Вечно голодный студент 4

Глава двадцать четвертая Первая антилимонная

*Российская Федерация, Ростовская область, город Ростов-на-Дону, Советский район, 24 августа 2027 года*

На фоне разгорался бой, с грохотом танковых орудий, раскатами очередей из пушек БМП, взрывами артиллерийских мин, а также едва слышными на таком фоне выстрелами из пулемётов и автоматов.

— Грузите апельсины бочками, братья Карамазовы! — крикнул Череп.

Так он отреагировал на прибытие, точно по таймингу, бронированного грузовика «Урал-ВВ», выделенного Пиджаком специально под эвакуацию детей.

— Живее! — скомандовал Зулус. — Детей пристегнуть, Студик — на крышу, остальные — в десантное отделение.

Броневик имеет серый окрас, но с красными полосами по борту, а также надписью на полосе — «Росгвардия». Пока заложники и часть группы грузится в десантное отделение, я запрыгиваю на крышу и залезаю в заблаговременно открытый водителем люк.

Снизу мне подают пулемёт ПК с бронебойной лентой и я раскрываю сошки, а затем ставлю его на крышу, чтобы освободить руки для закрепления ремней безопасности. Штатные ремни, если такие были, куда-то делись, поэтому тут оборудовали кожаный самопал, который фиксирует пояс и ноги, чтобы стрелок не вылетал из люка при резких поворотах.

Переключаюсь на комбинированное зрение и осматриваюсь по сторонам.

В небесах кружат вороны, но это обычное дело, а вот в домах крепости Лимона суета и беготня. Мы всего метрах в девятистах, поэтому ЭМ-зрение пробивает через оконные стёкла и тонкие стены, что позволяет мне видеть живых и активных.

— Поехали! — постучал я по крыше, когда задние двери захлопнулись.

Урал заревел двигателем и сорвался с места.

До крепости Пиджака отсюда примерно шестнадцать километров по городу, в котором некоторые улицы преднамеренно завалены автомобильными остовами.

Можно было бы, конечно, попробовать прорываться через завалы, в чём хорошо поможет бульдозерный отвал, установленный на броневике, но это ненадёжно.

Лучше всего будет проехать по проверенному маршруту, по улице Ерёменко, затем по Мадояна, на Мопра, а оттуда на Стачек и Московскую. Дальше начинаются территории Пиджака, поэтому можно хоть пешком.

Тюлени ночью неактивны, потому что это, по сложившемуся статус-кво, время людей и других смертельно опасных хищников…

Правда, мы, люди, не злоупотребляем этим освобождением пространства, ведь в город иногда забредают другие звери.

— Дрон! — крикнул я. — Камикадзе — с выстрелом от РПГ!

Он летел будто бы мимо нас, но я как-то сразу почувствовал, что оператор, несомненно, пассивный пидарас, прилетел сюда именно за нами.

На броневике установлены противокумулятивные решётки, но на крыше их, почему-то, нет. Плохо.

Дрон-камикадзе, тем временем, продолжил свой спешный полёт, якобы куда-то в соседний квартал. Но я уже отчётливо понимаю, что он 100% по наши души…

— Что будем делать, Зулус⁈ — спросил я.

— Продолжаем движение! — ответил тот. — Всё равно много чего не сделаешь! Дай знать, когда будет заходить на атаку!

Мой пристрелянный «Печенег» остался в крепости Пиджака, а этот ПК пристреливал непонятно кто и я не знаю, как он себя покажет.

Вообще, предполагалось, что мы доберёмся без проблем, так как Лимон будет сильно занят тем, что его жопу штурмует армия Первой антилимонной коалиции.

Но, видимо, центр дронов не пострадал и Лимон дал приказ уничтожить всё, что ездит вокруг его крепости.

Оператор, сын дешёвого пользования шлюхи, пытается скрыть дрон за зданиями, но я отчётливо вижу его ЭМ-поле, которым он прямо-таки фонит от всех четырёх электродвигателей и управляющей начинки.

Я тоже делаю вид, будто вообще не при делах, поэтому отслеживаю движение дрона почти краем глаза, полубоком. Пусть думает, что он не замечен — возможно, так он будет действовать более расслабленно.

Зашипела рация.

— Проф, вызывает Зулус, — раздалось из динамика.

— Зулус, на связи Проф, — последовал ответ.

— Едем по Ерёменко, но за нами дрон, — сообщил бывший СОБРовец. — Какие варианты?

— Высылаем два анти-дрона, — ответил Проф. — Держите его на дистанции и маневрируйте.

— Понял тебя, Проф, — сказал Зулус. — Конец связи.

Два анти-дрона — это такое себе избавление, если откровенно…

По сути своей, это два гоночных FPV-дрона, оборудованные выстрелами ВОГ-25. Концептуальная идея у них состоит в том, что они должны врезаться во вражеский дрон, что вызовет детонацию ВОГ-25 и порвёт обе машинки на куски пластика, металла и проводов.

Но точность у этих хреновин ниже средней, хотя они могут догнать почти любой дрон-камикадзе — тут всё очень сильно зависит от оператора. У нас есть несколько профи, но мне не известно, кто будет сидеть за джойстиками сегодня…

Вражеский оператор начал сближение и показался на параллельной улице, прикрывая дрон от возможного обстрела зданиями и заборами.

На указателях уже улица Мадояна, поэтому я понял, что мы не проехали даже половины пути.

Спина покрылась прохладным потом, нервы натянулись, как рояльные струны, а руки непроизвольно начали сжимать готовый к бою пулемёт.

В конце концов, вражеский оператор решился на атаку.

Мы проезжали мимо гостиницы «Дюма», оформление вывески которой мне, почему-то, показалось слишком блядским, как из-за зелёной крыши «внезапно» вылетел дрон и помчался прямо к машине, грамотно беря упреждение.

Поворачиваюсь к нему и открываю ураганный огонь из пулемёта, надеясь, что в мою пользу сыграет хотя бы естественное рассеивание пуль. То есть, я направил пулемёт в сторону дрона и зажал спусковой крючок.

Результата от этого почти не было, но оператор, как я понял, из породы ссыкливых, поэтому не выдержал виртуального давления и резко отвернул дрон, чтобы сразу же спрятать его за двухэтажным кирпичным домом.

Выдыхаю, но не расслабляюсь, потому что это ещё не конец.

— Подайте мне второй ствол! — попросил я. — И дайте цинк с лентой! Буду перезаряжать пулемёт!

Снизу ко мне вытянулся ствол АК-74М. Вытаскиваю автомат наружу и проверяю магазин — полный. Заебись.

Вешаю АК на плечо, а затем получаю снизу цинк, который сразу же начинаю пристраивать к пулемёту.

Наверное, я поставил личный рекорд по перезарядке ПК, потому что мои руки метались, как руки пианиста — субъективно, перезарядка заняла будто бы несколько минут, но объективно — секунд восемь-десять.

Дрон вновь показал себя, но ненадолго, чтобы оценить обстановку и увидеть возможности для атаки. Оператор увидел, что хотел, поэтому нырнул обратно за здания и начал заниматься какой-то хернёй.

Он ускорился и улетел сильно вперёд, максимально шифруясь. Но я вижу его ЭМ-поле, поэтому усилия эти тщетны.

Урал ревёт движком и мчит по расчищенной улице на максимальной скорости. Тут один из люков слева от меня открывается и наружу выглядывает Зулус.

— Череп и Палка поддержат тебя огнём! — сказал он. — Наводи их!

— Понял! — ответил я, и мельком увидел, как Зулуса заменяет Череп.

Через десяток секунд открылся ещё один люк и наружу высунулась Палка.

У этих двоих теперь АК-74, а не малошумные штуковины Пиджака, поэтому наша плотность огня будет достойной…

— Одиннадцать с половиной часов! — сообщил я. — Шифруется за кирпичным домом с коричневой крышей слева по курсу!

Но дроноводу скоро станет совсем не до нас, потому что в небе проявились два гоночных анти-дрона.

Только вот он их не видит, потому что ждёт, когда же мы подойдём на заранее выбранную им дистанцию…

Первый анти-дрон ушёл в пике и быстро исчез за зданием, после чего раздался взрыв.

Вражеский дрон, как видно, от этого не пострадал, потому что вылетел из-за крыши и полетел прямиком к нам.

Открываем беспорядочный огонь в его сторону, но без видимого эффекта.

Тут второй анти-дрон тоже пошёл на таран и почти попал по цели. Вернее, задел дрон-камикадзе и тот сбился с курса.

Вместо попадания в лобовое стекло, камикадзе ударил в землю рядом с правым колесом.

Прогремел взрыв и меня обдало жаром, ослепило, а также оглушило.

— … — ору изо всех сил, но не слышу ничего.

Боль невыносимая, потому что это было похоже на мощный хлопок ладонью по оголённому мозгу, с привкусом крови во рту.

Кто-то снизу расцепил ремень и начал спускать меня на пол десантного отделения. Надо мною склонился Зулус, который, зачем-то, посветил мне в оба глаза фонариком, а затем спросил что-то. Но я не слышу нихрена, а уши горят и болят, будто через них извлекли мой мозг…

Баротравма лёгких с разрывом альвеол и гемопневмотораксом.

Поверхностные термические ожоги II степени на обеих верхних конечностях и лице.

Множественные рваные раны от осколков в области обеих верхних конечностей и лица.

Контузионный синдром центральной нервной системы.

Заключение: Комплексная взрывная травма с баротравматическими, осколочными и термическими компонентами, приводящая к гиповолемическому шоку и системному воспалению.

Доступна опция форсированной регенерации повреждений.

Расход: 34 376 килокалорий.

Я жив сейчас только потому, что мне в лицо не прилетело ни одного смертельного осколка…

«Да, сука…» — подтвердил я старт форсрегена.

Лёгкие горят огнём, в башке непрерывный колокольный набат от звонаря под солями, руки адски болят, как и всё лицо. Но больше всего неприятно от того, что одежда стремительно пропитывается кровью. Придётся отстирывать комбинезон, если от него вообще что-то осталось.

Подошла Палка и начала о чём-то говорить с Зулусом. Я нихрена не слышу, и это прямо раздражает.

Палка вытащила из кармана блокнот и написала на нём, после чего показала мне.

Пытаюсь сфокусировать взгляд на бумаге, но получается с большим трудом — глаза будто бы действуют независимо друг от друга.

Наконец, я сумел прочитать, что там написано:

«Таймер?»

Я нашёл в себе силы и медленно покачал головой.

Палка что-то сказала и ушла в другую часть десантного отделения.

Зулус, стоящий на коленях рядом со мной, воткнул мне в ногу шприц-тюбик с промедолом, после чего что-то сказал и аккуратно похлопал по плечу.

Это подействовало как-то расслабляюще, а может, промедол начал действовать, поэтому я плавно отключился.

*Российская Федерация, Ростовская область, город Ростов-на-Дону, Пролетарский район, крепость Пиджака, 24 августа 2027 года*

— Кого ты больше ненавидишь, бро? — спросил Щека, сидящий рядом с моей кроватью. — Птиц или дроны?

— Пока что, не определился, — признался я. — Одинаково ненавижу, наверное.

Раны и ожоги зажили, как родные, контузия прошла, но вот интенсивная кровопотеря — это другое. С кровопотерей приходится отлёживаться.

Никто не стал перетягивать мне конечности жгутами, потому что это помешало бы форсрегену, но я совершил ошибку с очерёдностью регенерации повреждений, потому что был не совсем в себе, из-за чего вытек почти на два литра крови. Палка заметила это слишком поздно, когда уже ничего нельзя было поделать.

Но таймер не включался, а это значит, что ранения оказались не такими серьёзными, как выглядели.

— Бля, а ведь ты мог не торчать из люка, а спокойно сидеть в десантном! — сказал Щека. — Сейчас был бы абсолютно здоров!

— Да хуй там… — ответил я поморщившись. — Если бы я не палил по дрону, он бы ёбнул нас с первого захода. А как бы было дальше — никто не знает. Может, кто-то бы погиб от взрыва, а может, по дороге в крепость…

— Ну, да… — чуть подумав, согласился Щека. — Значит, ты был обречён получить пизды сегодня утром.

— Похоже, что да, — усмехнулся я болезненно.

— Ах, блядь, надо же позвать! — вскочил Щека с табуретки. — Никуда не уходи, бро!

— Постараюсь, — кивнул я.

Беру с прикроватной тумбочки пульт и включаю телевизор.

На первом канале идёт трансляция турецкого сериала о большой и чистой любви между турками.

— Капец… — произнёс я, поморщившись. — Дрисня…

Переключаю на второй канал.

— Опа… — заинтересованно уставился я в экран.

Идёт «Магическая битва. Казнь». Вот это тема, вот это по-нашему.

Я ходил на это аниме в кино — было просто заебись. Это было лучшее, что я видел в своей жизни.

А здесь, в крепости Пиджака, организовано локальное кабельное телевидение, к которому подключены почти все телевизоры.

Можно посмотреть всего три канала, у которых нет никаких названий, но есть разделение по тематике.

Пиджак обожает турецкие сериалы, хотя по нему и не скажешь, поэтому по первому каналу непрерывно гоняют эту дрисню из его личной коллекции.

На втором канале гоняют всякие мультики, что сделано исключительно ради его детей, которых он, как мы все поняли, очень любит и готов ради них на очень многое.

А вот на третьем канале бесконечно гонят тысячи музыкальных клипов, приколы и ролики, спасённые из ВК и Ютуба.

«Это же капец, блин…» — задумался я о последнем канале. — «В роликах лобстеры, Пины-Колады, Дубаи, пёрфект лайф, сказочно ебали и так далее. А вокруг звенящая нищета и перманентная угроза голода. И уёбки со сверхсилами, будто предыдущих проблем было мало…»

Если бы я был нормальным человеком и вкалывал на производстве, а потом возвращался домой и весь вечер смотрел, как всякие знаменитые карлики светят своими дирхамами и флексят красивой жизнью, ну, не знаю, как долго бы я протянул.

И до зоошизы наблюдать за таким было тошно, а уж теперь…

Больше всего обидно то, что эти уёбки-то из роликов успели так пожить, покайфовать всласть, а сейчас всё это просто невозможно. Даже самые преуспевающие КДшники так не могут, даже если очень сильно захотят и постараются.

Скрипнула дверь больничной палаты, и в неё вошёл Пиджак. В руках у него корзина с фруктами — бананы, апельсины, а также персики.

Это из личной фермы Пиджака — специально для него и его семьи выращиваются фрукты, которые являются сейчас чем-то близким к вершине нерациональности. Рациональнее выращивать картофель, огурцы, свеклу, салат или, в крайнем случае, помидоры.

— Как ты, Студик? — спросил он.

— Я в порядке, — кивнул я.

— Я пришёл, чтобы выразить тебе свою искреннюю благодарность, — заговорил Пиджак, поставив корзинку на тумбочку. — Ты пострадал за то, чтобы мои дети могли жить — ты спас их.

— Не только я, — напомнил я ему.

— Остальных я уже поблагодарил, — кивнул Пиджак. — Благодарю тебя от всего сердца — если бы мои дети погибли, я бы не смог жить…

— Да не за что, — махнул я рукой. — Это моя работа.

— И всё же, помни, что я очень тебе благодарен, — ответил на это Пиджак. — И в знак своей предельной благодарности, я хочу подарить тебе тот Урал-ВВ, на котором вы приехали. Его сейчас отмывают от твоей крови и приводят в образцовый порядок.

Наконец-то, у меня появилась своя машина… Ха-ха-ха!

— Спасибо, — поблагодарил я его.

— Это меньшее, что я могу для тебя сделать, — мотнул головой Пиджак.

— А как поживает Лимон? — спросил я, желая сменить тему.

Я знаю, что Щека не валил Лимона, потому что тот оказался очень умным и не вылезал наружу до самого последнего момента. Но Щека и Галя смылись с поля боя сразу же, как у них кончились патроны к КПВ, поэтому не знают подробностей, чем всё кончено.

Им известно только, что Лимон живее всех живых, но не рад этому.

— Вечером выйдешь во двор и увидишь, — зловеще усмехнулся Пиджак.

— Ага… — кивнул я.

— Тогда не буду отвлекать от выздоровления! — засобирался Пиджак. — Поправляйся поскорее.

— Буду прилагать усилия, — пообещал я ему.

Пиджак уходит, а я вновь врубаю телевизор и с интересом наблюдаю сцену, как Итодори сражается против Махито.

— Да… — заулыбался я с чувством восторга в груди. — Сколько же бабла японцы похоронили во время анимации всей этой зарубы…

Но я не смог долго наслаждаться первосортным высыпанием мегатонн бабок на экран, потому что в мою палату вновь пришёл Щека.

— Короче, Студик, — заговорил он, сев на табуретку. — Проф очень доволен результатами операции и особо отмечает тебя. Хотя это я, блядь, захуярил не меньше двухсот челиков и КДшников! Это я, блядь, совершил фантастический подъём на двадцать четыре этажа с частью КПВ на горбу! Но особая благодарность, конечно же, тебе, нахуй! Как так?

— Наверное, это потому, что я получил по ебалу жменей осколков от гранаты РПГ-7? — предположил я.

— Блядь, так и знал, что надо было отгрызть себе руку, чтобы мои заслуги признал хоть кто-то! — усмехнулся Щека.

— Я думаю, всё дело в том, что ты слишком высоко задрал планочку, — покачал я головой. — Когда тебя отправляли на крышу с КПВ, все были уверены, что каждый патрон отработает на все деньги. И когда ты выпотрошил весь двор, никто не был удивлён. Короче, ты Джеймс Кэмерон от мира стрельбы — ты поднял планку и теперь все ждут, что будет что-то ещё…

— А что ещё, блядь⁈ — выпучил глаза изумлённый Щека. — Одной пулей двоих убивать⁈

— Получается, что так, — улыбнулся я ему. — А как ты хотел? Всё по-чесноку…

— Да какой по-чесноку⁈ — возмутился Щека. — Мы там с Галей жопы рвали, старались, пыжились, тащили эту махину на крышу! Потом в нас стреляли, мы стреляли в ответ, а уже сильно после этого, когда все, кто мог оказать сопротивление, подохли, началось то рубилово во дворе! Эх, блядь, ни доброго слова, сука, ни медали…

— Я признателен тебе, бро, — сказал я. — Потому что я видел группу покойников недалеко от подвала — это было просто круто. Они даже разбежаться не успели, как полегли — там видна рука мастера.

— Ой, ты меня смущаешь, Студик… — потупил взор Щека. — Но, спасибо, бро, за тёплые слова! Хоть кто-то, блядь, оценил по достоинству мой тяжёлый труд, нахуй! А то пиздец, вообще-то!

— Ну, ещё будет твой звёздный час, — улыбнулся я. — Это точно был не наш последний бой.

— Инфа сотка, — согласился Щека. — Поскорее бы уже в Волгоград, поскорее бы хуяриво с тамбовцами!

А я вот не особо тороплюсь встречаться с основной угрозой для нашего города…

— Что ещё говорит Проф? — поинтересовался я.

— Ну, сейчас он заседает с местными боссами, — ответил Щека, вытащивший из кармана футляр с сигарой.

Мне представилась картина, как он сидит за КПВ, с сигарой в зубах, азартно орёт и херачит по людям Лимона…

Прикурив недобитую сигару мощной зажигалкой, он выдохнул густой дым, быстро наполнивший палату.

— На тему? — спросил я.

— На тему дальнейшего устройства Ростова и совместных действий против Тамбова и его городов-данников, — пожал плечами Щека. — Но я, вообще, политикой не особо интересуюсь — это такое пиздобольство…

— Но что-то же ты слышал? — нахмурился я.

— Да, что-то слышал, — кивнул он. — Говорят, что Проф настаивает на немедленном освобождении всех рабов и передаче их нам. Типа, это часть платы за то, что мы замирили город.

— Капец какое замирение, аха… — усмехнулся я. — Ещё несколько таких замирений и тут больше никто не будет жить!

— Но факт-то есть, — резонно возразил Щека. — Больше они между собой не воюют и склонны объединиться под властью Волгограда в целом, и Профа в частности. Мне кажется, что всё идёт к модели с городом-данником — слышал как-то разговор Профа с майором Берикболовым…

— Что за разговор? — заинтересовался я.

— Да болтали они как-то вечером, — ответил Щека. — Короче, прорабатывается вариант, что если кто-то не хочет выставлять бойцов против Тамбова, то можно будет заплатить оружием, боеприпасами, техникой или продовольствием, ну и стабильно платить, пока идёт конфликт. А мне сразу подумалось, что конфликт будет идти хуй его знает сколько, да же?

— Ну, да, хрен его знает, — согласился я с ним.

— А потом уже все как-то привыкнут, что надо платить, да? — заулыбался Щека. — А когда очухаются, там начнётся уже совсем другая история…

— Хм… — задумчиво хмыкнул я.

Вообще-то, это выглядит, как рабочий вариант — управлять Ростовом напрямую мы всё равно не сможем, поэтому, в любом случае, нужны какие-то люди, которые будут заправлять тут всем.

А мы Ростов, если смотреть правде в лицо, фактически захватили — никто не посмеет рыпнуться на нас, потому что мы продемонстрировали лишь часть нашего потенциала и это все понимают.

Следовательно, Профу будет нетрудно нагнуть всех князьков и сделать их настоящими данниками. К тому же, Пиджак нам очень сильно должен, как и Меченый. И так уж получилось, что Проф изначально собирался поставить Пиджака главным в Ростове — таковы были договорённости.

Что-то принципиально менять в этих договорённостях не нужно, поэтому модель получается «прекрасной» — мы ничем не будем отличаться от Тамбова.

Прислушиваюсь к ощущениям и понимаю, что не чувствую нихрена по этому поводу. Мне глубоко насрать.

Всё-таки, Проф действует в интересах Фронтира — без Ростова у нас не будет и шанса против Тамбова. И как-то же надо всем этим управлять, ведь так?

— Ты, кстати, опыт получил? — спросил Щека.

— Ночью, — кивнул я.

Открываю интерфейс и смотрю на уведомление.

+438 925 очков опыта

Озвучиваю это число.

— Вот такое я люблю… — произнёс Щека. — Сколько осталось до соточки?

— 685 139 очков опыта, — ответил я. — А ты какого левела теперь?

— Бля, только четырнадцать левелов поднял, — поморщился Щека. — Я думал, что будет минимум полтинник, но нихуя… А там такое мясо было, ты бы видел, бро! Золотой дождь из уведомлений!

— Же-е-есть… — изрёк я. — Четырнадцать левелов за такую мясорубку?

— Прикинь, — кивнул Щека. — Ну, что? Ты когда встанешь на ноги?

— Наверное, завтра, — пожал я плечами. — Крови дохрена потерял, но реген идёт…

— И это заебись, бро, — произнёс Щека.