Торговец Правдой: ФИНАЛ

Глава 12

Я пришел в себя через несколько секунд. Сознание пронзила острая боль в виске, но адреналин уже глушил ее, нужно было действовать. Осмотрелся. Салон лимузина был перекошен набок, броня изуродована вмятинами. Спереди, на пассажирском сиденье, один из охранников Владимира Николаевича сидел, неестественно запрокинув голову. Стекло шлема, который носила его охрана, треснуло, а из-под него стекала алая дорожка крови. Думаю, бедолага даже не успел сообразить, что же такое с нами случилось.

Снаружи доносились приглушенные крики, звуки разбитого стекла под подошвами. Хоть машина и была бронирована, но такого уровня температуры даже стекла не выдержали и треснули, разлетевшись на много метров вокруг. Через разбитое окно водитель и сам министр, уже выбравшись, помогали друг другу отползти под прикрытие бронированного днища. Я рванул за ними, чувствуя, что на мне могут быть прицелы тех, кто на нас вот так вот подло напал.

С визгом шин сзади подъехал черный внедорожник из кортежа министра. Двери распахнулись, и оттуда, будто из улья, высыпали еще четверо охранников в легкой тактической броне. Их движения были отточенными, автоматическими. Они бросились к нам, пригибаясь, образуя живой щит.

— Сколько их? — голос Владимира Николаевича был хриплым, но твердым как гранит. Ни тени паники. Только холодный расчет. Он не из слабых духом, еще бы, чтобы быть министром внутренних дел, нужно обладать самым сильным характером.

Один из новоприбывших, коренастый мужчина со шрамом через бровь — «Шрам», мелькнуло у меня в голове, — быстро оценил обстановку и дал отчет.

— Около десяти, господин министр! Точно не любители, думаю, наемники без опознавательных знаков принадлежности к какому-то конкретному роду. Несколько магов огня. Остальные — пехота. Хорошо вооружены. Дробовики и автоматы. Дробят броню, как орешки.

— Позиции? — Владимир Николаевич задал уточняющий вопрос.

— Разделились на две группы. Обходят с флангов. Цель — стопроцентная зачистка. Раз не выходят на переговоры и не требуют сдачи, — Шрам щелкнул предохранителем на своем тяжелом пистолете-пулемете, — значит, будем биться до последнего живого.

Министр медленно поднялся во весь рост, отряхнув пыль с рукава пиджака. В его глазах вспыхнул тот самый холодный синий огонь, и он дал команду:

— Значит, отбиваемся, ребятки. Умирать сегодня не планировал. Жены ужин готовят дома каждому из нас! Если мы умрем, они что, зря старались?

Я сразу понял: он пытался мотивировать свою команду перед смертельный боем. Охранники ответили короткими деловыми кивками. Ни страха, ни лишних слов.

Я почувствовал, как ладони потеют. Мой арбалет… Достать его при отце Ирины сейчас, значит спалиться. Но, черт возьми, это сейчас не так важно, как спасти наши жизни! Я достал артефакт из специальной кобуры на штанах и быстро зарядил орудие.

— Ты, — министр бросил на меня быстрый взгляд, потом посмотрел на мое оружие, — держись сзади, Алексей. Стреляй точно, твои пули нам точно сегодня пригодятся, сынок. Остальные — подавляем огнем, не даем им окружить нас!

Владимир Николаевич расставил руки в стороны. Воздух вокруг его пальцев затрепетал, зарядился озоном. По коже пробежали крошечные голубые змейки статического электричества, сливаясь в призрачные сферы у его ладоней. Его глаза засветились тем же пронзительным синим — цветом его магической силы. Он был не просто магом. Он был грозой, воплощенной в человеке. Зрелище было эффектное.

Охранники заняли позиции: двое — у заднего бампера перевернутого лимузина, прикрывая наш тыл. Шрам и еще один, я его назвал «Молчун», — за двигателем внедорожника, создавая фронт. Водитель министра, крепкий мужчина, присел рядом со мной, доставая два пистолета сразу. Его руки не дрожали, несмотря на то, что из головы текла темная кровь.

— Начинается, — прошептал Шрам.

И правда началось.

Первая волна: огненный залп.

Слева, из-за угла разрушенного киоска, выкатились два мага в темных одеждах. Их жесты были зеркальными, синхронными. Они вытянули руки, и между их пальцами вспыхнули сферы малинового пламени. Не давая им сконцентрироваться, Шрам и Молчун открыли шквальный огонь. Их пули прострочили по кирпичной кладке, заставляя магов отпрыгнуть назад. Но они не растерялись. Один присел, ударив кулаками в асфальт. От точки удара побежала трещина, заполненная жидким огнем, прямо к нашему внедорожнику.

— Отходим! Быстрее! — рявкнул Шрам.

Мы отскочили. Машина взорвалась через секунду, осыпав нас градом искр и обломков. Второй маг, пользуясь моментом, метнул сгусток пламени в группу у лимузина. Один из охранников — пусть будет «Юный», я не знал его имя, — не успел среагировать. Огненный шар обнял его с головой. Не было крика. Был лишь короткий, противный шипящий звук и вспышка ослепительно-белого света. Когда свет погас, на асфальте лежала лишь тлеющая, обугленная куча костей и лужица расплавленного бронежилета. Воздух наполнился сладковато-горьким запахом гари и мяса. Эффект был как от моих стрел, только еще жестче.

— Бл*дь! — выругался его напарник, стреляя в упор в мага, но пули уперлись в малиновый тепловой щит, расплавившись в воздухе.

И тут в дело вступил Владимир Николаевич. Он не выкрикивал заклинания. Он просто молча командовал стихией.

Его правая рука взметнулась вверх, а затем опустилась, словно рубящая сабля. С неба, с ясной синевы, ударила тончайшая, ослепительно-голубая молния. Она прошила щит мага как раскаленное шило — масло. Щит лопнул с хрустом разбиваемого хрусталя. Молния, не теряя силы, вошла в грудь мага. Его тело на миг засветилось изнутри, будто рентгеновский снимок, обнажив скелет. Потом раздался глухой хлопок, и он рухнул, изо рта и глаз струился дым. От него пахло озоном и перегоревшей проводкой. Эффектно.

— Минус один… — холодно констатировал министр, уже поворачиваясь к напарнику погибшего.

Второй маг, увидев судьбу товарища, запаниковал. Он попытался отступить, создавая стену огня между нами. Но Шрам, использовав момент, бросил гранату — не обычную, а шумовую. Оглушительный рев и вспышка света дезориентировали мага на секунду. Этой секунды хватило мне, больше времени было и не нужно.

Я уже взвел арбалет, прицелился, выдохнул, задержал дыхание. Маг отпрянул от огненной стены, его силуэт четко вырисовался на фоне дыма.

Я спустил тетиву. В яблочко!

Звука выстрела не было. Был лишь тихий свист, разрезающий воздух. Огненная стрела пролетела сквозь завесу пламени от мага, будто его не существовало. Он почувствовал опасность в последний миг, начал поворот. Но было поздно. Стрела вошла ему в бок, ниже бронежилета. Да и если бы вошла выше, он бы все равно не спасся.

Эффект был мгновенным и жутким. Не взрыв, а возгорание изнутри. Его тело не загорелось. Потом свет погас, и на землю осыпалась небольшая кучка пепла, сохранившая на миг форму человеческой фигуры, прежде чем ее развеял ветер. Тишина. Даже стрельба на мгновение стихла. Все были в шоке от увиденного в действии орудия.

— Интересная игрушка, — бросил мне Шрам, не отрывая глаз от сектора обстрела. В его голосе было слышно неодобрение, смешанное с профессиональным любопытством. Такое оружие пугало даже своих. Хотя не уверен, что они чувствовали меня своим. Но сейчас это не имело значения, битва продолжалась.

С флангов, пользуясь замешательством, ринулась пехота. Человек пять, в камуфляже и легких шлемах, вооруженные автоматическими дробовиками «Вепрь-12». Их тактика была проста: массированный огонь на подавление. Залпы картечи застучали по броне лимузина, выбивая остатки стекол, срывая краску. Охранники ответили точными очередями. «Молчун» поймал в прицел одного из нападавших, целившегося в министра. Короткая очередь — три пули. Первая срикошетила от шлема, вторая попала в бронежилет, третья нашла щель в слабом месте под мышкой. Нападавший дернулся, как кукла, и упал, окрашивая асфальт в алый цвет.

Но их было больше. Двое, действуя слаженно, закидали нашу позицию за лимузином гранатами. Не взрывными, а светошумовыми и дымовыми. Ослепляющая вспышка, оглушительный грохот, и нас окутала плотная, едкая пелена.

— Контакт справа! — закричал кто-то, и началась рукопашная в дыму. Звуки были кошмарными: хруст костей, глухие удары, сдавленные стоны, прерываемые короткими очередями в упор. Я увидел, как один из наших охранников, отбиваясь от соперника, получил удар прикладом в лицо и замертво рухнул. «Шофер», стреляя на звук, уложил двоих, но третий, огромный детина с татуировкой паука на шее, выскочил из дыма прямо передо мной, занося для удара тесак.

У меня не было времени на арбалет. Он взял меня за горло и прижал к земле. Его руки были слишком большими и слишком сильными, у меня не получалось их расцепить. Я посмотрел в сторону и увидел рядом с собой осколок от стекла лимузина. Взял его в руку и резким ударом вонзил ему прямо в сердце. «Паук» замер, его глаза расширились от непонимания и ужаса. Он посмотрел на свою грудь, из которой сочилась кровь окрашивая моя лицо красным. Из его рта вырвался кровавый пузырь. Он рухнул назад.

Я отпрянул, смотря на свои руки. Они были все в крови и неглубоких ранах от стекла. Онемение сменялось жгучей болью в пальцах. Но я был жив, и это сейчас было самое главное. Битва еще не закончилась? Я до конца не знал ответа на этот вопрос в тот момент.

Дым начал рассеиваться. Картина была мрачной. Из восьмерых остались я, Владимир Николаевич, Шрам, раненый в плечо, но держащийся на ногах, Шофер, с разбитым лицом, и еще один охранник, «Везунчик», слегка прихрамывающий. Трое наших лежали без движения. Десять нападавших — все мертвы. Проспект, усеянный телами, напоминал картину из фильма про апокалипсис.

Выстрелы стихли. Наступила звенящая, давящая тишина, нарушаемая лишь отдаленными сиренами и хрипами раненого где-то вдалеке.

Владимир Николаевич опустил руки. Синий свет в его глазах и вокруг пальцев погас, оставив лишь усталое лицо государственного чиновника, только что пережившего кровавую бойню в попытках спасти свою собственную жизнь. Он, тяжело дыша, подошел ко мне, внимательно оглядел с ног до головы и спросил:

— Ну, ты как? Цел? Бывал ранее в таких боях?

— В таких — нет… А так, да, цел… — мой голос прозвучал сипло. — Вроде руки-ноги на месте. Спасибо, что прикрыли.

— Ты помог нам отбиться, это я ценю, — он сказал это серьезно, без иронии. Потом его взгляд упал на арбалет в моих руках. — Откуда это? Я слышал, что такие недавно выкрали из улик министерства, правда, их нашли, когда одного авторитета брали, и все уничтожили…

— Достался в наследство. От бывшего партнера, — я старался, чтобы голос не дрогнул.

Он кивнул, не настаивая. Принял версию. Но во взгляде читалось: «Этот разговор не окончен».

— Ты помог, поэтому я сделаю вид, что не заметил эту… Экзотику. Теперь-то ты понимаешь, — Владимир Николаевич сделал паузу, понизив голос так, что слышно было только мне, — кто наслал этих сук? Понимаешь, что за человек твой партнер?

Я посмотрел на хаос вокруг, на тела, на кровь — фирменный стиль Волкова. Ответ был очевиден.

— Волков? — произнес я вслух, больше для себя.

— Именно этот ублюдок, — министр вытер ладонью кровь с подбородка. Его лицо исказила гримаса не столько гнева, сколько глубочайшего презрения. — Но это, Алеша, не просто бандитская разборка была. Слишком дерзко, слишком публично. Это послание от него! Императору, мне… Ни один человек в здравом уме не попытается убить министра во так, в центре столицы, в открытом бою. Он что-то затеял. Очень глобальное, и тебе, сынок, — он второй раз назвал меня так, — придется выбрать, на чьей стороне ты будешь играть. Только вот времени подумать у тебя практически нет. Война уже где-то рядом. Она стучится в наши двери вместе со своей сестрой по имени Смерть.

К нам, наконец, прорвалась подмога. Вовремя, блин. С визгом тормозов подъехали еще машины — уже столичные наряды спецназа, медики. Люди в форме с растерянными лицами бросились к министру.

— Господин министр! С вами все в порядке? Что здесь произошло? Террористический акт⁈ Вы целы⁈

Суета, крики, мигалки. Владимир Николаевич, снова надевая маску высокопоставленного чиновника, отмахнулся и успел дать первые комментарии?

— Все в порядке, успокойтесь. Лучше отвезите нас в мою резиденцию. Быстро.

Мы ехали в новой машине. Молчали. Я смотрел в окно на мелькающие огни города, но видел лишь пепел сожженного мага, следы крови на своей руке и лицо Волкова в тот момент, когда он говорил мне, что хочет изменить империю и ему нужен был в этом я. Правда ли он был монстром? Или это была игра министра? Но атака… Атака была реальной. и меня тоже вполне могли просто взять и убить сегодня.

Мы подъехали к резиденции Никулиных. Еще не успели заглушить двигатель, как из дома выбежали Ирина и Светлана Владимировна. Лица их были бледными, искаженными ужасом. Видимо, они были уже в курсе всего, что произошло.

— Папа! Лешик! С вами все в порядке? Мы видели репортаж… Там взрывы, стрельба… — Ирина не смогла договорить. Ее глаза были полны слез.

Она бросилась сначала к отцу, ощупала его, убедившись, что он цел, потом ко мне. Вцепилась в меня так, будто боялась, что я рассыплюсь и навсегда пропаду, если она отпустит.

— Слава богу… Слава богу… — она рыдала, прижимаясь лицом к моей груди. Ее тело слегка дрожало.

Я обнял ее, машинально поглаживая по белым шелковистым волосам. Говорил успокаивающие, пустые слова:

— Да все хорошо, княжна. Небольшие проблемки были, ничего серьезного. Все решили! Ничего страшного!

— Я так испугалась… Так испугалась… — повторяла она, и в ее голосе был такой искренний, детский ужас, что во мне все сжалось. Ирина ничего не знает и не должна узнать.

Владимир Николаевич с женой уже пошли в дом, обмениваясь тихими, усталыми фразами. Я остался с Ириной на пороге, держа ее, пока ее дрожь понемногу не утихла.

И тут в кармане завибрировал магофон.

Ледяная игла пронзила меня. Я знал, кто это, еще до того, как посмотрел на экран. Светящиеся буквы: ТОНИ ВОЛКОВ.

— Мне надо… Поговорить, — тихо сказал я Ирине.

Она посмотрела на меня заплаканными, но понимающими глазами, кивнула и отошла к дому, обернувшись на пороге. Я сделал несколько шагов в сторону сада, в тень огромной старой ели. Сердце колотилось от ярости. Я набрал воздух в легкие и принял вызов.

— Да, алло.

— Алексей! — голос Волкова был на удивление бодрым, даже веселым. Будто он звонил обсудить прогулку на яхте. — Ну что там насчет доставки без предоплаты? Подумал уже? Времени-то дохрена прошло!

Я не стал ходить вокруг да около. Голос мой прозвучал тихо, но каждое слово было как выстрел:

— Тони. Это были твои люди? Твои сраные ублюдки?

На том конце на секунду воцарилась тишина, а потом он спросил:

— Что? Какие люди? О чем ты вообще говоришь, Алексей? Ты свой тон не хочешь изменить, когда говоришь с князем Волковым?

— Те, что сейчас напали на министра внутренних дел в центре столицы! Эти суки чуть не разнесли нас всех в клочья! — если бы меня не слышала Ирина, я бы орал ему в трубку, настолько сейчас был в ярости.

Еще пауза. Более протяжная. Когда Тони заговорил снова, в его голосе не было ни тени сожаления. Ожидаемо.

— Алексей, это уже не мои люди. Будь они мои, — он сделал ударение на последнем слове, — они бы справились с этой простейшей миссией. Ты же меня знаешь, я всегда довожу каждое свое дело до конца. А эти клоуны устроили какой-то цирк на улице, теперь будут гнить в земле. Там им и место, бесполезные куски дерьма!

— Тони, — я прошипел в трубку, сжимая ее так, что треснул пластиковый чехол, — в той машине был Я! Твои ублюдки чуть не убили МЕНЯ!

Теперь пауза затянулась по-настоящему. Я слышал лишь его ровное дыхание. Когда он ответил, в его тоне появились нотки холодного, хищного любопытства.

— А какого хрена ты вообще там был, Алексей? — спросил он. — Ты… Что, решил сдать меня властям, сукин ты сын⁈

— Нет, Тони! Ты реально вот так можешь про меня подумать⁈ Я не такой человек, да и сдавать мне нечего! — я заставил голос звучать уверенно, почти обиженно. — Меня вызвали по поводу заблокированного счета, ты же сам в курсе! Допрашивали, задавали не самые приятные вопросы, а потом хотели доставить назад.

— Ну и? Что ты им сказал? — Тони похоже ждал моих ответов сильнее, чем ребенок ждет Новый год.

— Сказал, что не понимаю, о чем они. Что это, наверное, ошибка банка.

Снова тишина. Потом на том конце раздался короткий, одобрительный смешок.

— Ну вот и молодец! Умный мальчик! Так, возвращаясь к приятному… Что насчет кристаллов? Тридцать ящиков сможешь доставить? Через четыре дня мне они нужны. Как насчет жеста доброй воли от торговца к князю?

Мозг лихорадочно работал, я не мог и не хотел давать ему сейчас ответ, и тогда в голове всплыло самое главное, самое страшное.

— Тони, — перебил я его. — У меня будет к тебе одна просьба, перед тем, как я дам тебе ответ. Дай мне поговорить с Настей Ли.

На том конце провода воцарилась мертвая тишина. Такая тишина, что мне показалось, что связь прервалась.

— С… Настей Ли? С какой еще Настей? — наконец произнес Волков. Его голос стал тише, ровнее. — Ах, Настя… К сожалению, Алексей, не смогу позвать ее к магофону… Она решила уехать домой. Вот так вот внезапно, одним днем. Собрала вещи и отправилась на родину. Говорила что-то про то, что соскучилась по родителям, нужно увидеться там с какими-то друзьями. Уехала почти сразу после вас. По-моему даже на следующий день. Представляешь, не попрощалась со мной толком. Девушки, понимаешь ли…

Метка в груди дала знак… Он соврал мне…