принц, Лиана, Маргарет — они все только и ждут, когда я оступлюсь. А в Академии... В Академии я буду под защитой магистров. Туда даже принц не сунется без приглашения, верно?

— Верно, — кивнула Мила. — Академия имеет автономию от короны. Это закон, принятый еще триста лет назад. Магистры подчиняются только Совету Магов, а не королю.

— Гениально! — я хлопнула в ладоши. — Значит, план такой: я поступаю в Академию, сваливаю из этого гадюшника, получаю образование, становлюсь сильной магом, а потом... А потом посмотрим, кто кого.

— Но, миледи... — Мила замялась. — Дар. У вас же нет дара. Леди Маргарет сто раз проверяла. У вас магический резерв — ноль.

Я замерла. В голове что-то щелкнуло. Вспомнилось видение — та искра, которая пробежала между мной и принцем. И то странное ощущение, когда я смотрела на него — будто внутри меня что-то откликалось, что-то горячее и дикое.

— Мила, — сказала я медленно. — А что, если леди Маргарет врала? Что, если она специально убедила Эвелину, что та бездарность, чтобы та не уехала в Академию и осталась под ее контролем?

Мила округлила глаза.

— Но... зачем?

— Затем, что в Академии я была бы в безопасности. Затем, что там я могла бы научиться защищать себя. Затем, что оттуда меня было бы сложнее убить и сложнее обокрасть, — я перечислила на пальцах. — Маргарет нужна была послушная, запуганная дурочка, которая будет сидеть дома и страдать по принцу, пока она обворовывает мои поместья. А Академия рушила все ее планы.

Я подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Зеленые глаза смотрели на меня с вызовом.

— Значит, внутри меня что-то есть. Я это чувствую. Когда я злюсь — в груди разливается тепло. Когда я боюсь — внутри будто огонь загорается. Эвелина просто боялась своей силы. А я не боюсь. Я хочу ее достать.

— Миледи, — Мила подошла ближе. — Что вы задумали?

Я обернулась к ней и улыбнулась. Улыбка вышла, судя по тому, как девушка попятилась, предвкушающей.

— Сегодня ночью, Мила, у нас будет тренировка. Мы будем будить моего внутреннего дракона. Или феникса. Или кто там у меня сидит в резерве.

— А если не получится?

— Получится, — отрезала я. — У меня просто нет выбора. Потому что если не получится — меня казнят. А я, знаешь ли, очень хочу жить.

Ночь выдалась темная, хоть глаз выколи. Луна спряталась за тучи, словно специально подгадала под мой план. Мила притащила в мою спальню кучу свечей, несколько магических светильников (они работали на каких-то кристаллах и светили ровным белым светом) и, главное, книгу — «Основы стихийной магии для начинающих. Том 1».

— Миледи, я боюсь, — призналась Мила, косясь на дверь. — Если леди Маргарет узнает...

— Леди Маргарет спит и видит десятый сон о том, как она тратит мои денежки, — отмахнулась я. — А если и узнает — скажем, что я решила заняться самосовершенствованием. Она не посмеет мне запретить. Я все-таки хозяйка в этом доме, а не она.

Я раскрыла книгу и углубилась в чтение. Надо сказать, местная магия оказалась штукой интересной. Мир стоял на взаимодействии с потоками энергии, которые пронизывали все вокруг. Маги могли черпать эту энергию из себя (внутренний резерв) или из окружающего мира (внешние источники). Стихийная магия делилась на огонь, воду, землю и воздух. Плюс были редкие направления — пространство, время, жизнь, смерть.

— Значит так, — я отложила книгу. — Для начала мне нужно почувствовать свой резерв. Закрыть глаза, расслабиться, представить, что внутри меня есть озеро. Или костер. Или что-то, что можно наполнить.

Я уселась по-турецки прямо на ковер, закрыла глаза и постаралась отрешиться от всего. Мила замерла в углу, боясь дышать.

Тишина. Темнота. Ничего.

Я попыталась представить озеро. Не вышло. Представила костер — пусто. Представила батарейку «Крона» — идиотизм, конечно, но вдруг? Нет, «Крона» не работала.

— Ни фига, — выдохнула я, открывая глаза. — Пусто, как в кошельке после черной пятницы.

— Может, не получается, потому что вы не верите? — робко предположила Мила. — Леди Маргарет говорила, что магия зависит от веры в себя. Если вы считаете себя бездарностью...

— Я не считаю, — перебила я. — Я знаю, что я не бездарность. Я чувствую внутри что-то. Вот здесь, — я прижала руку к груди. — Как будто уголек тлеет. Но я не могу до него достучаться.

Я снова закрыла глаза. На этот раз я не пыталась расслабиться. Я попыталась разозлиться. Вспомнила принца с его снисходительной ухмылкой. Лиану с ее приторной улыбочкой. Маргарет, которая, наверное, прямо сейчас пересчитывает мои бриллианты. Свою смерть в видении — плаха, топор, толпа, орущая «Убийца!».

В груди что-то дрогнуло. Уголек, о котором я говорила, вдруг стал горячее.

— Ого, — выдохнула я.

— Что, миледи? — встрепенулась Мила.

— Кажется, работает. Тихо, не мешай.

Я сосредоточилась на этом тепле. Представила, как оно растет, разливается по телу, наполняет руки, ноги, голову. Стало жарко. Очень жарко. Пот выступил на лбу.

— Миледи, у вас глаза светятся! — ахнула Мила.

Я открыла глаза и посмотрела на свои руки. Они действительно светились — слабым оранжевым свечением. А в груди бушевал пожар.

— Да! — закричала я. — Получилось!

И в этот момент мои руки дернулись сами собой, с пальцев слетел сноп искр, и ближайшая штора вспыхнула ярким пламенем.

— А-а-а! — заорала Мила.

— Твою ж дивизию! — заорала я.

Мы обе заметались по комнате. Я пыталась сбить пламя руками (глупая, конечно, идея — огонь от этого только разгорался), Мила пыталась сорвать штору, но та висела высоко. Я схватила кувшин с водой, который стоял на туалетном столике, и вылила на огонь. Штора зашипела, но пламя не погасло — вода только разозлила его.

— Ковер! — закричала Мила. — Сбейте ковром!

Я рванула к стене, где висел гобелен, сорвала его и накрыла штору. Мила навалилась сверху. Мы обе топтались по тлеющей ткани, пока, наконец, не убедились, что огонь погас.

В комнате пахло гарью. Штора превратилась в обугленную тряпку. Гобелен, которым я ее накрыла, тоже пострадал. Я оглядела поле боя и расхохоталась.

— Миледи, вам смешно?! — Мила смотрела на меня с ужасом. — Мы чуть дом не сожгли!

— Зато теперь мы знаем главное, — я вытерла пот со лба. — У меня огненный дар. Самый настоящий, боевой, агрессивный огненный дар.

Я посмотрела на свои руки. Они больше не светились, но в кончиках пальцев все еще покалывало.

— Леди Маргарет говорила, что я пустышка, — прошептала я. — А я, оказывается, фейерверк. Интересно, это она ошиблась или специально врала?

— Врала, — уверенно сказала Мила. — Я помню, как лет пять назад к нам приезжал маг из Академии. Он хотел проверить ваш дар, но леди Маргарет не пустила его, сказала, что вы больны. А потом заявила всем, что он подтвердил вашу бездарность.

Я присвистнула.

— Вот оно что. Значит, она знала. Знала, что во мне что-то есть, и специально задавила это на корню. А Эвелина, бедная девочка, так и выросла с верой в собственную никчемность.

Мне стало грустно. Эвелину жаль — реально жаль. Она могла бы стать кем-то, если бы не эта стервятница рядом.

— Ладно, — я встряхнулась. — Прошлого не вернуть. Будем работать с тем, что есть. Мила, тащи еще воды — мало ли, опять что-то загорится. И давай попробуем еще раз. Теперь я хотя бы знаю, на что давить.

Вторую попытку я решила начать с теории. В книге было написано, что огненные маги должны контролировать свои эмоции, потому что огонь напрямую связан с гневом и страстью. Если злишься — огонь вырывается наружу. Если боишься — тоже. Идеальное состояние — спокойная уверенность хищника.

— Легко сказать, — пробурчала я, усаживаясь на пол подальше от легковоспламеняющихся предметов. Мила тем временем вылила на пол три кувшина воды — на всякий случай.

Я закрыла глаза. Снова представила уголек в груди. Теперь он был горячее, чем в первый раз — после поджога шторы он словно расправил плечи и осознал свою силу.

— Привет, — мысленно обратилась я к нему. — Давай дружить. Ты меня не сжигаешь, я тебя не тушу. Идет?

Уголек пульсировал в ответ. Кажется, он был не против.

Я осторожно потянулась к нему, представляя, что протягиваю руку к огню. Не хватаю, не давлю, просто касаюсь. И вдруг поняла: это не просто уголек. Это целое пламя. Огромное, мощное, дикое, но — подчиняющееся. Оно ждало. Всю жизнь Эвелины оно ждало, когда хозяйка обратит на него внимание.

— Прости, что заставила ждать, — прошептала я. — Я здесь. Я с тобой.

Пламя взметнулось в ответ, и я распахнула глаза. На этот раз никаких искр не было. Просто на кончиках пальцев заплясали маленькие язычки пламени. Красивые, оранжево-голубые, абсолютно послушные.

— Мила, — позвала я тихо, боясь спугнуть. — Посмотри.

Мила ахнула и присела рядом, глядя на мои руки с благоговейным ужасом.

— Миледи... это... это невероятно! У вас получилось!

— Получилось, — я улыбнулась, глядя, как огонь перетекает с пальца на палец, не обжигая кожу. — Чувствуешь? Он теплый, но не жжет. Он меня слушается.

Я попробовала погасить пламя — оно исчезло. Снова вызвала — появилось. Как будто я всю жизнь умела это делать.

— Я маг, Мила, — сказала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Впервые за долгое время — слезы радости, а не боли. — Самый настоящий маг.

— Маг огня, — прошептала Мила. — Это редкий дар, миледи. Очень редкий. В Академии за таких держатся руками и ногами.

— Тогда у нас есть шанс, — я встала и отряхнула платье. — Завтра же начнем подготовку к поступлению. Мне нужно научиться контролировать эту штуку, чтобы на испытании не спалить комиссию.

Я посмотрела на обгоревшую штору и рассмеялась.

— Хотя, знаешь, может, это и есть лучшая демонстрация? Я выхожу, поджигаю что-нибудь и говорю: «Вуаля, принимайте!».

— Миледи, не надо ничего поджигать! — испугалась Мила. — Вас же выгонят!

— Ладно-ладно, шучу, — я подмигнула ей. — Но знаешь, что я поняла сегодня?

— Что?

— Что главный враг Эвелины был не снаружи. Он был внутри — ее неуверенность, ее страх, ее вера в то, что она ни на что не способна. Маргарет не просто врала — она программировала ее на слабость. Но я — не Эвелина. Я Аня. А Аня, если что, умеет бороться.

Я подошла к окну и распахнула его, впуская ночной воздух. Внизу спал сад, за ним — город, а за городом — Академия, которая должна была стать моим спасением.

— Завтра мы начинаем новую жизнь, Мила. А эта ночь... эта ночь войдет в историю как ночь, когда я чуть не сожгла свой дом и обрела себя.

— Красиво сказано, миледи, — улыбнулась Мила. — Только давайте в следующий раз обойдемся без пожаров?

— Договорились, — я рассмеялась и обняла ее. — Спасибо тебе. Без тебя я бы не справилась.

Мила расплылась в счастливой улыбке.

— Я всегда буду с вами, миледи. Что бы ни случилось.

— Знаю, — я потрепала ее по щеке. — А теперь давай-ка приберем этот бардак, пока кто-нибудь не прибежал на запах гари. И завтра с утра — в библиотеку. Мне нужно узнать об огненной магии все. Абсолютно все.

Мы провозились до рассвета. Когда первые лучи солнца коснулись горизонта, моя спальня сияла чистотой (штору пришлось снять и спрятать в чулан, пообещав себе, что завтра же куплю новую). Я валилась с ног от усталости, но внутри пело.

Я — маг. Я — огненный маг. И я поступлю в эту чертову Академию, даже если мне придется сжечь полстолицы.

Проснулась я от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо.

— Миледи! Миледи, вставайте! Леди Маргарет идет!

Я подскочила в кровати, мгновенно проснувшись. Мила стояла рядом, бледная как мел.

— Что случилось?

— Леди Маргарет! Она внизу! Спрашивает, почему пахнет гарью! Говорит, что кто-то видел ночью свет из ваших окон!

Я выдохнула. Всего лишь Маргарет. А я уж думала, принц с армией пришел.

— Спокойно, — я накинула халат и подошла к зеркалу. Видок был еще тот: растрепанные волосы, синяки под глазами, на щеке — след от подушки. — Впусти ее. Посмотрим, что эта старая карга скажет.

Мила выбежала, а я оглядела комнату. Запах гари действительно чувствовался, хоть мы и проветривали. Новая штора висела на месте (Мила сбегала на рассвете в кладовку и нашла похожую), но пахло все равно подозрительно.

Дверь распахнулась, и в комнату вплыла леди Маргарет. Собственной персоной. В шелковом халате, с идеальной укладкой (в семь утра, Карл!), и с выражением праведного гнева на лице.

— Леди Эвелина! — воскликнула она, останавливаясь в центре комнаты и принюхиваясь. — Чем это пахнет? Почему вся спальня пропахла дымом?

— Доброе утро, леди Маргарет, — сладко улыбнулась я, приседая в легком книксене. — Как ваше самочувствие? Хорошо спалось?

— Не увиливайте! — рявкнула она. — Я требую объяснений!

— Объяснений? — я изобразила удивление. — Ах, вы про запах? Это я вчера вечером решила почитать при свечах и случайно задремала. Одна из свечей упала и прожгла штору. Пришлось тушить. Сущий пустяк, не волнуйтесь.

— Вы спалили штору?! — Маргарет выпучила глаза. — Эта штора стоила целое состояние! Она была из валлийского шелка!

— Была, — согласилась я. — Теперь ее нет. Я распоряжусь купить новую. Из своего кармана, разумеется. Не беспокойтесь, это не ударит по бюджету, который вы так тщательно ведете.

Последнюю фразу я выделила интонацией. Маргарет дернулась, но быстро взяла себя в руки.

— Это безответственно, леди Эвелина! Вы могли сгореть! И весь дом! И что бы тогда делала я?

— Наверное, радовались, что наконец-то избавились от обузы, — спокойно ответила я. — Но, как видите, я жива и здорова. И даже полна сил.

Маргарет прищурилась и подошла ближе. В ее глазах мелькнуло что-то хищное.

— Ты странно себя ведешь последние дни, девочка. После того случая... Я начинаю думать, что тебе нужна не просто сиделка, а настоящий врач. Из лечебницы для душевнобольных.

Угроза прозвучала вполне отчетливо. Я выдержала ее взгляд, не моргнув.

— Милая леди Маргарет, — сказала я тихо, но веско. — Если вы еще раз попробуете пригрозить мне психушкой, я публично обвиню вас в растрате моих средств. А у меня есть доказательства.

Маргарет побелела.

— Какие доказательства? Ты ничего не докажешь! Я веду все счета!

— Вот именно, — я улыбнулась. — Вы ведете. А я на днях попросила Милу принести мне книги учета за последние пять лет. И знаете, что я обнаружила? Некоторые цифры не сходятся. Странно, правда?

Я блефовала. Книг учета у меня не было, Мила не смогла бы их достать. Но Маргарет этого не знала. Она смотрела на меня так, будто перед ней стоял призрак.

— Ты... ты не посмеешь...

— Посмею, — отрезала я. — Если вы тронете меня или Милу, если попробуете запереть меня в лечебнице или еще как-то ограничить мою свободу — я пойду к королю. И расскажу ему, как его будущая невестка чуть не умерла из-за вашего вранья. Думаете, ему понравится такой скандал?

Маргарет отшатнулась. В ее глазах плескался страх. Чистый, животный страх. Я поняла, что попала в точку.

— Ты пожалеешь, — прошипела она.

— Посмотрим, — я пожала плечами. — А теперь, прошу прощения, я хочу одеться. У меня сегодня много дел.

Маргарет вылетела из комнаты, как ошпаренная кошка. Мила, стоявшая все это время в углу, выдохнула и сползла по стенке.

— Миледи... вы... вы гений!

— Я просто играю по их правилам, — я устало опустилась в кресло. — Но это только начало. Маргарет теперь будет осторожнее, но она не отступит. Она будет искать способ меня убрать. И нам нужно успеть раньше.

— Когда едем в Академию? — деловито спросила Мила.

— Как только я научусь контролировать свой огонь настолько, чтобы не спалить приемную комиссию. Дай мне неделю. Максимум две.

Я посмотрела в окно. Солнце вставало над столицей, золотя крыши домов. Где-то там, в королевском дворце, просыпался принц. Наверное, в обнимку со своей ненаглядной Лианой. Где-то там завтракала Маргарет, переваривая мой ультиматум. А здесь, в этой комнате, рождалась новая сила.

Сила, которая изменит все.

— Мила, — позвала я. — Как думаешь, сколько времени у меня есть до того, как они решат действовать радикально?

— Не знаю, миледи. Но думаю, немного.

— Значит, успеем, — я решительно встала. — Сегодня начинаем тренировки всерьез. И никаких пожаров. Только контроль. Только дисциплина. Я должна стать лучшей. Должна поступить. Должна выжить.

Я подошла к окну и распахнула его, впуская свежий утренний воздух.

— Принц Теодор, леди Лиана, леди Маргарет — готовьтесь. Скоро вы узнаете, что такое настоящий огонь. И поверьте, это будет жарко. Очень жарко.