Вперед в прошлое 14

Глава 15 Никакого насилия

Засыпая, я ожидал, что меня снова перенесет в белую комнату, и время на таймере сдвинется в ту или иную сторону, но ничего такого не случилось, я проспал крепким сном до утра. А дальше как обычно: завтрак, полупустой автобус, шелковица.

Сегодня выдался на удивление теплый день, причем с самого утра: было солнечно, градусов двадцать, и на столбах, проводах, деревьях заливались скворцы, горлицы заходились криком: «Чеку-ушку, чеку-ушку», по небу, будто водомерки, скользили стрижи. Красота! Настроение было праздничным.

Завтра у Ильи день рождения, оторвемся!

В сопровождении друзей я дошел до шелковицы, пересчитал наших: не было Памфилова, Мановара и Лихолетовой — Рая всегда приходила в последнюю минуту. И где эти красавцы? Я еще раз осмотрел лица — мрачные и сосредоточенные, и весеннее настроение испарилось.

— Что случилось? — спросил я у Димонов, которые жили ближе всего к отсутствующим.

Они переглянулись, пожали плечами. Рамиль тоже ничего не знал. Зато знал Кабанов:

— Мановара избили старшеклассники, — сказал он. — Все лицо синее. Мать его в больницу возила, но их отправили домой, потому что ничего не сломано и сотрясения нет.

— Наши старшеклассники? — округлил глаза я. — Из нашей школы⁈

— Ну да, — буркнул Кабанов.

— Что они не поделили? — спросил Каюк.

Санек пожал плечами.

— Это из-за кэвээна? — предположил Илья.

— Денчику тоже угрожали, — продолжил Кабанов, — я сам от него слышал. Он, наверное, затихарился.

— Точно? — насторожился я. — Кто у него был?

— Вчера на базе все были до восьми, — отчитался Илья. — Кроме Мановара и Дена.

— Я к Дену пошел ближе к ночи, — сказал Санек, — он был дома, в порядке, и мне это рассказал, ну, про Егора. Сегодня он не пришел, потому что, возможно, его поджидали.

— Нахлобучим? — радостно спросил Рамиль. — Они рахиты, их мало. По одному поймаем и отмудохаем!

В старших классах учились в основном девчонки, парни уходили после девятого в ПТУ.

— А кто бил? — спросил я. — Мановар говорил?

— Я его не видел. — Кабанов виновато потупился. — Денчик сказал, что и пацаны, и бабы. Карасиха, ясен пень. Ласка и Ольга — кто еще? Пацаны там только в одиннадцатом есть, которые могли бы: Радеев, Аматуни. У «вэшек» шесть с половиной парней, чего ж Егор к нам переметнулся.

— А Красюк чем вам не парень? — спросила Гаечка, передернув плечами. — Он мог бы. И Силин из десятого, кореш его. Девки… Карасиха — да, любит клешнями помахать. Еще Шипа есть и Москва, на всю голову больные. Те и пырнуть могут.

— Аматуни! — радостно воскликнул Рамиль. — Нахлобучим! Это он, сто пудов.

— Ша! — крикнул я и подытожил: — Плохо, что мы не знаем, кто возглавляет движение, тогда его можно было бы к стеночке прижать и мирно с ним побеседовать, чтобы покаялся, прощения попросил у Мановара.

— Так можно кого-то из перечисленных прижать, — предложил Илья, — и поинтересоваться, кто гонит волну.

— Звягу! — усмехнулся Кабанов. — Тот сразу расколется, он шестерка и стукач.

— Звягин может ничего и не знать, — сказал я, — с такими планами не делятся, как мы не делимся с Карасем.

— Так а че делать? — растерянно спросил Минаев. — Это ж любого могут подкараулить.

— Не сомневайтесь, так они и сделают, — проговорил я. — Радеева не трогаем, его придется бить. Надо отловить Аматуни или Силина, или Красюка, эти все добровольно расскажут. А потом мы нанесем коллективный визит зачинщикам и вежливо попросим не лезть на рожон.

— А нахлобучить? — разочарованно протянул Рамиль.

— Ты хочешь со всей школой воевать? Я — нет, у меня других забот хватает, и тебе не советую, ты на учете, забыл? Достаточно ответить тем же — и понеслась. Мы же просто припугнем, если надо, покажем, что умеем, и, поверь, не то что на рожон лезть — косо на нас смотреть будут бояться.

Хорошо, парни не начали войну.

Еще вчера я думал, где бы найти консолидирующий фактор, чтобы объединить школу против общего врага, а так получилось, что мы сами стали общешкольным врагом, потому что людям, а особенно подросткам, нравится с кем-то бороться.

Вспомнилось, как кто-то обозвал меня жополизом, когда директор вручал мне ежедневник. Или дело тут в личной неприязни? Недоброжелатель вынашивал, взращивал свою злобу, и вот подвернулась возможность нагадить. Хотя нет, нагадили-то Мановару — тому, кого проще было подкараулить.

— А вдруг это вообще Райко? — предположила Гаечка. — Или Баранова. То, что они улыбаются при встрече, еще ничего не значит. Затаили злобу — и вот.

— Посмотрим, — сказал я и повернулся к школе. — Идем?

— И все-таки где Памфилов? — спросил Илья. — Он же капитан команды, без него ничего не получится.

— Затихарился, — предположил Рамиль. — Он придет, зуб даю.

В школу мы выдвинулись всей толпой. Пока шли, я советовал:

— Поодиночке не ходим, пока не выясним, кто за этим стоит, поняли меня? Только парами. Алиса, будь все время на виду.

— Я с Литвиновыми буду, — попыталась успокоить нас она.

— Сколько у тебя сегодня уроков? — спросил у нее Рамиль.

— Пять, — ответила она.

— И у меня пять! — обрадовался Меликов. — Я за тобой зайду, не уходи.

— И мы зайдем, — испортили ему всю малину Димоны, Рамиль аж покраснел и стиснул челюсти.

— Ну а мы — с Яном, — сказал Боря.

Сзади донесся зычный голос Лихолетовой, ее ни с кем не спутаешь:

— Народ! Меня подождите!

Нагнала она нас уже в школьном дворе.

В холле возле расписания я увидел квадратного Силина, он стоял ко мне спиной — в синей ветровке с тремя полосами на рукавах и в старых коричневых брюках с потертостями на заднице. Хоть он вроде и не толстый, на его затылке угадывалась жировая складка. Раньше он особо нам не мешал, мы не обращали на него внимания: среднестатистический житель окраин, каких миллионы, не вредит — и на том спасибо.

Будто почуяв мой взгляд, парень повернулся… и сверкнул фиолетовым кровоподтеком на скуле, а еще у него была разбита губа.

Аж гордость взяла, что Мановар не сдался без боя.

— Врагу не сдается наш гордый «Варяг», — проговорил я, требовательно глядя Силину в глаза.

Как хоть зовут его? Силин и Силин. Есть фамилии, которые затмевают имена. Гаечка подошла к нему и заглянула в лицо, прищурилась.

— Юрчик, а откуда у тебя синяк?

Я кивнул Илье и начал заходить Силину за спину, Илья — с другой стороны. Боясь попасть в окружение, Силин запаниковал, попятился, но уперся в Рамиля, который его легонько толкнул. Димоны тоже участвовали в окружении.

— Ну, как тебе? — поинтересовался я — Силин развернулся ко мне, его глазки бегали, ноздри раздувались. — Как тебе, когда на одного — толпой?

— Че я сделал? — запоздало заблеял он.

— Ты знаешь что, — бросил Рамиль. — Стрелка, да? Молись, плесень!

Я сказал:

— Прежде чем затевать войну, надо подумать, какие будут последствия.

— Стрелку? Окей, — осмелел Силин и выпятил грудь. — Сегодня после шестого урока.

— У нас пять уроков, а ждать — чести много. В субботу. В курилке. В девять утра. Как раз учителей не будет. Зато знаешь, что будет? Больно. Вам.

— Да я… да вы…

— Вот и посмотрим, что я и что вы. И остальным передай. Если не придете, вам же хуже.

Проходящий мимо директор вытянул шею, остановился.

— Уходим, — скомандовал Илья, шагнул к расписанию, делая вид, что сверяется с ним.

Силин скользнул вправо и пошел прочь — боком, как краб. А когда прозвенел звонок, и мы развернулись к лестнице, чтобы идти на английский, Силин крикнул в спину:

— Жополизы!

Рамиль рванулся к нему, но я схватил его за руку, сбавил шаг и сказал, чтобы слышал и Силин, и директор:

— Не ведись на детские провокации.

Я не ставил целью нагнуть Силина и тех, кто с ним. Мы все в одной тонущей реальности. Нагнуть их проще простого — и озлобить. Я ставил более сложную цель: договориться с теми, кто считал меня врагом. С Чумой же получилось, и с Райко получилось… хотя это вопрос спорный. Вдруг Гаечка права, и он втихаря мутит воду у нас за спиной?

На английском мы разделились на две группы. Памфилов был в моей группе, как и Илья, Гаечка и Кабанов. Потому мы раньше Димонов и Рамиля узнали, что с Памфиловым все в порядке, он просто на десять минут опоздал.

Вломился в кабинет, запыхавшись, приложил руку к груди и взмолился:

— Илона Анатольевна! Извините, опоздал на автобус. Можно войти?

— Быстрее, Денис, — не глядя на него, сказала англичанка.

Памфилов брякнулся на стул, мы вчетвером посмотрели на него. Он был целым и невредимым, но говорить ничего не мог по понятной причине.

Урок превратился в пытку. Мы не учительницу слушали, а ждали звонка. Гаечка «четверку» получила, хотя у нее всегда были «пятерки».

Когда наконец прозвенел звонок, мы за пару секунд собрали сумки и высыпали в коридор, окружили Памфилова.

Не дожидаясь вопросов, он сказал:

— Про Мановара знаете, да? А меня пасли.

— И кто на нас наехал? — спросил Илья, покосился на Илону Анатольевну, проходящую мимо с журналом.

— Меня пасли Москва, Шипа и Красюк. На Мановара напали они же и Силин.

— У Силина рожа разбита, — радостно поделилась Гаечка.

— У Красюка вообще расквашена, он потому в школу не пришел, — сказал Ден.

Рамиль ударил кулаком по ладони и воскликнул:

— Ай да Мановар! А девки?

Ден развел руками.

— Я не в курсе. На Егора весь класс зуб точит, там девки верховодят, как я понял. Две отличницы, АняТаня. Самим мараться западло, они тупых подговаривают, в уши им гадят. Ну и старшеклассники подключились, в десятом до фига отмороженных баб. Мне за Лику волнительно, она же с нами, и ее за это могут наказать! Мановар — парень, он может за себя постоять, а Лика… Ей же еще год с этими утырками учиться!

Однозначно, Дену нравится моя сводная сестра, но девочки постарше редко выбирают ровесников. Снова пришла мысль о Вере, и я отогнал ее. Ну вот опять! Так хорошо получалось не думать о ней, это все весна виновата.

— Надо что-то решать, — подытожил я и честно признался: — Вот только ситуация с девочками-инициаторами конфликта загоняет меня в тупик. Что с ними делать? Как-то не улыбается их бить, хотя знаете что? Когда спецназ уничтожает террористов, в первую очередь отстреливают женщин.

— Почему? — удивился Илья.

— Откуда знаешь? — спросил Кабанов.

— Так пишут в инструкциях по обезвреживанию террористов. Потому что женщины самые непредсказуемые и отмороженные, — ответил я. — Но мы не спецназ. Приличному человеку женщин бить нельзя.

Мы двинулись к кабинету химии на третий этаж, где нас ждали Димоны и Рамиль. Отойдя к окну в коридоре, Ден рассказал то, что мы уже слышали. Все посмотрели на Гаечку, которая побледнела и закусила губу — типа вот у нас есть девушка, она с себе подобными лучше разберется.

— Нет! — пресек я неродившееся предложение. — Саша — нормальный человек, честный, к тому же она единственная девушка-боец. Шипа и Москва — отмороженные здоровые кобылы, ей с ними не о чем говорить. Да и не с ними нужно разговаривать.

— И что делать? — растерянно спросил Минаев. — Все смотрят косо, шипят в спину. Я уже отвык.

— В субботу стрелка, — выпалил Рамиль, — вы не слышали, что ли? Припугнем, и все затихнет.

— Я к Райко подсяду, — шепнул Кабанов. — Сработаю разведчиком, прикинусь, что мы с вами поссорились. Если это он воду мутит, я выясню…

Мимо как раз проходил Петюня с Плямом, Памфилов сделал зверское лицо и толкнул Санька.

— Офигел совсем?

Кабанов обалдел от неожиданности, но сообразил, что Ден ему подыгрывает, и сказал:

— Ну и пошли вы! — И гордо зашагал за Райко, сел с ним за парту.

И снова звонок. Если ждешь его, кажется, он не звонит целую вечность, а когда не нужен — пожалуйста! Теперь надо пережить нудную химию, ответить химичке и думать, что делать дальше.

На большой перемене мы, как водится, пошли перекусывать в столовую за наш столик возле колонны. Раньше тут были только малообеспеченные, которые питаются бесплатно, но мы задали тренд, и ходить в столовую стало модно — типа могу себе позволить. Что примечательно, наш столик никогда не занимали. Кабанов и Райко еще не пришли, я купил себе ватрушку с компотом и прислушивался, присматривался. Вон восьмиклассники смотрят — с завистью и уважением. Вон Бузя машет рукой, а вон Света улыбается от уха до уха. Она одна, одноклассники сторонятся ее.

Старших нет. Ни одного человека нет! Зато две принцессы, Аня и Таня, встали в очередь за мелкотой, купили себе по компоту и пристроились за столик, где доедала Желткова. Они жили очень бедно, и единственное, что могли себе позволить — копеечный компот. Как только Любка ушла, девчонки заговорили. Я поймал взгляд Ани, которая слыла первой красавицей класса — она отвела глаза.

— За мной не ходить, — сказал я своим, — я сейчас.

На мое место встала Алиса. Гаечка открыла рот для вопроса, но не стала ничего спрашивать. Я сразу не пошел к Ане и Тане, купил по кексу и только тогда приблизился к их столику, положил им угощение.

— Привет. Можно к вам?

Принцессы округлили глаза: Аня — светло-голубые, Таня — такие черные, что не видно зрачка. Секунд десять они таращились молча, потом Аня съязвила:

— Павлик Мартынов, почти Морозов. По-моему, твой столик там.

Бледная, русоволосая, с двумя растрепанными дульками на голове, безбровая — и почему она считается первой красавицей? Я бы пальму первенства отдал рослой Татьяне, похожей на красивую узбечку.

— Поговорить надо, — улыбнулся я, сплетя пальцы.

— Да? — деланно удивилась Аня. — И о чем же?

— О Красюке и Силине, — продолжил я, все так же улыбаясь, взял паузу, чтобы подождать, пока изменятся их лица. — И о Мановаре.

— Мы тут при чем? — без уточняющих вопросов выпалила Аня.

Я ответил:

— При том, что Силину, Красюку и прочим… не слишком эрудированным личностям все равно, что нашего Памфилова назначили капитаном команды КВН. Они услышали бы раз об этом и забыли. Так понятно?

Девчонки снова переглянулись, я продолжил другим, более официальным тоном:

— «В» класс. Самый умный, самый дружный, две отличницы, никаких стремных прецедентов. И вдруг, ничего вам не предложив, поганым и недостойным «бэшкам», где один сброд, велели готовиться к КВНу. Если кому-то и обидно, то только вам. Вашим парням это по барабану.

— Ну а мы-то тут… — проговорила Таня уже менее уверенно.

И снова я начал издалека, надеясь повлиять на них уговорами, а не внушением, все-таки подавление воли человека в собственных интересах — это нехорошо.

— Одна девушка обиделась на меня очень сильно, но не могла и не хотела делать мне гадости сама. Тогда она накапала на мозги своему парню, причем обманула его, а он спровоцировал войну район на район. А девушка вроде как ни при чем, когда у других головы трещат. Но на нее вышли и парню по ушам надавали.

— Ты это к чему? — без уверенности, косясь на подругу, спросила Аня.

— К тому, что вы незаметно вкладываете свои идеи в головы незамутненных одноклассников и даже старших, Москва ж с вами дружит, да? И они преследуют моих друзей, — отчеканил я холодно и сразу смягчился: — Давайте так. Вы хотите делать КВН, и вам обидно, что этим занимается наша мафия. К тому же это не мы вызвались, а нас тупо назначили.

У Ани глаза полыхнули гневом — ага, попал!

— Давайте решим наш спор. В понедельник соберем учителей и — наше приветствие против вашего. Чье покажется смешнее, того и правда. Согласны? Но если проиграете, чтобы никаких подковерных интриг. Нам совершенно незачем воевать, ведь мы будем учиться в одном классе. Но если уж придется, то чем закончилось противостояние с заводскими, вы знаете.

— Увы, — уронила Таня, но спохватилась и прижала уши.

Аня слушала внимательно, и в голове у нее щелкали кнопки калькулятора — она анализировала ситуацию и пыталась высчитать оптимальное решение. Я был почти уверен, что за народным гневом стоит именно она, причем даже если прижать к стенке исполнителей, они на нее не укажут только потому, что не догадаются, что стали жертвами манипулятора.

— Ладно, — сморщила нос Аня и посмотрела на подругу. — В понедельник. После шестого урока.

— Учителей я соберу. Или хотите сами?

— Сами, — припечатала Аня.

— Ну вот и хорошо. — Я подвинул им кексы. — Это вам. Не побоитесь брать из рук врага?

Аня усмехнулась и придвинула к себе блюдце, Таня сделала так же.

— Люблю умных оппонентов, — польстил им я и удалился.

Никакого внушения, никакого насилия, дипломатия в чистом виде. Осталось придумать, как примирить Мановара с нападавшими. Скорее всего, Егору придется кого-то побить.

Когда я вернулся, за нашим столиком уже сидел Кабанов.

— Петюня ни при чем, — отчитался разведчик.

— Хорошая работа, Штирлиц, — оценил я. — В понедельник мы и «вэшки» показываем учителям «домашнее задание» из КВН.

— С чего бы? — возмутился Ден.

— «Вэшкам» обидно, что их оставили за бортом. Или ты думаешь, что у них получится смешнее?

Ден самодовольно улыбнулся.

— И я о том же. Заодно протестируем сценарий на людях, — продолжил я. — Будут смеяться или не будут.

— Так а стрелка завтра? — спросил Рамиль разочарованно.

— Придем все, кроме Ильи, — ответил я, — и Алтанбаева с его бандой позову. Но драться не будем, просто припугнем их.

— Вечером, в шесть, жду всех возле фонтана в центре города, — объявил Илья, поглядывая на меня. — У меня день рождения!

Он и сам не знал, что я ему приготовил, просто повторил то, что я просил сказать.