Торговец Правдой: ФИНАЛ

Глава 5

Солнце сегодня было достаточно яркое, как по заказу бывших узников пещерной тюрьмы. Оно разливалось по небу бледным золотом, и его лучи впервые за долгие месяцы касались лиц моих новых пассажиров. Даже не через решетку клетки, а свободно, ласково, напрямую.

До сих пор не могу в полной мере представить, что же им троим пришлось там пережить и сколько времени все это продолжалось. Не сказал бы, что в моей прошлой жизни рабство было полностью искоренено. В том или ином виде оно встречалось на разных концах земли, но я впервые за две жизни столкнулся с ним лично и не сказал бы, что этот опыт оказался интересным.

Я стоял у штурвала корабля Альфреда, точнее, теперь уже нашего судна, и наблюдал за ними со стороны. Даниил сидел на ящике у самого борта, его дочери, Ольга и Катерина, прижались к нему с двух сторон, как птенцы. Они не говорили, просто смотрели на водную гладь, на чаек, круживших в небе. Их плечи, привыкшие сжиматься от страха, теперь были расслаблены.

Мне кажется, что в тот момент они впервые за долгое время были по-настоящему счастливы. Катерина, младшая, иногда протягивала руку, чтобы поймать ладонью брызги, и на ее исхудавшем бледном лице появлялась тень улыбки. Это была хрупкая идиллия — первые часы свободы после долгого ада. Я не смел ее нарушать, хотя вопросы горели на языке, а мой настроенный на бизнес ум уже выстраивал планы и просчитывал все возможные сценарии и риски. От этого человека в рваной одежде с грубой бородой и синяками сейчас зависело много судеб.

Ко мне тихо со спины подошел Артемий Кайзер. Его аристократическое лицо было серьезным, на лбу появилась легкая морщинка озабоченности. Я понимал, что за разговор ему сейчас нужен, но не мог сказать ему ничего конкретного.

— Леха, есть дело… — начал он, понизив голос. — Нам нужно обсудить нашу дальнейшую стратегию. У нас на берегу, там, в столице, все уже готово: склад, охрана, Лена с документами начинает в порядок дела приводить, каналы сбыта налажены, логистика также вся готова, но наш главный товар, суть всего предприятия, теперь, скажем так, под большим вопросом. Все, что было в пещере, обратилось в пар и осколки. А сам источник… — он кивнул в сторону семьи, — … источник сидит и смотрит на море с видом человека, который познал слишком много боли, чтобы просто взять и начать все сначала. Ты же понимаешь, что нужно что-то делать дальше⁈ Мы не можем просто плыть по течению.

Я вздохнул, не отрывая глаз от Даниила. Спина у того была согнута, но не от прожитых лет, а от дикой усталости.

— Артемий, не торопись с выводами… — сказал я тихо. — Я еще не говорил с этим человеком по-настоящему о будущих делах. Естественно, не как спаситель с жертвой, а как… Партнер с потенциальным партнером. Да и если с кристаллами окажемся в тупике… Черт, мы придумаем что-то другое. Мы — не из тех, кто ломается из-за одной неудачи. Мы с нуля все это собрали. Соберем, значит, еще раз, если нужно будет. Мы не должны от кого-то зависеть, или ты этого до сих пор так и не понял⁈

Артемий молча кивнул. В его глазах читалась внутренняя борьба: с одной стороны — прагматик, который видел, как рушится гениальный бизнес-план, который мог принести нам еще не один десяток миллионов имперских рублей. А с другой — человек, которого наша кровавая операция по спасению тронула до глубины души. Он, выросший в мире условностей и холодной выгоды, возможно, впервые совершил поступок, не имеющий никакого финансового обоснования. И этот поступок, я видел, дался ему нелегко, оставил странное чувство внутри. Совершенно непривычное для Артемия.

— Ты прав, Алексей… — наконец произнес он. — Мы поступили правильно. Даже если это будет нам дорого стоить в плане денег. Просто… Держи меня в курсе переговоров, не люблю жить в ситуации, когда не знаешь, что ждет тебя дальше.

Я кивнул, похлопав друга по плечу, и он ушел в сторону, оставив меня наедине с мыслями и шумом волн. Прошло еще несколько часов. Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая воду в цвет расплавленного металла. И тогда ко мне чуть неуверенной походкой наконец-то подошел Даниил. Я долго ждал этого момента.

— Простите, что отрываю… — его голос был тихим, но теперь в нем не было той раздавленной покорности, что слышалась в пещере. Максимум — осторожная привычка в обращении к другим людям. — Вы нас спасли, а я так до сих пор и не узнал ваших имен. Прошу извинить меня за это, но нам в последнее время было совсем тяжело…

Я обернулся к нему и улыбнулся. Искренне. Что я сразу же заметил — происхождение мужчины точно было не совсем обычным, отчего положение, в котором я застал его в пещере, удивляло еще больше.

— Меня зовут Алексей. А это — мои друзья и партнеры, — я кивнул на Сашку, который что-то ковырял в дереве кормы, и на Артемия, изучавшего документы Альфреда из личной бухгалтерии. — Саша и Артемий. Охранники там — Михаил и… Сайгак… В общем, это наша команда!

— Алексей, — повторил он, как бы пробуя имя на вкус. — Спасибо вам еще раз! От всего, что во мне еще осталось живого, спасибо. — Он помолчал, глядя на свои руки, исчерченные шрамами и следами ожогов. — Что мы вам за это должны? Я… Я не могу предложить денег. У меня нет ничего… Но я понимаю, что теперь в долгу перед вами… Что вы хотите взамен за эту, так сказать, услугу?

В его вопросе была усталая честность человека, который привык, что за все в этой жизни нужно платить. Часто — непомерно дорогую цену. Это вызывало уважение.

— Вы нам ничего не должны, Даниил, — сказал я твердо, глядя ему прямо в глаза. — Ни копейки. Мы сделали то, что должен был сделать любой, у кого в голове еще остались такие понятия, как совесть, честь и человечность, но… — я выдержал небольшую паузу, давая ему настроиться на вторую часть моего ответа, — … у меня к вам будет деловое предложение. Позже. Не сейчас. Сначала… Давайте перейдем на «ты»? Ты обещал поведать историю своей жизни. А у нас впереди еще три дня пути. Я готов выслушать ее. Если, конечно, тебе не слишком тяжело обо всем этом рассказывать.

Даниил вздохнул долгим, дрожащим выдохом, будто выпуская из груди часть того ледяного камня, что давил на него все эти месяцы заключения в гребаной пещере. Его взгляд устремился куда-то вдаль, в прошлое.

— Хорошо, Алексей. Расскажу, мне, может, и самому не помешает выговориться. Присядем?

Я согласился.

Мы опустились на какие-то ящики на палубе корабля Альфреда. Мужчина начал говорить, и его голос, сначала тихий и прерывистый, постепенно набирал силу, окрашиваясь то горькой иронией, то глухой, беспросветной болью.

— Меня зовут Прохоров Даниил Сергеевич. Я родом из Мурманской области. Из семьи… Баронов. Не самый богатый, не самый знатный род, но земля своя была, доходы, поместья; уважение от окружающих людей. Все как полагается. Я был единственным ребенком в семье и стал главой рода после смерти отца. У меня была жена, Анна… — его голос дрогнул, и он на секунду замолчал, сжав веки. — И есть две замечательные дочки. Все шло… Как должно было. Пока я не открыл для себя прелести мира сомнительных развлечений.

Он рассказывал о картах. Не о легком аристократическом времяпрепровождении, а о настоящей, лихорадочной, всепоглощающей страсти. О зеленом сукне, которое затягивало сильнее, чем любое, даже самое глубокое болото. О «друзьях», чьи улыбки становились все шире по мере того, как его кошелек пустел. О водке, которая сначала помогала забыть проигрыш, а потом стала единственным спутником в новом увлечении.

— Жена заболела. Осенняя хандра, думал я. Простуда, не более того. Я был слишком занят — нужно было отыграться, нужно было сорвать банк, нужно было заткнуть дыры в семейном бюджете, которые сам же и проделал. Я… Я не заметил, как Анна полностью погасла, и ее не стало. Просто однажды зимним утром проснулся, а рядом лежало холодное, безжизненное тело самой доброй и терпеливой женщины на свете… — Даниил снова замолчал на мгновение, потом продолжил.

Он говорил это без слез. Со страшной, опустошающей сухостью, от которой у меня самого слегка сжалось горло. Хотя я не считал себя слишком сентиментальным, скорее наоборот.

— И знаешь, что самое ужасное, Алексей? Это меня не остановило. Не поставило на путь истинный. Нет! Я начал играть еще больше. И еще больше пить. Как будто пытался не чувствовать, не помнить, не быть. Но так не могло продолжаться вечно. Деньги, конечно же, кончились. В ход пошли земли. Имение. Семейные реликвии. Все, что веками копили предки, я спустил за пару лет за карточным столом. А потом… Пришел указ Императора. Лишение меня дворянства, как главы своего рода. За «порочащее поведение, пьянство и участие в запрещенных азартных играх». Мы стали никем. Ноль. Меньше, чем ноль. Дочки оставались барышнями по крови, но с отцом без титула, без состояния, без будущего в том мире… Их ждала бы участь приживалок или, в лучшем случае, брак с каким-нибудь старым скрягой за долги. И только тогда, когда я потерял все, кроме них… Ко мне наконец-то вернулся рассудок. Грязный, похмельный, полный ненависти к самому себе, но рассудок, какой он есть….

Он посмотрел на свои руки, сжал их в кулаки, будто пытаясь сдержать дрожь.

— Я стал думать. Что я могу? Воин? Нет. Торговец? Не имею ни гроша за душой. И тогда я вспомнил. Единственное, что во мне осталось от барона Прохорова — это родовая магия. Огонь, который передавался каждому поколению. Но не просто возможность выстрелить пламенем из своих рук. Я мог заряжать огнем предметы, насыщать их чистой огненной энергией, делая их… Чем-то большим. Я экспериментировал. Все, что я заряжал — металл, дерево, камень, — плавилось, испарялось, превращалось в пепел. Я был на грани отчаяния. И вот в одну из ночей, в какой-то жалкой халупе, глядя на солонку… Я попробовал зарядить кристаллы соли.

На лице Даниила впервые появилось что-то, кроме боли. Слабая искра былого увлечения, азарта исследователя и создателя чего-то большего.

— И — о чудо. Они не плавились, только крепли. Превращались в твердые, чистые, сияющие изнутри кристаллы, способные месяцами хранить чудовищный заряд энергии. Я нашел свое золото, Алексей. До сих пор не знаю, почему именно соль, однако у меня получилось. Но кому в Империи нужны какие-то кристаллы непонятного происхождения и функционала от лишенного титула пьяницы-барона? Мне отказывали все старые друзья и знакомые, смеялись в лицо, вышвыривали вон со своих порогов. Никто даже и не смотрел на мой товар! Статус сыграл со мной в тот момент злую шутку. Будь я хотя бы простолюдином, и то имел бы больше уважения и возможностей. И тогда я решился на отчаянный шаг. Я понял, что нужно посмотреть по соседним государствам, и сделал свой выбор. Норвежское княжество. Говорили, там ценят магические артефакты, там деньги вращаются. Я продал последнее, что у нас было — обручальные кольца Анны, — чтобы купить три билета на корабль. Мы прибыли в столицу этого княжества. Я вышел на главный рынок, ежегодную ярмарку зарубежных товаров, с горстью представляя свои кристаллы, надеясь найти честного партнера… И нашел Йорна.

Его лицо исказила гримаса горького самоосуждения.

— Йорн сказал, что он самый известный купец Норвегии. Что у него есть связи со всеми важными персонами и он видит потенциал моего товара. У человека, который много лет пил и терял себя за картами, рассудок сильно затуманен, он не всегда отличает правду от лжи. Особенно когда так отчаянно хочется верить в успех. Йорн пригласил меня в таверну. «Выпьем за наше сотрудничество». Таких фраз было много в тот вечер. Я выпил. Проснулся уже в той самой клетке. С дочками по соседству. А дальше… Ты и сам все видел.

Он замолчал. Тишину между нами нарушал только плеск волн и крики чаек.

— Почему? — спросил я после долгой паузы, очень тихо. — Почему ты, обладая такой силой, не сжег их всех к чертям собачьим? Не пробил стену одним из сделанных тобой кристаллов? Не сбежал?

Даниил медленно поднял на меня глаза. И в них я снова увидел страх.

— Из-за них, Алексей. Из-за Ольги и Катерины. Йорн и его ублюдки никогда не оставляли нас всех вместе. Одну из девочек они всегда держали при себе, в другой части пещеры, под присмотром. Угроза была проста и эффективна: малейшая попытка сопротивления — и они пришлют мне… Часть моей дочери. А потом… Потом я просто сдался. Они смогли сломать мою волю, я уже давно не тот человек, что был много лет назад. Решил, что это и есть моя расплата. За Анну. За погубленную жизнь. За все, что я натворил в своей бесполезной жизни. Я заслужил эту клетку. Но доченьки… Они не заслуживали, — Даниил отвернулся, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы.

Я положил руку ему на плечо, твердо, по-мужски, и сказал:

— Слушай, Даниил. Все наконец-то позади. Навсегда! Ты заплатил свою цену, и она была слишком высока. Теперь главное — это будущее. Твое и твоих дочек, и у меня действительно есть кое-какое предложение.

Он вытер лицо рукавом и посмотрел на меня, собравшись с силами.

— Какое предложение? — спросил Даниил.

— Деловое, — сказал я четко. — Мы везем вас в Санкт-Петербург. Девочки — они барышни, дворянки по крови. Их статус никуда не делся, в отличие от твоего. Мы устроим Катерину и Ольгу в хороший столичный лицей для аристократов. Благо, связи у нас есть, — я кивнул на Артемия, который незаметно прислушивался к нашему разговору. Тот подтвердил мои слова коротким кивком. Мы даже не врали, связи и правда имелись — через его родных и близких.

Даниил широко раскрыл глаза и, кажется, ощутил какую-то надежду.

— А тебе… Тебе мы предлагаем хорошую работу. У нас в Питере уже есть помещение. Чистое, светлое, безопасное. Не пещера, как тут. Там можно организовать настоящую мастерскую. Даже целое производство. Ты будешь делать кристаллы, если будет нужно, мы наймем тебе помощников. За каждый изготовленный кристалл мы будем платить тебе двести имперских рублей. Это отличная цена, ты сможешь всем обеспечить свою семью, — я назвал ту самую цену, которую платил Альфред Йорну. Но смысл был совершенно иным. Я хотел, чтобы Даниил стал не просто моим сотрудником, а моим партнером. Выждав некоторое время, я задал вопрос на завершение сделки:

— В целом, предложение такое. Я специально сформулировал его не абстрактно, а конкретно. Со всеми суммами. Что скажешь?

Я ожидал любой реакции: слез благодарности, немедленного согласия, даже отказа — мол, платите вы слишком мало. Но реакция Даниила была немного другой.

Он долго молчал, будто обращая взор внутрь самого себя. Потом медленно, очень медленно покачал головой.

— Знаешь, Алексей… — начал он без грусти, но с той же вечной усталостью. — После того, как я много месяцев, каждый божий день делал кристаллы… Абсолютно бесплатно… Получая за это лишь пинки, побои и… Всю ту боль… Я не уверен, что хочу этим заниматься. Даже за деньги, которые ты предлагаешь… А они очень хорошие. Каждый раз, глядя на кристаллы, я буду видеть не магические артефакты, не свой товар. Я буду видеть клетку… Унижение… Страх в глазах моих девочек. Я… Я, наверное, сыт магией по горло. Извини…

Слова Даниила повисли в воздухе, тяжелые и правдивые. Это был не каприз, не попытка набить цену. Это была исповедь человека, чей дар стал для него проклятием и орудием пытки.

Я одобрительно кивнул.

— Я все понимаю, дружище. И поэтому не буду тебя торопить с ответом. Мы в любом случае едем в столицу, и у тебя будет время обо всем подумать, расслабиться, отдохнуть. Увидеть, как девочки адаптируются к новой жизни. Понять, чего ты хочешь сам, — я встал, освобождая пространство. — Если решишь, что твой путь лежит в иное место — к черту кристаллы, найдешь себе другое дело, без проблем. Мы поможем, чем сможем. Но… — я встретил взгляд Даниила, вложив в свои слова всю искренность, — … если однажды ты захочешь стать одним из нас… Не как наемный работник, а как партнер, как друг… Ты об этом никогда не пожалеешь. Обещаю!

Я похлопал мужчину по плечу и отошел, оставив его наедине с морем, свободой и самым сложным выбором в его жизни — кем он станет теперь, когда цепи сброшены. Бизнес можно было построить и на других вещах, без участия кристаллов. Но такого человека, с подобной силой и жизненным опытом, найти было куда сложнее. Я точно понимал, что если все получится, то он будет одним из самых надежных и верных моих соратников. Оставалось только дать времени сделать свое дело.