Вперед в прошлое 14

Глава 9 Клуб веселых и находчивых

Хоть развлекусь, а то потряхивает после Квазипупа. Я уселся на диван в предвкушении зрелища и спросил:

— Кто участвует? Место еще есть?

Памфилов с готовностью ответил:

— Я — капитан, участвуют Саша, Лихолетова…

— А че как Гайчук, так Саша, а как я, так Лихолетова? — возмутилась Рая. — У меня, между прочим, тоже имя есть!

— Ой, да не начинай, — скривился Кабанов.

Памфилов продолжил:

— Мановар, Баранова. Я не хотел ее, но Еленочка велела брать. Карась хотел, у которого мнение прорезалось, и Желткова. Их можно было взять. Карась рожу скорчит, уже ржака. Желткова ляпнет что угодно на разминке — зал покатится со смеху. Короче, надо десять человек. Меня выбрали капитаном, вот в чем проблема. Десятый, одиннадцатый класс и «Вэшки» встали в позу. Ну, не согласны они, что я капитан, они своего хотели. Вот один Мановар от них и вызвался. Так ему теперь бойкот. Старшаки так вообще взбеленились, типа они старше, а капитан я.

— Да пошли они, дебилы, — отмахнулся Мановар.

— Так что это ты вовремя изъявил желание, — сказал мне Ден.

— Наташку твою можно позвать — для красоты, — подсказал Илья. — Очень кстати, что ты захотел играть. Шестым будешь.

— Я хочу! — вызвался Ян. — Как завою, все лопнут! На глаз мне пиратскую повязку сделаем, чтобы, ну, вы поняли.

— Можно мелкого какого-нибудь смешного, — предложил я. — Подумайте кого. Алиса, Санек, вы чисто для красоты пойдете?

Алиса зыркнула исподлобья и густо покраснела. Не пойдет. Кабанов окаменел и захлопал глазами. Ясно.

— С Яном семеро, — сказал я. — Ты согласен быть смешным мелким?

— Да хоть пианиной! — блеснул он единственным глазом.

— Попова остроумная и артистичная, — вспомнил Илья. — И Заячковскую можно позвать, если Рамиль не вырвется. Если вырвется, будет кавказца играть.

— Да, колоритных персонажей достаточно, — кивнул я. — Ну а приветствие, домашнее задание… Какая тема домашнего задания?

— Привет из будущего, — сказал Памфилов. — Желательно — из светлого. Ваще чушь. Ничего в голову не лезет.

Илья многозначительно на меня посмотрел, напоминая, что знает мою тайну.

— Так светлое будущее — обязательное условие? — уточнил я.

— Нет, — мотнул головой Ден.

Я потер руки.

— Это главное. Потому что в светлое будущее никто сейчас не верит. А вот обыграть вариации антиутопий — в самый раз.

— Чего? — скривился Кабанов.

— Плохого будущего. Смотрите. Нам нужен смешной сценарий. Этого, как я понял, пока нет. И смешные персонажи, одного взгляда на которых достаточно, чтобы стало смешно. Кто что умеет смешного? Давайте отсюда отталкиваться. Ян умеет выть. Ден — импровизировать. Саша — говорить голосом ребенка.

Память взрослого хранила сотни стендапов (пока и слова такого не знают) и выступлений известных кэвээнщиков. Бери любое, адаптируй — и слава у тебя в кармане. Но мне хотелось, чтобы ребята проявили фантазию, тем более, у них отлично получается шутить.

— А зачем с конца начинать? Давайте с простого, — предложил Илья. — С приветствия. И вообще, как мы будем называться?

— Стоп-гоп, — предложил вечно молчаливый Минаев.

— Неплохо, — одобрил Ден.

Я воскликнул:

— Кажется, придумал! К нам попадают разные чуваки. Раз надо будущее, попал Терминатор, а гопники напали и сдали его в металлолом!

— Ага, — закивал Памфилов, — как в самом начале, когда: «Мне нужны твоя одежда и мотоцикл!» Гопота такая: «Это ж терминатор». Один свистит, зовет братву, набегает стадо и… — Он поскреб в макушке.

Донеслись смешки. Каюк так прям залился и продолжил:

— Облепили, подняли и давай его качать. Он такой: «Харэ, пацаны, я понимаю, высший разум, почет, уважение». А они такие: «Сто кэгэ металла!» А-ха-ха!

— И люминия с медью! — добавил Минаев и хрюкнул, довольный собой.

Отсмеявшись, Каюк продолжил:

— Напала на него гопота, запинала, из него масло натекло, а мелкий собрал в пробирку и загонять на рынок понес.

— Не, глазик выкрутил, как лампочку в подъезде, — сказала Гаечка под взрыв хохота.

Хохоча, мы не заметили, как в помещение вбежал Рамиль, огляделся.

— Че ржем?

— Сценарий придумываем для кэвээна. Мне кажется, смешной, — объяснила Гаечка.

— Раз сами смеемся, значит, смешной. Так и надо, — поддержал ее я. — Это короткий эпизод. Нужно еще два похожих про наших современников и гостей из будущего.

Дальше начался мозговой штурм, который закончился печальной историей Алисы Селезневой, которую гопники затащили на виноградники. Это Памфилов обстебал известную пугалку, что городских девчонок на виноградниках в Николаевке изнасилуют, потому что у нас тут самый отстой живет. Естественно, в сценарий это не вошло.

Предложение внесла Лихолетова:

— А давайте так. Выходит житель заводского района, и говорит: «А у нас есть цементный завод!» Потом житель центрального района: «А у нас порт». Ну и наш чувак: «А у нас винзавод и гопники».

— Нудятина, — оценил Памфилов, увидел, как Рая расстроилась, и начал тему качать: — А у нас в районе порт, а у вас? Вот эту тему развить. Кто у нас стихоплет? — И посмотрел на Гаечку.

— А у нас в районе есть винзавод, — поддержала его Гаечка. — День и ночь Петрович пьет… и поет! Так блажит, что все бегут от него, ни бомжей, ни…

Кабанов подсказал:

— И свидетели бегут Иего!

Все захохотали. Гаечка приободрилась и выдала:

— И животные бегут, и бомжи, и все кладбище восстало, бежит.

Захлебываясь от эмоций, Памфилов предложил:

— И тут выбегает этот киношный, который такой штукой черно-белой — бац! Органная музыка, пробегают ангелочки, стук в дверь, Петрович открывает, а там свидетели Иеговы: «Вы не хотите поговорить о боге?» А Петрович, жутко фальшивя: «Упала шляпа, упала на пол» — или другая дебильная песня. Эти все бросают и бежать, Петрович за ними…

Ян встрял:

— Они что-то роняют, все исчезают, и тут подбегает мелкий гопник, я. Ну, который лампочку у терминатора выкрутил. Поднимает ценное и, озираясь — в карман.

Снова взрыв хохота.

— Хороший персонаж мелкий гопник, — оценил я. — Пусть он после каждой сцены появляется.

Гаечка щелкнула пальцами.

— Третья сцена. Стоит эта дверь, за которой Петрович. Недалеко сидят гопники на корточках. Появляются Док и Макфлай на своей тачке. Макфлай, глядя на гопников, которые начали вставать: «Док, ты правильно рассчитал координаты? Это точно не эпоха палеолита?» И тут открывается дверь, выходит пьяный Петрович: «Рамамба Хару Мамбурум». Эти все бежать, Петрович за ними.

Ян от возбуждения аж вскочил.

— И тут я осматриваюсь, подхожу к машине и начинаю откручивать колеса.

Рамиль захлопал в ладоши:

— Хо-ро-шо!

— Осталось придумать добрую песню в конце, и приветствие готово, — сказал я, и тут хлопнула входная дверь, и все повернули головы, гадая, кто пришел, ведь все были в сборе.

Памфилов спросил жалобно:

— А Лика не придет, да? И ходить к нам не будет?

Лихолетова хлопнула его по спине и, как обычно громогласно, объявила:

— Во ты бабник! Это твоя третья любовь за полгода. Кариночка, Инна, теперь Лика…

— И не последняя! — гордо ответил Ден. — У тебя есть шанс.

Рая покраснела, все засмеялись. Из полумрака выплыл силуэт тети Лоры, мамы Ильи. В одной руке она держала пакет, в другой — графин. Судя по запаху, она принесла нам что-то вкусное.

— Привет, саранча, — улыбнулась она, положив на стол пакет с пирожками. — Вот, с повидлом, будете? И компот из кизила.

Все вразнобой с ней поздоровались. Я высыпал на стол полпакета конфет «раковая шейка», которые купил домой.

— Вы так смеялись, что на улице слышно было, — сказала тетя Лора.

— Спасибо, ма, мы к кэвээну готовимся, — объяснил Ян. — Я говорил о нем, играют две школы и мы.

— Вижу, сцена удалась. Тридцатого апреля, в субботу вечером? — уточнила она. — Мы обязательно придем. Приятного аппетита!

Тетя Лора удалилась, все потянулись за пирожками, а я сказал:

— Срочно надо записать, что мы тут насочиняли. И я не уверен, что это приветствие, а не музыкальный конкурс.

— На музыкальном надо много петь, — сказал Илья. — А тут так, фоном. Ничего, как забацаем! Вот только нужны декорации: дверь, машина, костюм Терминатора. Боря поможет?

— Думаю, с радостью поможет, — сказал я.

Гаечка взяла свой черновик и принялась сосредоточенно записывать начало сценария, хихикая себе под нос. Все присмирели, каждый думал о своем. Наконец она сказала:

— Как песню приветствия предлагаю переделать «Прекрасное далеко». — Гаечка откусила пирожок, прожевала и продолжила: — Типа сейчас все плохо, но потом все будет хорошо, и как именно хорошо. Смешной она быть не должна.

Я сказал:

— И еще обязательно нужно сказать, что да, у нас в поселке есть проблемы. Но это не мешает нам быть хорошими людьми, помогать другим и готовиться к поступлению. Саша собирается в литературный институт имени Горького. Ян — в Физтех. Денис… куда?

— В экономический! — с гордостью проговорил он.

Димон Чабанов сказал:

— Мы в мореходку, оба.

— Мановар? — спросил я.

Егор почесал в затылке.

— Ну, не знаю, в десятый точно иду.

— Я че-нить придумаю, — сказал Рамиль. — Отец сказал, на юрика можно. Он денег даст. А не даст, на физвос пойду.

— Этого мы говорить не будем, — улыбнулся я.

— А если больше людей захочет участвовать, например, твой Боря? — поинтересовался Илья. — Ден, можно больше десяти человек?

Памфилов почесал в затылке.

— Ну-у… наверное. Боря — вообще круто, он рисует, его можно похвалить и порекламировать перед всеми, как ты только что — всех. Я скажу, что это его декорации.

— Ден, мне бы хотелось самому толкнуть этот текст, — сказал я с нажимом. — Начальный текст, как хорошо быть правильным. А если хочешь нас представить — пожалуйста.

Это было важно для меня. Я попытаюсь поработать по площади, внушить собравшимся, что быть честным и трудолюбивым — правильно, что нужно учиться, а не жить, как ставрида, хватающая все, что блестит, в том числе пустые крючки. Надеюсь, в обморок падать не начну.

— А сам-то ты куда надумал поступать?

«Кем я хочу стать, когда вырасту» — этот вопрос мы задавали себе, можно сказать, дважды в жизни. Серьезно — когда выбирали учебное заведение для поступления. А кто ошибся и прожил жизнь не так, как мечталось (очень многие), тот спрашивал себя об этом еще во время кризиса среднего возраста — в шутку. И лишь единицам удавалось все исправить, уже будучи взрослыми.

— В МГУ на факультет макроэномической политики и стратегического управления, — ответил я.

Не то чтобы этим хотелось заниматься, но интересно было бы разобраться в вопросе. Тем более через два с половиной года мне будет чем управлять и что планировать.

Рамиль присвистнул.

— Точно в президенты метит.

— Сто пудов, — улыбнулась Гаечка. — На нас потренируется, а потом как сделает город-сад.

— Мартынова в президенты! — крикнул Памфилов. — Ну а че, я бы за него голосовал.

— Ага, еще гордиться будем, — кивнула Лихолетова.

— Честно, мне этого очень не хотелось бы, — вздохнул я.

— Чего? — удивился Памфилов. — Круто же! Все с тобой советуются, уважают, по телику постоянно показывают. В другие страны летаешь на личном самолете.

Я посмотрел на него пристально.

— Ты это серьезно или прикалываешься? Вот представь, пришел ты к власти. Хочешь сделать хорошо. И…

— И что? — непонимающе спросил он.

Илья закрыл лицо рукой — он как раз-таки понимал. Пришлось объяснять Памфилову и тем, кто верил в Робингудов у власти:

— Одна сторона вопроса, совсем понятная: на хрен никого послать нельзя, нужно улыбаться и проявлять дипломатичность, лицемерить, обманывать. Вторая сторона: вот пришел ты править. Не на пустое же место пришел! Вокруг тебя такие… демоны, что сожрут и не поперхнутся. Эти демоны привыкли не воровать даже — грабить, убивать, подставлять, отжимать. Думаешь, они будут исполнять твои распоряжения, которые им невыгодны? Понимаешь? У них власть, у них ресурс, целая пирамида лояльных подчиненных с самого верха и до низа, их люди везде, как мицелий грибницы. Как метастазы раковой опухоли. Там, наверху, нет ни одного нормального человека. Потому что он там просто не удержится, сожрут. И тут ты с новыми правилами. Как думаешь, долго ли ты проживешь?

— Ну-у-у… — промычал Памфилов.

— Вот и я о том же. Даже если каким-то чудом удержишься, будешь жить в страхе — не за себя даже, за близких, до которых проще дотянуться.

— И нет выхода? — спросила Гаечка разочарованно.

— Есть. Собрать всех и расстрелять. Потом расстрелять тех, кто пришел на похороны. Ну и нужно, чтобы было кому расстреливать, потому что скорее вздернут выскочку, то есть тебя, и сделают виноватым. Я не хочу принимать таких решений. Точка.

— Но кто-то же должен, — пробормотал Памфилов растерянно. — Иначе так и будет…

В голове вертелась песня Арии, которая еще не вышла, она точно понравилась бы Мановару: «Звери везде, лезут из черных нор. Вот и сбылись страшные сны. Нет никого, кто бы им дал отпор, все здесь давно против войны».

Наверное, из меня растят того, кто должен смочь. Но я уверен, что есть более бескровный метод, чем запихивание гнилушек в мясорубку. Очень хотелось надеяться, что реальность как-то так сама вывернется, что они все вымрут. Но так точно не будет, потому я буду играть в КВН и попробую поработать с большим количеством людей.

— Давайте в приставку шпилить, — предложил Рамиль, потирая руки.

— Алгебру кто-то сделал? — скромно поинтересовался Минаев.

Чабанов прогудел:

— Там сложно, я не смог.

— Фронт работ понятен, — улыбнулся я. — Делаем алгебру, а дальше как пойдет. Не забывайте, что у нас выпускные экзамены.

Я улегся на маты, попросил учебник у Ильи, который все сделал, изучил задание. С мысли сбила громогласная Лихолетова:

— А прикиньте, Желткова задолбала математичку! Ходит следом и канючит: «Мо-о-ожно пересдать, мо-ожно пересдать». Ей разрешают, она приходит в учительскую после уроков и тупит, а потом выходит и плачет. От нее уже прячутся, так она всех задолбала. Еленочка ей даже трояк по биологии поставила за усердие.

Вот тебе и плод внушения! Что там я ей говорил? Удивительно, но то внушение вспомнилось слово в слово: «Люба, ты пересдашь. Только надо учить и стараться». Учить у нее не очень получается, а вот стараться — еще как! Берет учителей измором. Так, глядишь, выпросит себе трояки.

— Она в десятый класс хочет, — сказала Гаечка. — Ну куда ей? Пошла бы на повара или швею. Так нет. — Саша посмотрела на меня и прошептала с издевкой: — Она в десятый хочет, к любимому.

Все захихикали, а у меня вспыхнули уши.

— Короче, кто понял, как решать задачу? — сменил тему я.

Все, кроме Ильи, уткнулись в учебники, даже Ян, который те задачки щелкал, как семечки.

— Шевкет Эдемович в гости не собирается? — спросил Рамиль. — Покажем ему, как мы прокачались.

— Дед в больницу попал осенью, он ногу сломал, — напомнил я. — В его возрасте сложно восстанавливаться. Может, ближе к лету и приедет, у него ж работа. Короче, решаем задачу. Кому непонятно, давайте ко мне, объясню.

Выходка Квазипупа вспомнилась, только когда пришла пора ехать домой, и я выкатил мопед из подвала. Ну и хрен с ним, с отчимом! Выкручусь, сам подключу электричество. С такими людьми надо сводить общение к минимуму. Даже если его пытались развести в «Югэнерго» — кто ж так себя ведет?

Хорошо, Наташку вымогатели оставили в покое, одной проблемой меньше.

В девять вечера я поехал на дачу. Когда свернул на грунтовку, мопед атаковала стая шавок, штук шесть. Пришлось спешиться и катить Карпа, отбиваясь от собак палкой. Хорошо, крупных нет, а то загрызли бы. Как же дети домой ходят? Бузя еще отобьется, а Ваня со Светкой? Для них эти шавки — угроза. Или днем они менее агрессивные? Буду теперь думать еще и об этом. Кое-как я доковылял до своего домика, постучал в ворота. Басовито залаял Лаки, и шавок как ветром сдуло.

— Иду-иду! — отозвалась Лидия.

Встретила она меня вместе с детьми. Бузя по-взрослому пожал мою руку, Ваня повторил за ним. Светка повисла на мне и затараторила:

— А я первую пятерку получила! Две! И меня учительница хвалила!

Лидия, положила руку ей на голову и поворошила волосы.

— А про два «трояка» и «двойку» по поведению расскажешь?

Света скривила нос и будто бы не услышала вопроса, продолжила:

— А еще мы там едим, прям как в кафе! И добавку дают!

— Нравится тебе? — спросил я, отдавая пакет Ване. — Отнеси, пожалуйста, в комнату. Там конфеты есть, возьми, если хочешь.

Мальчик кивнул и удалился. Лидия подождала, пока Светка расскажет про новых подружек, о том, что ей нравится в школе, а что нет, и велела детям:

— Поздоровались? Теперь — в дом. Живо! У нас с Павлом взрослый разговор.

Парни послушно удалились, Светка топнула, пробормотала что-то и последовала за ними. Место Светки занял Лаки, ткнулся лбом мне в бедра — чеши, мол. Он вымахал до размеров средней немецкой овчарки и, как я понял, это еще не предел. Почесывая за ушами, а затем — его мощную грудь, я спросил у Лидии:

— Как успехи у детей?

— Ваня хорошист, Коля то «двойку» принесет, то «четверку», тяжело ему, он много пропустил. Света умная, но непоседа и вредная. Не слушается учительницу, ходит по классу, один раз психанула на замечание и убежала с урока. Работаем. Все равно они молодцы.

— Я пока шел, меня чуть собаки не сожрали. Как же дети?

— Ох, замучили, да. Голодные, злые, а прикармливать себе дороже, тем более у них есть хозяева, просто зимой они на дачах не появляются. Пытались кости им давать у поворота — едят, а потом все равно кидаются. Лаки не выпустишь, он молодой, дурной, еще загрызет кого. Утром я Свету с Ваней провожаю, из школы они идут вместе с Колей. Скорее бы лето, чтобы хозяева псов вернулись на дачи.

Подул по-весеннему теплый ветерок, принес насыщенный аромат цветения. Свет из окна падал на цветущую черешню. Вспомнилось, как Тимофей бродил по саду, просил не уничтожать его шелковицу, под которой кормятся ежи.

— Черешни, кстати, вон та, что хорошо видна, ранняя красная, а слева в тени белая, — вспомнил его рассказ я. — А под шелковицей кормятся ежи. Это парень рассказывал, который тут жил раньше.

— Хорошо, — улыбнулась Лидия. — Мы осенью хурмой объелись. Там чуть дальше пару грядок вскопали, клубнику посадим.

Лидия обняла меня, потом отстранилась.

— Спасибо за работу в кафе. Теперь нам на все будет хватать. Договорилась с Вероникой забирать детям пирожные, которые не продались, по себестоимости. Ну и выходные у меня будут в воскресенье, чтобы проводить время с детьми, и понедельник, чтобы делать накопившиеся домашние дела. Еще мне обещаны дополнительные выходные на праздники, или если давление поднимется и нужно отлежаться. Но с тех пор, как я тут поселилась и появился смысл, гипертонических кризов не было. — Она запрокинула голову и посмотрела в черное звездное небо. — Наверное, там решили, что я еще нужна на земле.

— Бузя… то есть Коля может помогать, он уже большой. Разносить по рынку пирожные.

— Пока пусть учится. Что будет летом, посмотрим. Идем, я тебе провожу, поздно уже, чтобы черти мохнатые не нападали. — Она посмотрела на Лаки. — Лаки, гулять!

Он замолотил хвостом, подпрыгнул и куда-то умчался, а вернулся с кожаным поводком в зубах и ошейником, подставил шею под ошейник. Вышли мы втроем. Шавки, которые будто бы ждали меня, прыснули в стороны. Лаки не рвался с поводка, спокойно топал рядом, как взрослый мудрый пес.

Лидия кивнула на него.

— Мне иногда кажется, что он умнее некоторых людей, просто сказать ничего не может.

Когда мы дошли до выезда из дачного поселка, разлаялись алабаи деда-охранника. Чтобы он не бегал проверять, кто там ходит, Лидия крикнула:

— Это Лидия! Добрый вечер.

— Добрый-добрый, — отозвался старик, не выходя за калитку, и велел алабаям замолчать.

Попрощавшись с Лидией, я покатил домой, уверенный, что никаких срочных дел не появилось, и завтра я наконец смогу спокойно сходить на тренировку.