Вечно голодный студент 4

Глава одиннадцатая Арьергард

*Российская Федерация, Волгоградская область, село Бородачи, 25 июня 2027 года*

— Один бежит на северо-восток! — сообщил Проф по рации. — Студик — догони его!

— Уже бегу! — ответил я, перехватывая рукоять «Витязя».

Мы, как я понимаю, побеждаем в этой схватке — наша артиллерия оказалась мощнее, а наши дроны оказались быстрее и точнее.

Вижу цель примерно в семистах метрах к северо-востоку — она бежит на всех парах, на ходу избавляясь от всего, что может помешать бегству. Когда я сфокусировал на ней свой взгляд, эта бабёнка скинула с себя рюкзак, а затем отбросила в сторону фронтальную плиту бронежилета.

Похоже, что она настроена на длительный бег, для которого лучше максимально облегчить ношу.

Перепрыгиваю через забор моторно-тракторной мастерской и огибаю ржавый К-700, после чего умозрительно строю маршрут для оптимального преодоления этой полосы препятствий из брошенной задолго до зоошизы сельхозтехники.

«Не уйдёт, сука…» — подумал я, перемахивая через очередной забор.

В этот момент из кустов был открыт огонь, и я поймал грудью серию попаданий, после чего применил рывок и ушёл на два десятка метров влево.

«М-м-м, капец…» — поморщился я от боли и поднял «Витязя».

Стреляю в КДшницу, которая укрылась в кустах и думала, что я её не вижу.

Перечёркиваю её очередью, и она падает, ломая подсохший кустарник.

Никакого опыта не поступило, а это значит, что она жива. Отпускаю «Витязя» и вытаскиваю из подсумка РГД-5.

Грудная клетка болит, на периферийном зрении мерцает список повреждений, но надо доделывать работу до конца.

— Я сдаюсь… — донёсся до меня хриплый голос.

Замираю с кольцом в руке.

Надо оно нам?

— Проф, это Студик, — сказал я в рацию. — Беглянка говорит, что хочет сдаться.

— Если можешь безопасно взять в плен, то бери, — ответил Проф.

— Понял, — произнёс я. — Конец связи.

Неловко орудуя левой ручонкой, возвращаю предохранительную чеку обратно во взрыватель, а затем возвращаю гранату в подсумок.

— Отбрось всё своё оружие в сторону, — приказал я. — И тогда ты попадёшь в плен, если не будешь играть со мной.

— Сейчас… — ответила она.

Через секунду в сторону отлетел АКМ, но я отчётливо увидел, как она вытащила из кобуры пистолет и прижала его к бедру.

— Ты в сказку попала, дура⁈ — гневно спросил я. — Пистолет, гранаты, нож — всё на выброс! Хотя, можешь оставить всё при себе, я думаю, что мне больше не хочется брать тебя в плен.

Вновь вытаскиваю гранату.

Она сразу же выбросила из кустов пистолет, затем штык-нож, а после него и три гранаты.

— Встань, — приказал я.

— Не могу… — сказала она.

— А ты через «не могу», — настоял я. — От этого зависит, будешь ли ты жить дальше.

Захрипев и болезненно простонав, она медленно поднялась из кустов.

— А теперь так же медленно иди ко мне, — дал я ей дальнейшие инструкции. — Медленно и с руками на виду!

На фоне раздаются выстрелы, но это уже добивание. Мы победили в этом боестолкновении, но война, развязанная сегодня, далека от завершения.

Судя по внешности, эта опытная тётка — ей не меньше сорока. Комплекция субтильная, но сейчас это говорит о возможностях человека далеко не всё, волосы короткие, крашенные в блонд, а по лицу видно, что ей очень больно.

Ну, попытку оторваться от преследования я засчитываю — это было неплохо. Эта её попытка обошлась мне в 17 456 килокалорий, затраченные на устранение повреждений рёбер. И это не считая керамическую плиту, которая теперь безнадёжно испорчена…

— Что у тебя с рукой?.. — спросила она.

— А у тебя? — не остался я в долгу.

Я полоснул её прямо нормально — у неё прострелена в нескольких местах левая рука, а ещё она медленно вытекает из области живота. Не надо было плиту выкидывать.

Она приблизилась ко мне, медленно переставляя ноги и при каждом шаге роняя кровь на траву.

— Надевай на левую руку, — бросил я ей наручники. — Применишь способность — считай, что умерла.

— Я истекаю кровью, — сказала она, надев наручник на левую руку.

— Ага, — кивнул я. — А теперь заводи руки за спину и разворачивайся.

Когда она выполняет приказ, я закрываю наручник на её правой руке.

— А теперь иди, — приказал я. — Я буду позади, с автоматом наготове, поэтому не выкидывай ничего.

Довожу её до перекрёстка, где уже идёт классическая организационная суета: оказывают помощь раненым, добивают безнадёжных противников, сортируют пленных, собирают снарягу, а также думают о том, что будет дальше.

— Утверждает, что истекает кровью, — сказал я Асем, нашему санинструктору. — Это КДшница.

— Егор, Иван — залатайте её, — приказала она. — И держите под прицелом.

Теряю всяческий интерес к пленной и рассматриваю наших раненых.

Преимущественно ополченцы, как оно обычно и бывает, но в их ряды затесался Череп, у которого, кажется, ожог всего тела. Его мажут и бинтуют, а он при этом тихо воет.

— Как ты, Студик? — подошёл ко мне Щека.

— Я в порядке, — повернулся я к нему. — Скольких положил?

— Человек двадцать, наверное, — равнодушно пожал он плечами, а затем довольно заулыбался. — Из них около семи — КДшники. К соточке двигаюсь уверенно!

— Круто, — улыбнулся я ему. — А где Лапша?

— Да где-то тут, — сказал Щека.

Ополченцы начали сносить на перекрёсток трупы вражеских бойцов и КДшников. Делают они это в толстых резиновых перчатках и противогазах, потому что таков протокол — из-за способностей Щеки и Лапши.

Пленных не очень много, потому что побоище шло максимально ожесточённо, то есть, сдаваться — это не опция. Нет больше никаких Женевских конвенций, поэтому никто уже не пригрозит пальцем за неправильное обращение с военнопленными, а это значит, что лучше умереть, чем отдавать себя во власть кому-либо…

Я насчитал четырнадцать пленных, включая единственную КДшницу, которая сдалась. А, нет, есть ещё один КДшник, которого сейчас волочет по земле Лапша.

Она поймала его в паутину и туго спеленала в ней — будет проблемно высвобождать его.

— Вам же теперь конец, утырки… — произнёс Синий, который и оказался отловленным беглецом. — Бром теперь жизнь положит, но накажет вас…

Его слова были проигнорированы всеми присутствующими, потому что не стоят и не значат сейчас нихрена.

Варианта мирного исхода не было изначально — сейчас такая ситуация на Земле, что мы скатываемся к дичи. Племена, старейшины, вожди, дружинники — в каком-то виде это уже проступает…

Но вообще, подход Брома не лишён здравого смысла — управлять Волгоградом напрямую он не может, впрочем, как и любым городом на дистанции свыше пятидесяти километров. А своего человека во главе ставить бессмысленно, так как местным ничего не мешает, если не убрать его, то саботировать все его приказы.

Исходя из этого, фиксированная дань, как в старые добрые времена — это единственный рабочий вариант, который и попытался применить Бром в нашем отношении.

Смотрю на небо и вижу стаи ворон, которые кружат над Бородачами и ждут, когда мы оставим им деликатесы.

Но этого не будет — все тела, за исключением тел КДшников, будут сожжены на большом костре с бензином и дровами.

Трупы КДшников поедут с нами, на отдельном грузовике — они нужны в лаборатории, где до сих пор исследуют мою левую руку, причём небезрезультатно.

Теперь мы лучше знаем, как именно работает моя способность — «Соматический электрический разряд».

В толще предплечья сформированы биологические батареи из углеволокна — скопления каких-то электроцитов, которые, по словам Чирова, занимающегося непрофильной деятельностью учёного-биолога, представляют собой сильно модифицированные мышечные клетки.

Также он сказал, что они соединены в последовательную сеть, как в аккумуляторе, причём этих электроцитов в руке никак не меньше 40–50 тысяч единиц, что и позволяет достигать такой силы тока, что она способна поджаривать моих врагов насмерть.

Но с синтезом углеволокна он до сих пор не разобрался — понял только, что у меня в предплечье есть некие сильно мутированные клетки, которые не поддаются научному описанию, потому что в природе аналогов им тупо не встречалось и встречаться не могло.

Моя левая рука до сих пор исследуется, а ещё мне приходится посещать лабораторию, чтобы Чиров брал биопсию из правой руки и левой ручонки. Не знаю, как ему помогут эти образцы тканей, но я делаю, как говорит доктор, и не ною.

Лапша, тем временем, притащила Синего к остальным пленным, а затем подошла ко мне.

— Ты не пострадал? — спросила она.

— Пострадал и ещё как! — ответил я. — Я чуть не сдох на картофельном поле! Сначала меня хотел расстрелять вон тот верзила, а затем, когда я убрал его, пришла вон та фрикуха, но я её тоже убрал…

Указываю на двоих покойников, лежащих в длинном ряду мертвецов.

— И кто-нибудь, накройте их уже! — попросил я. — Хотя бы головы!

— Тяжело было? — с тревогой спросила Лапша.

— Капец как тяжело! — закивал я. — Верзила ещё ладно, я делал его по реакции, а вон та фрикуха — она была быстрее меня. Я победил её только интеллектом. Окажись я тупее, чем она, мне бы настали кранты…

Я был на волосок от смерти, прямо впритирку — до сих пор ощущаю её холодное дыхание на затылке.

Раньше всё было как-то иначе. Смерть казалась неизбежной, но всё протекало очень быстро, а здесь я столкнулся с её последовательным и неуклонным приближением, когда я отчётливо осознавал это — фрикуха настигала меня и готовилась нанести смертельный удар.

— Хорошо, что ты оказался умнее, — улыбнулась Лапша.

— У тебя как всё прошло? — спросил я.

— Обыденно, — пожала она плечами. — Я убила восьмерых КДшников и одного, самого важного, взяла в плен. Они не ожидали, что я пущу им в лица нейротоксичную паутину, которая убьёт их очень быстро и крайне болезненно.

— Но теперь-то они видели наши способности, — произнёс я, бросив взгляд на дроны-разведчики, до сих пор висящие в небесах.

Это точно не наши — у нас чистый Китай, а эти побольше габаритами и с более фонящей теплом аппаратурой на борту. Я думаю, это что-то японское или западное, но тоже переделка с гражданки.

Специализированные военные дроны в небе я видел только в Новокузнецке и в Москве — это были образцы из армейских запасов.

Мы же ребята нищие, не брезгующие ничем, поэтому бережём топовые армейские модели до последнего, пользуясь дешёвыми китайскими дронами, адаптированными под наши задачи.

В общем, тамбовцы видели всё, точно знают, кто именно попал в плен, а кто погиб. Ну и наши способности они тоже видели, причём им очень легко будет выделить Лапшу, Профа и Щеку, которые и нанесли им основную долю урона.

Это одновременно и плохо, и хорошо: плохо — потому что теперь они знают, что они могут, а хорошо — потому что они теперь знают, что они могут, хе-хе-хе…

— Как много оружия они с собой принесли… — рассмотрела Лапша горку из разнокалиберных стволов.

Щека стоит перед этой горкой на коленях и рассматривает интересующие его образцы.

Вижу, что тут минимум шесть ПКМ, десятки АКМ, минимум три СКС, одна СВТ-40, три винтовки Мосина, одна СВД, а также длинноствольная штука калибром не меньше 12,7 миллиметров.

Двое ополченцев сидят на соседнем брезенте и фасуют трофейные гранаты по ящикам — в один ящик идут запалы, а в другой корпуса. Потом, в «Хилтоне», все запалы подвергнутся исследованию и выборочной проверке на предмет диверсий и модификаций, после чего будут приобщены к общим запасам.

А то у меня в подсумках есть гранаты с запалами мгновенного действия — такие же есть у многих КДшников. И о таких вещах насчёт используемых гранат лучше знать заранее…

— Ускоряемся, товарищи! — поторопил Проф. — Грузите всё в трофейные машины, мёртвых на костёр, а раненых в наши машины! Времени мало — нужно поскорее возвращаться в город!

Мы с Лапшой подошли к нему.

— А что случилось? — тихо спросил я.

— Разведка зафиксировала вылет вертолётов, — ответил Проф. — Они уже в небе. Нарк облажался.

Согласно плану, на Тамбов должны были налететь наши «Герани», с целью уничтожить инфраструктуру и как можно больше бронетехники и живой силы противника.

— Вот жопа… — произнесла Лапша.

— Щека, приготовься занять пулемёт на техничке! — приказал Проф. — Шевелитесь живее, товарищи — нам нужно эвакуироваться отсюда как можно быстрее, потому что в Ми-8 загрузились вражеские КДшники!

И поднялась суета.

— Вообще облажался или частично? — уточнил я у Профа.

— Частично, — ответил тот. — Уничтожено четыре танка и семь БМП, а также подорвано не менее четырёх складов и двух хранилищ топлива, но вот по вертолётам не попали ни разу.

— Капец… — поморщился я.

Пришлось, несмотря на то, что я однорукий бандит, помогать остальным грузиться.

Раненые от этого пострадают, потому что многих нельзя транспортировать немедленно — возможно, кто-то умрёт в дороге…

Ситуация безрадостная, потому что боевой вертолёт, с ракетами и автопушкой — это практически имба в нынешних обстоятельствах.

А вот кто кайфует от перспектив — это Щека, который уже забрался в кузов технички и настраивает сдвоенный КПВ под себя. Изначально это ведь зенитный пулемёт, специально предназначенный для поражения низколетящих летательных аппаратов, в том числе и вертолётов.

— Сегодня что, мой день рождения⁈ — радостно щерясь, спросил он у меня.

— Я не знаю, когда у тебя днюха! — ответил я ему. — Сегодня, что ли?

— Не сегодня, бро! — воскликнул он. — Но ощущение, будто сегодня, ха-ха-ха!

Через десяток минут была сформирована автоколонна из двух десятков машин, которая почти сразу тронулась в путь.

Проф поставил задачу — нужно добраться до ближайшего леса, чтобы укрыться от угрозы с неба. Это мало поможет, потому что на Ми-35 хорошая оптика и тепловизор, но это лучше, чем дожидаться его на открытой местности.

«Вертолёты — это причина, почему та сука была так уверена в себе», — подумал я, вспомнив самодовольное лицо Синего. — «Они уверены, что мы обосрались, когда узнали о существовании боеготового Ми-35. Они ведь знают, что мы знаем о нём».

Но это лишь усиление их превосходства в численности и огневой мощи. Ещё это позволяет наносить молниеносные удары в тыл противнику — заслона ПВО у нас нет, РЛС раннего обнаружения тоже нет, поэтому вертолёты могут доставить десант куда угодно, а мы узнаем о нём только по факту.

Выглядываю из окна Хайлюкса и рассматриваю небо в комбинированном режиме. Пока что, ничего, хотя уже должно быть, с минуты на минуту.

Щека сидит за зенитной установкой и ждёт.

До ближайшего леса примерно двенадцать километров — нужно успеть до него и тогда у нас будет шанс.

«Блядь, какой же факап вышел с вертолётами…» — подумал я. — «Неужели ни одна из шести „Гераней“ не попала⁈»

— Что-нибудь видишь? — спросила Лапша, сидящая за рулём.

— Пока что, ничего! — ответил я.

Но затем я увидел. Не вертолёт, но ракету.

Она появилась на пределе дальности моей способности и начала стремительно приближаться.

— Щека, ракета — десять часов от тебя! — крикнул я.

— Вижу! — ответил тот и начал крутить вентили.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы навестись на цель.

Сдвоенный КПВ загрохотал и в стороны полетели горячие гильзы.

Шансов попасть по противотанковой управляемой ракете очень мало, но они не равны нулю, поэтому Щека сейчас высаживает боекомплект в воздух, без особой надежды на успех.

Хайлюкс мчит со скоростью шестьдесят пять километров в час, ракета летит не прямо навстречу, а под углом, что существенно снижает шансы Щеки.

Но, несмотря на изначально низкие шансы, стрелок-оператор решил не рисковать и начал маневрировать ракетой, чтобы опустить их до нуля.

В конце концов, ракета достигла адресата — военного КамАЗа через две машины от нас.

Громыхнул взрыв и грузовик сошёл в кювет, где взорвался вторично — видимо, в него загрузили боеприпасы.

Ми-35 находится вне досягаемости КПВ Щеки, поэтому он может позволить себе безнаказанный обстрел, что придётся просто терпеть, надеясь, что стрелок-оператор прибережёт боеприпасы, ведь они невосполнимы…

Колонна пострадала от взрыва — следующий и впередиидущий грузовики съехали на обочину.

— Стоп машины! — приказал Проф.

Лапша резко дала по тормозам, и я стукнулся каской об обод окна.

— Нахуя, Проф⁈ — спросил Щека. — По нам палят ракетами!

— С нашей скоростью мы для него всё равно, что стоим! — ответил на это Проф. — Всем покинуть машины, за исключением Щеки! Укрыться в кустах и занять оборону!

Вылезаю из машины и захватываю рюкзаки — свой и Щеки.

— Вытаскивайте раненых! — продолжил раздавать приказы Проф. — Щека, какие шансы на сбивание ракет?

— Низкие, блядь! — ответил тот по рации. — Эта пидрилка закручивает их!

— Понял тебя! — сказал Проф. — Всем залечь в кустах и не высовываться! Студик, следи за ракетами и зверями!

— Принято, — ответил я ему.

Встаю у кормы пикапа и начинаю крутить головой на 360 градусов, чтобы одновременно контролировать и окружающую местность и небеса.

— Ракета! — выкрикнул я.

— Вижу! — ответил Щека и заработал вентилями.

Спустя секунды он взял прицел и открыл огонь.

На этот раз уёбок за пультом решил покончить с единственной зениткой, чтобы потом можно было подлететь поближе и покончить со всеми более дешёвыми вооружениями…

— Лапша, кто-то вроде броника в восьмистах-девятистах метрах на три часа по курсу колонны, — передал я данные. — В том же районе, на удалении пятисот метров к западу, группа псов или лютиков.

Эти твари следуют за нами почти с самого начала турне — наверняка, всё время боя в Бородачах они держались поблизости, чтобы добить выживших.

— Уже бегу, — ответила та.

Ракета, мчавшаяся прямо на пикап, взорвалась облаком пламени и дыма.

— Да!!! — восторженно заорал Щека. — Выкуси, пидарас!!! Перезаряжайте, блядь, быстрее!

Двое ополченцев сноровисто установили новые цинки с патронами и зарядили ленты в пулемёты.

То, что он сбил противотанковую ракету из не предназначенного для такого оружия — это круто…

Но, как выяснилось спустя секунды, стрелок-оператор не стал сильно расстраиваться — вместо этого он выпустил сразу две ракеты.

— Две ракеты, одна за другой! — сообщил я Щеке.

— Ага, вижу… — ответил мне тот. — Сука, это будет тяжеловато… Отходи, Студик!

— Не рискуй зря! — мотнул я головой. — Отходим!

— Нихуя! — ответил на это Щека. — Я собью их!

— Прекращай пороть хуйню, бро! — попросил я. — Отходим!

— Не лезь, бля! — огрызнулся Щека. — Мешаешь!

Я махнул рукой и отбежал на сотню метров к северо-западу от трассы.

Но это оказалось ненужной перестраховкой, потому что Щека последовательно сбил обе ракеты, которые летели прямо в пикап.

Его встроенный прямо в мозг баллистический вычислитель помогает предсказывать возможные варианты будущего нахождения цели, из которых он выбирает наиболее вероятное. Мне кажется, будь у нас «Шилка», Щека бы мог прицельно отрабатывать по ракетам даже без радара сопровождения…

Больше ракет не прилетало, потому что на вертолёте очень ограниченный боезапас, а практика показала, что из четырёх ракет три были сбиты. Такое может не на шутку расстроить кого хочешь.

Шли минуты, но ничего не происходило.

— Студик, ты видишь вертолёт? — спросил Проф по рации.

— Не вижу! — ответил я. — Что делаем?

— Нужно двигаться дальше! — сказал Проф. — Все по машинам!

Началась повторная погрузка, отнявшая у нас драгоценные восемь минут.

Ополченцы, назначенные на перезарядку зенитной установки, всё это время заряжали патроны в пустую ленту, а я мониторил окрестности и небо.

«Дерьмовый денёк…» — подумал я, мазнув взглядом по догорающему КамАЗу.

Там никто не выжил — водителя и двоих пассажиров мгновенно убило взрывом. И судя по тому, как замысловато порвало кабину, ПТУР попала в неё, а затем произошла детонация груза.

А из двух задетых грузовиков вытащили двоих убитых и шестерых раненых — им оперативно оказали первую помощь и определили во временные санитарные грузовики.

Вернулась Лапша, сжимающая в правой руке ПКМ.

— Со зверями покончено, — сообщила она.

Нескольких раненых переместили в грузовик с убитыми, что очень обидно, но неизбежно из-за дорожной тряски.

Когда все погрузились, колонна вновь тронулась в путь, причём Проф сразу задал целевую скорость — восемьдесят километров в час.

— Ракета! — выкрикнул я. — Шесть часов по курсу колонны!

Эта грязь из-под ногтей, сидящая в вертолёте, переместилась к Бородачам, чтобы атаковать нас под другим углом. И дождался ведь, сукин сын, пока мы не тронемся, чтобы затруднить Щеке работу.

— Ага, вижу, бро! — ответил тот. — Сейчас попробую достать…

— Лапша, тормози машину! — приказал я.

Наш пикап, замыкающий автоколонну, встал столбом, и Щека сразу же открыл огонь по ракете.

Я слышал, что ПТУРы и до зоошизы стоили недёшево — что-то около пары тысяч долларов за штуку, а может и дороже. И я думаю, что на таких современных вертолётах, как Ми-35, наверное, установлено что-то крутое и очень дорогое.

Но цена сейчас не имеет особого значения, потому что такого явления, как деньги, уже нет, а стоимость измеряется тем, как дорого тебе досталась добыча в людских жизнях или литрах твоей крови.

Стрелок-оператор петлял ракетой, как мог, но Щека приноровился к его манерам поведения и взорвал ракету где-то за километр до прилёта.

Он встал с сидушки и гордо вытянулся, засунув правую руку под бронежилет.

— Бро, если ты продолжишь так стоять ещё хотя бы пару десятков секунд, у тебя появится свой фанклуб, — с усмешкой предупредил я его.

— Ну, ты видел, как я сбил её⁈ — спросил очень довольный собой Щека.

— Конечно! — ответил я. — Это был высший пилотаж, маэстро! Моё почтение…

Отвешиваю ему шутливый поклон, а Щека картинно кланяется в ответ, как дирижёр после выступления его оркестра.

— Парни, заряжайте новые цинки! — скомандовал он. — Хули стоите, блядь⁈ У этого пидараса точно ещё остались ракеты!

— Лапша, поехали! — вернулся я в салон Хайлюкса. — Нужно догонять наших!

А автоколонна уже удалилась примерно на километр. Это небезопасно, потому что она сейчас практически без зенитного прикрытия…

Но тут я замечаю кое-что очень хреновое.

Я вижу вертолёт, который мчится к нам на максимальной скорости, держась на высоте не менее двух с половиной километров.

— Отбой!!! — выкрикнул я. — Покидаем машину!!! Он летит к нам!!!

— Я собью этого сына шлюхи! — уверенно заявил Щека.

— Нихуя! — ответил я ему. — Выпрыгивай, блядь! Это приказ!

— А ты мне не командир! — не согласился Щека. — Бегите, прячьтесь, а я сейчас всё сделаю!

— Лапша — уходим! — обратился я к своей девушке.

Она кивнула и побежала по полю, а я вслед за ней. За нами побежали двое ополченцев, которые тоже поняли, насколько сейчас будет опасно быть рядом с техничкой.

Вертолёт, тем временем, разрядил в нашу область все свои НАРы.

У них адский разлёт — дистанция свыше двух километров, поэтому поразить ими можно только групповую цель.

Щека открыл огонь по вертолёту, но затем рядом с техничкой взорвались сразу несколько НАРов, а потом долетели снаряды из 30-миллиметровой автопушки.

Лапша, укрывшаяся за деревом, открыла огонь по вертолёту из ПКМ, но это бесполезно, потому что на такой дистанции его можно только поцарапать.

Хайлюкс загорелся, но я вижу ЭМ-зрением, что Щека ещё жив и отползает к ближайшему кусту.

Ми-35 держится на дистанции и поливает местность из автопушки — снаряды падают куда попало, больше поражая землю и асфальтовое покрытие шоссе.

Когда пальба смолкла, я поднял голову и посмотрел, что делает Щека. А тот лежит за низким кустом и истекает кровью.

Вертолёт решил не задерживаться — как видно, он исчерпал свой боезапас и теперь ему пора возвращаться домой.

Как только он исчез из моего поля зрения, я вскочил на ноги и побежал к Щеке.

Он загрязнил своё ранение пылью и землёй, которые смешались с его кровью и превратились в густую кашицу.

— Лапша, нужна твоя помощь! — крикнул я, рассмотрев характер ранений. — Надо заткнуть кровотечения!

— Я в норме… — прохрипел Щека.

— Завали ебальник и оставайся в сознании! — велел я ему. — Лапша!

— Бегу! — крикнула она.

Я не стал тратить время зря и снял с Щеки разгрузку и бронежилет, а затем разрезал ножницами его противоосколочный комбинезон.

Дырок в Щеке много — не меньше двух десятков. Должно было быть больше, но часть осколков задержали арамидные пакеты.

Лапша встала на колени, оценила повреждения и начала заклеивать кровоточащие ранения своей паутиной.

— Где блядский вертолёт?.. — спросил Щека, которого, похоже, совсем не парят ранения.

— Он улетел, — ответил я. — Забудь о нём.

— Мой опыт, блядь… — скривился он от разочарования. — Это пара миллионов была — минимум… Соточка, сука, я иду к тебе…

— Всё, наружу он больше не вытекает, — заключила Лапша, заклеив последнее ранение. — Щека, ты нажал форсреген?

— Конечно, бля… — ответил он. — Но больно — пиздец…

— Нужно ужалить его обезболом, — сказал я.

— Я позабочусь о нём, — кивнула Лапша. — Свяжись с Профом.

— Проф, вызывает Студик, — нажал я на тангенту рации.

— Студик, Проф на связи, — сразу же последовал ответ.

— Мы живы, но Щека ранен, — сообщил я, а затем посмотрел на догорающий автомобиль и на единственного выжившего ополченца из расчёта. — Вертолёт улетел, но нашей машине хана. Один из ополченцев погиб, а второй, как я вижу, ранен.

— Мы вышлем к вам машину, — ответил на это Проф. — Ожидайте.