Злодейка. (не) нужная невеста

Эпилог 2: Не скучная жизнь

Проснулась я от того, что на лицо упала тень, заслонив солнце. Открыла глаза — надо мной стоял Лёва с самым серьёзным выражением лица, на которое только был способен пятилетний ребёнок. Он был уже одет, причёсан (относительно) и явно что-то задумал.

— Мама, папа сказал, что вы сегодня едете в город без нас, — заявил он без предисловий. — Это правда?

— Правда, — я зевнула, пытаясь собраться с мыслями после сладкого сна. — Нам нужно кое-что сделать. Купить кое-что важное. Мы вернёмся вечером, обещаю.

— А почему нас не берёте? — насупился Лёва, и на его лбу появилась знакомая упрямая складка. — Мы тоже хотим в город! Мы тоже важные!

— Потому что в городе сейчас невыносимо скучно, — вмешался Теодор, появляясь в дверях спальни с чашкой кофе. Он уже был одет по-дорожному. — Там только взрослые разговоры, пыльные лавки и длинные очереди. Тебе будет невыносимо скучно, ты начнёшь жевать свои рукава от тоски.

— А я хочу с вами! — Лёва топнул ногой, и на кончиках его пальцев, в знак протеста, заплясали сердитые искры. Ковёр возле его ног начал тихо дымиться. — Вы всегда уезжаете без нас! Это нечестно!

— Лёва, — я села на кровати, отобрала у Теодора кофе (сделала большой глоток для храбрости) и взяла сына за плечи, глядя ему прямо в глаза. — Мы вернёмся быстро. Честное слово. Даже быстрее, чем ты достроишь свой замок. А ты пока будешь тут самым главным. Главным по дому. Присмотришь за Лизой. Хорошо? Это очень ответственное задание.

— Главным? — глаза сына загорелись, сменив гнев на любопытство. — Прямо самым-самым главным?

— Самым главным, — подтвердила я с серьёзным лицом. — Няня будет тебя слушаться. И бабушка, когда придёт, тоже. Ты будешь отдавать приказы.

Бабушка Изабелла как раз должна была приехать днём — она обожала возиться с внуками и баловать их. Это было надёжное прикрытие.

— Ладно, — важно кивнул Лёва, принимая условия капитуляции. — Тогда я согласен. Но вы купите мне подарок? Большой? С мечом?

— Купим, — пообещал Теодор, пряча улыбку в воротник рубашки. — Самый лучший меч во всём королевстве. А теперь иди завтракать, главный командующий. Вели подать кашу.

Лёва умчался, громко топая и выкрикивая команды несуществующей армии.

— Растёт манипулятор, — усмехнулась я, отдавая мужу пустую чашку.

— Весь в мать, — парировал Теодор, ловко уворачиваясь от подушки, которая полетела ему в голову.

В город мы поехали вдвоём, оставив детей на попечение няни и Изабеллы. Это была редкая роскошь за последние годы — побыть наедине, без детского гомона, без придворных, без вечных государственных обязательств. Просто мы вдвоём, как в старые добрые времена, когда только начинали узнавать друг друга.

— Куда сначала? — спросил Теодор, правя лёгкой двухместной коляской, запряжённой магическими лошадьми, которые бежали ровно, не чувствуя усталости. Ветер трепал наши волосы, и это было божественно.

— На рынок, конечно, — решила я, вдыхая полной грудью свободу. — Хочу посмотреть местные безделушки, прицениться к тканям. И купить Лёве тот деревянный меч, который он просит с прошлого лета. Тот, с кристаллом.

— Деревянный — это хорошо, — кивнул Теодор. — Настоящий ему ещё рано. Хотя... — он задумался. — Может, стоит начать учить его обращаться с оружием? Не с магией, а с мечом? Для дисциплины.

— Рано, — покачала головой я, вспоминая, как Лёва однажды чуть не отрубил хвост коту пластиковой лопаткой. — Сначала пусть научится свои искры контролировать, а то порежет себя же. Мага с мечом, который всё вокруг поджигает, ещё поискать.

— Ты права.

Город встретил нас шумом, невероятным количеством красок и густым коктейлем запахов. Южный порт жил своей бурной жизнью — торговцы в голос зазывали покупателей, зазывалы у таверн хватали прохожих за рукава, моряки таскали тяжёлые тюки с товарами, а местные дети с визгом носились между ног взрослых, играя в салки.

Мы бродили по рыночным рядам, держась за руки, как обычная пара, каких тут тысячи. Никто не обращал на нас внимания — мы были без охраны, без королевских регалий, одеты просто и удобно. Просто мужчина и женщина, которые любят друг друга.

— Смотри, — я дёрнула Теодора за рукав и показала на лавку с украшениями. — Какая прелесть!

Маленькие серебряные серёжки в виде языков пламени, с крошечными рубинами в центре. Я надела их, покрутилась перед маленьким походным зеркалом торговца. Огоньки весело заплясали в моих ушах.

— Берём, — немедленно сказал Теодор, протягивая торговцу монеты. — Тебе невероятно идёт. Как будто твоя магия застыла в серебре.

— Ты всё покупаешь, что я примеряю, — упрекнула я, но довольно улыбнулась и чмокнула его в щёку.

— Потому что ты редко что-то просишь для себя. А когда просишь — я счастлив тебя баловать. Это моя привилегия — видеть, как ты сияешь.

Мы купили Лёве тот самый деревянный меч — настоящий шедевр, с искусной росписью и маленьким магическим кристаллом в рукояти, который мягко светился в темноте. Лизе — невероятно милого плюшевого дракона с крыльями из парчи. А себе — ещё пару безделушек на память: морскую раковину, которая «пела», если приложить к уху, и два браслета из морского жемчуга.

— Аня, — сказал Теодор, когда мы сидели в маленькой кофейне прямо на набережной, за столиком, с которого открывался вид на порт. — Я хочу тебе кое-что сказать. Это серьёзно.

— Что-то случилось? — я насторожилась, отставляя чашку.

— Случилось, но хорошее, — он улыбнулся, но в глазах читалось лёгкое волнение. — Я говорил с отцом. Он окончательно решил. Через год он отрекается от престола. Я стану королём.

Я молчала, переваривая новость. В голове пронеслось всё сразу: дворцовые интриги, ответственность, бесконечные приёмы, забота о королевстве... и рядом с этим — мы, дети, море.

— Ты станешь королевой, — продолжил он тихо, взяв мои руки в свои. — По-настоящему. Не просто принцессой-консортом, а полноправной королевой. Властью, законом, опорой. Ты готова к этому?

Я смотрела на него. На его глаза, в которых читалось не только волнение, но и абсолютная вера в меня. На его руки, которые сжимали мои так крепко, словно боялись отпустить.

— Теодор, — медленно сказала я, чувствуя, как внутри разгорается знакомое пламя решимости. — Я была готова ко всему с того самого момента, как ты появился в моей жизни и перевернул её с ног на голову. Я была готова к огню, к битвам, к детям, к бессонным ночам, к дворцовым сплетням. К короне — я тоже готова. Мы справимся.

— Правда? — выдохнул он, словно боялся другого ответа.

— Правда. Но знаешь что? Для меня, в глубине души, ты всегда будешь просто Теодором. Моим мужем. Отцом моих детей. Моим домом и моей гаванью. Корона ничего не изменит в том, как я к тебе отношусь. Никогда.

Ол выдохнул с таким облегчением, словно с плеч свалилась гора. Он притянул мои руки к губам и поцеловал.

— Я люблю тебя, — сказал он, глядя в самую душу. — Каждый день всё сильнее. Я не знаю, как так получается, но это правда. Ты — лучшее, что было в моей жизни.

— Не знаю, — улыбнулась я, чувствуя, как глаза защипало от слёз счастья. — Но я чувствую то же самое. С каждым годом только сильнее.

Мы допили кофе, расплатились и поехали обратно, к нашим детям, к морю, к нашему дому, увозя с собой не только подарки, но и новое осознание нашего будущего.

Мы вышли на берег вдвоём. Дети спали, Изабелла уехала в гостевой домик, няня читала книгу в своей комнате. Море было тёмным, почти чёрным, только широкая лунная дорожка дрожала и переливалась на ленивых волнах. Тишина стояла невероятная, только шум прибоя и наши шаги по песку.

— Аня, — сказал Теодор, останавливаясь и поворачивая меня к себе. — Сделай что-нибудь.

— Что именно?

— Зажги огонь. Для меня. Пожалуйста.

Я подняла руку, и на моей раскрытой ладони вспыхнуло пламя. Не сердитое, не боевое, а яркое, тёплое, живое. Оно осветило наши лица золотым светом, заплясало в такт ветерку, отразилось в его глазах. Оно горело ровно и спокойно, как огонь в домашнем очаге.

— Ты никогда не перестанешь удивлять меня, — тихо сказал он, глядя не на огонь, а на меня. — Твой огонь... он как ты. Красивый. Опасный, если разозлить. Живой. Настоящий.

— Он твой, — ответила я, чувствуя, как пламя на руке пульсирует в такт моему сердцу. — Как и я. Вся, без остатка.

Мы стояли на берегу, обнявшись, и пламя горело между нами, не обжигая, а согревая изнутри. Тот самый огонь, который зажёгся десять лет назад в Академии и который будет гореть, я знала, вечно.

— Знаешь, о чём я мечтаю? — спросила я, глядя на лунную дорожку.

— О чём?

— Чтобы наши дети выросли счастливыми. По-настоящему. Чтобы они знали, что их любят безусловно, просто за то, что они есть. Чтобы они не боялись быть собой, даже если их «быть собой» иногда поджигает шторы. Чтобы они нашли свою любовь, такую же сильную, как мы нашли друг друга.

— Они найдут, — уверенно сказал Теодор. — Обязательно найдут. С такими родителями, как мы, у них просто нет другого выбора. Мы покажем им пример.

— Ты веришь в это?

— Я верю в нас. А если мы есть — всё остальное обязательно получится. Мы справились со всем, что нам подкинула судьба. И с этим справимся.

Я потушила огонь и прижалась к нему крепче, вдыхая знакомый запах моря и его тела.

— Я люблю тебя, Теодор.

— Я люблю тебя, Аня. Всегда.

Луна светила, море шептало свои древние тайны, и где-то далеко, в тёплом доме, спали наши дети — маленькое пламя и маленький ветер, живое продолжение нашей любви.