Вернуть Боярство. Финал

Глава 32

Что ж… Слияние моей первой, изначальной личности с нынешней было делом нелёгким. И пока армады Помнящих выходили из Разломов, отправляясь через пространственные врата прямиком на орбиту планеты, а затем дальше, в открытый космос, где и должны были держать оборону от надвигающихся на нас армий, я приводил свою суть, самую свою сущность в порядок.

Память неисчислимых жизней, прожитых за эти невероятные бездны времени, устаканивалась во мне. То был весьма долгий и сложный процесс, без которого даже я, сколь бы силён ни был, просто сошёл бы с ума. И хоть, учитывая мою сущность Вечного, особенного даже по меркам себе подобных, это было быстро — но сие «быстро» на деле означало века…

Благо, они у меня были — ведь я был одним из повелителей времени. И ускорить его лично для себя внутри своего разума в тысячи раз было не так уж сложно.

Эти воспоминания были неприятны. Везде и всюду я проживал одну и ту же судьбу — воина, сражающегося в бесконечных войнах. Вечно теряющего и неспособного защитить то, что ему дорого, всегда уходящего в следующую жизнь в результате насильственной смерти. Жизни, полные боли, лишений, утрат и разочарований, жизни, в которых я оттачивал лишь одно — свою сущность Воителя. Величайшего из всех, того, что был признан своими суровыми собратьями как Верховный — и от того взявший на себя самую суровую, самую тяжёлую миссию…

Одно воспоминание во всём этом вихре боли и тоски держало меня на плаву. Лишь оно одно не позволяло впасть в отчаяние, опустить руки, отгоняло от меня трусливую мысль — а что, если плюнуть на всё, схватить в охапку тех, кто мне дорог, и сбежать куда-нибудь в отдалённый уголок мироздания, где жить тихо и не высовываться?

Этим воспоминанием был мой последний разговор с тем, кто правил нами. С тем, кто был истинным Императором, владыкой всех Вечных и всего человечества, тем, чья мечта и чьё видение мира было тем, что объединяло всех нас — таких гордых, самоуверенных и властных…

Роктис Аргетлам. Единственный человек, перед кем я когда-либо склонял колено, мой Император — навсегда, сколько бы времени ни минуло.

— Я вынужден просить об этом тебя, Рогард, — сказал он тогда. — Прости, мой старый друг, прости, что прошу о столь чудовищной услуге. Прости, что не могу взять на себя эту ношу, как должен был бы поступить настоящий правитель. Прости, что взваливаю на тебя эту ношу, что обрекаю на столь жестокую судьбу…

Мы говорили в зале Совета, в дни, предшествующие падению последней крупной цитадели Вечной Империи — Тагрусу, последней развитой звёздной системы под нашей властью.

Зал был почти пуст — все выжившие Титулованные Вечные уже покинули совет. Их осталось не так уж и много — к этим мрачным временам были в активном состоянии, ещё не сокрушённые и не пойманные, лишь четырнадцать из нас. Трое Воителей, пятеро Созидающих и шестеро Возрождающих…

Здесь находилось лишь пятеро разумных. Император, наша троица Верховных и седьмая принцесса, Айравата Аргетлан. И все они сейчас смотрели на меня.

— Мой Император, я не могу… Я не хочу этого! — возразил я тогда, упрямо наклоняя голову. — Вам нет нужды просить у меня прощения, но… Позвольте хотя бы сейчас, хотя бы сегодня и здесь исполнить мой долг! Я — Верховный Воитель, моя обязанность вести в бой наши легионы! Ещё не всё потеряно, ещё можно всё переиграть — только примите мой план! Уходите вместе с Отрибом и Заргой, заберите с собой Созидающих и Возрождающих, оставив с нами лишь самый минимум, и спрячьтесь! Затеряйтесь меж бесчисленных звёзд и миров, скройтесь и начните всё сначала — но не в открытую, как в этот раз, а тайно. Постепенно нарастите силы, восстановите и преумножьте численность Вечных, армий и…

— К сожалению, это не имеет смысла, — перебила меня Зарга. — Твой план имел бы смысл в начале войны, когда нас были многие тысячи… Но сейчас? Общее количество Вечных — двести семь разумных. Что мы сможем сделать с таким количеством?

— Хоть что-то! — яростно возразил я. — Это сулит хоть какие-то шансы! Ваш же замысел — чистое безумие! Как вы можете полагаться на то, что я, тупой солдафон, как ты сама меня вечно называла, и соплячка, едва достигнувшая Вечности, сумеем провернуть подобное⁈ У меня не хватит мозгов и способностей, а чтобы достичь нужного уровня мастерства, мне потребуются бездны времени — без учителей и наставников в искусствах Созидания и Возрождения, путём проб и ошибок… Такого, как я, Верховного, точно поймают! А принцесса… При всём моём уважении — это не её уровень! Я не уверен, что на это окажется способным хоть кто-то из присутствующих, что способ вообще найдётся — а вы, вообще-то, лучшие из нас!

И Зарга Зарина, Верховная Возрождающая, одна из лидеров нашего народа, отвела взгляд, не выдержав моего напора. Не решился на прямой взгляд и Отриб, а принцесса вообще забыла, как дышать. И лишь один человек не промолчал.

— Я верю, что способ найдётся, — спокойно ответил мне Император. — В этом мироздании, в этом бесконечном множестве вселенных, порождённых Творцом-Всесоздателем, есть только одна неоспоримая, неизменная истина — и она заключается в том, что слово «невозможно» является ложью. Мы передадим Айравате все наши наработки по этому вопросу, она получит всю библиотеку наших знаний по необходимым дисциплинам — и рано или поздно ответ будет найден.

— Но на что тогда ей я⁈ Пусть ей напарником станет кто-нибудь другой! Кто-то более подходящий, более достойный, чем я! Пусть это будет Отриб или Зарга, а лучше — вы, мой Император! — всплеснул я руками. — Я же готов исполнить то, для чего я вообще нужен нашему народу — сражусь с врагом! У меня четырнадцать легионов, состоящих из ветеранов, прошедших ад тысячелетий войны! У меня под руками великолепно укреплённая звёздная система, полные склады всего необходимого, под завязку запитанные резервуары энергии, склады и…

— И всего этого недостаточно, чтобы изменить исход, — тяжко вздохнул тогда Император. — На нас идёт вся рать Ойкумены. Боги, Духи, чудовища, армии бесчисленных миров, выставленные по требованию Эдема и Инферно и, в конце концов, сами ангелы и демоны во всей своей мощи. Эту силу не одолеть и не остановить в открытом бою.

— Но я заставлю захлебнуться в крови всех этих тварей! — рычал я, потеряв всякое достоинство. — Особенно выродков, предавших собственный вид и вставших под знамёна врага! Они умоются кровью, я буду вырезать их как…

— Нет.

Мои зубы лопнули во рту, так сильно я их сжал. Кровь заполнила рот, багровая пелена встала перед глазами, горло сдавило от ярости, гнева… И бессилия. Ибо я осознавал, лучше всех присутствующих, вместе взятых, — правота не на моей стороне. Нам действительно ничего не светит в грядущем бою, и моё присутствие здесь ничего не изменит.

— Я нарушил свой собственный запрет, — тихо произнёс Император. — Я прозревал грядущее, поставив на кон свою судьбу. И увидел тысячи вариантов и возможных исходов. Среди всех был лишь один, у которого были хоть какие-то реальные шансы на благоприятный исход. И в нём, мой друг, я узрел вас обоих — свою дочь, Айравату и тебя. Ни одному из вас не достичь цели без помощи другого — и меня печалит та судьба, на которую я обрекаю вас двоих. Но лишь так у нас есть шансы на победу. Только Айравата сможет найти для нас новый путь, и ты один в состоянии будешь защитить этот путь для нас всех. Мы сможем запустить лишь один цикл реинкарнаций, привязанный к самой реке Времени, цикл, что не прервать даже всем силам Небес и Преисподней. Ни Эдем, ни Инферно не смогут остановить твой путь сквозь Вечность — и лишь такому, как ты, под силу будет пережить все страдания и не сломаться. Великая Река не любит тех, кто столь нагло попирает её законы — и каждую твою реинкарнацию рано или поздно будут настигать последствия в виде бед, утрат и смертей.

Провидеть грядущее… Вообще-то, предсказание — строжайшее табу для всех Вечных. Река Времени не терпит тех, кто заглядывает в её течение — никакого предопределённого будущего не существует, есть лишь определённые вероятности. И чем важнее событие, чем большего количества существ оно касается и чем отдалённее оно от точки, в которой заглядывают в него, тем опаснее этим заниматься.

Риск почти никогда не оправдывает себя. Да и всерьёз воспользоваться способностью прозревать реку Времени невозможно. Например, пытаться увидеть события, касающиеся нашей войны, наперёд… Чем могущественнее сущность, касательно которой прозреваются события, тем тяжелее. Чтобы заглянуть наперёд за завесу, прикрывающую нашу войну, следовало преодолеть сопротивление против таких предсказаний от всех участников этого противостояния. Архангелов, Королей Демонов, Серафимов и Князей, Херувимов и Лордов… И это не говоря уж об Архистратиге Эдема и Императоре Инферно.

Цена за попытку — ментальный ущерб. Причём огромный — откат от разгневанного Времени, которое мы почитаем как святыню, просто чудовищен. Ты можешь просто раствориться в Великой Реке, стать частью её завихрений и течений, одним из её обитателей, обречённым вечно существовать в миражах Несбывшегося Будущего и обломках Ложного Прошлого. В вещах и явлениях столь страшных и сложных для осознания, что даже мне становилось не по себе от одной мысли о них. Ну или, если повезёт, просто сойти с ума — окончательно и бесповоротно.

Прорицание запрещено не просто так. Для нас, Вечных, это сродни наркотику — и нет в истории ни единого случая, когда это не сказывалось на тех, кто занимается подобным. Все они так или иначе начинали меняться, и чем дальше — тем сложнее было остановиться, удержаться от взгляда в грядущее… А чем больше глядишь — тем больше разных изъянов в голове, которые не излечить. Ужасная судьба — и Император пошёл на этот страшный риск.

— Мой господин, но что теперь будет с вами? — тихо спросил я.

— У меня особые отношения с Великой Рекой, — улыбнулся он. — Не переживай… Я буду в порядке. Относительном. Ведь это грядущее Великая Река показала мне по своей воле — и потому цена оказалась не так страшна, как можно было предположить. Так что прошу тебя, мой старый друг — уходи. Дай врагам последний бой позже — когда ритуалы и чары для привязки твоего существования будут завершены. А мы выиграем тебе достаточно времени… И не грусти, мой друг — однажды Великая Река снова сведёт нас вместе. Иди же, Рогард Серый, Защитник Империи. Иди и верши судьбу…

И я ушёл. А позже узнал о том, какую страшную судьбу приняли защитники Тагруса и все Вечные, что были захвачены там в плен. В каких ужасных муках их развоплощали и запечатывали — напоказ, специально, чтобы сломить дух итак уже почти уничтоженных остатков Империи.

Я видел кристалл с записями того, что сотворили с Верховными. И запись того, что сделали с моим Императором… Никогда, с самого своего детства, ни при каких обстоятельствах я не плакал. До того дня.

Дариэль, Вечерняя Звезда. Тот, кто вёл тогда войско Эдема. Алорнир Мучитель, Король Инферно, лидер демонов. Сугрут, Верховное Божество… Три имени мучителей, что руководили процессом, я запомнил. Навсегда вбил в свою память и поклялся — даже если мне придётся спалить дотла эту жалкую вселенную, я отомщу.

Император был не просто предводителем. Он был тем, кто дал нам цель, кто дал нам смысл, кто учил многих из нас, помогал, защищал и строил лучший мир. Наивный дурак, полагавший, что сможет однажды объединить смертных, прогнать тьму невежества, даровать людям и иным смертным вечность, устранить войны и защитить всех, построив мир, в котором всем достанется счастье, всем, побольше и даром…

Я не такой. И если план Айраваты не удастся, пусть вселенная проклянёт тот миг, когда мои друзья вверили мне судьбу жить и нести знамя Империи.

Потому что если наплевать на цель защищать всё и вся, строить лучший мир для всех и поставить себе целью тотальную войну — я стану неостановимым чудовищем. Для меня нынешнее мироздание — это мир, в котором живут потомки предателей и победители, уничтожившие всё, что мне дорого. И щадить ни смертных, ни кого-либо ещё…

Стоп. Это не то, ради чего я здесь. Прожив бесчисленные жизни и обозревая их сейчас, я вижу, что сделали с мирозданием эти победившие твари. Механизм Конца Времён, когда каждый мир рано или поздно обнуляется, дабы не создавать угрозы нынешним хозяевам, что правят по принципу «разделяй и властвуй». Тьма невежества и бесконечной грызни меж собой, кровь и боль… Наша Империя действительно была лучшим, что случалось в мироздании. Миры под нашим управлением… Они были не идеальны, не спорю, но в них были немыслимы все те ужасы, что являются обыденностью современности. Никаких рабов, никаких постоянных междоусобных войн и прочих прелестей, никаких разрешённых жертвоприношений и прочих милых радостей…

Мы действительно строили лучший мир. И действительно были правы в своём видении — и именно за этот лучший мир сражались и умирали граждане Империи. Ради этого мира Вечные не склонили головы и приняли бой, вместо того чтобы покориться и жить как часть хозяев мироздания. Вроде тех же Богов…

Дариэль идёт сюда — вот лучшая новость из тех, что я услышал. Надеюсь, остальные двое тоже будут здесь — по логике, эта троица что-то вроде наместников всех заинтересованных сторон в мироздании, надзирающих за порядком, готовых в случае необходимости покарать любых мятежников. Потому они и были теми, кто пытал и мучил Императора и остальных — показывали всем свою власть и силу, чтобы боялись лично их.

Что касается всего остального — Хельги и прочих… Рогард, вернее, моя изначальная личность… В общем, я уже сделал всё, что мог. Я оставил истинную свою родословную, часть своего наследия в ещё нерождённых близнецов. Они родятся, имея в своей крови часть моей памяти — о магии, о развитии и прочем. И тем нарушил одно из главных правил круга реинкарнаций, отделив частичку своей истинной сути — колесо перерождений для меня остановилось. Теперь мне не переродиться в случае очередной гибели — вернее, не сделать этого за счёт Великой Реки. Только как все остальные Вечные — с теми же рисками, что меня заточат до того, как я успею переродиться. Я отрезал все мосты и сжёг их за собой — теперь для меня нет пути назад. Я не могу проиграть… И видит Вечность — то, чем я стал, никому не проиграет!

Когда минули одиннадцать часов, оборона планеты была готова к встрече врагов. Встала спешно созданная база на Луне, парили в воздухе орбитальные крепости, стояли баржи, поддерживающие защитные поля вокруг планеты, готовы были войска…

Смертные чародеи в ужасе и изумлении смотрели сквозь толщу небесного аэра, ощущая ауры и мощь готовых к битве войск. И с трепетом представляли, какой же мощи армады идут к планете, раз такие страшные, такие великие силы, откликнувшиеся на зов Айраваты, готовятся напасть на их несчастный мир.

Армии пришельцев впечатляли не только тем, что состояли сплошь из миллионов солдат, где слабейшие были Старшими Магистрами. Артефакты, могучие магические предметы, которыми каждый, даже рядовой солдат, был экипирован, — вот что внушало почтение. Самый завалящий Старший Магистр этих армий был способен без труда сокрушить нескольких Архимагов из Великих Родов — вот что поражало тех, кто был в состоянии оценить боевую мощь пришельцев.

Нет, в армиях Помнящих были и Мастера, и Младшие Магистры, и их было даже большинство — но то были сплошь экипажи боевых судов, обслуга и матросы, так сказать, операторы боевых орудий, наводчики и пушкари, если говорить языком этого мира. Каждый боец, что собирался сражаться, так сказать, «в поле» — то бишь за пределами боевых кораблей, прямо в открытом космосе, был минимум Высшим Магом. Старшие Магистры и Архимаги были гарнизонами орбитальных крепостей и лунной базы, теми, кто собирался оборонять поверхность этих громад, когда на них пойдут на абордаж враги…

Первыми прибыли рати Богов. Армады разнообразных Духов, возглавляемые ими, начали атаку прямо на серых полях Астрала — но не на территории планеты, а за миллионы километров до неё, ибо ближе им подойти было не под силу. Впрочем, в серых пределах этого измерения, в котором тоже было огромное множество войск Помнящих, быстро стало отнюдь не так уныло, как это было целую вечность, — бой вскипел кровавой пеной сразу, без долгих расшаркиваний.

Инферно и Эдем отстали не сильно — первые прибыли из мрачных бездн космоса, открыв врата так близко, как смогли, — примерно между Марсом и Землёй, и стремительно начали преодолевать оставшееся расстояние. Эдем же…

Войско Небесное прибыло прямиком со стороны Солнца — для них светило служило чем-то вроде естественного якоря для перемещений. Примерно в одно время и на одном расстоянии оказались две непримиримые в остальное время силы — и не сговариваясь, вместе рванули на крохотную голубую планету…