Торговец Правдой: ФИНАЛ

Глава 15

Мы продолжали путь уже где-то минут тридцать-сорок. Время в герметичном салоне тянулось бесконечно, особенно когда не понимаешь, куда же ты едешь. Фургон петлял по каким-то второстепенным дорогам, все дальше увозя нас от города, от аэродрома, на котором запланировали всю операцию, от снайперов и всего остального.

План пошел не просто по пизд… Он улетел в черную дыру под названием ОГРОМНАЯ ЖОПА. Сашка и Артемий периодически смотрели на меня с немым нарастающим вопросом. «Что делать, шеф?» — кричали их глаза. Я молчал, глядя в стальную стену. Пока сам не понимал только, что нам делать дальше, видимо, импровизировать, да и только.

Краем глаза видел, как Бонд напрягся. Он сидел неподвижно, его взгляд был прикован к двери. Это было почти утешением. Если даже этот каменный мужик занервничал, значит, я не один в своем предчувствии херового конца для всех нас, но вслух это говорить я, конечно же, не стал.

Единственной соломинкой, которая могла нас спасти, был артефакт в подошве его ботинка — маячок. Мы заранее это придумали, когда узнали про машину от Тони Волкова. Надежда, что Владимир Николаевич достаточно быстро нас найдет и отправит отряд своих бойцов — вот что у нас оставалось.

Внезапно фургон свернул на грунтовую дорогу, тянущуюся сквозь молодой сосновый лес. Мы выехали по нему в поле, через которое вела какая-то разбитая бетонная дорога. Полотно было старым, но прямым, как стрела, и его края были расчищены от высокой травы.

— Они собираются использовать ее, как взлетную полосу… — прошептал Артемий.

Я кивнул, меня тоже осенило. Тот самый безумный пилот, что возил нас в Таиланд. Кто еще решился бы приземлиться и улететь отсюда⁈

Машина резко остановилась. Двери с шипением гидравлики отъехали в стороны, впуская внутрь запах хвои, влажной земли и свежего воздуха. Наконец-то.

Водитель вышел, закурил, прислонился к кузову, демонстративно отвернувшись. Как будто мы были не живыми людьми, а партией мебели, которую он привез по заказу.

— И что дальше? — спросил я достаточно громко, чтобы точно быть услышанным.

— Ждем… — ответил он, не оборачиваясь, и выпустил кольцо дыма.

Мы вылезли наружу, замерли.

— Смотрите, — тихо сказал Сашка, указав пальцем в небо.

Точка. Маленькая, едва заметная. Она росла с бешеной скоростью, превращаясь в стремительную тень, которая с ревом пронеслась над верхушками сосен. Это был не обычный самолет. Это был небольшой, угловатый транспортник с короткими крыльями и усиленным шасси — машина для посадки на неподготовленные полосы. Он не стал заходить на второй круг. Пилот, будто играя в русскую рулетку с гравитацией, резко погасил скорость и впечатал машину в бетон. Шасси взвыли, из-под колес вырвались клубы дыма от резины. Это был почерк того самого пилота. Лихачество как визитная карточка.

Самолет замер в сотне метров от нас. Люк открылся. Первым вышел человек в черной тактической форме, в бронежилете и балаклаве. В руках — короткий автомат. Он не смотрел по сторонам, он сканировал сектора, ствол двигался вместе с поворотом головы. Профессионал, сразу было видно. Значит, на стороне Волкова были не только наемники, но и бывшие военные. Он быстрым, уверенным шагом прошел мимо нас, будто мы были частью пейзажа, и одним прыжком влез в кузов фургона. Послышался звук открытия ящика, короткая пауза. Он спрыгнул вниз, кивнул в сторону самолета.

Оттуда высыпала четверка таких же вооруженных людей. Они без слов заняли позиции, образуя периметр. Потом — еще двое. И наконец — он. Тони, сука, Волков собственной персоной. Он вышел не спеша, как хозяин, отправившийся погулять по террасе своего поместья. На нем были новенькие бежевые берцы, камуфляжные штаны такого же цвета, просторная футболка oversize и классические авиаторы, скрывающие глаза. Тони улыбался, шел к нам, поправляя очки. Казалось, он доволен как слон своим планом и его реализацией. Еще бы чуть-чуть, и он закричал бы, мол, смотрите на меня, какой я красавчик.

Он подошел ближе, на расстояние в несколько шагов, с обаятельной и абсолютно неискренней улыбкой.

— Смотрите, это же Алексей и компания! Рад видеть, — сказал он, похлопав.

И в этот момент его улыбка просто исчезла, как будто ее никогда и не было. Его правая рука взмахнула вверх не для приветствия. Из ладони, с тихим шелестом рвущегося воздуха, вырвался сгусток сизого пара, мгновенно сформировавшийся в длинную, тонкую ледяную стрелу. Она пролетела два метра быстрее, чем я успел моргнуть.

Бонд даже не успел понять, что произошло. Мерзкий звук. Ледяной шип вошел ему прямо в глазницу. Кровь брызнула на грудь Сашки, стоявшего рядом. Бонд даже и не вскрикнул. Он просто странно дернул головой, как марионетка, и рухнул на землю с глухим стуком, уже мертвый.

— ТОНИ, ТЫ ЧТО, БЛ*ДЬ, ТВОРИШЬ⁈ — мой крик был слышен, думаю, на несколько сотен метров.

Волков опустил руку. На его лице снова появилась презрительная улыбка.

— Спокойно, Алексей! Спокойно! Я же его не знаю, значит, не могу доверять. В моем бизнесе доверие — роскошь, которую нельзя дарить первому встречному, — он махнул рукой в сторону тела. — Ну и ты сам виноват! Кто же берет на такое дело новенького? Не переживай! Я накину тебе за потери еще двадцать пять процентов сверху. Ты же любишь, когда я оплачиваю твои непредвиденные расходы, правда, Алексей?

Его тон был таким, будто ничего не произошло. Он только что убил человека так, будто просто отмахнулся от комара, и тут же начал обсуждать финансовые вопросы.

— Давайте грузите ящики, — Тони снова легчайше сменил тему, будто щелкнув переключателем. — Время, знаешь ли, деньги, а у меня его сегодня в обрез.

Парни были в шоке. Сашка вытирал окровавленную щеку трясущейся рукой. Артемий сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, но смотрел в землю. Делать было нечего. Спорить с психопатом, окруженным шестью стволами, — верный способ присоединиться к Бонду в небытии.

Мы молча, втроем, под присмотром двух охранников начали таскать ящики из фургона в грузовой отсек самолета. Каждый ящик казался невероятно тяжелым не от веса, а от гнетущего ощущения, что мы грузим собственные гробы.

— Лех… — прошипел Сашка, когда мы проходили мимо колеса самолета, на секунду скрытые от прямого взгляда бойцов Волкова. — Они же… Они нас убьют потом, как свидетелей… Так ведь, да⁈

— Успокойся… — сквозь зубы процедил я, принимая у него ящик. — Сейчас не время об этом думать. Думай о том, как не уронить этот чертов ящик на землю.

Мы закончили погрузку. Я поставил последний ящик у трапа. Тони подозвал меня легким движением пальца, я подошел.

— Мне кажется, Алексей, — начал он задумчиво, сняв очки и протирая их краем футболки, — или между нами что-то… Изменилось? Чувствуется какая-то… Нервозность… Где же та легкость, которая была в Таиланде? Куда она подевалась?

Он смотрел на меня абсолютно пустыми глазами.

— Ну, если только форма оплаты сменилась, — я выдавил подобие ухмылки. — Раньше я никогда не давал князьям в долг. Не в моих правилах, но видишь, ты стал исключением.

— Нет-нет, не только это, — Тони покачал головой, одев очки обратно на свой нос. — Что-то еще. Ты подумал насчет моего предложения?

Вопрос повис в воздухе. Охранники смотрели на нас, Сашка и Артемий замерли у фургона.

— Да, Тони, подумал, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал естественно, и думая, что же будет дальше.

— И что же ты решил, Алексей? — он сделал шаг ближе. Слишком близко. — Хочешь вместе со мной нагнуть этот мир раком?

Я понимал, что нужно подыгрывать

— Нагнуть раком хочу, но…

В этот самый момент краем уха я услышал едва различимый высокий свист, и один из охранников, стоявших у правого крыла, вздрогнул. Он сделал шаг, странно наклонился и рухнул на бетон. Из-под бронежилета у его спины быстро растекалось алое пятно. Снайпер.

Все замерли на долю секунды. Охранники инстинктивно присели и подняли свои стволы.

— … но нагнуть раком хочу тебя, — закончил я фразу и, собрав всю силу отчаяния и ярости, нанес удар ногой прямо в грудь Волкова. Князь упал,

— САШКА, АРТЕМИЙ, В УКРЫТИЕ! — крикнул я, отпрыгивая назад, к колесам самолета, чтобы спрятаться от обстрела.

Со стороны леса, из-за деревьев, открывают шквальный огонь автоматов. Это были уже не снайперские выстрелы, это, сука, настоящий штурм. Пули цокают по фюзеляжу самолета, с визгом рикошетят от бетона. Оставшиеся охранники Волкова открывают ответный огонь короткими очередями. Артемий и Сашка ныряют под фургон.

Тони, лежа на земле, даже не пытается встать. Он просто резко разводит руки в стороны, ладонями вверх. Воздух вокруг него начинает покрываться инеем, и с тихим звенящим хрустом над нами и над самолетом вырастает полупрозрачный, переливающийся голубоватым светом купол из спрессованного льда. Пули впиваются в него, оставляя паутинку трещин, но не пробивая. Он отрезал нас от моих ребят и от наступающих бойцов министерства.

Тони медленно поднялся. Из носа у него текла кровь, видимо, ударился им о землю при приземлении, но на лице нет ни боли, ни злости. Только холодная улыбка. Он вытер кровь тыльной стороной ладони, посмотрел на красный мазок, потом на меня. Обращает внимание на кристаллы у своих ног, бросает один из них в меня, но тот, ударившись о землю, разбивается, и из него выходит лишь тонкая струйка дыма.

— Ах ты сука, Леша! — произнес он почти с нежностью. — Обезвредил кристаллы! Умно! Очень умно! — он сделал шаг в мою сторону. — Я все ждал, когда же ты поймешь, но ты, Алексей, так ничему и не научился. А вот я с первой встречи все понял. По тому, как ты разговариваешь, по твоим движениям…

Пока Тони отвлекся на какое-то балабольство, у меня есть шанс. Я выхватил арбалет из-за спины. Взвод курка, свист от выстрела, огненная стрела вылетела прямо в князя. В полуметре от него она воткнулась во внезапно выросшую вертикальную ледяную пластину и замерла, окутанная инеем. Мощность пламени погасла, не успев разгореться. Стрела упала на бетон с чистым звоном.

Я выстрелил еще и еще. Каждый раз между нами вырастал ледяной барьер, мое оружие бесполезно против этой магии. Волков шел ко мне не спеша, будто на прогуливаясь, а я тратил последние силы, что у меня остались.

И тут с грохотом треснул щит, который отстранил нас от всех остальных, в куполе появилась брешь, но он держался. Сквозь трещину ворвались трое бойцов спецназа в полной экипировке. Они двигались как единый механизм, их стволы были направлены на Волкова.

Он даже не смотрел на них, не считал подкрепление опасным и лишь взмахнул рукой в их сторону, будто отгоняя мух. Из его пальцев вырвался веер из десятков ледяных игл. Они летели прямо, потом взорвались в воздухе в двух метрах от бойцов, рассыпаясь на сотни, на тысячи бритвенно-острых осколков, летящих с бешенной скоростью.

Ледяная пыль накрыла группу. Бронежилеты выдерживают основную часть атаки, но шеи, лица, щели в защите… раздался не крик, а только лишь глухой хрип. Трое бойцов упали, дергаясь в предсмертных судорогах, их маски и камуфляж мгновенно прописались алым. Покойтесь с миром, братья.

Волков двигался ко мне ближе, пока не подошел вплотную. Я замер, ожидая удара, ледяного шипа в самое сердце…

Но он просто смотрел мне в глаза. Его радужки теперь кажутся бездонными….

— Человек не для того создан, чтобы терпеть поражение, — говорил он тихо, четко выговаривая каждое слово. — Как говорил Эрнест Хемингуэй, человека можно уничтожить, но его нельзя победить.

Мой мир останавливая в этот момент! Сердце замерло, потом начало колотиться с бешеной силой, громко стуча в ушах.

Слова, которых не должно быть в этом мире. Никто…. Никто, кроме меня, не может их знать.

— Что⁈ — вырвался у меня хриплый шепот. — Откуда ты это знаешь…

Волков не ответил, просто улыбнулся. Он развернулся и, не обращая внимания на свист пуль, спокойной, уверенной походкой направился к самолету. С ним успели запрыгнуть двое уцелевших охранников. Люк захлопнулся. Двигатели заревели, заведенные на полную мощность. Самолет, игнорируя обстрел, начал свой разбег по разбитой полосе. Снайперы били из своих орудий по кабине, по двигателям, но стекло, видимо, бронированное, держало удар. Самолет оторвался от земли, набрал нужную высоту и исчез за кронами сосен.

Я остаюсь стоять на месте, не в силах пошевелиться. В ушах все еще звенел шум выстрелов, но они уже стихали. Бой окончен. Волков улетел, а в моей голове крутилась одна фраза, одна фамилия, которая перевернула все с ног на голову.

Он знает Хемингуэя. Он, сука, знает Хемингуэя. Он знает…

Ко мне подбегает Сашка, хватает за плечи и начинает трясти.

— Леха! Ты как? Все хорошо? Ты цел⁈

— Да… Да, все нормально, — механически ответил я, глядя в пустое небо. — Ты как? А ты, Артемий?

— Да мы целы, чудом выжили! — сказал Артемий, подходя. Его лицо было в саже, но он жив, невредим. — Этот ублюдок — очень мощный маг, что это было?

К нам уже бежали бойцы спецназа, полевой медик. Нас осматривали, тыкали фонариками в глаза, спрашивали, не ранены ли. Все происходило как в тумане. Потом с ревом подъехал черный внедорожник, из которого вышел Владимир Николаевич. Он быстро оценил обстановку: трупы его бойцов, тело Бонда, наш помятый вид.

— Парни, извините за задержку, — говорил он, и в его голосе плескалась неподдельная злость. — В этих лесах стоит куча старых магических ретрансляторов. Сигнал маяка скакал как угорелый, не могли сразу найти ваше точное местоположение. Вы все целы?

— Да, Владимир Николаевич, все целы, — ответил я, наконец возвращаясь в реальность. — Только вот все эти жертвы… Люди погибли зря, Тони Волков улетел…

— Вижу… сказал министр внутренних дел.

— Вы же понимаете, что теперь он будет мстить? Что теперь это открытая война? Надеюсь, не только я один так думаю⁈ — взорвался я.

— Да, понимаю! Не нужно кричать, Алексей… — ответил мне Владимир Николаевич.

— Тогда, раз уж я в этом дерьме по уши и мне отмыться просто так уже не дадут… У меня будет еще одна просьба к вам, господин Министр.

Он насторожился

— Какая еще просьба, Алексей?

— Мне нужно кое-кого освободить из тюрьмы! Нам понадобится очень мощный и очень… Нестандартный союзник.

Владимир Николаевич Никулин смотрел на меня так, будто я только что предложил ему штурмовать лунную базу голыми руками и закричал:

— Ты… Это серьезно? Кого? И какого черта? Ты что, хочешь, чтобы преступники сражались на стороне министерства внутренних дел? Ты, похоже, слишком сильно головушкой ударился, сынок.

Но я уже не слушал. В голове крутилась только одна мысль, один вопрос, который требовал немедленной проверки. Я повернулся к Сашке и Артемию, которые перевязывали друг другу царапины.

— Парни, а вы… Вы знаете, кто такой Хемингуэй?

Артем нахмурился, затем удивился, в потом ответил:

— Да, конечно! Это ж знаменитый волейболист из Москвы, кажется. Чемпионом Империи лет двадцать назад был. А что?

— Да ничего… — я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно и бесповоротно сломалось и собралось заново. — Ну так что, Владимир Николаевич, сможем человечка из тюрьмы вытащить? Вопрос будущего нашей империи! — я решил дожать эту тему до конца.

— Хорошо, Алексей, допустим, министр внутренних дел самой Российской Империи окончательно е*нулс… сошел с ума и решил пойти тебе на уступки. Мне просто даже интересно стало, кого ты так сильно хочешь достать из мест не столь отдаленных? — спросил отец Ирины.

— Его прозвище — «Север»! — ответил я…