Вечно голодный студент 4

Глава пятая Рассеивание

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 9 июня 2027 года*

Сую руку в пакет чипсов и пытаюсь нащупать хоть что-то, но там больше ничего нет. Жаль-жаль…

Отряхиваю руки и скомкиваю пустой пакет.

На экране телевизора, в этот момент, происходит кульминация схватки между Мэлом Гибсоном и Джетом Ли, которые упали в воду и дерутся на дне.

Наконец, Мэл Гибсон нащупал лежащий в перевёрнутой машине АКС-74 и расстрелял Джета Ли прямо под водой.

— Ха… — заулыбался я.

Это «Смертельное оружие 4» — слабее, чем предыдущие части, но кратно лучше почти всего, что выходило за последние года четыре. И уж точно лучше всего, что выходило за последний год, ха-ха-ха…

Я, постепенно, смещаюсь всё дальше и дальше в прошлое, потому что фильмы кончаются и приходится смотреть всякую старину — так, глядишь, нырну в 80-е, а там и 70-е не за горами. Но запасов фильмов у нас просто дохрена — сотни терабайтов вариативного качества контента, кропотливо собранного Нарком.

И это я ещё не говорю о сериалах, которых у нас минимум на пару сотен терабайтов.

«Студик, ты решился?» — написал в чате Проф.

— Да-да, блин… — произнёс я и начал набирать ответ. — «Да, скоро буду в медблоке».

Ситуация с усилением способности тревожит меня просто капец как — я, конечно, не ссыкло, но мне ссыкотно.

До этого я два дня потратил на переход на Е-4 — без этого интерфейс не позволял выбирать новые способности.

А вот когда я успешно прошёл повышение энергетического уровня, мне дали на выбор три способности, среди которых нет ни одной стоящей — всё меркнет перед апексным усилением.

— Идёшь? — спросила лежащая рядом со мной Лапша.

— Эх, да… — вздохнул я. — Сколько там фильма осталось?

— Уже почти конец, — сказала она.

— Тогда позже досмотрю, — поднялся я с кровати и пошёл в прихожую номера.

К условиям отеля очень легко привыкнуть, как оказалось — эффект новизны и шика уже пропал, поэтому я недавно поймал себя на мысли, что я уже равнодушен к тому, что уже который месяц проживаю в шикарном отельном номере.

— Я догоню, — сказала мне Лапша и заскочила в туалет.

— Хорошо, — ответил я и направился к лифту.

Час «Х» близко — скоро всё решится. Я очень многого жду от усиления способности, потому что апекс — это апекс.

Никто ещё не пожалел — ни Проф, ни Щека, ни даже Лапша, которая хоть и тяжело приняла резкое изменение своей внешности, но затем рассмотрела все плюсы и теперь даже рада, что прошла усиление.

А теперь мой черёд…

Из своего номера вышел Щека, одетый в треники и обутый в тапки. Весь потный, уставший, но чем-то очень довольный.

— Успехов тебе, бро, — пожелал он мне. — Будет пиздец, но оно того стоит. И о возможных изменениях внешки не загоняйся. Если тебя это успокоит, то знай — ты и так агли бастард, (1) ха-ха-ха…

— Спасибо, — улыбнулся я ему. — И иди нахуй, пидор!

— Сам иди нахуй, пидор! — ответил мне заулыбавшийся Щека. — Ох, сейчас покурю и обратно.

Из его номера слышен шум воды — похоже, что там Фура. Ага…

Спускаюсь на этаж медблока и по пути встречаю Фазана, который взял пару бутылок пива и пачку сухариков.

— Я хочу посмотреть, как всё будет происходить, — сказал он.

— Тебе Анна Робертовна эту пачку сухариков в жопу затолкает и утрамбует её двумя бутылками, — усмехнулся я.

— У меня всё продумано, Студик… — с чувством превосходства произнёс Фазан и откупорил обе бутылки. — Пивом я зальюсь по дороге, а сухарики в карман спрячу…

С этими словами он приложился к бутылке и полностью высосал её за четыре глотка, а затем присосался ко второй.

— У-у-у-ух! — выдохнул он с ухмылкой, после чего открыл пачку сухариков и высыпал часть из них себе в рот.

— Дохрена удовольствия получил, да? — скептическим тоном спросил я.

— Зато я уже поправленный и мне хорошо, — ответил он.

Заходим в медблок, где Николай Семёнович Чиров, наш главврач, уже засел за столом и готовил аппаратуру.

— Анна, он пришёл, — сказал бывший врач-гинеколог. — Готовь место.

— Уже всё готово, — ответила та. — Студик, раздевайся и ложись.

Снимаю всю свою одежду, без ненужного стеснения, и ложусь на медицинскую кровать. Аппаратуру ко мне подключать не будут, потому что был опыт с Профом и Щекой — в процессе усиления всё грубо срывается и ломается.

Опытным путём установлено, что интерфейс не даёт таких нагрузок, которых не сможет выдержать организм КДшника, поэтому опасность минимальна. Во всяком случае, никто ещё от этого не умирал.

В медблок прибыли Проф, Лапша, Галя и Череп.

— Ну, что? — спросил я. — Погнали?

Нажимаю на старт усиления и расходую на это 73 338 килокалорий. Дорого, но сейчас всё дорогое…

Инициализация (1/10)

— Инициализация пошла, — прокомментировал я происходящее.

В общем-то, всё тот же движ-Париж, что и при предыдущих усилениях, но теперь присутствует очень сильное опасение, что меня превратит в очень сильную, но уродливую мразь…

Инициализация (10/10)

И снова началось то, чего я очень долго ждал и очень сильно боялся — пошёл процесс усиления…

Чесаться начали не глаза, как я опасался, а сразу всё лицо, начиная с нижней челюсти. Ощущение, будто по мне ползёт армия муравьёв с микроскопическими и бритвенно-острыми лапками.

Спустя пару минут этого терпимого зуда, глаза резко отключились и я ослеп, а затем по голове поползли какие-то щупальца.

— Фу-у-у-у… — брезгливо издал Щека.

— Сам-то не лучше выглядел, когда проходил усиление, — заметила Лапша.

— Всё равно, фу-у-у-у… — ответил ей Щека.

— Что происходит?.. — спросил я.

— Похоже, что твою голову скоро закроет коконом из какой-то хуйни из фильма «Нечто», — сообщил мне Фазан. — Выглядит как ху…

— Он хочет сказать, что это выглядит неаппетитно, — перебил его Проф. — Но это нормально, Студик. Терпи.

В конце концов, мою голову полностью облепило чем-то склизким и неприятным, оставив лишь отверстия для дыхания.

Запах, исходящий от этого кокона, был очень неприятен — отдаёт аммиаком и какой-то забористой химией.

А затем началось нечто очень странное. Не боль, но дискомфорт — будто вкололи мощнейшее обезболивающее и сверлят зуб бормашиной. Но есть чёткое ощущение, что обезболивающее скоро прекратит действие и начнётся пытка — когда я бывал у стоматолога, меня каждый раз одолевало подобное предчувствие, будто я в сантиметре от пиздеца и вот сейчас начнётся БОЛЬ…

Но боли нет, а есть только последовательное отключение разных частей головы, чавканье под ушами, очень неприятное течение каких-то жидкостей внутри головы, а также пульсация крови в сосудах.

Постепенно я начал слышать какую-то херню — будто бы едва различимые голоса, громкость, но не чёткость, которых нарастала с каждым ударом сердца. В конце концов, я слышал только ансамбль из неприятных голосов, которые ассоциируются у меня с теми, кого давно уже нет в живых.

Спустя неопределённое время, к этому прибавились визуальные галлюцинации — я начал видеть каких-то людей в ИК-спектре, которые находятся посреди ничто и дёргают руками, ногами и головами. Кто это — не знаю, что это — не знаю, почему — без понятия…

Эта странная фантасмагория никак не желала прекращаться, хотя уже порядочно утомила меня.

Наверное, усиление как-то затрагивает кору головного мозга, иначе не объяснить, почему я вижу и слышу всякие бессвязные глюки.

Но самое главное — сознание моё чисто, без обрывов и провалов, поэтому я отчётливо осознаю себя и просто наблюдаю за происходящим. Пусть руки, ноги и остальное тело меня не слушаются, пусть я не вижу ничего, кроме глюков, но я сохраняю способность рационально мыслить и делаю это.

Из всего происходящего самое удивительное — это то, что нет боли. Даже дискомфорт почти прошёл.

Продолжалось всё это неизвестно сколько времени, но мне было безумно скучно. Я даже попытался взаимодействовать со своими визуальными глюками, но они развеивались сразу же, как я пытался сфокусироваться на них.

«Игры разума, блин…» — подумал я.

Что происходит вокруг — я не знаю. Возможно, все уже разошлись, потому что за челиком, башка которого находится в коконе, интересно наблюдать только первые полчаса, а потом эта картина начинает душить.

«Может, попробовать уснуть?» — пришла мне в голову идея. — «Надо попытаться…»

Начинаю отсчёт, как при наркозе, максимально расслабляясь при этом, но такой метод не помогает. Тогда я перехожу к тяжёлой артиллерии — начинаю считать овец, перепрыгивающих через забор.

Визуализирую это, а галлюцинации мне в этом помогают — я начал видеть овец в ИК-спектре.

«Так приятно видеть не мутировавших животных», — подумал я. — «Какие милые овечки…»

Где-то на 800-й или 900-й овце меня начало клонить в сон, а затем я, плавно и незаметно для себя, погрузился в царство Морфея.

— Алё, — потряс меня кто-то за плечо. — Уру-ру!

Открываю глаза и вижу перед собой физиономию Щеки.

— Всё, пассажир очнулся! — провозгласил он. — Ты что, спал, Студик⁈

— А, ага… — ответил я неожиданно хриплым голосом.

— Ну, ты пиздец, бро, — неодобрительно покачал он головой. — Я, во время усиления, глаз сомкнуть не мог — так больно было!

Сажусь на кровати и вижу медработников, заполняющих документацию.

— С пробуждением, Студик, — приветствовала меня Анна Робертовна.

— Спасибо, — улыбнулся я ей.

— Итак, как ощущения? — спросил Николай Семёнович. — Боль? Жажда? Голод? Дискомфорт?

Прислушиваюсь к своему организму, но тот загадочно молчит.

— Неа, — покачал я головой. — Отлично себя чувствую.

— Это радует, — улыбнулся наш главврач.

— Всё, нехрен спать, бро! — потормошил меня за плечо Щека. — Надо похавать и тестить твой апекс!

— Идём… — кивнул я. — Но сперва оденусь…

Облачаюсь в домашнее, сложенное на прикроватной тумбочке и сую ноги в домашние тапки.

— Всем спасибо, — поблагодарил я врача и медсестру.

— Не за что, — улыбнулся Николай Чиров. — Приходи с таким почаще.

— Уж постараюсь, — усмехнулся я.

— Гоу-гоу-гоу! — поторопил меня Щека.

Спускаемся на этаж ресторана. Тут уже Лапша и Проф, сидят и жуют плов.

— Всем привет! — помахал я им рукой.

Лапша вскочила и бросилась ко мне. Обнимаю её, не забыв провести ладонью по её упругой заднице.

— Как всё прошло? — спросила она.

— Да нормально, — пожал я плечами. — Знаешь, даже как-то безболезненно — я даже поспал.

— Повезло, — улыбнулась она. — Садись — наверное, ты сильно проголодался.

Я всегда голоден, но сейчас особенно сильно.

— Сколько я спал? — спросил я, сев за стол.

— Около девятнадцати часов, — ответил Проф.

— Господин Профессор… — примчал к столу Фазан, держащий в руках ящик с ледяным пивом. — О, Студиозус! Привет!

— Привет, — кивнул я ему. — А что значит это слово?

— Воспринимай это, как комплимент, — сказал Проф.

— Окей… — кивнул я. — Клавдия Вячеславовна, здрасьте!

— Привет, Костик, — улыбнулась мне главный повар.

Она принесла мне здоровенную чашу, наполненную пловом. Тут килограмма три — не меньше.

— Кушай, на здоровье, — пожелала она мне.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я её и сразу же налёг на плов.

Девятнадцать часов без еды — да у меня кишки уже слиплись!

Через три с лишним минуты, в чаше осталась только половина содержимого. Можно сказать, что первый голод утолён, поэтому я достал телефон и начал забивать в него текст.

— «Апексная мультиспектральная визуализация»

Описание: финальная эволюционная трансформация зрительного аппарата представляет собой комплексную реконструкцию, включающую многослойную гиперрецепторную матрицу в сетчатке с интеграцией специализированных пигментов для инфракрасного, ультрафиолетового, электромагнитного и поляризационного спектров. Эта структура обеспечивает беспрецедентную чувствительность к различным формам электромагнитного излучения, с динамической адаптацией к изменяющимся условиям окружающей среды. Нервные связи со зрительной корой мозга усилены для эффективной обработки данных, что минимизирует сенсорную перегрузку, снижает когнитивную нагрузку и позволяет все режимы работать синхронно, предоставляя всесторонний анализ среды с минимальными энергетическими затратами.

Эффект:

+4 к «Ловкости», +4 к «Выносливости», +4 к «Термоконтролю»

Инфракрасное зрение: прецизионное обнаружение тепловых сигнатур на дистанции до 3264 метров, с высочайшей детализацией — разрешение до 0,01°C. Время действия — 24 часа 37 минут.

Ультрафиолетовое зрение: предельно детализированная подсветка биологических и химических следов, с усиленным контрастом органики, неорганики и поверхностей. Время действия — 24 часа 37 минут.

Электромагнитный режим: высокоточное восприятие электромагнитных полей для обнаружения электрических источников на дистанции до 1083 метров, с визуализацией как динамических контуров сквозь материалы. Время действия — 24 часа 37 минут.

Поляризационный режим: специализированное восприятие поляризованного света — световых волн , колеблющихся в определённых плоскостях . Этот режим усиливает контраст текстур, делая видимыми невидимые невооружённому глазу детали. Время действия — 12 часов 45 минут.

Комбинированный режим: интегрированное наложение всех доступных спектров с алгоритмической оптимизацией для создания «расширенной реальности».

Расход: 3269 килокалорий за активацию + 65 килокалорий в минуту при комбинированном или поляризационном режиме.

Примечание: порог развития характеристик повышен до 15.

Не знаю, что значит «поляризация», но надо будет испытать это всё на практике. Уверен, что это что-то крутое и очень полезное…

— А я ожидал, что ты начнёшь пускать молнии из глаз, — произнёс Щека, прочитав описание. — Хотя, статы приятно бафнуло…

— Как доешь, сразу же пойдём проверять, — сказал Проф. — Описание и эффекты выглядят многообещающе. Три километра дальности в ИК-спектре и километр в ЭМ-спектре — это великолепно…

Ультрафиолетовое видение его, как я понимаю, не особо интересует, но это он зря. Если оно тоже существенно апнулось, то от меня будет не скрыться вообще никому.

— А что у меня с лицом? — обеспокоенно спросил я.

— А что у тебя с лицом? — нахмурилась Лапша, сидящая справа от меня.

— Ну, изменения какие-нибудь? — с опаской спросил я.

— Студик, бро… — произнёс Щека. — Ты всё такой же агли бастард, как и раньше…

Лапша вытащила из кармана зеркальце и передала его мне.

Я вытянул его на руке, чтобы получше рассмотреть свою физиономию. М-да…

Никаких изменений формы, всё точно так же, как и раньше, но вот глаза — они совсем другие.

Раньше они слабо светились красноватым в темноте, но теперь всё иначе — при изменении угла наклона зеркала, я вижу изменение оттенка глаз. Они стали как выпуклые линзы тепловизора, но не оранжевые и не зелёные, а тёмно-красные, со странным эффектом изменения оттенков при разных углах обзора.

Вроде, всё, как и раньше, но теперь это прямо видно! И это жутко! Капец как жутко!

Но зато я не похож на Эдуарда Калина, блестящего на солнце, как диско-шар в ночном клубе, ха-ха-ха…

— Да, повезло тебе, что изменения небольшие, — сказал Проф и посмотрел на свою тёмно-синюю ладонь.

— А может и не повезло! — сказала принёсшая поднос с чаем и десертами Клавдия Вячеславовна.

— А может и не повезло… — пожал я плечами.

Нет, однозначно, повезло!

Не хотелось бы мне становиться гуманоидом с планеты Жопа — не в обиду Профу…

— Ну, давай, выкладывай свою стату, — потребовал Щека. — Посмотрим, что там.

— Сначала надо распределить четыре лишних очка, — сказал я. — Как раз, чай попью и подумаю.

У меня есть энергетический уровень Е-4, благодаря которому в каждом грамме содержащегося во мне жира хранится 42 килокалории, а в каждом грамме белка и углевода хранится по 15 килокалорий.

По оценке интерфейса, я являюсь счастливым обладателем 11 827 грамм жира, что даёт, при расщеплении, 496 734 килокалорий. Моя амбициозная цель — постоянно носить на себе около 25 килограмм жира, который, как известно, карман не тянет.

Это будет 1 050 000 килокалорий, чего хватит мне на очень длительный период голодания. Приятно…

Раньше было правильное питание, подсчёт калорий, контроль массы и доли жира в теле, а сейчас всё точно так же, но с некоторыми нюансами. Правильное питание — это жрать возможный максимум, подсчёт калорий — это подсчёт с целью максимального накопления жировой массы, контроль массы тоже с целью наращивания, впрочем, как и контроль доли жира в теле.

Стоило цивилизации рухнуть, как всё перевернулось с ног на голову и теперь то, что раньше порицалось, поощряется, а то, что раньше поощрялось, считается долбоебизмом.

«Наверное, надо в „Выносливость“ и „Ловкость“ вложиться», — подумал я. — «Моё главное преимущество — это длительность и скорость бега. Никто, кроме Лапши, не может бежать быстрее, чем я, но зато она не может бежать так долго, как я».

Так и поступаю — вкладываю по два очка характеристик в «Ловкость» и «Выносливость».

Съедаю рулет с сахарной пудрой и шоколадом, а затем актуализирую свою статистику в боте.

— Может, такое особое свойство, как у тебя, можно в течение жизни получить? — спросил Щека.

Это он о моей особенности «Вечно голодный студент». Я уже рассказал о ней всем из близкого круга, потому что решил, что незачем скрывать такое от своих.

Раньше я как-то забывал об этом, потому что привык скрывать, ведь мало ли что — в Новокузнецке ведь меня легко могли сдать на анализы учёным, которые трудились над разгадкой феномена КДшников. Эту мою догадку подтвердил Ронин — да, сдали бы. Вряд ли бы прикончили в ходе исследований, но ничего нельзя исключать, ведь времена были тревожные и непонятные.

— Сомневаюсь, — покачал головой Проф.

— Наверное, он один такой по миру ходит, — произнёс пребывающий в задумчивости Фазан.

— В этом я тоже сильно сомневаюсь, — вновь покачал головой Проф. — У нас слишком мало сведений относительно общего числа КДшников, а ещё мы не знаем, кто что получал при инициации — может, среди наших знакомых по Новокузнецку ходил не один КДшник с особенностями.

— Может, — кивнул Фазан. — Но больше ведь ни у кого нет — Студик один такой…

А я до сих пор не уверен, моя особенность — это хорошо или плохо?

С одной стороны, я могу объедаться по самую крышечку, а с другой, наесться не могу…

— Быстрее допивайте и доедайте, блядь! — засуетился Щека. — Надо посмотреть, что может, а чего не может наш негр!

— Не суетись, — попросил я его. — Времени навалом.

Неспешно допиваю чай, с оттяжечкой и с искренним удовольствием поглощая рулеты, насыщенные углеводами и жирами.

— Всё, — сказал я, залпом допив последнюю чашку чая.

Чтобы проверить всё полноценно, мы с Лапшой и Профом поднялись на крышу, а Щека, Фазан и Череп спустились во двор крепости.

Вокруг солнечные панели разных моделей, собранные по всему городу — они частично закрывают потребности отеля, но это полная хуйня, потому что даже одна турбина ГЭС даёт тысячекратно больше энергии, чем все эти панели.

— Включаю ИК-зрение, — сказал я и разом потратил 3269 килокалорий.

Мир окрасился в чёрно-белый цвет, с великим многообразием оттенков серого.

Мой мозг слегка охренел от разового объёма информации, хлынувшего через глаза, но я быстро справился с ахуем и вернул контроль над собой.

Щека, Фазан и Череп, пытающиеся прятаться, меня, пока что, не интересуют — мне больше интересно, что за пташка летает примерно в двух километрах над нами.

— Наши дроны в небе есть? — спросил я.

— Не должны быть, — покачал головой Проф.

— Значит, чужой, — вздохнул я. — Нас пасут — именно «Хилтон». Судя по нагреву аппаратуры, что-то мощное и тепловизионное. Наверное, людей считают.

— Ронин, у нас вражеский дрон в небе, — послал Проф голосовое сообщение. — Отправьте антидрон, чтобы сбил эту мерзость.

Осматриваюсь вокруг, широко раскрытыми глазами пялясь на окружающий меня мир, который детализован предельно.

— В Краснослободске какая-то жизнь… — разглядел я. — Собаки, девять, нет, одиннадцать особей.

Проф быстро набил сообщение в чат.

Противоположный берег Волги мы контролируем слабо — только область вокруг ГЭС и часть города Волжского, а всё остальное осталось зверям.

— Спрятались, — прошипела рация.

Опускаю взгляд во двор и быстро нахожу Фазана, Щеку и Черепа.

— Фазан — за КамАЗом, Щека — в сарае, а Череп в кустах у стены, — перечислил я. — Глупая затея — я слишком хорошо вижу их.

Кусты, как я заметил, стали ещё меньшей преградой, потому что разрешение сильно возросло и я вижу даже рассеянное тепло.

Плохо то, что теперь от каждого человека исходит тепловое излучение. То есть, оно и раньше было, но я его не особо видел, а теперь я вижу теплопотери каждого человека. Щека, например, успел бздануть, пока прятался в сарае…

— Ладно, с ИК всё было понятно с самого начала, — улыбнулся Проф. — Переключайся на ЭМ-спектр.

Переключаюсь на требуемый режим и снова охреневаю от массива информации, заколотившего мне по мозгам.

Сотни людей двигаются и работают, тысячи механизмов фонят ЭМ-полями, а в воде видны две черепахи, лежащие на дне и спящие. О рыбах, плавающих в Волге, я даже не говорю.

Людей в многочисленных зданиях я тоже вижу — окна для ЭМ-волн почти прозрачны, а стальная арматура в бетоне не способна экранировать их и наводит лишь незначительные искажения.

— М-да… — протянул я, пребывая в восторге. — Это капец…

— Что ты видишь? — спросила Лапша.

— Всё, — улыбнулся я. — Но это не последний режим. Переключаюсь на УФ-спектр.

Как и ожидалось, мне сильно дало в голову, но я быстро адаптировался. Весь двор пестрит многочисленными следами — плевки, моча, отпечатки ног, свежий мусор, капли масла, пятна жира и прочие свидетельства человеческой жизнедеятельности.

Перспективы открываются огромные, но я предвкушаю большее — остался поляризационный режим.

— А теперь поляризационный режим, — сказал я.

Когда я переключился на него, весь мир на долю секунды померк, в затылке вспыхнула кратковременная, но острая боль, а затем окружающий меня мир стал совершенно другим.

Небо стало более тёмным и контрастным, а свет как-то структурировался, будто упростился, но, в то же время, усложнился.

Это сложно объяснить, потому что аналогов тому, что я вижу, нет ни в одном языке.

Просто теперь я вижу сотни сегментов света — это результат того, что, в ходе проникновения через атмосферу, солнечный свет рассеивается и делает это по-разному.

Смотрю на окрестные здания и вижу настоящее уродство — оконные стёкла имеют уродливые радужные узоры, будто на пятне бензина, некоторые пластиковые элементы имеют болезненно прямые линии, а вроде как монолитные бетонные плиты и кирпичи в стенах, на поверку, оказываются уродливыми и хаотичными, с разными включениями, выделяющимися в поляризованном свете.

А затем я посмотрел на Волгу.

И охуел.

— Охуеть… — прошептал я.

Бликов нет, вода практически прозрачна и я вижу ёбаных черепах, которые лежат на дне и спят. Я вижу рыб, отчётливо — они суетятся в поисках еды и в жажде убийства ближнего своего…

— Что ты видишь, Студик? — спросил Проф.

— Вода в реке стала почти прозрачной, — ответил я. — Я вижу так много, что у меня башка начинает болеть!

Я перевёл взгляд на Профа и осознал, что он чёрный.

В смысле, его тёмно-синяя кожа стала практически эбонитовой в поляризованном свете. А ещё на ней проявился замысловатый светлый узор, отдалённо похожий на природный орнамент. В норме этого всего не видно.

А кожа Лапши, в поляризованном свете, обрела белоснежный цвет, без какого-либо узора, но с чёрными пятнами в области лба.

Я не знаю, что всё это значит, но это точно придаёт этим двоим уникальность, которую не перепутать ни с чем.

— С моим лицом что-то не так? — спросила Лапша, улыбнувшись.

— Нет, всё так, — улыбнулся я в ответ. — Но я вижу его по-новому и это просто охуительно, дорогая…

… но очень дорого.

65 килокалорий в минуту — это вымогательство!

Примечания:

1 — Агли бастард — от англ. ugly bastard — «уродливый ублюдок» или «безобразный выблядок», но может также переводиться как «скверный незаконнорожденный отпрыск», хотя вернее будет, всё-таки, «уродливый ублюдок».