Темный Лорд Устал. Книга VI

Глава 5

Кассиан

Подземный гараж «Эдема» напоминал муравейник перед грозой.

Три бронированных внедорожника, два броневика с бойцами, фургон тактической поддержки — всё это рычало и изрыгало выхлопные газы под бетонные своды. Глеб стоял у головной машины, раздавая последние указания голосом человека, который очень, очень хочет кого-нибудь убить.

Желательно — кроваво.

Я развернул карту. Две красные точки мигали на голографическом экране.

Каменск — шахтёрский посёлок на севере. Идеальное место, чтобы спрятать кого-то.

Заводской — промышленный город на востоке. Химкомбинат «Азот», руины цехов, ржавые трубы до горизонта. Отсюда сигнал был слабее, но он был.

Две норы. Одна — с добычей.

— Хозяин, — голос Феи раздался над ухом, и я почти услышал, как она потирает крошечные ладошки. — Позвольте уточнить. Мы собираемся разделить силы, отправить всю технику на одну точку, а сами поехать на другую.

— Верно.

— А резерв у нас, напомню, два процента. — Она зависла передо мной, скрестив ножки в воздухе. — Два. Даже не три, а всего два! Этого хватит, чтобы зажечь свечку на торте, но никак не на штурм укреплённого объекта.

— Мне хватит.

Фея сделала сальто в воздухе и захлопала в ладоши.

— «Мне хватит»! — она изобразила восторг. — Обожаю этот пафос! Другой бы уже завещание писал, распределял наследство, рыдал в подушку. А вы едете развлекаться на двух процентах, как будто это норма. Вы или гений, или псих. Ставлю на второе.

Я не удостоил её ответом. Это только раззадорило бы.

— Глеб, — я свернул карту. — Берёшь всю технику, идёшь на Каменск. Снеси там все.

Глеб кивнул. Его лицо было таким, что вряд ли можно позавидовать тем, кого он найдёт.

— А вторая точка?

— Моя.

— Один?

— С водителем.

Фея подлетела к его уху — достаточно близко, чтобы Глеб её услышал:

— Не пытайся, Глебушка, я уже пробовала. У него в голове вместо инстинкта самосохранения — декоративный кактус.

Глеб посмотрел на неё, потом на меня, потом снова на неё.

— Сегодня фея не в духе?

— Перевозбудилась, — подтвердил я.

— И ничего я… — попыталась возмутиться Фея.

— И вы её терпите?

— Она же полезная. Сам знаешь.

— Слышал⁈ — Фея выпятила грудь. — Я полезная! Официальное признание! Записываю в протокол, ставлю дату и печать!

За спиной раздался звук, от которого любой нормальный человек начал бы нервничать. Низкое, утробное урчание, похожее на рокот двигателя.

«Много там охраны?» — голос Мурзифеля в моей голове сочился таким удовольствием. — «Хозяин, это же банкет — настоящий банкет. Скажи, там будут маги? Я люблю магов. Они так забавно визжат, когда понимают, что их щиты не работают».

Я обернулся.

Даниил стоял у бетонной колонны с видом человека, который осознал, что продал душу дьяволу, но чек уже не вернёшь. Мурзик на его плече выглядел как… ну, как демонический кот, предвкушающий бойню. Шерсть дыбом, когти выпущены, глаза горят тем особенным огнём, который обычно видят только жертвы — за секунду до конца.

«О, и взрывчатка!» — продолжал Мурзик. — «Они наверняка заминировали подходы. Обожаю, когда всё взрывается. Носитель! Ты когда-нибудь видел, как человека разрывает на части?»

Даниил издал звук, который мог означать «нет», а мог — «пожалуйста, убейте меня прямо сейчас».

«Увидишь», — пообещал кот. — «Сегодня ты увидишь много нового. Считай это образовательной программой».

— Блохастый опять планирует военные преступления? — Фея подлетела ближе, разглядывая кота с брезгливым любопытством. — Или просто размечтался о кровавом ужине?

«И то, и другое, светлячок. И то, и другое». — Мурзик оскалился. — «Ты же составишь мне компанию? Будешь вести подсчёт. Тебе нравится считать, я знаю».

— Подсчёт чего?

«Трупов».

Фея поморщилась.

— Я администратор, а не бухгалтер морга.

«Сегодня совместишь».

Кот спрыгнул с плеча Даниила и потрусил к моей машине, задрав хвост с видом императора, выходящего на балкон.

«Носитель! За мной! Живее, пока я не передумал брать тебя на праздник!»

Даниил не двинулся. Он смотрел на кота, потом на меня, потом на Глеба — в поисках хоть какой-то поддержки. Глеб отвёл глаза. Не его проблема.

— Господин Воронов, — голос псайкера был таким, будто его душили. — Кот хочет…

— Я слышу.

— Он говорит, что там будет… образовательная программа.

— Он преувеличивает.

«Я преуменьшаю», — поправил Мурзик из машины. — «Реальность будет куда интереснее».

Фея подлетела к моему лицу и нагло заглянула в глаза, без всякого уважения к личному пространству.

— Ладно, Хозяин. Вижу, вы всё решили. Как обычно — без консультаций, без расчётов, без здравого смысла. Чисто на харизме.

— Проблема?

— Проблема? — Она хмыкнула. — Нет, я уже привыкла. Просто включу режим записи. Когда вы там устроите Армагеддон, хочу, чтобы это осталось для истории. Потомки должны знать, как выглядит красивое безумие.

Она отлетела в сторону, но тут же вернулась:

— И ещё. Постарайтесь не сжечь тело носителя вашей сущности, пока будете геройствовать. Я к нему только-только привыкла. Не хочу адаптироваться к новому, — это она уже сказала лично для меня.

— Постараюсь.

— Ловлю на слове! Хотя кого я обманываю…

Даниил наконец доплёлся до машины и забрался на заднее сиденье с видом приговорённого, который идёт на казнь. Мурзик уже устроился у него на коленях, вылизывая лапу с демонстративной небрежностью.

«Удобно», — прокомментировал кот. — «Мягкие ляжки. Годишься как подушка, Носитель».

Даниил промолчал.

Я сел на переднее сиденье и захлопнул дверь. Водитель — немолодой мужик с лицом человека, повидавшего всякое — даже не обернулся.

— Химкомбинат «Азот».

— Понял.

Машина тронулась.

В зеркале заднего вида — колонна Глеба разворачивается к северной трассе. Фея осталась висеть в гараже, но я слышал её голос в коммуникаторе:

— Включила запись! Не подведите, Хозяин! Жду фейерверк!

«Будет тебе фейерверк», — пообещал Мурзифель. — «Будет тебе целый салют. Из внутренностей».

— Фу, — донеслось из динамика. — Ты отвратителен.

«Спасибо».

Броневик вырвался на ночную улицу и набрал скорость. Фонари мелькали за окном, сливаясь в сплошную светящуюся ленту.

«Хозяин», — голос Мурзика стал мечтательным. — «Ты ведь не будешь убивать их слишком быстро? Хочу насладиться, услышать хруст и понюхать страх. Посмотреть, как они понимают, что всё, конец, финита ля комедия…»

— Посмотрим.

«Это не ответ, а уклонение от ответа. Я требую гарантий».

Даниил на заднем сиденье издал сдавленный звук — что-то среднее между всхлипом и молитвой.

— Он… он шутит? — прошептал псайкер. — Пожалуйста, скажите, что он шутит.

«Я никогда не шучу о еде, двуногий», — Мурзик повернул к нему голову и улыбнулся. Зубасто. — «Расслабься. Сиди тихо, и смотри и учись. Сегодня ты увидишь, почему меня называли Бичом Трёх Миров».

— Тебя так называли? — уточнил я.

«Ну… должны были называть. Если бы у тех миров кто-то выжил».

Водитель покосился в зеркало заднего вида. Потом снова уставился на дорогу. Мудрый человек. Таких я ценю.

Огни Воронцовска остались позади. Впереди — тёмная лента трассы, звёзды над головой и химкомбинат, набитый людьми, которые скоро очень сильно пожалеют о своих жизненных решениях.

«Хозяин», — Мурзик свернулся клубком на коленях у побелевшего Даниила. — «Разбуди меня, когда подъедем. Хочу быть свежим для представления».

Через секунду он уже мурлыкал — громко, утробно, как маленький дизельный генератор.

Даниил смотрел на него с выражением человека, который только что понял, что подобрал на улице не котёнка, а ядерную боеголовку.

Добро пожаловать в новую жизнь, Носитель Кота.

Привыкай.

Лилит

Столичный особняк Мефистовых был построен для того, чтобы внушать трепет.

Мрамор, позолота, потолки высотой в три этажа, портреты суровых предков на стенах — всё кричало о богатстве, власти и долгой-долгой родословной. Лилит выросла в этих стенах и знала каждый угол, каждую скрипящую половицу и тайный ход.

Но сейчас ей было на всё это плевать.

Она мерила шагами отцовский кабинет — теперь её кабинет — и не могла остановиться. К окну — разворот. К двери — разворот. Снова и снова.

Телефон лежал на столе и молчал.

Она дала ему координаты сорок минут назад. Квадрат Б-12, призрачная колонна, военные глушилки — ценная информация, добытая за рекордное время. Он сказал «хорошо» и отключился.

И с тех пор — ни звука.

Лилит схватила телефон, набрала номер. Гудки. Ещё гудки.

«Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети».

— Да чтоб тебя! — она швырнула телефон на диван.

Потом подобрала. Посмотрела на экран. Положила обратно. Снова схватила.

Соберись, Лилит. Ты глава рода Мефистовых, а не влюблённая школьница.

Она налила себе виски из отцовского графина. Выпила залпом. Налила ещё.

Был один способ узнать, что происходит. Один источник информации, который знал каждый шаг Калева Воронова. Проблема в том, что этот источник Лилит терпеть не могла.

И это было взаимно.

Она открыла защищённый канал связи с «Эдемом» и набрала код администратора. Подождала. Ещё подождала.

Голограмма развернулась над экраном, показывая крошечную светящуюся фигурку. Фея выглядела раздражённой — впрочем, она всегда так выглядела, когда видела Лилит.

— Миронова, — голос звучал как наждак по стеклу. — Какая честь. Чем обязана?

— Где он?

— А «здравствуйте» уже отменили? Или у тебя вежливость считается слабостью?

— Фея. Я не в настроении.

— А я в восторге. — Фея закатила глаза. — Ладно, что тебе нужно, кроме испортить мне вечер?

Лилит стиснула зубы. Но незаметно, не давая, этой светящейся занозе удовольствия.

— Калев не берёт трубку. Где он?

Фея помедлила. Её свечение стало чуть тусклее — едва заметно, но Лилит уловила.

— Хозяин разделил силы, — Фея перешла на шепот. — Глеб с основной группой ушёл на Каменск. А Хозяин поехал на вторую точку — в Заводской Химкомбинат.

— С кем?

— С водителем. И с этим… блохастым и его носителем.

Лилит моргнула.

— То есть он поехал штурмовать укреплённый объект с водителем и котом?

— Технически, ещё с псайкером, но тот больше похож на испуганный труп, так что не считается.

— И ты его отпустила⁈

— Я⁈ — Фея взвилась. — Ты вообще слышала, что я сказала? Это Хозяин! Его не «отпускают» и не «задерживают»! Его можно только провожать взглядом и надеяться, что он не разнесёт всё в радиусе километра!

Лилит открыла рот, чтобы ответить что-то язвительное, но Фея её перебила. Голос стал тише, почти заговорщицким:

— Погоди. Переключаю на приватный канал. Секунду.

Экран мигнул. Что-то изменилось в качестве связи — звук стал чище, изображение — резче.

— Так, — Фея оглянулась по сторонам, будто проверяя, не подслушивает ли кто. — Теперь он нас не слышит.

— Кто?

— Хозяин. У меня есть… скажем, резервный канал. Для экстренных ситуаций. — Она поморщилась. — Терпеть тебя не могу, Миронова, но сейчас мне нужны союзники.

Лилит почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Говори.

— Его резерв сейчас мал. Два процента.

— Чего?

— Два. Процента. — Фея выделила каждое слово. — После «Небесного Сада» он пустой, как банка из-под варенья. И он едет на штурм и один против неизвестного количества противников.

— Это же…

— Безумие? Самоубийство? Возможно. Но это типичный вторник для Хозяина! — Фея всплеснула руками. — Я пыталась его остановить! Говорила про расчёты, про вероятности, про здравый смысл! Знаешь, что он ответил?

— Догадываюсь…

— «Мне хватит»! Всего два слова! Два слова, и он уехал! — Фея схватилась за голову. — А блохастый ещё и радуется! Говорит, это «праздник» и «банкет»! Они там оба ненормальные!

Лилит молчала. В голове крутились цифры, расчёты, варианты.

Два процента. Она не могла себе представить сколько это по меркам Воронова, но если фея волновалась, то дела плохи.

— Фея, — голос Лилит стал очень спокойным — опасно спокойным. — Координаты давай.

Фея посмотрела на неё заинтересованным взглядом.

— Зачем?

— Не твоё дело.

— Это очень даже моё дело. Если ты собираешься влезть в операцию Хозяина и всё испортить…

— Я собираюсь, — Лилит наклонилась к экрану, и её глаза сузились, как у кошки перед прыжком, — убедиться, что мой ко…работодатель, не угробит себя из-за собственного упрямства. А если кто-то попытается тронуть то, что принадлежит мне — я лично выверну его наизнанку и заставлю сожрать собственные кишки. Понятно?

Фея моргнула.

— Ого.

— Координаты.

— Ты серьёзно?

— Я похожа на человека, который шутит?

Повисла пауза. Фея изучающе, даже оценивающе смотрела на неё. Потом что-то изменилось в её лице и появилась… нет, не симпатия, но что-то вроде… признания.

— Знаешь, Миронова, — она криво усмехнулась, — иногда ты мне почти нравишься.

— Не обольщайся. Координаты.

— Отправляю.

Телефон пискнул входящим сообщением.

— И, Миронова… — Фея замялась. — Если увидишь там что-то… странное — не пугайся. Хозяин иногда бывает… впечатляющим.

— Я знаю, на что он способен.

— Нет, — Фея покачала головой. — Ты ничего не знаешь — никто не знает! А я работаю с ним… долгое время, и до сих пор вижу новое. — Она поёжилась. — Просто… будь готова. К чему угодно.

Связь оборвалась. Лилит смотрела на координаты на экране — Заводской Химкомбинат «Азот». Час езды, если гнать.

Она допила виски и швырнула стакан на стол.

— Виктор!

Дверь открылась через три секунды. Начальник службы безопасности стоял на пороге — сухой, подтянутый, в безупречном костюме, несмотря на ночной час. Лицо — как у человека, который видел всё на свете и ничему уже не удивляется.

— Поднимай людей. Через десять минут выезжаем.

Виктор приподнял бровь — единственный признак эмоции.

— Могу я узнать, куда именно?

— В Заводской. Там мою инвестицию… бьют. — Лилит оскалилась. — Буду бить в ответ.

— Понял. Оружейная?

— Оружейная.

Она уже шла по коридору, и Виктор бесшумно следовал за ней.

Держись, котик, я иду. И горе тем, кто встанет на моём пути.

Оружейная клана Мефистовых занимала весь подвальный этаж особняка.

Три зала, соединённых бронированными дверями. Первый — стрелковое оружие: пистолеты, автоматы, винтовки, аккуратно развешанные на стенах, как экспонаты в музее. Второй — тяжёлое вооружение: пулемёты, гранатомёты, кое-что, о чём лучше не спрашивать. Третий — артефакты: древние, опасные, большинство — нелегальные.

Лилит влетела в первый зал, на ходу расстёгивая пиджак.

— Виктор! Тактический комплект, мой размер!

— Уже несут, мадемуазель.

Она сбросила пиджак на пол — к чёрту Армани, сейчас не до него — и принялась расстёгивать блузку. Виктор деликатно отвернулся.

— Мадемуазель, позвольте уточнить, — его голос был ровным, как линия горизонта. — Мы едем на химкомбинат — на укреплённый объект. Без разведки, без плана, без понимания численности противника?

— Верно.

— И наша цель — помочь господину Воронову, который, насколько я понимаю, в помощи не нуждается и не просил о ней.

— Тоже верно.

— И мы делаем это посреди ночи, подняв боевую группу по тревоге, потому что…

— Потому что я так хочу, — Лилит натянула тактические штаны и повернулась к нему. — Проблемы?

Виктор посмотрел на неё — бесстрастно, оценивающе.

— Никаких, мадемуазель. Просто уточняю параметры безумия, в которое мы ввязываемся.

Охранник принёс бронежилет. Лилит влезла в него, затянула ремни, покрутилась перед зеркалом. Сидит хорошо и подчёркивает фигуру. Даже в тактическом снаряжении она выглядела так, будто собралась на обложку журнала, а не на штурм.

— Оружие, — она щёлкнула пальцами.

— Ваш стандартный комплект, мадемуазель? — Виктор кивнул на стойку с пистолетами. — Глок-19, два магазина, нож…

— Скучно.

Она прошла мимо пистолетов и даже мимо автоматов. Остановилась у стойки с чем-то, что выглядело как помесь базуки и научно-фантастического кошмара.

— Вот это.

Виктор моргнул. Это было так непривычно, что Лилит даже обернулась — убедиться, что ей не показалось.

— Мадемуазель, — голос его остался ровным, но где-то в глубине проскользнула нотка… чего? Беспокойства? Ужаса? — Это РПГ-7. Противотанковый гранатомёт.

— Я умею читать, Виктор.

— Он предназначен для уничтожения бронетехники.

— Знаю.

— На химкомбинате вряд ли будут танки.

— Зато будут двери. — Лилит сняла гранатомёт со стойки, взвесила в руках. Тяжёлый, красивый, смертоносный. Идеально. — Я не люблю стучаться.

Виктор закрыл глаза на секунду и открыл. Его лицо снова стало непроницаемым.

— Как скажете, мадемуазель. Гранаты?

— Четыре штуки.

— Осколочные или термобарические?

— По две.

Лилит закинула гранатомёт на плечо и двинулась к выходу. Виктор шёл следом, делая какие-то пометки в планшете. Наверняка составлял список того, что придётся потом объяснять юристам.

— И автомат, — добавила она, не оборачиваясь. — Что-нибудь компактное. На случай, если закончатся гранаты.

— «Вектор», мадемуазель?

— Пойдёт.

Охранник догнал её с автоматом и подсумком магазинов. Лилит повесила оружие на плечо, проверила затвор, удовлетворённо кивнула.

Виктор поравнялся с ней у лифта.

— Мадемуазель, — его голос был абсолютно нейтральным. — Вы понимаете, что вы — глава клана Мефистовых? Одного из старейших родов Империи? Ваше место — в штабе, а не на передовой.

— Виктор.

— Да, мадемуазель?

— Заткнись.

— Как скажете, мадемуазель.

Двери лифта открылись. Они вошли внутрь.

— Сколько людей? — спросила Лилит.

— Двенадцать бойцов, три машины. Лучшие из тех, кого удалось поднять за десять минут.

— Маги?

— Двое. Карпов — огневик, Сенин — щитовик.

— Хорошо.

Лифт тронулся. Лилит смотрела на своё отражение в зеркальной стене — растрёпанная, в тактическом снаряжении, с гранатомётом на плече. Мать бы в обморок упала, а отец… отец бы, пожалуй, одобрил.

— Виктор.

— Да, мадемуазель?

— Ты ведь не пытаешься меня отговорить.

— Нет, мадемуазель.

— Почему?

Пауза. Виктор смотрел перед собой, и на его лице мелькнуло что-то похожее на тень улыбки.

— Я служил вашему отцу тридцать лет, мадемуазель. Он был таким же упрямым безумцем. Я научился не тратить слова впустую.

— И?

— И кроме того, — он повернулся к ней, и в его глазах блеснуло что-то хищное, древнее, — я давно не участвовал в хорошей бойне. Скучаю.

Лилит расхохоталась.

— Виктор, ты старый ублюдок.

— Благодарю, мадемуазель. Я стараюсь.

Двери лифта открылись. Подземная парковка особняка была заполнена людьми — бойцы в тактическом снаряжении грузились в три чёрных внедорожника, проверяли оружие, переговаривались короткими фразами.

Лилит вышла из лифта и оглядела свою маленькую армию.

— Слушать сюда! — её голос разнёсся по парковке, и все замерли. — Едем в Заводской. Там химкомбинат, там враги, там человек, который мне нужен живым. Всех остальных можете убивать. Вопросы?

Тишина.

— Отлично, по машинам! Кто отстанет — уволю! Кто облажается — уволю с особой жестокостью!

Бойцы бросились к машинам. Лилит направилась к головному внедорожнику, Виктор — следом.

— Мадемуазель, — он открыл перед ней дверь. — Один вопрос.

— Да?

— Этот человек, который вам нужен живым. Господин Воронов… он знает, что мы едем?

Лилит села в машину, устроила гранатомёт между колен и посмотрела на Виктора с улыбкой, от которой у умных людей обычно холодела кровь.

— Нет. Это будет сюрприз.

— Понял, мадемуазель. Люблю сюрпризы.

Он захлопнул дверь и сел на переднее сиденье.

— Гони, — бросила Лилит водителю.

Три чёрных внедорожника сорвались с места и вылетели на ночную улицу, нарушая все возможные правила дорожного движения.

Держись, котик. Кавалерия уже в пути.

Ночная трасса летела под колёсами.

Спидометр показывал сто восемьдесят, и водитель явно нервничал — костяшки пальцев на руле побелели, глаза метались между дорогой и зеркалом заднего вида. Лилит его понимала. Одно дело — гнать по пустой трассе, а другое — гнать по пустой трассе с психованной хозяйкой, у которой между колен зажат противотанковый гранатомёт.

— Быстрее, — бросила она.

— Мадемуазель, мы и так…

— Быстрее.

Стрелка спидометра дрогнула и поползла к двумстам.

Виктор на переднем сиденье невозмутимо листал что-то в планшете. За всю дорогу он не произнёс ни слова — просто сидел, как статуя в безупречном костюме, и занимался своими делами. Его спокойствие бесило и восхищало одновременно.

— Что читаешь? — не выдержала Лилит.

— Досье на химкомбинат «Азот», мадемуазель. Нашёл в архивах.

— И?

— Объект законсервирован в девяносто третьем. Три производственных корпуса, административное здание, подземные хранилища.

— Охрана?

— По официальным данным — сторож и собака. — Виктор перелистнул страницу. — По неофициальным… судя по тому, что господин Воронов поехал туда лично, несколько больше.

Лилит хмыкнула и посмотрела в окно.

Фонари мелькали за стеклом, сливаясь в сплошную светящуюся ленту. Тьма за обочиной казалась густой, почти осязаемой. Где-то там, впереди, Калев уже подъезжал к заводу. Или уже приехал. Или уже…

Нет. Нельзя так думать.

Она закрыла глаза и позволила себе помечтать.

Вот она врывается на территорию комбината. Ворота — в щепки от гранаты. Охрана разбегается, как тараканы от света. Она идёт сквозь хаос — красивая, смертоносная, неотразимая — и находит Калева.

Он стоит посреди трупов, окружённый врагами, и их слишком много. Даже для него — слишком много. Он истощён, ранен, из последних сил держит оборону…

И тут появляется она.

Выстрел из гранатомёта сносит половину нападающих. Второй выстрел — вторую половину. Калев оборачивается — и видит её. Глаза расширяются. Губы приоткрываются.

«Лина?» — говорит он. — «Ты… ты пришла за мной?»

«Конечно, котик», — отвечает она, небрежно закидывая гранатомёт на плечо. — «Ты же без меня пропадёшь».

И он смотрит на неё — с восхищением, с благодарностью, с чем-то ещё, чему она пока не знает названия. Он понимает — наконец-то понимает, что она — не просто помощница. Она — его равная. Его партнёр. Его…

— Мадемуазель.

Лилит открыла глаза.

— Что?

— Вы улыбаетесь, — Виктор смотрел на неё в зеркало заднего вида. — Это несколько пугает.

— Думаю о приятном.

— О том, как будете стрелять из гранатомёта?

— О том, что будет после.

Виктор приподнял бровь, но комментировать не стал. Умный человек.

Лилит погладила ствол РПГ, как любимую кошку. Холодный металл приятно холодил ладонь. Четыре гранаты в подсумке, автомат на плече, нож на бедре. Она готова.

Готова показать ему, на что способна настоящая Мефистова.

— Сколько до точки? — спросила она.

Водитель глянул на навигатор.

— Двадцать минут, мадемуазель. Если не сбавлять скорость.

— Не сбавлять.

— Но там впереди пост ДПС…

— Виктор.

— Уже решаю, мадемуазель. — Он достал телефон, набрал номер. — Алло, Костин? Виктор беспокоит. Да, в курсе, который час. Мне нужен свободный коридор по восточной трассе, от столицы до Заводского. Три машины, высокая скорость, никаких остановок. Сколько? Нормально. Переведу через пять минут. Благодарю.

Он убрал телефон.

— Готово, мадемуазель. Посты предупреждены.

— Сколько?

— Сорок тысяч. Мелочь.

Лилит кивнула. Вот за это она и ценила Виктора — он решал проблемы раньше, чем они успевали стать проблемами.

За окном мелькнул указатель: «Заводской — 35 км».

— Мадемуазель, — голос Виктора снова раздался рядом. — Впереди что-то странное.

Лилит открыла глаза и посмотрела вперёд.

На горизонте, там, где должен был быть химкомбинат, небо светилось. Не рассветом — до рассвета ещё несколько часов. Чем-то другим.

Синие вспышки. Яркие, резкие, неестественные. Они прорезали темноту, как молнии, но молнии не бьют с такой частотой. И не бывают такого цвета.

— Это… — начал водитель.

— Гони, — перебила Лилит. — Гони, твою мать!

Машина рванула вперёд, выжимая из двигателя всё возможное и невозможное.

Синие вспышки продолжались. Одна, вторая, третья, потом — пауза. И снова — серия ослепительных всполохов, от которых ночное небо на мгновение становилось дневным.

Лилит сжала гранатомёт так, что побелели костяшки.

Они опоздали.

Вернее, подоспели как раз к началу представления.

Три чёрных внедорожника вылетели на холм перед химкомбинатом и затормозили, взрыв гравий. Лилит выскочила из машины, вскидывая гранатомёт, готовая разнести к чертям всё, что встанет на пути…

И замерла.

Палец на спусковом крючке одеревенел.

Внизу, за ржавым забором, раскинулся химкомбинат «Азот» — три корпуса, административное здание, какие-то цистерны и трубы. У ворот — укреплённый КПП. Бетонные блоки, мешки с песком, пулемётное гнездо. Серьёзная охрана — человек двадцать, может, больше. Автоматы, магические щиты, прожекторы.

Всё это Лилит отметила краем сознания.

Потому что её взгляд был прикован к фигуре, которая шла к воротам.

Один человек. Спокойным, размеренным шагом. Руки в карманах пальто — никакого оружия и спешки. Так идут на прогулку в парк, а не на штурм укреплённого объекта.

Калев.

Что он делает⁈

Прожекторы выцепили его и залили белым светом. Кто-то заорал в мегафон — «Стоять! Стрелять буду!» — стандартное предупреждение, которое никогда не работает.

Калев не остановился.

Пулемёт открыл огонь.

Лилит дёрнулась — крикнуть, броситься вперёд, сделать хоть что-то — но Виктор схватил её за плечо.

— Смотрите, мадемуазель, — его голос был странно тихим. — Просто смотрите.

Она смотрела.

Трассеры неслись к Калеву — яркие, смертоносные. Достаточно, чтобы разорвать человека на куски.

Пули не долетели.

Вокруг Калева клубилось что-то… что-то, чему Лилит не знала названия. Чёрная мгла — плотная и живая. Она двигалась, как масляные щупальца, как дым с собственной волей, как кусок ночного неба, вырванный из космоса и спущенный на землю. Пули входили в эту мглу — и исчезали. Просто исчезали — без звука, без вспышки. Были и их не стало.

А потом мглу прорезали молнии.

Синие и яркие — неправильного, режущего глаз оттенка. Они плясали вокруг Калева, как электрические змеи, и от них веяло чем-то… чем-то, от чего у Лилит зашевелились волосы на затылке.

Калев продолжал идти.

Охрана запаниковала. Кто-то бросил гранату — мгла поглотила её, даже не дрогнув. Маг выпустил огненный шар — синие молнии перехватили его в воздухе и разорвали на искры. Двое попытались сбежать — мгла метнулась к ним, обвила, втянула в себя.

Они даже не успели закричать.

Лилит стояла на холме, опустив гранатомёт, и не могла пошевелиться.

Она видела многое. Магические дуэли, кровавые разборки, войны кланов, но это… было другое. И это было красиво!

Страшно, невозможно, противоестественно, но… красиво. Как ураган или извержение вулкана — как конец света в миниатюре.

Калев остановился перед КПП. Пулемётное гнездо продолжало плеваться огнём, как зверь, который знает, что умрёт, но всё равно огрызается.

Калев посмотрел на него.

Просто — посмотрел.

Бетон, металл, мешки с песком, люди внутри — всё это рассыпалось. Рассыпалось, как песчаный замок под волной — будто кто-то взял ластик и стёр кусок реальности.

На месте укреплённого КПП осталась только пыль. Мелкая, серая, медленно оседающая в свете прожекторов.

Лилит услышала звук.

Не сразу поняла, что это, но потом дошло — кто-то из её бойцов блевал за машиной. Кто-то другой тихо матерился.

Виктор стоял рядом, неподвижный, как статуя. Его лицо было бледным — впервые за все годы, что Лилит его знала.

— Мадемуазель, — его голос был хриплым. — Это…

— Я вижу.

— Я служил вашему отцу тридцать лет. Я видел разных магов, артефакты, чудовищ из разломов. Но я никогда…

— Я знаю.

Калев прошёл сквозь то место, где секунду назад был КПП, и направился к главному корпусу. Чёрная мгла клубилась вокруг него, как плащ, а синие молнии потрескивали.

Кто-то из уцелевших охранников выскочил из-за угла, вскидывая автомат. Мгла метнулась к нему — быстрая, голодная — и человек просто… перестал существовать. Был — и нет. Даже пыли не осталось.

Лилит медленно опустила гранатомёт на землю.

Она хотела его спасти, приехала с гранатомётом, с бойцами, с планом. Хотела ворваться, помочь, показать, какая она крутая.

Спасти — «это».

Какая же она…

Она начала тихо, почти беззвучно смеяться.

…дура.

Виктор покосился на неё с беспокойством, но она не могла остановиться.

Это был не маг. Даже не человек. Это — стихийное бедствие в пальто. Конец света, который решил прогуляться.

И она хотела сделать его «своим».

Смех оборвался так же внезапно, как начался.

Лилит смотрела, как Калев входит в главный корпус. Мгла втянулась за ним, как хвост кометы. Двери не было — он просто прошёл сквозь стену, оставив в ней идеально круглую дыру.

Потом — звенящая тишина.

— Мадемуазель, — Виктор прочистил горло. — Каковы будут приказания?

Лилит не ответила сразу. Она смотрела на химкомбинат — на трупы, на пыль, на дыру в стене и думала.

По идее она должна сейчас бояться. Любой нормальный человек сейчас бежал бы в другую сторону. Но она…

…не боялась.

Она чувствовала что-то горячее, поднимающееся из глубины живота, но это был не страх, а…

…Восторг.

Ведь это была та самая сила и власть, не знающая никаких границ, которую она искала. И тут же пришло понимание, что она должна быть рядом с «этим»…

…Чего бы это ни стоило!

— Ждём, — сказала она наконец. — Он скоро выйдет.

— А если не выйдет?

Лилит посмотрела на Виктора и улыбнулась. Улыбкой, от которой старый убийца невольно отступил на шаг.

— Выйдет. Такие, как он, всегда выходят.

Она подняла гранатомёт, закинула на плечо и пошла вниз по склону — к воротам химкомбината.

— Мадемуазель! — Виктор бросился за ней. — Куда вы⁈

— Встречать своего котика. — Она не обернулась. — Он, наверное, устал. Надо будет отвезти его домой.

И показать, что я — единственная, кто достойна быть рядом с ним.