Темный Лорд Устал. Книга VI

Глава 10

«Аурелиус» плавно катился по разбитой дороге, и я в очередной раз отметил, что подвеска этой машины стоила потраченных на нее денег. Вокруг простирались окраины Котовска — унылый пейзаж из заброшенных полей, покосившихся столбов и редких деревьев, скрюченных, как артритные пальцы. Идеальное место для периметра будущего Купола.

Я сверился с планшетом. Семнадцатая точка из сорока двух. Каждый Якорь нужно было установить с точностью до метра, иначе вся конструкция пойдёт вразнос при первом же серьёзном возмущении. Геометрия защитных куполов не прощала небрежности — я знал это по опыту, накопленному за столетия.

— Здесь, — я постучал по стеклу, отделяющему меня от водителя.

Машина остановилась. Следом притормозил неприметный серый фургон — мой «мобильный цех», как окрестила его Фея.

Я вышел наружу и огляделся. Точка была выбрана верно: небольшой холм с выходом скальной породы, хороший дренаж, минимум органики в почве. Якорь здесь простоит века без коррозии.

Дверь фургона открылась, и наружу выбрались мои «батарейки».

Четверо магов ИВР — те самые, которых я вырубил гравитационным ударом в бункере. Бледные, осунувшиеся, с тёмными кругами под глазами. При виде меня они вздрогнули и вытянулись, как солдаты перед генералом.

— Семнадцатая точка, — я указал на скальный выступ. — Стандартная схема, глубина заложения — полтора метра. Вопросы?

Капитан — тот самый седой, который командовал группой в бункере — откашлялся.

— Н-никак нет, господин.

Они боялись меня до судорог, и это было понятно. Менее понятным было другое — то, как они на меня смотрели. В их глазах был не только страх, хотя и его хватало. Еще во взгляде я замечал блогоговение.

Я наблюдал, как они выгружают оборудование: кристаллические заготовки, инструменты для гравировки, контейнеры с проводящей пастой. Работали они слаженно, молча, без лишних движений. За последние три дня я объяснил им базовые принципы рунической геометрии — то, что в обычно преподают долгое время, а они усвоили за несколько часов.

Не потому что гении, а потому что очень хотели жить.

Хотя… нет. Не только поэтому.

Капитан присел у скального выступа и начал наносить первую цепочку рун. Движения его были уверенные, точные — он явно практиковался ночами, когда думал, что я не вижу. Линии ложились ровно, углы были выдержаны идеально.

— Третий символ, — сказал я. — Слишком острый угол. Энергия будет завихряться.

Он вздрогнул, сбился, потом кивнул и исправил.

— Благодарю за… за указание, господин.

Вот оно. То самое, странное. Он благодарил, причем искренне, не из страха. Маг имперской спецслужбы, пленник, которого заставили работать под угрозой смерти, и он благодарил за поправку в руническом узоре.

Люди удивительные существа. Дай им знание, которого они жаждут, и они забудут про все остальное.

Эти четверо были боевыми магами, не теоретиками. Их учили убивать, щиты ставить, атаковать — примитивная прикладная магия, которую можно освоить за пару лет интенсивных тренировок. Но основы, фундамент магического знания и глубинное понимание принципов им не давали. Зачем солдату знать, почему заклинание работает? Достаточно знать, как его применить.

А я показал им «почему».

Три дня назад, когда я впервые объяснял им структуру рунических цепочек, капитан смотрел на меня как человек, которому открыли дверь в комнату, о существовании которой он не подозревал. Он задавал вопросы — сначала робко, потом всё смелее. Остальные подтянулись следом.

К концу первого дня они забыли, что они пленники.

К концу второго начали спорить между собой о нюансах энергопроводимости.

Сегодня они работали как слаженная команда, и мне почти не приходилось их поправлять.

Удобно, — подумал я. — Раньше приходилось тратить собственный резерв на такую рутину. Теперь у меня есть живые инструменты с мозгами и руками.

Фея материализовалась над моим плечом, как всегда крошечная, и на этот раз в миниатюрном комбинезоне техника, с планшетом в руках.

— Хозяин, показатели стабильны. Заряд идёт штатно. — Она покосилась на магов. — Странные они какие-то.

— В каком смысле?

— Ну… — она замялась. — Они же пленники. Должны ненавидеть нас, саботировать, искать способ сбежать. А они… они ночами конспекты пишут. Я видела у капитана тетрадку, и он все ваши объяснения записывает, причем с иллюстрациями.

Я пожал плечами.

— Знание — сильнейший наркотик, сильнее даже страха и ненависти. Дай человеку то, чего он хотел всю жизнь, и он твой.

— Но они же думают, что их держат насильно!

— Конечно думают. Так проще для их самооценки. Признать, что остаёшься добровольно у врага, потому что он учит тебя вещам, о которых ты мечтал годами — это сложно. Проще верить в принуждение.

Фея задумалась, потом хихикнула.

— Стокгольмский синдром наоборот?

— Что-то вроде.

Капитан закончил первую цепочку и отошёл, давая место следующему. Он как-то по-воровски посмотрел на меня и в его глазах было именно то, что я описал Фее. Жажда и голод по знанию, которое я мог дать.

Забавно. Я планировал использовать их как расходный материал, живые аккумуляторы для грязной работы, а получил… учеников? Последователей?

Нет, слишком громко сказано. Скорее инструменты, которые сами себя затачивают.

— Семнадцатая точка готова, — доложил капитан, вытянувшись передо мной. — Разрешите приступить к калибровке?

— Приступай.

Он кивнул и вернулся к работе. Остальные маги сгрудились вокруг кристалла, и я слышал, как они вполголоса обсуждают оптимальные параметры заряда. Один из них — молодой, рыжий, с нервным тиком — предложил модификацию стандартной схемы. Капитан задумался, потом кивнул.

Я не вмешивался. Модификация была разумной. Они уже начинали думать самостоятельно.

Ещё несколько недель, — прикинул я, — и они будут работать без моего надзора. Освободят время для более важных задач.

Я вернулся в машину и откинулся на сиденье. Впереди ещё двадцать пять точек, и день только начался.

Мой взгляд скользнул по пустующему месту рядом — там, где обычно сидела Алина, с планшетом на коленях и бесконечными вопросами о технических деталях.

Её здесь не было уже четвёртый день.

И почему-то это… ощущалось.

Непрошенное воспоминание пришло само, как большинство воспоминаний о людях.

Вчерашний день, госпиталь «Эдема». Палата интенсивной терапии на третьем этаже — белые стены, белые простыни, белый свет из окна. Слишком много белого, на мой вкус, но врачи утверждали, что это успокаивает пациентов.

Алина лежала на кровати, бледная почти до прозрачности. Капельница в руке, датчики на груди, синяки на запястьях от ремней того проклятого кресла. Когда я вошёл, она спала или делала вид, что спит.

Я сел в кресло у окна и стал ждать.

Через семь минут она открыла глаза. Несколько секунд смотрела в потолок, потом медленно повернула голову. Увидела меня.

И заплакала так, как плачут люди, которые слишком долго держались и наконец позволили себе сломаться. Слёзы текли по щекам, плечи тряслись, из горла вырывались какие-то звуки.

Я смотрел на это с лёгким недоумением. Она была в безопасности, получала лучшую медицинскую помощь, её жизни ничего не угрожало. Логических причин для слёз я не видел.

— Г-господин… — она наконец смогла выдавить слово сквозь рыдания. — Вы пришли… Вы п-пришли за мной…

— Разумеется.

— Я думала… я думала, это конец. Что я больше никогда… — новая волна слёз, — … никогда вас не увижу.

Я ждал, пока она успокоится. Люди в таком состоянии плохо воспринимают информацию, это я знал по опыту.

— Спасибо, — прошептала она наконец, вытирая лицо краем простыни. — Спасибо, что спасли меня.

— Не за что благодарить, — я пожал плечами. — Ты единственный человек, который понимает половину систем «Эдема». Инструмент такого уровня нужно беречь.

Она замерла.

Что-то изменилось в её лице, и я не сразу понял, что именно. Слёзы не прекратились, но стали… другими? Люди и их эмоции — бесконечный источник недоумения.

— Инструмент, — повторила она тихо.

— Ценный инструмент, — уточнил я, решив, что она неправильно поняла. — Незаменимый. Твоя потеря была бы невосполнимой.

Она смотрела на меня странно, с выражением, которое я не мог классифицировать. Потом вдруг улыбнулась сквозь слёзы и кивнула.

— Да, господин. Я понимаю.

Хорошо. Недопонимание устранено.

Я хотел уже встать и уйти, дел было много, а она явно нуждалась в отдыхе, но вспомнил кое-что.

— Кстати, — я достал из внутреннего кармана смятый листок бумаги. — Это нашли рядом с твоей машиной.

Алина взяла записку. Прочитала и её губы задрожали.

— Мама, — выдохнула она.

— «Позаботьтесь о моей девочке», — процитировал я по памяти. — Твоя мать, как я понимаю, передала это вместе с пирогом.

— Вы… вы нашли записку?

— И пирог. Вернее, то, что от него осталось. — Я поморщился. — Ягодный, судя по следам на асфальте. При захвате его раздавили, а жаль, я так и не попробовал. В следующий раз, когда поедешь к родителям, привези ещё один.

Повисла тишина.

Алина смотрела на меня. Потом на записку. Потом снова на меня.

И снова разрыдалась.

Еще громче, чем раньше. Она прижала записку к груди и плакала так, словно я сообщил ей о чьей-то смерти, а не о раздавленном пироге.

Я озадаченно наблюдал за этой сценой, пытаясь понять, что пошло не так.

— Алина.

Рыдания.

— Алина, успокойся.

Ещё больше рыданий. Она что-то бормотала в записку, и я разобрал только «мама» и «господин» несколько раз.

— Если пирог был настолько важен, я не буду настаивать на новом, — попробовал я. — Это была просьба, не приказ.

Она замотала головой, всё ещё плача. А потом совершенно неожиданно рассмеялась. Сквозь слёзы, сквозь всхлипы рассмеялась, глядя на меня с тем же странным выражением.

— Господин, — выдавила она, — вы… вы невозможный.

— В каком смысле?

— Ни в каком. — Она вытерла глаза и улыбнулась — криво, мокро, но как-то… тепло? — Я испеку вам пирог сама. Когда выпишусь.

— Хорошо.

— С черникой. Мама говорит, черничный у меня лучше всего получается.

— Приму к сведению.

Она снова засмеялась или заплакала, я уже не мог различить. Она откинулась на подушку, прижимая записку к груди.

Я встал.

— Отдыхай. Врачи говорят, тебе нужна ещё неделя.

— Да, господин.

— И не плачь больше. Это… — я замялся, подбирая слово, — … нерационально.

— Да, господин, — она улыбнулась. — Больше не буду.

Я вышел из палаты с отчётливым ощущением, что упустил что-то важное в этом разговоре. Что-то, что понимают все люди, кроме меня.

Странная привязанность к выпечке, — думал я, спускаясь по лестнице. — Впрочем, у людей много странных привязанностей. К еде, к вещам, к другим людям. Это нелогично, неэффективно, но, видимо, необходимо для их психического равновесия.

Пусть печёт свой пирог. Если это поможет ей быстрее восстановиться, я не против.

Воспоминание растаяло, и я снова сидел в «Аурелиусе», глядя на пустое сиденье рядом.

За окном маги заканчивали калибровку семнадцатого Якоря.

Фея возникла над приборной панелью.

— Хозяин? Вы о чём-то задумались?

— Нет. Проверь готовность. Едем к следующей точке.

Двадцать вторая точка была позади, когда на приборной панели замигал входящий вызов. Антон один из немногих людей, чьи звонки я принимал без раздражения.

— Соединяй, — бросил я Фее.

Голограмма развернулась над панелью. Антон выглядел так, будто не спал трое суток — впрочем, он всегда так выглядел. Массивный, с квадратной челюстью он напоминал ожившую каменную статую. За его спиной мелькали какие-то развалины и суетились люди в чёрной броне.

— Господин, — он коротко кивнул. — Докладываю по Разломам.

— Слушаю.

— За последние сорок восемь часов зачистили семнадцать точек. Осталось девять в активной фазе и ещё штук двадцать в спящем режиме.

Я мысленно сверился с картой. Неплохо, даже очень неплохо, учитывая, что неделю назад разломов было втрое больше.

— Потери?

— Трое легко раненых, один средней тяжести. Кирилленко — помните, рыжий такой, вечно шутит не к месту — схлопотал кислотный плевок от какой-то твари. Половину брони разъело, но сам цел. Ваша последняя разработка, господин, — Антон позволил себе подобие улыбки. — Парни уже прозвали её «второй кожей». Говорят, в стандартной экипировке от него бы мокрого места не осталось.

— Рад, что пригодилось.

— Мы выдаем обычным охотникам, которые подписывают контракт, упрощенную броню. Они в восторге, — продолжал Антон. — Они такого снаряжения в жизни не видели. Двое уже спрашивали, нельзя ли перейти к нам на постоянку.

— Условия стандартные. Если пройдут проверку — пусть подают заявки.

— Так точно. — Антон помолчал, и я понял, что основная часть разговора только начинается. — Господин, есть ещё кое-что.

— Говори.

— Порталы усиливаются. Не знаю, с чем это связано — может, сезонные колебания, может, последствия того дерьма, что Черновы в землю закачали — но факт есть факт. Твари идут крупнее, злее. В последнем разломе вылезла тварь класса «B». Справились, конечно, но сам факт происшествия напрягает.

Я нахмурился. Класс «B» — это весьма серьёзно. Не катастрофа, но тенденция неприятная.

— Твоё предложение?

Антон выпрямился насколько это было возможно в голографическом окне, и посмотрел мне прямо в глаза.

— Господин, пора создавать свою Гильдию.

— Поясни.

— Охотники, которых мы нанимаем — это частники. Сегодня работают на нас, завтра ушли в другой регион, послезавтра вообще пропали. Нет системы, нет контроля и гарантий. А разломов меньше не становится. — Он провёл рукой по лицу, и я заметил, как он устал. — Нам нужна структура. Своя школа подготовки, кадровый резерв, своя иерархия. Как у имперских Охотничьих Гильдий, только лучше.

— Лучше?

— С нашим снаряжением, методиками и дисциплиной. — Антон усмехнулся. — Я видел, как работают имперские охотники. да вы и сами видели. Это цирк на выезде. Половина — дворянские сынки, которые купили лицензию за папины деньги и думают, что тварей можно победить родословной. Четверть — алкоголики и адреналиновые наркоманы, которым плевать на технику безопасности. И только оставшаяся четверть — реальные профессионалы, которые тянут на себе всю работу.

— Да, я помню последний рейд на крупный разлом, где местную гильдию чуть не уничтожили.

— Именно. А у нас будет жёстко. Отбор, подготовка, контроль. Кто не тянет — на выход. Кто тянет — получает лучшее снаряжение в стране и достойную оплату. Никаких блатных, никаких «сыночков». Только результат.

Я обдумал предложение. С точки зрения логики — безупречно. Разломы были проблемой, которая никуда не денется в обозримом будущем. Иметь собственную полноценную структуру для их зачистки разумно, более того — это ресурс. Подготовленные бойцы, способные противостоять угрозе, стоили на вес золота. Имперские Гильдии контролировали этот рынок долгое время, и их монополия давно требовала конкурента. Текущего комплектования «Стражей» было уже недостаточно, необходимо было масштабироваться и расширять структуру найма. Очевидно, своя «Гильдия» будет весьма кстати.

— Сколько людей нужно на начальном этапе?

Антон явно готовился к этому вопросу.

— Минимум — сотня бойцов в штате, плюс инструкторы, плюс обслуживающий персонал. Инфраструктура — полигон для тренировок, казармы, арсенал, медблок. Можно пока учить их на нашем оборудовании для Стражей, но потом все равно придется расширяться. И еще нужно разрешение от имперского регулятора, а то без него чинуши напрягуться от столь сильного наращивания сил.

— Регулятор — моя забота. Остальное?

— Людей я найду. Среди частников хватает толковых ребят, которые мечтают о стабильности. Инфраструктуру можно развернуть на базе заброшенного лагеря под Котовском — там всё равно ничего нет, территория свободная.

— Подготовь детальный план. Бюджет, сроки, этапы. — Я обдумал все еще раз. — Идея одобрена.

Антон кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Понял, господин. Сделаю.

— И ещё, Антон.

— Да?

— Кирилленко. Тот, которого кислотой обожгло. Когда выпишется представь его к премии. Он мне живой нужен, а не героически-мертвый.

Антон хмыкнул.

— Обязательно передам. Он будет рад.

Связь прервалась. Я откинулся на сиденье и посмотрел в окно, где маги заканчивали работу над двадцать третьей точкой.

Ещё один проект. Ещё одна задача в и без того бесконечном списке. «Эдем», Котовск, периметр, очистка территории, политические игры с Империей, и теперь ещё Гильдия.

Скучно не будет, — подумал я без особого энтузиазма. — Когда я последний раз был в своем саду?

Фея возникла над приборной панелью, листая голографические заметки.

— Хозяин, я добавила «создание Гильдии» в план на следующий квартал.

— Угу.

— Также напоминаю, что через два часа совещание с инженерами по расширению производства, а вечером — встреча с представителями торговой палаты, которых притащил Лебедев.

— Угу.

— И вам нужно поспать хотя бы четыре часа. Вы не спали трое суток.

— Я не устаю.

— Физически — нет. Но ваш уровень раздражительности повысился на семнадцать процентов, что негативно сказывается на взаимодействии с персоналом.

Я посмотрел на неё.

— Фея.

— Да, Хозяин?

— Заткнись.

— Принято, Хозяин! — она отсалютовала с преувеличенной бодростью и исчезла.

Я вернулся к созерцанию пейзажа за окном. Где-то там, на юге, лежал Котовск — город, который я взялся спасти от последствий чужой жадности.

А я сидел в машине посреди поля и смотрел, как четверо пленных магов с энтузиазмом первокурсников рисуют руны на кристаллах.

Жизнь, — подумал я, — определённо становится интереснее.

Двадцать седьмая точка. Маги работали уже почти на автомате и мне даже не приходилось выходить из машины, только проверял результат через сканер Феи.

Входящий вызов прервал мои размышления о логистике следующего этапа.

На экране высветилось: «Лина Миронова». И маленькая иконка видеозвонка.

— Соединяй, — вздохнул я.

Голограмма развернулась над приборной панелью, и салон «Аурелиуса» озарился сиянием. Не от голограммы, а от улыбки Лины, которая, казалось, могла осветить небольшой город.

— Котик!

Она сидела на заднем сиденье какого-то внедорожника, и за её спиной громоздились ящики с маркировкой «Осторожно! Химикаты!» и «Не кантовать!». Волосы собраны в небрежный хвост, на лице ни грамма косметики, одежда явно дорожная. И при этом она выглядела так, будто собиралась на светский приём.

— Я достала всё! — она буквально подпрыгивала на сиденье от возбуждения. — Редкие соли — есть! Ртуть очищенная — три литра! Эфирные масла — полный комплект, даже то синее, которое только в заграницей делают! Кристаллическая сера — два ящика!

— Хорошо.

— И ещё кое-что! — она заговорщицки понизила голос и наклонилась к камере. — Помнишь, ты говорил про лунный экстракт? Ну, тот, который нужен для стабилизации контуров?

— Помню.

— Я нашла поставщика! — Лина сияла так, будто сообщала о победе в войне. — Он, конечно, заломил цену и пришлось немного… поторговаться, — её улыбка на секунду стала хищной, — но в итоге согласился на разумные условия. Пять ампул, котик! Пять!

Лунный экстракт. Редкость, которую в Империи производили лишь три лаборатории, и все три контролировались кланами. Достать его на открытом рынке было практически невозможно.

— Как именно ты «поторговалась»? — уточнил я.

— Ничего криминального! — Лина подняла руки в защитном жесте, всё ещё улыбаясь. — Просто объяснила человеку, что сотрудничество с Вороновым открывает определённые… перспективы. А отказ закрывает другие. Он оказался понятливым.

— Ты ему угрожала.

— Котик, «угрожала» такое грубое слово. Я предложила ему взвесить варианты.

— С помощью угроз.

— С помощью аргументированной позиции! — она надула губы, но глаза смеялись. — Ладно, может, один из охранников случайно упомянул, что у поставщика очень красивый склад. Было бы жалко, если бы с ним что-то случилось. Но это же не угроза, правда? Это забота!

Фея материализовалась рядом с голограммой Лины, уперев крошечные руки в бока.

— Сколько раз я тебе говорила, — её голос звенел от возмущения, — не фамильярничать с его Темнейшеством! «Котик»! Ты хоть понимаешь, к кому обращаешься⁈

Лина перевела взгляд на Фею, и её улыбка стала ещё шире.

— О, малявка! Привет! Как твои крылышки?

— Мои крылышки в полном порядке, спасибо! В отличие от твоего чувства субординации!

— Субор-что? — Лина невинно захлопала ресницами. — Извини, у нас такого слова не знают. Мы простые люди, нам бы кого-нибудь запугать да ограбить.

— Это не смешно!

— Это очень смешно, малявка. Ты просто не умеешь веселиться.

Фея издала звук, похожий на кипящий чайник, и повернулась ко мне.

— Хозяин! Скажите ей!

— Что именно?

— Что она… что нужно… что нельзя… — Фея захлебнулась возмущением, — … называть вас «котиком»!

Я посмотрел на Лину. Лина посмотрела на меня. Её глаза блестели от едва сдерживаемого смеха.

— Она доставила редкие реагенты, которые мне нужны, — произнёс я ровно. — Вовремя и в полном объёме. Пусть называет как хочет.

— Но… но… — Фея задохнулась.

— Слышала, малявка? — Лина подмигнула. — Котик разрешил.

— Я тебя когда-нибудь убью, — пообещала Фея.

— Ты уже несколько недель обещаешь. А я всё жду.

Они уставились друг на друга сквозь голографическое окно — Лина с торжествующей улыбкой, Фея с убийственным взглядом. Я наблюдал за этим противостоянием с лёгким недоумением. Женщины и их конфликты — ещё одна загадка, которую я так и не разгадал за тысячелетия.

— Где ты сейчас? — прервал я их гляделки.

Лина мгновенно переключилась на меня, и её лицо снова засияло.

— Уже совсем близко! Полчаса максимум. Хочу привезти всё лично, сдать тебе с рук на руки. Чтобы точно ничего не перепутали, не разбили, не потеряли. Сама проконтролирую разгрузку!

— У тебя нет более важных дел, чем работать грузчиком? Например, артефакты искать?

— Нет! — ответила она с обезоруживающей честностью. — Вернее, есть, но они могут подождать. Это — важнее.

— Доставка химикатов важнее?

— Доставка химикатов тебе — важнее всего, — она произнесла это так, будто объясняла очевидное. — Артефакты ищутся. А ты… — она запнулась, и на секунду в её глазах мелькнуло что-то настоящее, не игра и не флирт, — … ты мог бы и оценить мои усилия, котик.

Если Лина хочет тратить своё время на работу, которую мог бы выполнить любой курьер — это её выбор.

— Вези, — сказал я. — Раз тебе так нравится работать грузчиком, не буду лишать тебя этого удовольствия.

— Спасибо, котик! — она снова засияла. — Буду через двадцать минут!

Связь прервалась.

Фея зависла рядом, буравя меня взглядом.

— Хозяин.

— Что?

— Она вас использует.

— В каком смысле?

— Она нарочно берёт на себя эти задания, чтобы чаще видеться с вами. Создаёт поводы для встреч и делает себя незаменимой. Это манипуляция, Хозяин — классическая схема.

Я пожал плечами.

— И?

— Как это «и»⁈ Она же… она хочет… — Фея покраснела, что для светящегося существа выглядело забавно. — Вы понимаете, чего она хочет?

— Полагаю, да.

— И вас это не беспокоит⁈

Я посмотрел на Фею с лёгким недоумением.

— Она доставляет мне редкие реагенты вовремя и в полном объёме. Она решает проблемы, не спрашивая инструкций. Она не требует оплаты. Её мотивация — неважно какая — приносит мне пользу. Почему это должно меня беспокоить?

Фея открыла рот, закрыла, снова открыла.

— Вы… вы… — она вздохнула. — Вы невозможны.

— Уже второй человек за сутки говорит мне это. Начинаю подозревать закономерность.

— Какой второй?

— Алина.

— О. — Фея замолчала, переваривая информацию. Потом хихикнула. — Ну конечно. Алина и Лина. Обе…

— Обе — что?

— Ничего, Хозяин. Абсолютно ничего. — Она исчезла прежде, чем я успел переспросить.

Я вернулся к созерцанию рабочего процесса за окном. Маги заканчивали двадцать седьмую точку, до приезда Лины оставалось минут пятнадцать.

Странные они всё-таки, — подумал я. — Люди. Делают вещи, которые не имеют практического смысла. Радуются возможности поработать грузчиком. Плачут из-за раздавленного пирога. Называют меня «невозможным», хотя я всего лишь следую логике.

Но при этом доставляют реагенты вовремя, пекут пироги и делают свою работу.

Может, в их нелогичности есть своя логика?

Этот вопрос я оставил без ответа.

Маги закончили двадцать восьмую точку, когда Фея снова материализовалась над приборной панелью.

На этот раз я не сразу её узнал.

Крошечный охотничий костюмчик — зелёный бархат, золотые пуговицы. Миниатюрная шляпа с пером, заломленная набок под лихим углом. И, как вишенка на торте — игрушечный мушкет на плече, который она держала с видом бывалого следопыта.

— Что на тебе надето? — спросил я.

— Охотничий костюм! — Фея гордо расправила плечики. — Я на охоте за новостями, Хозяин. И я добыла дичь!

— Фея.

— Да?

— Ты выглядишь нелепо.

— Это называется «тематический образ», Хозяин. Создаёт настроение и повышает вовлечённость аудитории. — Она поправила шляпу. — К тому же, перо настоящее. Ну, голографически настоящее.

Я решил не спорить. За годы нашего сосуществования я усвоил, что Фея и её костюмы — это как погода: бессмысленно жаловаться, проще принять.

— Что за новость?

— Входящее сообщение от ректора Лисицкого! — она взмахнула мушкетом, как указкой. — Помните его? Техникум в Котовске, «Лунная Глициния», грант на восемь с половиной миллионов?

Я помнил. Нищее учебное заведение с талантливыми ботаниками, которые умудрялись делать на коленке то, что столичные лаборатории не могли повторить с миллионными бюджетами. Ректор Лисицкий — сутулый, нервный человек с вечно бегающими глазами и руками, которые он не знал, куда деть. Он боялся меня до заикания, но при этом смотрел с благоговением, как на явленное божество.

— Что он хочет?

— Сейчас покажу! — Фея щёлкнула пальцами, и рядом с ней развернулось голографическое окно.

Лисицкий появился в кадре — взъерошенный сильнее обычного, с безумным блеском в глазах. За его спиной мелькали люди в лабораторных халатах, кто-то бегал с горшками, кто-то кричал что-то неразборчивое.

— Лорд-Протектор! — ректор запнулся, сглотнул, начал заново. — Г-господин Воронов! У нас… у нас ЧП! Или прорыв. Или и то, и другое, я не уверен. Мы сами не понимаем, что произошло, но это… это…

Он замолчал, не находя слов.

— Говорите по существу, — сказал я.

— Да! Да, конечно! По существу! — Лисицкий схватился за остатки волос на голове. — Наши ботаники — помните, те, которые «Лунную Глицинию» вывели? — они работали над новым гибридом. Хотели создать растение, которое бы очищало почву от магических загрязнений. Ну, как обычные растения очищают от тяжёлых металлов, только для маны.

Я чуть подался вперёд. Это было интересно.

— И?

— И они его создали! Только… — ректор нервно оглянулся, — … оно получилось не совсем таким, как мы планировали.

— В каком смысле?

— Оно ест кристаллы, господин.

Пауза.

— Повторите.

— Ест кристаллы! Магические накопители! Мы оставили образец рядом с разряженным кристаллом — просто для эксперимента, хотели посмотреть, как оно реагирует на остаточную ману, а оно его сожрало! За ночь! От кристалла осталась только пыль!

Он снова замолчал, тяжело дыша. За его спиной кто-то уронил что-то стеклянное. Послышался звон, ругательство, ещё больше беготни.

— Вы позвонили мне, чтобы сообщить, что ваш гибрид уничтожил один кристалл? — уточнил я.

— Нет! Не один! — Лисицкий всплеснул руками. — Мы провели ещё тесты! Оно ест любые кристаллы, господин. Любые! Но есть нюанс…

— Какой?

— Оно предпочитает те, что заряжены некротикой или тьмой. Или другими… нехорошими энергиями. — Ректор понизил голос, словно сообщал государственную тайну. — Мы подсунули ему чистый накопитель и накопитель с остаточным некрозом. Оно проигнорировало чистый и сожрало грязный за полчаса. Понимаете, господин? Оно питается тем, что отравляет землю!

Я откинулся на спинку сиденья.

Растение-утилизатор. Живой организм, который поглощает некротическую энергию — ту самую, которую мне предстояло вычищать вручную, тратя драгоценный резерв и время.

Если это работает так, как он описывает…

— Насколько оно эффективно? — спросил я. — Скорость поглощения, объём, побочные эффекты?

— Мы ещё не… мы только начали тестировать… — Лисицкий замялся. — Но первые результаты обнадёживают! Одно растение за сутки может очистить… по нашим расчётам… примерно кубометр сильно заражённой почвы. Или десять кубометров слабо заражённой. Приблизительно.

Кубометр в сутки, и это одно растение. Если высадить сотню — сто кубометров. Тысячу — тысяча кубометров. Это не решало проблему полностью, но могло сократить время очистки в разы.

— Побочные эффекты?

— Вот тут сложнее, — ректор снова нервно оглянулся. — Оно растёт. Причем быстро, очень быстро! За три дня из семечка вымахало в… в монстра, господин. Пол метра в высоту, щупальца… то есть, я хотел сказать, побеги… везде. И оно…

Он замолчал.

— Что?

— Оно кусается.

— Кусается, — повторил я.

— Ну, не кусается в прямом смысле. Но когда один из лаборантов попытался взять образец ткани, оно… отреагировало, причем весьма агрессивно. У него теперь три шва на руке и больничный на неделю.

— Ваше растение напало на человека.

— Защищалось! — Лисицкий поднял палец. — Оно защищалось, господин. Мы думаем, у него есть примитивные инстинкты самосохранения. Это же живой организм, он реагирует на угрозы. Просто нужно найти правильный подход.

Я обдумал информацию.

Растение, которое жрёт некротику, быстро растёт и способно постоять за себя. Потенциально — идеальный инструмент для очистки территорий.

— Оно размножается?

— Пока нет, — Лисицкий помотал головой. — Мы специально заблокировали репродуктивную функцию на генетическом уровне. Без нашего контролируемого черенкования оно не может дать потомство. Это была мера предосторожности.

Разумно. Хоть что-то они предусмотрели.

— Как оно выглядит?

Лисицкий замялся.

— Может, лучше вы сами посмотрите, господин? Словами это… сложно описать.

— Настолько плохо?

— Настолько странно. — Он криво улыбнулся. — Ни на что не похоже. Наш главный ботаник, Семёнова, говорит, что оно прекрасно. Но она и про «Лунную Глицинию» так говорила.

Я принял решение.

— Еду к вам, — сказал я и посмотрел на карту, — Никому не позволяйте трогать образец до моего приезда. И держите лаборанта с шрамами подальше — не хочу, чтобы растение нервничало.

— Да, господин! Конечно, господин! — Лисицкий просиял. — Мы будем ждать! Семёнова уже готовит презентацию, и…

Я отключил связь.

Фея смотрела на меня поверх своего игрушечного мушкета.

— Хозяин, вы ведь понимаете, что это может быть очень плохой идеей? Неконтролируемый мутант, который жрёт магию и нападает на людей?

— Или очень хорошей.

— А если оно вырвется? Начнёт пожирать всё вокруг?

— Тогда у нас будет интересная проблема, — я пожал плечами. — В любом случае — нужно посмотреть своими глазами.

Фея вздохнула.

— Вы и ваш научный азарт, Хозяин. Когда-нибудь он вас погубит.

— Возможно. Но не сегодня.

Я постучал в стекло водителю.

— Меняем маршрут. Едем в Региональный магический техникум.

«Аурелиус» развернулся, выруливая на дорогу к городу.

Растение, которое питается тьмой и является живым очистителем некроза. Если это сработает — проблема с Котовском решится втрое быстрее, чем я планировал.

Стоит посмотреть, — подумал я. — Даже если придётся иметь дело с кусачим монстром полутора метров ростом.

Видел я и пострашнее.

Чёрный внедорожник с тонированными стёклами вылетел навстречу и резко затормозил, подняв облако пыли. Наша машина остановилась следом.

Внезапно из него выпрыгнула Лина прежде, чем осела пыль, и её лицо сияло так, будто она выиграла в лотерею.

— Котик! Всё привезла! Редкие соли, ртуть, эфирные масла, лунный экстракт — полный комплект!

— Хорошо. Оставь техникам, — я выглянул из окна. — Я сейчас еду в Северный.

— В Северный? — она подошла ближе. — Зачем?

— В техникуме вывели растение, которое жрёт некротику. Нужно посмотреть.

Её глаза загорелись азартом.

— Хочу с тобой!

— Это не экскурсия.

— Пожалуйста, котик! Я только что притащила тебе кучу редких реагентов. Заслужила?

Фея возникла над моим плечом.

— Хозяин, это деловая поездка…

— Я буду тихой, как мышка! — перебила Лина. — Ты даже не заметишь!

Я посмотрел на неё, потом на Фею, потом снова на Лину.

— Садись в машину.

Она просияла и практически побежала к «Аурелиусу». Фея издала возмущённый звук, но промолчала.

Машина вырулила и снова взяла курс на Северск — смотреть на монстра, который питался тьмой.