Вперед в прошлое 14

Глава 22 Прилетит вдруг волшебник

Хоть Наташка и пообещала бойкотировать свой день рождения, если я решу закатить пир на весь мир, я все равно заказал ей столик в «Улыбке», но пир был не на весь мир, а только для нашей семьи: бабушки, мамы, меня, Бори и нее.

Праздновать решили в среду в четыре вечера, после уроков, подарки дарить тоже будем там. Авось повеселеет Наташка, а то с утра мрачнее тучи, подступиться к ней страшно. Может, весточку от Андрея ждет, и не прошло у нее, не отболело? Или это чисто женское: сколько бы ни было лет девушке, хоть семнадцать, хоть шестьдесят, ей непременно надо в день рождения грустить, потому что жизнь проходит, а волшебник в голубом вертолете не летит, корабль с алыми парусами не плывет. Бывшая жена тоже все время грустила на свой праздник, и ощущение было такое, будто мы виноваты в том, что она появилась на свет, и теперь надо нам отомстить. Ни подарки не помогали, ни фейерверки.

Забрав в павильоне торт, упакованный в самодельную коробку, который заказал специально для Наташи, я купил букет из семнадцати поздних розовых тюльпанов и в «Улыбку» пришел первым.

Изначально Наташка не соглашалась даже на скромный стол, но я ее переубедил. Почему в баре? Потому что на съемной квартире стремно и стульев нет, у бабушки далеко, а в квартире, где мы прописаны — Квазипуп.

Все было в порядке, Афанасьевы зарезервировали именно тот столик, что я заказал, самый лучший и удобный, в углу у окна, подальше от всех. Музыку я попросил нормальную, под Наташу — Мадонну и сборник танцевальных западных композиций.

Торт я отнес на кухню, чтобы не портить сюрприз, а когда начал вскрывать коробку, вокруг меня собрались Афанасьевы — смотреть, что ж за чудо сегодня будет. Торт был обычной формы, но сверху его покрывала бордовая помадка со складками, если не рассматривать вблизи, казалось, что его накрыли бархатом, а на нем стояла статуэтка Оскара. Правда, не золотистая, а светло-оранжевая.

— Как красиво! — воскликнула то ли Аня, то ли Яна, а ее сестра-близнец сказала:

— Ма, я тоже хочу оригинальный торт на день рождения!

— Да, мы хотим!

— Великолепно, — улыбнулась Адель. — Именинница будет в восторге. И у вас, девочки, будет красивый торт, обещаю.

Я посмотрел на часы и вышел в зал, где были заняты только два столика.

Наши зашли все вместе, но без Наташки. Бабушка нарядная и, если смотреть издали, казалось, что это стройная молодая женщина. Мама тоже нарядная, на каблуках — следующая наша именинница, ее я, конечно, поздравлю отдельно. Боря с подарком, обернутым бумагой, и всем было ясно, что там картина.

— Где именинница? — воскликнула бабушка, поставила пакеты на стулья.

— Скоро должна быть, — ответил я.

— Подумать только, моей маленькой девочке семнадцать лет! — проговорила мама, шмыгнула носом.

— Ма, вот только ты не начинай, — попросил ее я.

Я стоял лицом к двери и увидел сестру первым, рванул за семнадцатью тюльпанами на кухню и успел, встретил ее букетом. Сестра растерянно заморгала, обняла меня.

— Спаси-ибо!

Я протянул ей конверт, она заглянула туда и закрыла рот рукой, ее глаза заблестели, и она выдала:

— Они… настоящие⁈ Прям пятьдесят?

— Ну конечно. Хватай-беги!

Она повисла на мне, никого не замечая, и лишь выплеснув эмоции, обратила внимание на остальных. Первой обняла бабушку.

— Давно не виделись! Соскучилась. — И расцеловала ее щеки, изрезанные мелкими морщинами.

Бабушка растрогалась и тоже протянула ей конверт. Судя по ее эмоциям, там было много, но меньше, чем подарил я. Еще конвертик — от мамы, и обмен женскими нежностями. Боря зарабатывал немного, потому сделал ей подарок своими руками. Медленно развернул свой сверток. Это была картина — смеющаяся Наташка маслом. Сходство поразительное! Боря, видимо, срисовал ее с какой-то фотографии и чуть приукрасил, сделал в стиле Мерилин Монро.

— А-а-а! Какая прелесть! — Наташка аж затанцевала, полюбовалась собой, повернула картину к нам.

— Талант! — оценила Бабушка. — Какие у меня восхитительно одаренные внуки!

— У меня премьера скоро, — похвасталась Наташа. — Я тебе говорила. Взяла три пригласительных: тебе, тете Ире и ее… мужчине.

Она вытащила из сумочки билеты, и они перекочевали к бабушке.

— А теперь подарок от Шевкета! — объявила она и взяла со стула пакет. — Держи.

Наташка сразу же им зашуршала, вытащила куртку-косуху, легкую, как раз на весну, и джинсовую юбку с резинкой на поясе — дед боялся ошибиться с размером, которые сейчас ляпают как придется.

Забыв обо всем, Наташа примерила куртку, она была чуть великовата, но не фатально, и натянула юбку поверх джинсов — она подошла.

— Класс! — воскликнула сестра и снова затанцевала на месте. — Спасибо! Как же я вас люблю! А-а-а!

Пошла вторая волна объятий, благодарностей и признаний в любви. Девочки-официантки, накрывающие на стол, смотрели на нее с завистью, а гости за соседними столиками оборачивались.

Но главное — от утренней грусти не осталось и следа, Наташка была счастлива. Видимо, я сошел за того самого волшебника. Говорят, не в деньгах счастье. Но разве получился бы такой праздник без денег? Нет. Деньги — это возможности и инструмент.

Мы расселись за столом, посадив именинницу во главе, букет официантки поставили рядом с ней в графин. Мама сказала тост, мы чокнулись фантой в бокалах, приступили к еде. Наташка трещала без умолку — рассказывала и про наш КВН, и о своей премьере, что когда она играет, весь коллектив ревет, хотя смотрит эту сцену уже не в первый раз, и именно эту сцену она будет показывать при поступлении, она оригинальная.

— А как успехи в школе? — спросила мама с тревогой.

— По математике «четверки» и по химии. А так четверть — одни «пятерки», ты же знаешь. Сейчас готовлюсь к поступлению с упором на русский, литературу и историю. Даты — это жесть. Путаюсь в них, никак они мне не даются.

— А в прошлом году одни «трояки» были, — пожаловалась мама.

Наташка закатила глаза и сказала:

— Ма, ну не начинай!

— Ладно, все, молчу, молчу.

Потом началась часть семейного праздника, когда родители вспоминают смешные истории из далекого детства виновника торжества. Обычно они не нравятся именинникам, но Наташка смеялась над собой-маленькой. Каждый сказал ей теплые слова, в том числе я.

Еда понемногу заканчивалась, наступало время сладкого. Наташка должна мой торт оценить. Она так искренна с своих эмоциональных всплесках, что, когда радуется, ее чувства передаются остальным! Это делает ее живой и настоящей. Слишком живой.

Аня и Яна начали убирать со стола. Одна из близняшек не удержалась и сказала:

— Сейчас будет еще один сюрприз!

Глаза Наташки загорелись, она потерла руки и приготовилась. Боря взял в руки фотоаппарат и тоже приготовился. И тут открылась дверь, и в зал зашел Квазипуп, хотя никто его не приглашал. Боря отвесил челюсть и прошипел:

— Ну мама! Ну зачем ты ему сказала!

В руках у отчима был букетик желтых тюльпанчиков и какая-то коробка. Наташка с ним не ссорилась, потому удивилась, но не расстроилась. Мама тоже удивилась и испугалась, втянула голову в плечи и жалобно посмотрела на меня. Нет, она его не приглашала, наверное, просто поделилась планами на день, уверенная, что он до ночи будет работать, но милый сердцу отчим решил иначе.

Бабушка поджала губы и подобралась.

Отчим, топорща усы, подошел к нашему столику, обнял Наташку, которая поднялась навстречу, вручил ей цветы и коробку и развернулся, чтобы уйти, но Наташка взяла его за руку.

— Посидите с нами немного. Сейчас будет торт!

Повисла неловкая пауза. Бабушка, может, была и недовольна присутствием Василия Алексеевича, но решила не портить Наташкин праздник и поддержала решение именинницы:

— Присаживайся, вот, свободное место есть.

— Вы же так сладкое любите, — сказала Наташка, распаковывая его подарок. — Паша приготовил что-то особенное.

Боря попытался сделать доброжелательный вид и протянул отчиму руку для рукопожатия. Потом — я. Он сделал вид, что не злится на меня.

— Момент истины! — объявил я, увидев Адель с тортом.

Наташка вытянула шею, а когда увидела торт, воскликнула:

— А-а-а! Уи-и-и! Какая красота, господи. «Оскар»! Это же статуэтка «Оскара»! Пашка, господи!

И снова она повисла на мне и расцеловала меня в обе щеки. Адель положила коробку со свечками и спички. Мама, напуганная появлением незваного гостя, расслабилась, видя, что буря миновала.

— Как же мы будем есть такую красоту? — выдохнула бабушка. — У меня рука не поднимется его резать! Я и свечки не смогу в него воткнуть. Кто это сделает? Кто этот чуждый искусству черствый человек? — Она с вызовом посмотрела на отчима.

Он растерянно взял свечки и спросил:

— Можно?

— Если не вы, то кто же? — улыбнулась Наташка. — Ни у кого, кроме вас, не хватит мужества.

Отчим, поначалу напряженный, тоже расслабился и с благодарностью взял роль главного мужчины застолья: аккуратно расставил свечки вокруг статуэтки «Оскара», зажег их и подвинул торт к имениннице.

— Загадывай желание.

Наташка набрала столько воздуха в легкие, что, казалось, она собирается стать воздушным шариком и взлететь, а потом как дунула! Две свечи упали, чуть статуэтка не пошатнулась. Все захлопали в ладоши. Я знал, какое желание она загадала, и очень надеялся, что оно исполнится.

Глядя, как хлопочет отчим, я думал о том, что родной отец ни за что так не поступил бы, а чужой человек пришел, не побоялся, хотя спокойнее было бы не высовываться. Может, пришел из вежливости, конечно, исходя из своего представления о ней. Он же не собирался с нами сидеть, просто не догадался, что уместнее было бы поздравить Наташу с глазу на глаз.

Официантка принесла для него чашку чая, отчим взял нож и долго не решался резать торт, но все-таки пересилил себя, однако делал это с такой болью, словно казнил невиновного.

Торт оказался выше всех похвал, а статуэтку, которая тоже была съедобной, Наташка забрала и сказала, что не будет ее есть, а в холодильнике сохранит как талисман.

Мама заказала бокал вина, бабушка и Квазипуп пить не стали, потому что были за рулем. Так мы просидели до восьми вечера и расходились довольные счастливыми, даже отчим светился от счастья. Мы подарили Наташе радость, и она вернулась нам сторицей.

Завтра у меня еще один волнующий день. Очень волнующий. Вере в домик поставили стеклопакеты, и завтра после уроков она идет принимать работу. Конечно же, я буду там — не рассчитывая на благодарность и тем более — взаимность. Просто мне хотелось увидеть Веру счастливой.

Первую репетицию наши провели вчера, в среду после тренировки — Илона Анатольевна договорилась, чтобы она проходила на сцене. Без меня, конечно, потому что мы праздновали Наташкин день рождения, а сегодня я должен быть обязательно, тоже в шесть.

Но прежде у меня очень важное и волнительное дело. Сразу после уроков я побежал на участок и на своем никого не обнаружил. Все занимались домом Веры. Железную дверь, выполненную на заказ, и окна уже поставили — я издали заметил. И должны были проводить внутренние работы, а именно — штукатурить стены.

Дверь была открыта, я влетел в крошечную прихожую и услышал голоса, шлепки, скрежет и шелест.

Кухню Алтанбаев и Крючок штукатурили самостоятельно — накануне они долго тренировались на стенах моего гаража. В большой комнате Сергей работал на втором этаже, а Зяма и Хулио замешивали раствор в корыте, Понч был на подхвате. Заславский отсутствовал, потому что учился и появлялся тут только на выходные.

— Бог в помощь! — крикнул я.

Сергей глянул вниз и похвастался:

— Ты ванную видел? Там мы уже закончили. Везде плитка, красота!

Я заглянул в ванную и улыбнулся: и правда красота! Бежевая плитка на полу, на стене, в самодельной душевой кабинке. По нынешним меркам так просто роскошно! Правда, всю картину портит уродливый титан, но без него никак: бойлер, наверное, стоит целое состояние, да и не видел я их нигде. Все топят титаны. В многоквартирных домах горячую воду дают по графику, если опоздал, приходится нагревать кастрюлю и обливаться из ковша.

Но ничего, когда газифицируют Николаевку, Вера уберет это колченогое чудовище, которое перенесли сюда из ее разрушенного дома.

— Восторг! — откликнулся я, подошел к окну на кухне. — И стеклопакеты отличные.

Сергей крикнул сверху:

— Эти ребята ответственно относятся к работе, древесина качественная, работа тоже. Только медленно.

— Хорошо, быстро и дешево не бывает, — сказал я, — потому что профессионалы ценят свой труд…

В дверь постучали. Все затихли, прислушиваясь. Стук повторился, и я побежал открывать. На пороге стояла Вера — какая-то перепуганная, глаза на мокром месте.

— Что ж вы к себе домой стучитесь? — сказал я чужим голосом.

Налетел теплый весенний ветер, вскинул ее белые волосы, вьющиеся по-негритянски, мелким бесом.

— Это — мой дом? — шепнула она дрожащим голосом и положила ладонь на пока не оштукатуренную стену — будто бы не верила своим глазам или дом мог исчезнуть.

Сердце заколотилось, я растерялся и брякнул:

— Ну а чей же еще?

Навстречу нам вышел Сергей в робе, заляпанной штукатуркой.

— Добрый день, хозяюшка, ну как тебе?

— Слов нет. — Вера переступила порог, заглянула на кухню, сунулась в ванную и ахнула. — Это ж сколько денег стоит? Я ж не расплачусь.

— Мы же договорились, — успокоил ее я. — Летом мы поселим тут отдыхающих из Москвы, а вы переедете осенью.

— Это восхитительная идея. У меня только на окна и осталось от той компенсации.

Она подошла к окну и задумчиво прошептала:

— Три стекла… Наверное, это очень дорого.

— Не переживайте об этом.

Она посмотрела на меня так, словно видела впервые. Так, словно у меня четыре глаза или ухо на лбу.

— Паша… ты руководишь этой стройкой?

— Ха, еще как руководит! — воскликнул Сергей и хлопнул меня по спине, а сам стал виться возле Веры, старый бабник! — У тебы тут дикие ирисы растут прямо на участке, идем покажу.

Она растерянно улыбнулась и посмотрела на меня с благодарностью.

— Спасибо, я знаю где. Специально их оберегала. Обожаю ирисы!

Я взял это на заметку.

Вера запрокинула голову.

— Надо же, и второй этаж! А где будет лестница?

— Вот здесь. — Сергей встал между кухней и ванной, указал на стену спальни. — Я бы советовал железную, чтобы сэкономить место.

— Это мой дом. Не разваленная землянка — просторный светлый дом! Если бы я была верующей, сказала бы, да хранит вас Господь!

И опять она посмотрела на меня, но теперь так, словно увидела впервые. Хотела что-то сказать, но лишь качнула головой.

Сказала она, только когда собралась уходить:

— Паша, ты невероятно взрослый для своих лет. Такое впечатление, что у тебя очень древняя мудрая душа. И тот твой поступок во время выступления… когда ты не радовался победе, а пригласил девочек в команду. Я до сих пор думаю о нем. И восхищаюсь, насколько это великодушно.

Жар поднялся снизу, залил румянцем щеки. Это не было лестью или словами благодарности, Вера говорила то, что думала. Наверное, она не понимает, что я это делаю для нее, думает, что просто вот такой я мессия, мне нравится помогать людям.

Или нет?

Провожать домой я ее не стал. Просто смотрел из окна ее дома, как она уходит, как ветер треплет ее голубой, под цвет глаз, плащ, как развеваются белые локоны.

Черт побери, как же это бессмысленно! И грусть, и восторг… Но я пока ничего не могу с этим поделать.