Вперед в прошлое 14

Глава 18 Плюс восемь лет

Воскресенье принесло хорошие новости. Сергей нашел столярку, где могут сделать качественные стеклопакеты за пятьдесят баксов. Правда, случится это небыстро, потому что там работают только два человека. Он взял на себя смелость и заказал четыре стеклопакета Вере в дом — посмотреть, насколько будет хорошо. Такие, как мы обсуждали: из качественного дерева, двухкамерные. Не хотелось бы ставить эксперименты на человеке, который мне дорог, но все уже обговорено, и я не стал возникать. В конце концов, размер рам у нас одинаковый. Вряд ли сделают совсем плохо, скорее — для непритязательного клиента, как у всех. Тогда стеклопакеты пойдут в гараж, котельную и туда, где теплопотери некритичны.

Хотя, если задуматься, каким рукозадым должен быть мастер, чтобы они стали критичными, когда там три стекла? От бедности своей в частные дома часто устанавливают окна, где стекло — одно, а на зиму забивают их пленкой, чтобы не сифонило. У бабушки в летней кухне такое, и у Лидии на даче. Надо будет ближе к зиме поменять им стеклопакеты.

Мы прошлись по стройке, я поговорил с Алтанбаевым насчет Силина, попросил взять его под опеку — Егор возражать не стал. Потом Сергей похвастался домом Веры, пообещал подналечь и управиться к июлю, когда поедут отдыхающие, и Вера сможет его сдавать, чтобы вернуть мне долг. Не хочу, чтобы она чувствовала себя обязанной, вижу, как ее это гнетет.

Только после этого пусть занимаются гостевым домиком, я уже понимал, что работы много, к осени бы управиться. Расплатившись с Сергеем, я вспомнил кое-что важное, вернулся на свой участок, собрал Алтанбаевцев и объявил:

— Вы все знаете, что Наташа — актриса, да?

Глазки у парней заблестели, как у голодных при обещании обеда.

— Так вот, — продолжил я, — она играет в пьесе «Фауст». Роман такой есть, автор — Гёте…

— Гы-ы, Гё-оте! — Похоже, Зяма впервые услышал о Гёте.

— Он немец. «Фауст» — роман. Так вот местный талантливый режиссер сделал из него пьесу. Они с осени репетировали…

— А про что там? — заинтересовался Алтанбаев.

— Про любовь? — усмехнулся Крючок.

— Немного — про любовь, но больше — про дьявола, — объяснил я. — Короче говоря, репетировали и готовились очень долго, премьера будет четырнадцатого мая, в субботу, в шесть вечера. Наташа вас приглашает и передала пригласительные…

— Про дьявола интересно, — оценил Хулио. — А то пошел как-то, а там нудятина.

— Ты — и в театр? — удивился немного округлившийся доходяга-Понч.

— А чего сама не пригласила? — в голосе Алтанбаева звенела обида.

Крючок встал на защиту всеобщей любимицы:

— Непонятно что ли: репетирует!

Пока они переговаривались, я достал напечатанные пронумерованные билеты, раздал и поспешил на базу, потому что сегодня нам предстоит репетировать приветствие перед тем, как показывать его учителям. Если «вэшки» нас превзойдут, на конкурс поедут они, а мне нужно выступить перед большим количеством народа с позитивным посылом, прокачать суггестию.

Вообще, надо бы и дальше сценарий писать, потому что уже скоро игра, но почему-то все уперлось в Гаечкину песню. Похоже, ее придется переделывать коллективно.

Еще сегодня должна прийти Баранова и Райко, которых нам навязала Еленочка. Прямо к нам на базу! И тут я словил то, что называется когнитивным диссонансом. Прошлый я готов был костьми лечь, чтобы не дать осквернить базу гнилью, пусть даже и бывшему. А я из будущего радовался, что они увидят, как мы круто тусуемся и дружно живем, проникнутся и захотят быть нормальными людьми, а не Пацюками.

Если нет, так ничего страшного, не навсегда же они к нам.

Правда, делать им на репетиции совершенно нечего. Разве что гопников на корточках играть. Есть надежда, что они помогут нам со сценарием и сочинят что-то под себя, ведь оба будут претендовать на главные роли.

Мы условились встретиться на базе в три дня, после обеда, я пришел чуть раньше, думал подняться к Илье, но подвал уже был открыт, а когда я подошел ближе, услышал Dire Straits, их последний альбом 91-го года.

На базе Илья был один, дежурил, подметал пол веником, а рядом стояло ведро с водой. Увлеченный уборкой и музыкой, он подпевал, иногда прерывался, изображая гитариста с веником вместо гитары.

Обычно людям неловко, когда их застают в такие моменты, потому я ускользнул, нарочито громко хлопнул дверью, и сделал контрольный в голову, позвал:

— Илья! — Теперь он точно выйдет из роли.

Друг меня уже ждал, заулыбался, пожал руку и кивнул на магнитофон.

— Рамиль и Памфилов задрали, что я стариковскую музыку слушаю.

— Нормальная музыка, ее будут долго помнить… Это их последний альбом. Совсем последний, они распадутся через год. Тот самый пример, когда люди ушли вовремя.

— А вдруг уже не распадутся? — сказал Илья. — Ты же говорил, что мир меняется и многое уже поменялось.

— Да, но меняется только вокруг меня, то есть вокруг нас, измененных. В нашем городе, в Москве, в Саранске, где Тимофей стал другим человеком. Как круги по воде разбегаются.

Илья прищурился и прошептал:

— То есть если ты поедешь в Англию, она начнет меняться?

— Скорее всего. Но, понимаешь, в чем дело, некоторым становится плохо. Не учитываются отдельные личности. Для некоторых все может закончиться смертью, как для моего брата Андрюши, Барика, Джусихи и одной моей соседки, которая вообще ни при чем и хороший человек. Была.

— Барик не умер в той реальности? — скорее констатировал, чем удивился Илья.

— Нет. Но, скорее всего, умер бы Ян, Света с Ваней, сироты мои, долго бы не протянули, как и все гопники, которые сейчас занимаются в клубе. Через два года умер бы мой отец, с Наташкой все плохо, Диана никогда не родилась бы… Все только началось. Потом расхождений будет все больше…

— Ян… — Подумав немного, Илья признался: — По правде, я поначалу был против. Потом смирился. Сейчас уже не представляю наш дом без него. Вот уж где беспроблемный парень!

— Он и мой брат…

— Если так уж разбираться, ты скорее его отец, потому что жизнь дал… Ты вообще многодетный отец, и только теперь я понял, зачем тебе это все. Ты говорил, время войны сдвигается. Когда теперь?

Числа я помнил наизусть, потому ответил сразу:

— Одиннадцатого июля тридцать третьего. Восемь лет прибавилось за год. Было такое, что назад отматывалось, когда я что-то делал не так.

Илья шагнул ко мне и молча обнял — наверное, представил, каково это, когда по твоей вине у мироздания отнимают время жизни.

— Мы можем тебе помочь? — спросил он, отстраняясь.

— Каждый может, но ты все делаешь правильно. И все делают правильно, бросают камешки в воду так, что круги по воде бегут куда надо.

Донеслись шаги, и мы закончили разговор. Илья сменил кассету на Pet Shop Boys, взял веник, а я — швабру, чтобы все успеть к приходу друзей. В подвал заглянул Кабанов, остался снаружи. Донесся голосище Лихолетовой, аж стены задрожали.

Мы с Ильей быстро закончили, позвали наших. Илья глядел на вход с неприязнью, я понял почему, и сказал:

— Переделыванье таких, как Баранесса и Райко, тоже идет на пользу, так что надо потерпеть.

Первыми вбежали Памфилов и Димоны, расположились на диване. За ними просочились Баранова и Райко, удивленно заозирались. Петя залип, рассматривая терминатора, потом — Шредера.

— Офигеть! Мартынов, это твой брат рисовал?

— На этой территории общаются по именам, — сказал я. — Да, Петя, это он.

А сам вспомнил, что Лихолетову редко когда называют Раей, и это дискриминация. Но она только один раз возмутилась, как-то все привыкли, что эта кудрявая круглая розовощекая девушка, грудь которой появляется из-за угла раньше, чем она сама — сначала Лихолетова, а уже потом Рая.

Если Райко задело мое замечание, то он не подал вида.

Высокая Баранова, встала на цыпочки, потянулась и не достала потолка.

— Почти квартира, — оценила она. — Уютно у вас тут.

Она прошествовала к дивану и уселась, вытянув ноги. Вскоре пришли все, в том числе Димоны и Кабанов, которые в КВНе не участвуют.

— А где Гаечка? — просила Лихолетова. — Мы от нее песни ждем на музыкальный конкурс.

— Странно, она обычно не опаздывает, — протянул молчаливый Минаев, и на его лице проступило беспокойство.

«В каморке, что за актовым залом» — вспомнилось мне. Потому что в той песне тоже все любили всех, и, как происходит в нашем возрасте — тайно, в том числе я, но Веры тут нет. Интересно, кто любит меня? Гаечка? Лихолетова? Алиса? Если да, то они этого никак не показывают. Зато Желткова аж млеет. Вроде надо бы помочь несчастной, но она ж тогда совсем прилипнет.

— И Алисы нет, — констатировал факт Рамиль. — Они с Гаечкой вместе приходят. Может, случилось что? Кобылы вонючие наехали?

— Наши девчонки их живо нокаутируют! — улыбнулся Каюк. — Что Москва, что эта лысая — они ж только наезжают, а так ниче не умеют. Кстати, а Боря где?

— Декорации нам рисует, — ответил я. — Дверь, машину Дока. Кстати, у меня вопрос, как сделать так, чтобы зрители узнали Дока и Макфлая?

Лихолетова предложила:

— Доку сделаем парик из ваты и халат медицинский. А Макфлаем будет Пашка. Причесон похожий, джинсы и рубашка есть. У Макфлая была красная жилетка…

Райко вскочил и предложил:

— Отрежем рукава у моей старой куртки, она все равно маленькая и драная.

Лихолетова посмотрела на Янку, надула щеки, прыснула в кулак.

— А Доком будешь ты.

Все покатились со смеху. Баранова растерянно захлопала глазами. Райко ее утешил:

— Ну че ты? Это ж КВН, надо, чтобы было смешно. Я хоть коня готов играть. Это ж весело!

Гаечка и Алиса просочились тихонько, тихонько сели на маты, чтобы не привлекать внимания. Я заметил их первым. Гаечка смотрела сычом, дулась. Алиса выглядела растерянной и виноватой.

— Она идти не хотела, — пожаловалась Алиса, когда я подошел. — Ели вытащила. Объясни ей!

— Что случилось? — спросил я, скрестив ноги и усевшись рядом, хотя отлично понимал что: ей было сложно признаться с том, что она не справилась и подвела друзей, хотелось накрыться с головой и лежать, осознавая собственную никчемность, и подводить еще больше.

Гаечка вскочила, шмыгнула носом и воскликнула:

— Да, я ничего не сделала. Да, всех подвела. Долбанная песня, один бред получается! Вот что я сделаю⁈ Что⁈ Наобещала — и не сделала.

— Ты пришла и все рассказала, это главное, — улыбнулся я. — Нужна смелость, что прийти и признаться. Мы сейчас все вместе сядем и все сочиним. Да?

— Я так же говорила, — шепнула Алиса.

— Давайте разместимся в одном месте, — предложил я, — и все обсудим.

Мы облепили диван, рассказали Райко и Барановой, что у нас есть, они посмеялись.

Ден признался:

— Мы не можем решить, что это будет: приветствие или домашнее задание. И еще музыкальный конкурс нужен.

Баранова задумалась, потирая нос.

— Ну, на все похоже. Но нам-то приветствие надо показать, а оно вот оно, уже готово. Но домашнее задание всегда сложнее, и с ним всегда хуже справляются. Так что эта сцена с мелким гопником лучше бы осталась на финал. Я бы приветствие новое сочинила, без гоп-тематики.

— Невозможно, — качнул головой Ден. — Недостоверно! Все знают, что у нас насилуют в виноградниках, страшилы, говорят, постоянно туда ходят.

— Ага, — подхватил Райко, — Карасиха, говорят, тоже пошла. Вернулась довольная, но там нашли трех избитых мужиков!

Теперь смеялись все.

— Жаль, нельзя эту шутку включить в программу, — вздохнула Янка, потерла руки. — Так что мы делаем, репетируем или сочиняем?

— Сочиняем, — распорядился я. — Приветствие.

— Кстати, там песня вообще необязательна, — сказала Янка. — У меня папа профессиональный КВНщик. Там главное — эффектно появиться и рассказать о себе. Оно должно быть коротким, минут пять, и шутки должны быть связанными между собой.

— Спасибо, толково и по делу, — оценил я.

— Так что ваша сцена — это среднее между музыкальным конкурсом и домашним заданием, его вполне можно разбить на две части. Песня — музыкальное, сцены — домашнее.

— Но там сцены под песню. Только терминатор и Док с Макфлаем отдельно, — усомнился Памфилов.

— Досочиняем еще чего-нибудь и туда, и сюда. Яна молодец, основа есть, — сказал я. — А давайте обсмеем приметы нашего времени? То есть все дебильное, что происходит вокруг.

— Э-э-э… а какие это приметы? — не понял меня капитан.

— То, чего раньше не было: наркоши, рынок, нет еды и денег, инфляция, голод…

И тут до меня дошло, что они не понимают, о чем я, потому что не видели другого. Для них, как и для меня раньше, весь этот бред казался нормальным. Только спустя десятилетия стали обыгрывать девяностые в КВНах, снимать фильмы…

— Какой голод? — скривился Кабанов.

— Наши родители в большинстве своем живут впроголодь, — возразил я. — Мясо кто нормально ест? Вот так чтобы взять кусок свинины и зажарить? Разве что Петя. Давайте не спорить, а к теме вернемся. Приметы времени. Наркоманы и проститутки могут быть смешными, но за это нам баллы срежут. Кстати, свидетели Иеговы и всякие сектанты, которым бабки квартиры переписывают. Провидицы, экстрасенсы.

— Инопланетяне, гы! — вспомнил Ден.

— Нам нужен мопс, — сказал я.

Все уставились на меня.

— На фига? — не понял Памфилов.

— У него очень страшный череп. Это можно смешно обыграть. Что прошли тысячи лет, раскопки, находят череп мопса… Нет, не пойдет, не вяжется.

— Давайте приключения Марио! — предложил Мановар. — Представьте, включается эта музыка, ну, из игры: ту-ту-ту — ту-ру-ту! И тут выбегает маленький усатый мужичок, начинает всех колотить, а из них что-то выпадает, как из грибов — деньги.

— А колотит он — сектантов, гопников, гадалок, инопланетянина, панков… — подхватил Памфилов.

Райко развил мысль:

— Бандитов и депутатов. И если человек честный, из него ничего не выпадает.

Я чуть слюной не подавился. Как запел, однако!

— Посыл мне нравится! — оценил я. — Вы с Яной молодцы, только пришли, а уже столько пользы причинили.

Янка сказала:

— Так-то оно, конечно, смешно. Но вдруг «вэшки» учителей подговорили? У них там, говорят, родственники…

— Не-е, — помотал головой я, — дрэк на такое не подпишется, он идейный. Илона Анатольевна порвет того, кто будет подсуживать.

— Математичка может, — говорила Яна. — Карина и Джураевна любят лесть.

— А вдруг у них и правда будет смешнее? — забеспокоилась Гаечка. — Мне так жалко то, что мы насочиняли! Не уверена, что у других будет круче.

Да, у нас все круто, ребята остроумные и артистичные. Но мне ли не знать, как активизируются резервы того, кто загнан в угол! Это мы тут играючи сценарий набросали, похохотали, дальше продолжили. Для «вэшек» превзойти нас — дело чести. Наверняка они и вчера корпели над сценарием, думали, как нас наказать, и сегодня весь день будут, и родителей-сестер братьев подключат. Скорее всего, сценарий у них получится вымученный. Но не исключено, что они разозлятся и перепрыгнут через голову, сотворят что-то действительно достойное.

Я почти воочию представил этих заговорщиков: Аня, Таня и обиженки из старших классов за круглым столом пишут письмо турецкому султану. Точнее, разрабатывают план отмщения.

— Вряд ли, — усмехнулся я — специально не сказал правду, потому что иначе наши начнут напрягаться и выдавливать из себя плоские шутки, а нужен поток, полет ума и фантазии, только тогда смешно. Для юмора нужна легкость.

— Давайте сочинять, что ли, — потер руки Памфилов. — Приветствие. Мы должны эффектно появиться.

— С песнями и танцами? — спросил Рамиль обреченно. — Тоска. Давайте просто выйдем, а?

— Надо сказать что-то умное или смешное, — продолжил мозгоштурм Ден. — Потому — представьте — тишина, приглушенный свет, выходит чувак в малиновом пиджаке и мент…

— А где мы костюм мента возьмем? — спросил Илья.

— У Пашки есть наверняка. У него отец — мент, — сказал Петя.

— Отец от меня отрекся, — отрезал я, — но, допустим, костюм мента я достану, даже два могу достать.

— Отлично. Новый русский жалуется, что в городе завелся супермен, жуткий и опасный некто, который из всех выколачивает, и с ним надо разобраться. На заднем плане проносится супермен, за ним крадется Бетмен. Новый русский дает менту пачку долларов, большую, нарисованную.

— Нормально, — кивнул я. — Костюмов много, боюсь, не потянем.

— Ну и вот вторая сцена. Менты сидят в засаде в темноте. И вдруг загорается свет, играет музыка из Марио… — продолжил Ден.

Все, кто играл в эту игру, захохотали.

— Вот! Все только с этого проржутся, — воздел перст Памфилов. — И вот появляется Марио с гаечным ключом. Ты! — Он указал на Яна. — Менты в тебя стреляют, а тебе хоть бы хны. Ты догоняешь мента, он замирает, бьешь его ключом — выпадает пачка долларов. Снова бьешь — пачка рублей. Еще удар — монеты. И так Марио бьет сектантов, гадалок, добирается до нового русского, выбивает из него золотые слитки, уходит. Встречает инопланетянина, лупит его, и из него сыплются украденные коровы, собаки, люди. Игрушки то есть.

Гаечка предложила:

— Ну а чтоб понятно было, Марио должен спрашивать, крал или не крал? И не трогать хороших людей. И вот тут, блин, нужна песня. Не прекрасное далеко, а про то, что мы считаем, что жить надо честно, это сочетается с названием команды Стоп-гоп. — Она тяжело вздохнула. — Чертова песня!

— Раз, два, три, четыре, пять, начинаем сочинять! — протараторил Памфилов. — Какую песню? Предлагаю…

— Да просто частушки, — предложил Каюк. — Поколотил кого-то Марио — частушка, за что гад огреб.

— У меня вопрос, где мы столько костюмов возьмем. — Никогда мне не нравилась эта прямолинейность Барановой, иногда граничащая с хамством, но она отрезвляла.

— А давайте подумаем, как выкручиваться, — сказал я. — Заодно текст подкорректируем и частушки напишем. Или песню какую-нибудь переделаем — как пойдет.

— И все-таки нужно классическое приветствие, — продолжала Баранова.

Мне ее идея понравилась, ведь это именно то, что мне нужно, чтобы попытаться накрыть внушением много людей.

Не завтра, а во время выступления тридцатого апреля, совсем скоро! На подготовку всего ничего осталось.

Сегодня и каждый день будет раздача промокодов книг разных авторов.

https://author.today/post/758501

блог виден только друзьям и подписчикам, таковы правила.