Вечно голодный студент 4

Глава восьмая Бебиситтер

*Российская Федерация, Волгоградская область, хутор Красный Мелиоратор , 9 июня 2027 года*

— Стреляй! — выкрикнул я. — Мочи их!

Гадюка, наконец-то, решилась и открыла огонь из своего АКМ.

Большая часть пуль полетела куда-то не туда, но меньшая часть достигла некоторых конечных получателей, а дальше Гадюка, наконец-то, взяла себя в руки и отработала прицельно.

Долбаная птица спутала нам все планы, но мы на то и люди, что гиперадаптивны — Лапша растянула свою неядовитую паутину в коридорах, перекрыв все подходы, поэтому собаки, ворвавшиеся в сельскую школу, вязнут в ней, давая Гадюке бесценное время, чтобы прийти в себя и стрелять.

Но альфа умный, он не стал заходить в школу и сейчас стоит во дворе, раздавая команды своей стае.

Я идентифицирую его по ЭМ-полю, которое у него сильно отличается от ЭМ-полей соратников по опасному бизнесу. Оно у него более интенсивное, что свидетельствует о более высоком физическом развитии.

— Не спать! — прикрикнул я на Гадюку, замешкавшуюся с перезарядкой. — Это не кончится, пока ты не добьёшь их всех!

Лапша, чтобы не терять время зря, выстреливает особо липкой версией паутины по псам, опутывая их сильнее.

Не будь у меня мозги искорёжены всеми этими ужасающими картинами, я, наверное, сейчас пребывал бы в таком же шоке, что и Гадюка: в паутине висят бездыханные и сочащиеся кровью тела собак, в воздухе воняет сгоревшим порохом и кровью, а общая обстановка коридора прямо-таки визжит в лицо, что это школа, в которой когда-то учились дети. На стенах висят плакаты, на полках стоят детские поделки из пластилина, а на дверях таблички с номерами классов — у меня в школе было так же.

«Классуха тоже заставляла нас лепить всякое из говна и палок, чтобы потом выставлять на стенде в коридоре, будто бы нам не похуй и мы все, как один, творческие личности», — припомнил я. — «Я этим, конечно же, не занимался. Только сквозь годы я могу оценить труд девчонок-отличниц, которые делали это за меня».

Это, без сомнения, гнетущая атмосфера, но у нас с Лапшой уже слишком толстая кожа, чтобы нас задевало такое, а вот Гадюке, как я вижу, всё это бьёт по мозгам, вгоняя в тупой и холодный ступор.

Гадюка, в конце концов, справилась с автоматом, сжала метафорические яйца в кулак и закончила дело — добила троих оставшихся псов выстрелами в головы.

— Всё, — сказал я. — Можешь успокаиваться.

— Так и будем таскать её по поселениям, как юродивую? — спросила не очень довольная Лапша.

— А как ещё предлагаешь её качать? — спросил я недоуменно. — Выкинуть на улицу, чтобы она подралась с альфой на ножах?

— Нет, но этот способ вообще не годится, — ответила Лапша. — Мы так потратим месяцы, прежде чем она сможет что-то делать самостоятельно. То, что только что произошло, кто-то назвал бы гиперопекой. Риска никакого.

— Да, нужен какой-то новый план, — сказал я. — Гадюка, сколько получила левелов?

У той на несколько секунд остекленели глаза.

— Девять уровней, — сказала она.

— О-о-о, неплохо! — заулыбался я.

У неё был первый левел, поэтому сегодняшний день проходит прямо нормально и жизнеутверждающе. Я доволен.

— Это только пока что, — не разделила мой энтузиазм Лапша. — Дальше прокачка замедлится.

— Вот пока не замедлится, будем продолжать, — сказал я. — И по ходу подумаем, как ускорить всё это дело. Вариант с боем на ножах, кстати, не самый плохой… но преждевременный.

Представляю картину: мы выкапываем яму, огораживаем её колючей проволокой, загоняем туда Гадюку, альфа-пса и бросаем им один нож…

А потом, в ходе схватки обречённых, у них формируется эмоциональная связь, они больше не могут драться друг против друга. И в последнем столкновении Гадюка берёт верх, потому что альфа-пёс поддался, но она не может вонзить нож ему в глотку. И он шепчет ей на ухо: «Убей меня…», а та отвечает: «Нет! Я не могу!» А альфа-пёс говорит: «Мне всё равно не выбраться отсюда… Отомсти им за меня…» И сам давит лапами на рукоять ножа, убивая себя, а Гадюка рыдает над его бездыханным телом, но в груди её нарастают гнев и решимость. Теперь она готова отомстить им за боевого брата и за то, что они сделали с ними двоими.

«Бля, что за жуть?» — спросил я себя мысленно. — «Меня точно уже нельзя назвать психически здоровым человеком».

— Могильник ещё там? — спросила Лапша, отвлекая меня от мыслей.

— Наверное, — пожал я плечами, а затем вошёл в класс 4А.

Оконные стёкла в классе давно разбиты, из-за чего пол и все горизонтальные поверхности покрыты толстым слоем пыли. По состоянию пыли я понял, что сюда никто не заходил очень давно — возможно, с самого начала зоошизы.

В окно я успел увидеть самую яркую картину этого дня: могильник спикировал на альфа-пса и прикончил его ударом когтей, после чего оттолкнулся от земли и взмыл в небеса с тушей.

Собака оказалась абсолютно беззащитной против этой летучей твари — шансов не было вообще никаких.

Но могильник не стал покидать нас, а приземлился на крышу школы, на которой практически сразу начал перекус. Я слышу, как хрустит разрываемая когтями и клювом плоть.

«Сейчас эта тварь подкрепится и наберётся сил, что позволит себе торчать тут часами, в ожидании более рентабельной добычи», — подумал я.

А вот остальные шавки, после осознания факта гибели вожака, бросились врассыпную, но они уже не интересовали могильника.

Мне кажется, он отчётливо понимает разницу между людьми и собаками, хотя по массе мы отличаемся незначительно. Возможно, орёл уже распробовал человечину и поэтому настроился ждать, пока мы выйдем, а псы пусть бегут — всё равно, в глобальном смысле, никуда от него не денутся.

— Где он? — спросила Лапша, вошедшая в класс.

— На крыше — хавает альфу, — ответил я.

— Какой план? — спросила она.

— Я думаю… — сказал я, размышляя над проблемой.

Хищные птицы стали гораздо совершеннее — они питаются почти непрерывно, поэтому качество мутаций растёт и открываются новые возможности.

В тот памятный раз, когда меня чуть не прикончил беркут, мне повезло, что он не освоил новую технологию по экспресс-убийству своих жертв. Сегодня я впервые увидел её своими глазами — раньше наблюдал за таким на видео с дронов-разведчиков.

Вот этот стремительный удар с пикирования — это новая мета у орлов, беркутов и им подобных тварей. Зачем рисковать и хватать добычу когтями, чтобы сбросить её с небес или заклевать в полёте, если можно прикончить её ебейшей кинетической энергией от удара с пике?

Я видел ролик, в котором сапсан, которому, в силу того, что он не сумел отожраться до нужных размеров, не особо интересны люди, обезглавил гигантскую утку. По оценкам Нарка, сапсан развил в пикировании скорость не менее 500 километров в час, как поршневой истребитель, а при ударе когтями, голова и шея гигантской утки, буквально, взорвались в кровавые хлопья.

Вообще, на планете довольно-таки много зверей, которых не интересуют люди, потому что им гораздо сподручнее охотиться на кого-то помельче и в более комфортных условиях.

Но это не касается орлов, беркутов и прочей крупной пернатой мрази, которая для себя всё давно решила. Эти суки выбрали нас в качестве основной цели — они даже игнорируют других птиц, потому что охота на них сочтена ими нерентабельной.

«Природа уродлива и зоошиза лишь обнажила её отвратительные черты, обострив их», — подумал я. — «Теперь это видно всем — если у кого-то появляется такая возможность, он сожрёт тебя. Даже если не голоден — только потому, что может и запас калорий карман не тянет».

Птицы, змеи, черепахи, тюлени, собаки, волки, медведи — это далеко не все виды зверей, выбравших нас на роль основного источника питания. И будь ты хоть каким КДшником, тебя всё равно попытаются сожрать.

— Короче, вот план, — заговорил я, выработав решение. — Будем ловить уёбка на живца — я выбегу, буду носиться по спортплощадке и провоцировать могильника на нападение, а ты, Лапша, должна будешь поймать его паутиной. А дальше Гадюка прикончит его и все будут счастливы.

— Уверен, что готов рискнуть жизнью? — спросила Лапша.

— Как всегда, — пожал я плечами. — В любом случае, он не подставится под огонь и будет ждать нас столько, сколько потребуется. Мы не уйдём отсюда живыми, пока жив он.

— Ладно, — кивнула Лапша.

— А мне просто ждать? — спросила Гадюка.

— Ага, — подтвердил я и снял с себя рюкзак. — Оружие оставляю здесь, кроме «Витязя».

Броню лучше не снимать, потому что она повышает шансы на выживание. Незначительно, учитывая то, с какой скоростью херачит могильник, но повышает.

— Готовься, — сказал я Лапше. — Я пошёл.

Взвожу «Витязя», который вряд ли поможет против могильника, и выпрыгиваю в окно.

Бегу в сторону огороженной баскетбольной площадки, но через ограду я перелезать не собираюсь — мне нужна хоть какая-то преграда, чтобы птица была ограничена в манёвре.

Могильник заметил меня и перестал жрать. Он взмыл в небо, игнорируя пролетающие мимо пули, набрал высоту и начал готовиться к пикированию, которое положит конец всем пикированиям…

Внимательно отслеживаю его действия — он тоже не дурак и следит за тем, как я себя веду, и никуда не торопится. А ему и некуда торопиться — он реально держит нас сейчас в заложниках.

Активно суечусь, быстро нарезая круги вокруг баскетбольной площадки, а могильник мерно кружит, не сводя с меня своих красноватых глаз.

То, что у многих птиц ИК-зрение — это уже, в каком-то смысле, закономерность.

Им надо быстро находить себе жертв на поверхности, поэтому ИК-зрение — это прямо-таки идеальное решение всех их проблем.

Это, кстати, косвенно объясняет, нахрена тому змею была теплоизолирующая чешуя, делающая его невидимым в ИК-спектре.

Когда он был маленьким шнурком, надо было как-то выживать, и единственным рабочим способом являлась незаметность. Это потом он разожрался до размеров микроавтобуса, но так было не всегда и хищные пташки представляли для него нешуточную опасность.

А когда он полностью вышел из их меню, теплоизолирующая чешуя и другие приспособительные мутации никуда не делись и продолжили существовать, как дань памяти славному, но тревожному прошлому.

Да и вообще, эта теплоизоляция здорово помогала ему против людей с тепловизорами и других зверей, обладающих ИК-зрением. У покойных ростовцев мы залутали шесть теплаков разного качества, включая очень дорогой, бьющий на два с половиной километра и оборудованный встроенным лазерным дальномером.

— Ёб твою мать! — выкрикнул я и применил «Гликогеновый рывок».

Орёл вовремя понял, что его заход неудачен и отвернул почти в последний момент, на грани нарушения законов физики взмыв в небо и стремительно набрав высоту.

— Веди его сюда! — крикнула мне Лапша. — И держи его в пике как можно дольше!

Делаю ещё один рывок и на созданной инерции стремительно добегаю до школы, быстро преодолев открытое пространство.

Могильник же проявлял стратегическую выдержку и не торопился заходить в пике.

Эта тварь поразительно быстра, с феноменальной реакцией и непревзойдённым умением убивать — сейчас я совсем не уверен, что правильно распоряжаюсь своей жизнью.

И всё же, продолжаю придерживаться выбранной тактики и приближаюсь к зданию школы, после чего останавливаюсь под окном, в котором находится Лапша.

Вскидываю «Витязя» и открываю неприцельный огонь по маневрирующему могильнику, который активно двигается, стараясь минимизировать возможный ущерб.

Это навык, получаемый исключительно на практике — значит, он уже далеко не один раз имел дело с вооружённым человеком…

Начинаю перезаряжать пистолет-пулемёт и отчётливо осознаю, что эта мразь всё прекрасно понимает. Он знает, что когда в оружии нет вытянутой штуки, магазина, оно не стреляет и нужно пользоваться моментом.

Азартно клекотнув, могильник зашёл в пике, приготовив свои очень длинные и очень острые когти к удару.

А я же проявляю фантастическую выдержку, борясь со своим подсознанием, которое почти в открытую визжит о том, что надо применять рывок и бежать с криками ужаса.

Когда до столкновения осталось несколько долей секунд, я не выдерживаю и применяю рывок, но это оказывается поздно и мою левую руку охватывает острая боль.

Отлетаю на несколько метров в сторону и чувствую, как левый бок стремительно пропитывается кровью.

— Взяла!!! — закричала Лапша.

А я же пытаюсь подняться на ноги, но заваливаюсь на левый бок, потому что…

«Моя рука…» — увидел я причину заваливания.

У меня больше нет левой руки — её срезало по самое предплечье.

— А-а-а!!! — заорал я от ужаса.

Перевожу взгляд на могильника и вижу, что он запутался в паутине и тоже визжит от ужаса, вернее, клекочет.

А рядом с ним лежит моя левая рука, крепко сжимающая новый магазин к «Витязю».

«Надо остановить кровь!» — посетила меня первая рациональная мысль. — «Но как⁈ Даже культи нет!»

Перед глазами появились уведомления о том, насколько всё плохо и как быстро я теряю кровь.

Пытаюсь зажать обрубок, но лишь обостряю боль, а кровь продолжает вытекать сквозь пальцы.

Ко мне подбежала Лапша.

— Сейчас… — сказала она и оторвала мою правую руку от раны. — Успокойся! Сейчас всё исправлю!

Она выделила из предплечья липкую паутину и залепила ею мою рану.

Легче мне от этого не стало, но зато кровотечение остановилось полностью.

Вытаскиваю из подсумка шприц-тюбик с промедолом и вжаливаю его себе в бедро.

Открываю интерфейс.

Критическая механическая травма левой верхней конечности с ампутацией

Потеря 16% от общего объёма крови

Доступна опция форсированной регенерации повреждений.

Расход: 126 240 килокалорий.

«Почему ты ебёшь меня, сука⁈» — с отчаянием спросил я у него. — «Почему так дорого⁈»

Но интерфейс продолжил безмолвствовать, потому что он не живой и ему всё равно.

Быстро пережив пять стадий принятия, соглашаюсь на это вымогательство и терплю потерю килокалорий.

— Охуеть… — подошла к моей руке Гадюка.

Она подняла её и вырвала из сжатой кисти автоматный магазин.

— Держи… — протянула она его мне.

Поморщившись от раздражения и обиды, принимаю его и прячу обратно в подсумок.

— Гадюка, убей его, — приказала Лапша, указав на могильника, переживающего стадию отрицания.

Он продолжает попытки вырваться из паутины, но лишь увеличивает площадь её прилипания к поверхности его тела.

Гадюка колебалась недолго. Она вскинула АКМ и дала длинную очередь прямо в башку могильнику.

+57 718 очков опыта

— Сколько левелов? — спросила Лапша.

— Девятнадцать! — воскликнула обрадованная Гадюка.

— Это приятно, — улыбнулась Лапша. — Костя, ты как?

— Нормально, — ответил я, ощущая действие обезбола. — Надо валить отсюда…

— Может, лучше на машине? — предложила Гадюка.

— Нет, — покачал я головой. — Как пришли, так и уйдём. Задачу на сегодня мы выполнили, поэтому больше тут делать нечего.

— А что с этой тварью? — спросила она, указав на труп могильника.

— Сжечь, — ответил я, отваливаясь на спину. — Примени кислоту, а если не поможет, то навали фанеры и веток.

Гадюка подошла к трупу могильника и начала присматриваться к нему.

— Наверное, вам лучше отойти, — сказала она.

Я поднялся на ноги и отошёл метров на двадцать, как и Лапша.

Гадюка чуть склонилась и начала опорожнять содержимое своих щёк. Это бесцветная жидкость, похожая на воду, но отличающаяся от воды сразу же при попадании на труп орла.

От плоти птицы поднялся лёгкий дымок, но никаких ожидаемых мною бурных реакций не произошло — даже ИК-зрение показало лишь незначительное повышение температуры.

— Есть это теперь нельзя, — будто бы оправдываясь, произнесла Гадюка.

— Тащи фанеру из школы и разводи костёр, — приказал я ей. — И поживее — мы сильно нашумели.

Лапша принюхалась и поморщилась. Я тоже учуял этот запах — очень сильно похоже на формалин.

— Не тот эффект, какого я ожидал, честно говоря, — произнёс я, когда Гадюка исчезла в школе.

— Это лишь начало, — пожала плечами Лапша. — Кстати, жаль твою руку.

— Мне тоже, — слабо улыбнулся я. — Надо сохранить её, как память…

У кого ещё есть своя рука, хранящаяся в подвале? Правильно! Ни у кого нет.

А вообще, её лучше сохранить для того, чтобы наши учёные смогли изучить её в подробностях — там ведь содержится «аккумулятор», накапливающий электрический разряд, а также углеволоконная нить и то, что её производит.

Наверное, поэтому восстановление конечности обходится так дорого.

Вин, потерявший руки и ноги одновременно, потратил на восстановление, с учётом других повреждений, всего около восьмидесяти тысяч килокалорий, а я тут за одну руку практически разорён…

«Я уже не оправлюсь после такого удара по моему финансовому состоянию», — подумал я. — «Что за западло⁈ Сколько я должен терпеть такую херню? Сначала змей грабанул меня на триста двадцать штук, а теперь сраный орёл обнёс меня почти на сто тридцать штук! Два рейда — на четыреста пятьдесят штук в минусе!»

А ещё я теперь не смогу ходить в рейды, потому что однорукий бандит на рейдах не нужен и больше мешает, чем помогает. Придётся торчать в «Хилтоне» и ждать, пока отрастёт рука.

Наконец-то, Гадюка справилась с задачей и натаскала на вонючее тело могильника фанеру с парт, стульев и прочей школьной мебели. Полив ветошь жидкостью для зажигалок, она подожгла её и развела могильный костёр для могильника.

Возможно, это виновата муравьиная кислота, которой облита туша птицы, но пламя прямо ярко вспыхнуло и взметнулось на полтора-два метра.

Я думаю, когда её способность будет усилена, вонь от применения будет просто невыносимой. Уже неприятно, а дальше я ожидаю, что станет только хуже.

— Всё, уходим, — сказал я, осторожно коснувшись паутины на обрубке. — Лапша, давай мне рюкзак и грузи Гадюку на спину.

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 10 июня 2027 года*

— … и на обратном пути нас настиг их дрон-разведчик, — продолжил я. — Он скинул нам лист бумаги, на котором написана вся эта херня.

— Хм… — погладил Проф подбородок.

Когда мы шли обратным путём, на нас вышли мудаки с севера, с помощью своего дрона, который я заметил почти сразу.

В письме содержится пространный и извилистый текст, который можно было сократить до единственной содержащейся мысли — мы хотим встретиться на нейтральной территории, чтобы обсудить дальнейшие перспективы сосуществования, а вот это канал, по которому можно с нами связаться.

— Что будем делать с этим? — спросила Лапша.

— Попробуем поговорить, — пожал плечами Проф. — Но вот личная встреча — это сомнительно.

Последняя встреча с левыми людьми, точнее, то, чем она закончилась, очень многое изменила в голове Профа — буквально и метафорически.

Тем не менее, у нас генеральная линия стратегии предполагает поиск союзников и/или торговых партнёров. Ну или хотя бы нейтральные стороны, готовые к мирному сосуществованию.

Нейтралитет, в нынешние ебанутые времена — это уже довольно-таки охренительный вариант. Это стоит дорого и этого очень сложно добиться.

— Если надо, схожу я, — предложил Фазан.

— Не вариант, — покачал головой Щека. — Они забивают нам стрелку. Надо показать силу, чтобы нас было сложнее прогнуть.

— А нахрена с ними вообще договариваться? — спросил Вин.

— Объясни свою позицию, — попросил Проф.

— В любом разе, сейчас все против всех, — ответил Вин. — Я вообще не слышал, чтобы кто-то с кем-то договаривался, и эти договоры потом соблюдались. Сейчас сильный жрёт слабого и единственный верный ход — это быть сильным. А вот эти переговоры — это признак слабости.

— Кто первым начнёт заключать союзы и договариваться, тот и выиграет, в конечном счёте, — покачал головой Проф.

— В этом случае, к сожалению, прав Вин, — взял слово Ронин. — Если они почувствуют нашу слабость, то все договорённости будут означать лишь пустые звуки. Но на переговоры съездить, всё же, нужно. Посмотрим на них, оценим, чего они стоят и какие цели преследуют. Зная это, можно будет строить свою стратегию по взаимодействию с ними.

— Мне не нравится эта идея, — сказал я. — Надо валить этих уродов, потому что дружить с ними у нас точно не получится. Слишком много крови пролито.

Мне они показались душными и токсичными типами — сразу же попытались взять меня в плен, даже не попытавшись просто поговорить. А я ведь был расположен к беседе и пытался подвести их к ней, но они упорно настаивали на том, чтобы я их убил.

— Нам нужен хотя бы нейтралитет, — сказал Проф. — Не нужно с ними дружить.

— Есть идея получше, — вдруг сказала Галя.

— И какая же? — заинтересовался Проф.

— Можно сделать всё и сразу, — произнесла она. — Но, возможно, вам это не понравится. Ну и репутация наша, после такого… но всем здесь ведь плевать на репутацию в глазах чужаков, ведь так?

— Я бы точнее выразился, Галя, — усмехнулся Щека. — Всем похуй.

— Что ты предлагаешь? — нахмурился Проф, которому уже, как я вижу, начало не нравиться.

— Я предлагаю действовать следующим образом… — начала Галя.