Вернуть Боярство. Финал

Глава 8

— Есть немного, старый друг, — улыбнулся я. — Ну что, покажешь, чего ты стои́шь? Сколько пользы получил от разграбления божественных чертогов?

— С удовольствием, — ответил мне Повелитель Крови.

Или Погонщик Духов, как их называл Рогард. Впро́чем, какая разница? Главное, что он ответил на зов и явился — причём в силах тяжких, таких, что у меня невольно лёгкая дрожь по спине пробежала. Маргатон и его во́инство… Я знал пределы сил этого относительно молодого, по ме́ркам себе подобных, существа. И его подчинённых… Так что с уверенностью мог сказать — нынешний он намного, намного сильнее того, каким был ещё совсем недавно. Рост сил просто поражал — будь он столь же силён в своё время, и я бы не сумел завести с ним столь выгодного сотрудничества.

Воистину, дар Рогарда пошёл ему на пользу…

Но, к сожалению, было у меня одно неприятное подозрение… Глядя на то, что сотворили враги с миром своим чудовищным заклятием, я невольно покачал головой. Да уж… Вот это я понимаю — ритуал. Нет, не так — РИТУАЛ. Такое мне не под силу, ничего подобного лично я сотворить не способен — и это при том, что себя считаю далеко не последним ритуалистом. И это ещё мягко говоря… Но, как говорится, всегда есть рыба покрупнее, верно?

Алые духи ворвались в битву, а сам Маргатон занялся ключевой, самой главной проблемой лично — вскинул руки и ударил по самим могучим вихрям, что грозили уничтожить весь наш флот… А затем и армию. Хотя армии, думаю, в любом случае сейчас достанется.

— Багровый Рассвет!

Могучая человекоподобная фигура добрых полкилометра ростом, стоящая над крепостью, властно вскинула руку — и в потоках маны мира прокатилась тяжёлая, злая волна грязной, грубой и чуждой энергии. Пару секунд — и все воочию увидели эффект магии могучего Повелителя Магии Крови.

Алое сияние откуда-то издалека, из далёких степей за нашими спинами яростной волной прокатилось вперёд и влилось в чудовищный, не имеющий ничего общего с тем, что способна сотворить природа, катаклизм. И вовремя — признаться честно, эта сила способна была уничтожить Ставрополь вместе со всеми его Магическими Источниками и чародеями…

Маргатон, козырной туз в моей колоде, лично явившийся на битву и долженствующий её перевернуть, как пойманный на мухлёже картёжник опрокидывает стол на поймавших его за руку. Но кто же знал, что мои враги окажутся такого калибра? Столкновение в личном поединке с османским шехзаде не оставило у меня впечатления о нём как о том, кто способен на нечто подобное… Что ж, стоит признать — я зарвался, решил, что в этом мире не найти ритуалиста сильнее меня. Ну а теперь — получи и распишись, глупец!

Сила Маргатона проявилась не просто алым сиянием, что осветило многострадальную реальность вокруг. Могучие вихри, чей оглушающий рёв и вой способны были лишить слуха любого смертного, что неосторожно приблизился бы к краю стены. К их счастью, окружающий город магический барьер не пропускал этот ужасающий звук, громче которого даже я не слышал. Приходилось чарами защищать собственные уши и общаться телепатией, чтобы…

Столкновение алого и серого породило мощную ударную волну. Не физическую, то было скорее незримое колебание магической энергии, от которого и джиннов, и духов крови раскидало в разные стороны — ненадолго, да и серьёзного ущерба ни одна из сторон не получила, так что схватка быстро продолжилась.

Потоки ветра, в которых магии было больше, чем самого воздуха, прекратили надвигаться на нас, замерев на одном месте. Вернее, не замерев — просто продвигались они теперь очень, очень медленно. По несколько метров в секунду, не более, что было сущими слезами в сравнении с изначальными темпами.

Огромные смерчи сдвинулись, стали плотнее, практически соприкасаясь стенками друг с другом — магии, если это действительно Высшая, сложнейшая магия, наука, возведённая в ранг шедеврального искусства и щедро, от души напоённая могучей силой, глубоко наплевать на законы физики. На то она и магия — претворять в жизнь то, что в природе само по себе просто невозможно…

Едва заметная пелена алого свечения удерживала от дальнейшего быстрого распространения основную тяжесть вражеской магической атаки… Пока что. Однако если кто-то решил, что на этом воздействие могучей османской магии закончилось, то он ошибался. Сильно, сильно ошибался — ведь к самой грани столкновения двух титанических заклятий вышли бесчисленные корабли османского флота. Вышли с простой, понятной целью — обрушив потоки заклятий и зачарованных ядер на духов крови, что и без того, надо признать, не слишком-то и успешно противостояли бесчисленным маридам. Как-никак, те были в своей стихии, да с могучей подпиткой, а во́инство Маргатона… Ну, их надо было выпускать против врагов из плоти и крови, чтобы они могли показать себя во всей красе. Против подобных противников, да ещё и с учётом того, что по уровню исполнения и подготовленности мой призыв значительно уступал вражескому, им приходилось совсем нелегко. Если бы не усиление от поглощения целой Обители Богов, то Повелитель Крови со своей армией был бы разгромлен маридами и поддерживающим их великим ритуалом за считанные минуты.

Я мысленно застонал, сжимая кулаки. Чёрти их задери, этих османских ублюдков — они всё ещё вполне успешно теснили нас, медленно, но верно продавливая нас. И чем дольше длилось это противостояние, тем очевиднее становилось, что дела плохи.

— Есть ещё какие-нибудь козыри, Шуйский? — обратился ко мне Леонид Романов.

Командующий даже лучше других осознавал всю сложность нашего положения. Подплывшие к самому краю противостояния двух великих заклятий турецкие корабли, надо сказать, вносили свою лепту в происходящее — подданных Маргатона теснили ещё активнее. Потоки магического ветра не просто не мешали стрелять вражеским кораблям — каждый залп, каждое заклятие с турецких судов словно окутывалось пеленой, дополнительным слоем магии, что позволял им не просто пролетать сквозь разделявшую небеса пополам черту, но и изрядно усиливал — увеличивал дальность поражения, точность (ибо готов поклясться, что сами по себе вражеские канониры такой меткостью и близко не обладали) и поражающую мощь.

Не успел я ответить, как ослепительное оранжевое сияние затопило небеса, заставляя всех нас на миг прикрыть взгляды, защищая глаза магией — в дело вступили новые силы. К маридам на помощь пришли рати ифритов — и в течение нескольких минут стало очевидно, что если дело пойдёт так и дальше, то это будет окончательным разгромом.

— Ну, видимо, пришла пора выложить и твой козырь, друг мой, — обратился я к Тёмному.

Сил не было смотреть на бледные лица окружающих меня чародеев. Паника ещё не началась, но и без всякой Силы Души было очевидно, что мои дорогие сотоварищи уже прикидывают, как бы половчее слинять из надвигающегося разгрома…

— Че скисли⁈ — обернулся я к ним. — Не переживайте — у нас найдётся, чем ответить. Только портки не испачкайте, когда увидите, чем именно…

Впро́чем, последнюю фразу я сказал совсем уж тихо — и присутствующие предпочли сделать вид, что рёв чудовищного сражения в небесах напрочь заглушил оскорбительные слова.

Мой ученик, не обращая более ни на что внимания, чертил в воздухе одну за другой странные, непонятные и немного пугающие даже меня руны. Этой рунописи я не знал, как, уверен, не знал и никто из присутствующих. А даже если бы мы знали и понимали смысл всех этих знаков, что источали саму концентрированную черноту, тот самый непроглядный межзвёздный мрак, что кажется таким пустым, но на самом деле отнюдь и далеко пустым не является, то использовать эти знаки нам было бы не под силу.

Потому что это была магия, предназначенная исключительно для таких, как Тёмный. Не просто исследователей магии Тьмы, что сумели каким-то образом поставить себе на службу часть полученных знаний об этой первозданной Силе, нет — тут требовалось быть частичкой этой самой Тьмы. Причём далеко не рядовой — подавляющее большинство Её детей не сумели бы прибегнуть к этой силе.

Лишь избранные, обладающие либо Благословением, либо принадлежащие к Её своеобразной аристократии, могли использовать руны Тёмного Наречия. Ибо эти символы были своеобразным кодом к самой реальности, кодом, позволяющим повелевать Её силами и слугами. И для того нужно было быть кем-то особенным в Её глазах — иначе глупца, что воспользовался бы этими рунами, ждала бы весьма печальная участь…

К сожалению, даже такому, как мой Тёмный, этими возможностями было пользоваться совсем не просто. Цена была — и, как и в случае с Маргатоном, всё упиралось в несколько вещей. Во-первых — в жертвы, во-вторых — в силы самого призывателя.

Тёмный был слишком слаб, чтобы призвать стоящую упоминания силу на это поле боя. Однако везде можно немного схитрить, если знать как, верно?

Вот и мы схитрили, если можно так выразиться. В данный момент моему ученику помогали Боги Тьмы, с которыми он заключил договора и наладил контакт посредством моего Чертога Чародея. И делали они это, разумеется, совсем не просто так… Но цены были примерно обговорены заранее, и платить по ним предстояло в основном мне. Жаль только, что договаривались мы ещё до того, как Рогард возник в моём сознании в полный рост — тогда бы, чую, ценник был бы куда ниже…

Богам, как бы это кому ни было удивительно, тоже нужно многое. Магические артефакты, зелья, да даже разного рода знания — в конце концов, магия богов и людей сильно отличалась, и передавая своим последователям всё это ради укрепления их позиций в тех мирах, где им тайно или явно поклонялись, они сторицей возвращали потраченные за эти ресурсы усилия. В конце концов, боги могут многое… Но не всё — и разные материальные ресурсы для их последователей не берутся из воздуха. Будь всё иначе — и высокоранговым магам не оставалось бы способов заключать с ними сделки не в ущерб себе. Хотя, надо признать, эти скоты даже так умели содрать три шкуры с тех, кто оказывался вынужден заключать с ними сделки…

И глядя на то, какие силы откликнулись на зов моего ученика, я с некоторым трепетом осознавал — как же хорошо, что теперь вся казна Шуйских в моём полном распоряжении… Иначе моему Роду пришлось бы выплачивать эту цену не один год подряд — а проценты у них были конскими.

Впро́чем, это только в том случае, если всё пойдёт по худшему сценарию и мы проиграем. А так я уже предупредил Романова и Глав Родов, что в случае призыва сил Тьмы я получаю в несколько раз увеличенную долю добычи. Играть в бессребреника и брать все расходы на свой Род я не желал.

Духи Тьмы были… пугающими. Иного слова и подобрать было нельзя — эта сила и эти существа относились к существованию более высокого порядка, нежели Маргатон, его присные и даже многочисленные джинны, что уже бодро теснили духов Крови.

Слуги одной из первозданных Сил вступали в схватку, и это было зрелищно. Альясси, многоглавые призрачные твари, похожие на помесь змеи и многоножки, руглойды — чернокнижники разных рас, что заключали сделки с Тьмой и не сумели расплатиться по счетам, навеки потеряв большую часть своей личности вместе со свободой и возможностью жить в смертных мирах, бикруды — магические звери и чудовища, изначально не относящиеся к этой силе, но тоже по разным причинам ступившим на тёмную тропу и не сумевшие повернуть назад… И великое множество иных существ, имён которых я не знал и видел впервые. А самое главное — Призраки Мрака, в количестве семи штук, выглядящие как концентрированная темнота без чётких форм и очертаний. Те, кого я не ожидал здесь увидеть — ведь эти существа мало того, что обладают разумом, во многом превосходящим человеческий, так ещё и считаются чем-то вроде знати среди созданий Тьмы.

Слуги Тьмы — это, скажем так, рядовые армии тьмы. Или, если угодно, простолюдины… А вот Детьми Тьмы называют уже тех, кто является офицерами, знатью среди Её подданных. Сам я, кстати, этих деталей не знал, как и большинство полагая, что эти два понятия синонимичны. Глаза мне на это открыл уже сам Тёмный, причём не так давно.

Призраки Тьмы были далеко не сильнейшими представителями Её Детей, скорее что-то между низшей и средней знатью, да и конкретно явившиеся сюда тоже были далеки от того, чтобы претендовать на звание кого-то особенного среди Призраков, но даже так — это было семь существ уровня Великого Мага, что сильно увеличивало наши шансы.

У Маргатона таких сейчас было трое, не считая его самого — большее их количество Духам Крови привести мироздание не позволило. У врага же — пятеро маридов и девять ифритов, не говоря уж Селим явно не отправил на поле боя своих личных контрактников. А ещё оставался неизвестный Великий, у которого тоже вполне могли найтись свои козыри. Надеюсь, не такие, как те, что уже были выложены нами и османами — он тут явно совсем недавно, иначе город бы уже взяли, значит, есть немалая вероятность, что подготовиться настолько же серьёзно, но даже так он был серьёзной угрозой.

В предыдущем бою я убедился в одной очень важной вещи — призванные существа уровня Великих Магов всё ещё ограничиваются миром. Уже и близко не так строго, как прежде, но всё равно чувствительно. Им требуется значительно больше сил, чтобы творить магию, будто сами потоки магии сопротивляются их силе. Чары при этом выходят несколько слабее, чем должны быть, а ещё они очень ограничены в использовании Силы Души, а ведь это — одна из ключевых составляющих боевой мощи существ девятого ранга.

И это только то, что на поверхности. А так, думаю, есть ещё какие-то проблемы — но даже так это отнюдь не значило, что лёгкие противники. От всего перечисленного их боевая мощь падала процентов на двадцать, максимум двадцать пять — а ослабленный на четверть Великий всё ещё на голову превосходит почти любых Магов Заклятий. Исключениями из этого правила являются лишь Главы Великих Родов бояр, да старик Фёдор Шуйский. Ну пусть будет ещё Второй Император и глава Тайной Канцелярии Богдан Залесский — и то во многом благодаря тому, что обладают целыми наборами могущественных артефактов. И даже они могли лишь биться на равных с этими сущностями, без гарантий победить… Мои размышления прервало телепатическое сообщение от нашего командующего, и я немедленно перевёл внимание на главного нашего союзника.

— Маргатон! — послал я мысль своему приятелю. — Отводи своих! Пусть отправляются туда, вниз — помогут в битве на земле!

Миг — и многочисленные алые духи начали стремительно опускаться с небес, охваченных схваткой. Оставлять их в небе не было никакой возможности, причём даже не по их собственной вине. Просто призванные моим учеником порождения Мрака не делали особых различий между джиннами и духами крови, не упуская случая попробовать на зуб любого, кто попадётся на пути…

К сожалению, пусть Тёмный и сумел, хоть и не без посторонней помощи, призвать все эти великие силы нам на помощь, но вот о том, чтобы их контролировать полностью, речи и близко не шло. На наш флот не набрасывались и от Маргатона держались подальше — могучий Повелитель Крови внушал им более чем обоснованные опасения — и то хлеб.

Впро́чем… Там, внизу, шли в бой последние пехотные резервы русской армии. Начавшаяся столь успешно атака постепенно захлебнулась, застопорилась, увязла в крови и телах с обеих сторон — несмотря на всю мощь, на слаженность действий и фактор внезапности, османы, понеся чудовищные потери, всё же выправили ситуацию и теперь на многих направлениях теснили наших воинов назад.

Огромный численный перевес всё же сказал своё слово. Турки могли позволить себе менять одного нашего солдата на десяток своих бойцов. Янычары, сипахи, акынджи (лёгкая кавалерия), гвардии турецкой знати, многочисленные и разномастные творения османских химерологов, множество джиннов земли с некоторым количеством воздушных и огненных — кого тут только не было!

Пилотируемые големы, гвардейцы дворян и бояр, имперские полки — пехота, драгуны, гусары, кирасиры с нашей стороны. Присоединение большого числа джиннов и части высших чародеев врага к битве не оставляли нашим войскам почти никаких шансов, но тут в бой вступили духи крови — и положение начало выправляться.

Маргатон держал своей силой вихри и не мог больше ни на что отвлекаться. Порождения Тьмы, пусть и уступали числом джиннам, но вполне успешно с ними боролись, правда, наш флот, лишившийся уже четырёх линкоров и шести броненосцев, не говоря уж о судах рангом ниже, с трудом перестраивался, рассыпаясь из единого кулака на десяток эскадр. Не представляю, что там задумали наши флотоводцы, но главное — «Ольфир», «Змей» и ещё несколько наших судов, в том числе и один из линкоров, были целы и почти невредимы, став ядром одной из новообразованных эскадр.

Последние резервы — дружины Великих Родов, их же Главы и сильнейшие чародеи да я сам, вот и всё, что ещё не было брошено в бой. Когда и они окажутся брошены в битву и я останусь последним — только тогда, наверное, и настанет мой час…

Так я думал, наблюдая за происходящим. И оказался неправ — Сила Души, мощная, полноценная и ничем не сдержанная, она прокатилась по полю боя, вселяя тревогу и неуверенность в наших воинов и ободряя вражеских.

Шехзаде Османской Империи Селим вышел на бой.

— Ну наконец-то!