Вечно голодный студент 4

Глава шестая Злобный шнурок

*Российская Федерация, Республика Калмыкия, село Малые Дербеты , 7 июня 2027 года*

— Видишь кого-нибудь?.. — тихо спросила Лапша.

— Неа… — так же тихо ответил я. — А кто-то должен быть…

Здесь точно должен быть кто-то, потому что дроновая разведка показала тепловые объекты, похожие на людей. Здесь должны заседать не менее десяти человек, о которых точно известно только то, что это ростовцы. Во всяком случае, они точно пришли с запада и сразу начали ставить опорник в местной гимназии.

Гимназия находится почти в центре села, на относительно открытой местности. И мне сейчас непонятно, где эти минимум десять человек, которые, как и все живые люди, нагревают атмосферу нашей Матушки-Земли и выдают этим себя таким, как я…

— Проф, вызывает Студик, — сказал я в рацию. — Мы на месте, но не видно никого живого.

— Студик, Проф на связи, — почти сразу последовал ответ. — Двое суток назад мы наблюдали там бурную активность — они должны быть на месте. Ошибок быть не может.

— Хм… — задумчиво хмыкнул я. — Ладно, попробуем посмотреть ещё. Конец связи.

Переключаюсь на УФ-зрение и пытаюсь рассмотреть гимназию получше.

— У меня плохое предчувствие, — поделилась Лапша. — Возможно, они знают, что у тебя ИК-зрение…

— Да как бы они узнали? — спросил я. — И что они могут поделать? Охладить себя до околонулевой температуры? Если их тела выделяют хотя бы пять градусов выше нормы, я увижу это. Даже если они как-то охладятся до минус пяти градусов, я тоже увижу это. От меня не скрыться, дорогуша…

— Говоришь, как маньяк, — улыбнулась Лапша.

— Я и действую, как маньяк, — ответил я на это и криво усмехнулся. — Ох, это была ошибка Профа — отправлять нас вместе…

— Сейчас не до этого… — сказала она, но я услышал неуверенность в её тоне.

— Да, ты права, — кивнул я и вздохнул с сожалением.

Возвращаюсь к изучению подозрительно тихого села.

— Хм… — озадачился я. — У гимназии стоит тачка в стиле Безумного Макса, но она холодная — значит, стоит уже давненько. Что это может значить?

— Я не знаю, Студик, — пожала плечами Лапша. — Ты же у нас разведчик.

Тачка представляет собой краснознамённый и непобедимый Хайлюкс, оборудованный станиной со сдвоенным КПВ, и обшитый металлическими листами, как в Безумном Максе.

Правда, это какой-то умеренный Безумный Макс — никаких шипов, черепов, даже флажков, а исключительно утилитарный броневой металл, лишь чуть поржавевший в местах сварных швов…

Но ЗПУ-2, представляющая собой спарку из двух КПВ, выглядит очень безумномаксовски, потому что для неё наварили стальную раму, занимающую весь кузов Хайлюкса, а также соорудили на ней противопульный щиток из двух сегментов. Не удивлюсь, если там где-то предусмотрен электропривод, вращающий установку на 270 градусов.

Эта штука нужна нам прямо очень сильно — целая ЗПУ-2, вероятно, с большим количеством боеприпасов…

Одно только это окупит весь рейд раз в двести, потому что патронов к КПВ у нас слишком мало и хочется гораздо больше, а уж самих КПВ острый дефицит, ведь без них сейчас совсем никуда.

Продолжаю внимательно рассматривать поселение и помечать на интерактивной карте ключевые места. Это необязательно, но мне так лучше запоминается.

Лапша достала из подсумка тепловизионный монокуляр, который, согласно прайс-листу магазина, из которого его утащили рейдеры, стоил 499 999 рублей и 99 копеек и это только по скидке, а так, он стоил 625 000 рублей 0 копеек.

Это капец как дорого, но своих денег, по-видимому, стоит, потому что оптическое увеличение у него ×2,5, а цифровое увеличение аж ×8. Максимальная дальность обнаружения, если верить характеристикам в приложенной инструкции, составляет 1800 метров, что так себе, если сравнивать с моим ИК-зрением, но зато в него встроен компас и лазерный дальномер.

Встроенного лазерного дальномера у меня нет, конечно, но вот встроенный компас есть — в поляризационном режиме я научился быстро определять стороны света. Это возможно благодаря тому, что я способен определять положение Солнца, в направлении которого свет поляризуется особенно сильно. Даже если в небе облачно, я знаю, где находится Солнце, что позволяет мне почти всегда знать, где и какая сторона света.

Это не очень полезно в наши времена, ведь у нас офлайн-карты, компасы и прочие приблуды, но это есть, и обладать этим приятно.

— Не вижу ничего… — произнесла Лапша. — Может, уйдём?..

— Нельзя уходить, — покачал я головой. — Эти уроды точно где-то здесь, а это угрожает «Фронтиру». Переключаюсь в комбинированный режим.

Мир вновь становится невероятно красивым — настолько, что у меня дух перехватывает.

ИК-спектр тут не мешает, а лишь дополняет общую картину, внося в неё тепло и холод. Даже уродливые оконные стёкла и побежалая текстура краски на стенах домов не портят почти ничего и воспринимаются мною положительно — это неотъемлемая часть окружающей среды, которая просто прекрасна…

Я невольно улыбаюсь, глядя на окружающий меня мир, но затем беру себя в руки и начинаю рассматривать подозрительно пустое село.

— У тебя такое же выражение лица появляется только тогда, когда ты смотришь на мои сиськи, Студик, — сказала мне Лапша. — Что ты увидел?

— Красоту мира, — честно признался я. — Так жаль, что я не могу поделиться с тобой этим…

А вот теперь стало видно, что в селе произошло что-то нехорошее — на улицах множество отпечатков от разноразмерной обуви, преимущественно военной, пятна застывшей жидкости, в которой я подозреваю кровь, масляные пятна, старые и новые, металлические предметы, похожие на гильзы, а также противоестественные обрывки ткани.

Возможно, что-то из этого было тут и до прибытия ростовцев, но не следы — эти точно не старше пары дней.

Также я обращаю внимание на то, что есть новые проломы в заборах, сильно отличающиеся от старых в УФ-спектре — похоже, что на них напали какие-то звери. Возможно, что-то крупное…

Но следов броников, черепах, тюленей или свинопотамов нет, как и нет следов лютиков или собак. Есть только странные свежие полосы, будто что-то волочили, а затем поднимали и несли на руках, не оставляя при этом никаких следов.

— Мы можем часами рассматривать это село, — сказала Лапша. — Определяйся — идём туда или возвращаемся домой?

Я не отвечал несколько десятков секунд, продолжая искать взглядом хоть что-то, что может помочь понять, какого хрена здесь произошло…

— Идём туда, — решил я. — Нужно, как минимум, разобраться, куда делись эти уроды. А ещё нужно обязательно увести у них этот шахидмобиль.

Они сами виноваты, что оставили его без присмотра.

«Сегодня будет Grand Theft Brichka», — подумал я и усмехнулся.

Поднимаюсь на колено, перехватываю ПКМ и решительно иду в село.

Переключаюсь на ЭМ-зрение, чтобы сэкономить килокалории и сфокусироваться на обнаружении возможных врагов. Они-то не знают, что у меня есть ЭМ-зрение, которое позволяет видеть всё живое и электрическое даже за тонкими неметаллическими преградами — от меня не скрыться, как бы они ни старались.

На улице у местной районной больницы обнаруживаю две «Газели», а также ящики с медикаментами. Но помимо этого, на земле лежит относительно новый АКМ. Просто лежит в грязи — без какого-либо контекста.

— Меня напрягает здешняя атмосфера, Студик, — сказала напряжённо осматривающаяся по сторонам Лапша. — Давай уйдём отсюда?

— Как я потом посмотрю Профу в его невинные глаза? — с усмешкой спросил я, поднимая и отряхивая АКМ. — Что я скажу ему? Проф, мы зассали зайти в село, потому что там всё было слишком подозрительно?

— Здесь точно случилось что-то нехорошее, — мотнула головой Лапша. — Моя интуиция кричит, что тут очень опасно, а я привыкла доверять ей.

Я уже хотел сказать что-то о паучьем чутье, но не стал, потому что, честно говоря, зассал прикалываться над Лапшой. Трудно прикалываться над очень чувствительной женщиной, которая тупо физически сильнее и быстрее тебя…

— Как бы кринжово это ни звучало, но я специалист по хреновым ситуациям, — сказал я.

— Вечно везти тебе не может, — сказала Лапша.

— Мне — нет, — согласился я с ней. — Но вот нам — может. Идём, нужно обследовать гимназию и попытаться расследовать пропажу целой кучи ростовцев.

Среди них точно дохрена КДшников — они усвоили прошлые уроки и больше не отправляют к нам нормальных людей…

Да и вообще, уже исторически сложилось так, что никто не отправляет нормальных людей, когда есть возможность отправить КДшников. Люди идут в рейды только от отчаяния, потому что в 9 из 10 случаев такой рейд закончится их смертью. А умирать никто не хочет.

Даже КДшники смертельно рискуют в рейдах — поэтому почти никто особо не спешит уходить в рейды и искать себе на жопу приключения.

При Пиджаке, кстати, у ростовцев обязательно отправляли КДшников в соло-рейды, чтобы экстремально быстро повышать уровни и получать привилегии — это было не добровольное дело, а то, чем Пиджак заставлял заниматься свою КДшную «дружину».

Практически никто из этих «дружинников» не хотел этим заниматься, но даруемые Пиджаком привилегии надо было отрабатывать, а ещё он стимулировал всех тем, что чем выше уровень, тем больше почёта. Ну и, параллельно, кто-то неизбежно умирал, освобождая место для новой крови из кандидатов в «дружину».

А Лимон, как нам стало известно, уже не может себе такого позволить, потому что он сам из «пиджачной дружины», то есть, теперь он первый среди равных и никто из бывших «дружинников» Пиджака не горит энтузиазмом отправляться в ебеня в одиночку и рисковать там своей задницей.

Никто из ростовских, насколько нам известно, больше не ходит в соло-рейды, а мы ходим…

«Вообще, это противоестественная херня», — думал я, на 360 градусов крутя башкой. — «Ну, кто, блин, в здравом уме и светлой памяти, осознанно и добровольно пойдёт на рейд в одиночестве? Сам интерфейс прямо-таки намекает нам, что мы — это коллективные животные, которые способны выжить только за счёт коопа, (1), а не в соляныча».

С другой стороны, интерфейс прямо поощряет рискованное поведение и щедро награждает тех, кто убивает зверей и людей в одно лицо. Меня, например, он поощрил так, что я до сих пор хожу в ахуе.

В общем, мы до конца не определились с тем, чего от нас хочет интерфейс. Возможно, он вообще ничего не хочет — может быть, это просто какая-то сверхпродвинутая система, которая просто регламентирует условия на планете, предлагая разные варианты, а что выбирать — это уже остаётся за нами…

Подходим почти к самой гимназии и находим новый образец вооружения — РПК-74 лежит на пыльном асфальте.

«Улица Советская…» — прочитал я на ближайшем доме и поднял ручной пулемёт. — «Сколько я их уже видел? Десятки?»

Вынимаю магазин на 45 патронов и обнаруживаю, что в нём нет ни одного патрона. Судя по нагару в стволе, кто-то высадил весь боекомплект непонятно в кого, а затем уронил пулемёт. И всё, и капец.

Непонятно, куда делось тело — меня тоже начала очень сильно напрягать эта ситуация в Малых Дербетах…

А затем я увидел, как где-то за гимназией разом возникло довольно-таки мощное ЭМ-излучение.

— Лапша, одиннадцать часов, здоровое тело! — предупредил я.

— Что это⁈ — спросила она.

— Я не знаю! — ответил я. — Отступаем! Это какой-то зверь!

Тепловых сигнатур никаких, но ЭМ-поле прямо мощное! Как так⁈

— В школу! — указал я на здание справа. — Нужно занять высоту!

Но было уже поздно.

Из-за здания гимназии показалась охренительно пугающая тварь — гигантская змея со здоровенной головой, оснащённой длинными клыками, выступающими из пасти.

Она увидела нас и сразу же запрокинула голову. Из клыков ударили струйки какого-то опасного вещества, и я сразу же совершил рывок влево.

Но тварь среагировала и послала ещё несколько струек.

Отменить рывок я не успел, поэтому сразу по его завершению мне в лицо попала струя вонючей жижи, которую я невольно вдохнул.

Тело сразу стало ватным, ноги ослабли и я рухнул на месте.

— Бл… а-а… — попытался я сказать что-то, но безуспешно.

Лапша открыла огонь из своего ПКМ.

Так получилось, что я упал на бок, поэтому я вижу действия гигантской змеи, которая начала сближение, с остановками для выпрысков парализующего яда.

У меня начался приступ тошноты, прямо острый, поэтому я, впервые за долгое время, начал блевать, а интерфейс услужливо подогнал мне уведомление, что я подвергся нейротоксическому воздействию.

Обнаружено проникновение экзогенного нейротоксина через респираторный тракт и слизистые оболочки.

Прогрессирующий паралич периферических мышц, начиная с дистальных сегментов, с сопутствующим угнетением центральной нервной системы.

Активация рвотного центра в продолговатом мозге за счёт стимуляции хеморецепторов.

Доступна опция форсированной детоксикации.

Расход: 319 750 килокалорий.

«Ох, блядь…» — подумал я, теряя сознание. — «Да, блядь, да…»

Форсдетокс официально начался, но никаких изменений сразу не проявилось — мне всё так же становится хреновее с каждой секундой, а шумы на фоне будто бы приглушаются, словно я погрузился под воду.

А затем произошёл разрыв связи, и я отключился.

*Российская Федерация, Республика Калмыкия, село Малые Дербеты , 7 июня 2027 года*

— А-а-а-х, сука… — выдохнул я и начал щупать окружающее пространство в поисках оружия. — Сука…

Всё тело покрыто склизким и слегка прохладным потом, а во рту ощущение, будто в него насрала стая собак, неделю питавшаяся сухим комбикормом от «Педигри».

— Успокойся, — спокойным тоном сказала Лапша.

Поворачиваю голову и вижу её.

Она по пояс голая, придерживает здоровенную башку змеи левой рукой, а правой рубит её топором мясника.

— Что… — открыл я рот.

— Всё кончилось, — улыбнулась мне она. — Правда, одежду порвала…

— Что случилось?.. — спросил я, параллельно беря с тумбочки свою фляжку.

Отвинчиваю крышку и прикладываюсь к горлышку, взасос вытягивая из фляжки живительную влагу.

— Как ты помнишь, в тебя попал нервно-паралитический яд, — сказала Лапша и нанесла мощный удар топором, окончательно отрубивший голову змеи. — Тебя отключило почти сразу, а мне пришлось биться против этого змея. Он оказался очень силён, но я, всё же, сильнее…

Сажусь на кровати и залпом добиваю содержимое фляжки.

— Как ты победила эту мразь? — поинтересовался я.

— Сам по себе он был не особо силён, но броня у него не пробивается даже бронебойными пулями из ПКМ, — произнесла Лапша. — А ещё он был сверхбыстрым и сверхловким, но всё решила моя паутинка… Я залепила ему глаза, а затем начала методично оплетать его голову, до тех пор, пока не запутала эту тварь окончательно. А дальше ты, наверное, догадываешься…

— Да тут и гадать нечего, — улыбнулся я. — Много опыта дали?

— Очень много, — улыбнулась Лапша. — Помоги мне разделать его. Меня очень интересует его головная чешуя — похоже, что её можно использовать на благо «Фронтира».

Переключаюсь на ИК-зрение, потому что мне вспомнился один момент, связанный с прошедшей схватки.

— Он же ещё тёплый, да? — спросил я. — И почему «он», кстати, а не «она»?

— Потому что это самец, — пожала плечами Лапша. — Его причиндалы я уже поместила в отдельную банку, впрочем, как и ядовитые железы. И с момента его гибели прошло не более двух часов.

Изучаю тушу через ИК-зрение и вижу, что мясо и кровь у него ещё относительно тёплые, но тепло практически не пробивается через чешую. Это очень мощная теплоизоляция — похоже, что он специально мутировал в этом направлении.

Мне известно, что я тут не один такой хожу, с ИК-зрением на борту, поэтому может быть, что у змея были противники, которым он не хотел попадаться на глаза.

— Так на тебя, значит, не подействовал его яд? — спросил я.

— Разумеется, — ответила Лапша. — У меня же иммунитет к любым токсинам — так написано в описании способности.

— Получается, правда, — улыбнулся я и подошёл к ней сзади, сразу же обняв.

— Не сейчас… — поморщилась Лапша. — Нужно разделать змея, чтобы не протух…

— Ох, ладно… — с сожалением вздохнул я. — Есть дополнительный инструмент?

— Под столом ящик, — сказала она.

Нет, этот змей — это какой-то капец.

Получается, ростовцы поставили тут опорник, приготовились встречать нас достойно, а потом приполз этот змей и сожрал их всех.

Они пытались сопротивляться, но он быстро отравил их всех, а затем неспешно пообедал каждым.

Перед моими глазами возникла гипотетическая картина того, что было бы, не будь у Лапши иммунитета к змеиному нейротоксину…

Змей бы просто дождался, пока мы не отключимся, а затем бы проглотил сначала Лапшу, а затем меня. Или наоборот.

А потом бы высрал то, что осталось от нас где-нибудь в этом селе, а остальные бы даже не узнали, что с нами случилось…

— Основную часть туловища я затащила в фойе, — сказала Лапша. — Займись ею — нужно освежевать и вырезать всё полезное мясо.

— Блин, Лапша, нахрена нам его мясо? — спросил я. — Насчёт других зверей хотя бы есть маленький шанс, что они не сумели нажраться человечины, но насчёт этого змея мы точно знаем, что он отожрался на людях!

— Какая разница? — спросила она. — Мясо — это мясо.

— Сомнительно, блин… — покачал я головой.

— Наше дело — добыть его, — вздохнула она устало. — Мы ведь скажем остальным, что делал этот змей, а они уже сами решат, надо ли есть это мясо или нет.

— Ну, да, ты права, — кивнул я. — Но я точно тебе говорю — не буду я есть змеиное мясо!

— А никто тебя и не заставляет, — улыбнулась она. — Я тоже не буду. Но доставить его в «Хилтон» — это наша обязанность. И чешую, и череп — всё, что представляет собой эта тварь.

— Вот с этим я согласен, — улыбнулся я в ответ.

— Теперь ты веришь, что моя интуиция — это рабочий инструмент? — с усмешкой спросила Лапша.

— Верю, блин, верю, — закивал я. — Но и уйти мы просто не могли.

— А надо было, — сказала она. — Ты был на волоске от смерти.

— Обычное дело, вообще-то, — пожал я плечами. — Ладно, иду в фойе.

Спускаюсь на первый этаж и вижу, что Лапша не теряла времени зря. Она собрала здесь все найденные в селе оружие и боеприпасы, а также рюкзаки, набитые всякой всячиной.

А у входа растянулась толстая двадцатиметровая туша змея, от которой она и отделила шейный сегмент вместе с головой.

Как я понял, она не смогла сразу отрубить голову, потому что там слишком толстая чешуя, поэтому, скажем так, разделила задачу.

— Какой же уродливый уёбок… — похлопал я тушу по относительно мягкой брюшной части. — Всегда ненавидел змей. Хотя кто их любит?

Сейчас-то поводов для любви к змеям стало ещё меньше.

Интересно, к какому виду относится этот змей?

В змеях не разбираюсь, поэтому мне остаётся только гадать. Возможно, гадюка какая-то или гюрза?

Неприятно, что змеи не проиграли окончательно в эволюционной гонке, но приятно, что всякие тарантулы и прочие пауки не получили интерфейс и теперь выживают, как могут, но с прежними способностями — никакими.

Допускаю, что вот на таких жучках и паучках может предварительно отожраться какая-нибудь маленькая змейка, чтобы потом, по мере наращивания размеров, переключаться на всё большую и большую добычу.

«Блин, всем этим ребятам прямо смертельно не повезло», — рассмотрел я собранное в горку оружие. — «И здесь их было больше двух десятков, судя по количеству стволов».

Наверняка, среди них были КДшники, за которых змей получил просто уйму килокалорий и разожрался до нынешних размеров. Может быть, что он был куда меньших размеров, когда только набрёл на село «Малые Макдональдсы»…

— Ты связалась с Профом? — спросил я по рации.

— Да, — ответила Лапша. — Я сообщила ему, что с тобой всё в порядке, а то он очень переживал.

— Окей, — сказал я.

Свежую тушу змея и, одновременно с этим, читаю лог.

А токсин-то, оказывается, продолжал действовать, пока я был в глубоком нокауте — у меня начала отказывать печень, которая, кстати, сейчас в состоянии «совсем не ок», как и почки.

— Ах, ты, гондон чешуйчатый! — пнул я тушу змея. — Ещё 9357 килокалорий придётся потратить из-за тебя!

Это прайс за восстановление печени и почек, наиболее пострадавших от токсина. Они пострадали не одни — ещё в головном мозге остаточные накопления каких-то неприятных продуктов, а также ЖКТ пострадал, а в ротовой полости какие-то болячки, будто я словил стоматит…

Если бы я не успел нажать форсдетокс, меня бы неизбежно убило ядом. И сколько, блин, калорий я всадил в этот детокс⁈

— 319 750 килокалорий! — воскликнул я. — Это ограбление, нахуй! Никому не двигаться! Руки за голову! Лицом в пол! Сука!

Всё, что нажито непосильным трудом — пропало…

Какой, нахрен, окуп рейда? Да я конкретно попал на килокалории!

Нет, шахидмобиль со сдвоенным КПВ, горка оружия и какая-то экипа, новый биоматериал в виде чешуи ёбаного змея — это круто, блин! Но лично я попал на 329 107 килокалорий!

— Житие мое… — прошептал я обречённо. — Нет, конкретно тебя, сын шнурка, я точно сожру…

Примечания:

1 — Кооп — от англ. co-op, сокращения от слова cooperative — «кооперативный» — в раннем среднепидорском диалекте это означает кооперативную компьютерную игру, в которой группа игроков сотрудничают друг с другом, с целью достижения чего-либо. А на позднем древнепидорском это значит «кооператив» — добровольное объединение людей для удовлетворения общих потребностей через совместное предприятие, управляемое на демократической основе. Но в тексте «кооп» применяется именно в раннем среднепидорском значении, потому что Студик тупо не знает древнепидорского диалекта.