Темный Лорд Устал. Книга VI

Глава 14

Виктор Орлов

Виктор Сергеевич Орлов стоял у окна кабинета, но смотрел не на улицу.

Его взгляд был прикован к горшку на столе — странному растению с тёмно-зелёными листьями и фиолетовым отливом, которое Гужевой выставил как трофей.

И этот идиот украл его ради мелкой мести.

Орлов отвернулся от растения и посмотрел в окно, где внизу, у ступеней мэрии, его охрана выстраивалась в оцепление. Кортеж Воронова должен был появиться с минуты на минуту, и Премьер-министр использовал оставшееся время, чтобы ещё раз прокрутить в голове всё, что знал о человеке, с которым ему предстояло говорить.

Досье на Калева Воронова лежало у него на столе — толстая папка, которая росла с каждой неделей. Аналитики из Канцелярии, агенты в регионе, информаторы в кланах — все несли свои кусочки мозаики, и картина, которая складывалась из этих кусочков, была… неожиданной.

Все говорили: тиран, захватчик, угроза стабильности. Кланы требовали санкций, губернатор Громов слал панические депеши, генералы ИВР — те, что остались после провала операции, они настаивали на силовом решении.

Но Орлов видел другое.

Он изучил каждый инцидент с участием Воронова за последние месяцы и обнаружил закономерность, которую другие упускали из виду — Воронов был «реактивен». Он никогда, ни разу не нападал первым. Кланы напали на него, и он ответил. Фанатики «Рассвета» попытались его убить, и он защитился. ИВР похитила его помощницу, и он забрал её обратно.

Даже сейчас он ехал сюда не потому, что хотел власти над Северным. Он ехал, потому что какой-то провинциальный царёк разгромил его оранжерею и украл его растение.

Более того, Воронов никого не уничтожал. Чернов лишился бизнеса, но остался жив, как и лидеры региональных кланов, которые ему помогали. Фанатиков он пощадил, хотя мог стереть в порошок. Правда, Виктор до сих пор не знал, что с Тархановым и Соколовым, но был уверен, что они живы.

А чем он занимался в свободное время? Цветами. Орлов видел фотографии Воронцовска — город преображался на глазах. Новые здания, восстановленная инфраструктура, цветущие парки там, где раньше были пустыри. Он выделил деньги нищему техникуму, который никому не был нужен. Он спас Котовск от последствий, хотя мог просто уехать и оставить город гнить.

Орлова называли «Железным Канцлером» за непреклонность, расчетливость и за способность принимать жёсткие решения без колебаний. Но если бы он оказался на месте Воронова, если бы ему пришлось терпеть то, что терпел этот человек — бесконечные нападки, провокации, попытки украсть, сломать, уничтожить всё, что он строил…

Орлов бы давно взорвался. Давно начал бы отвечать ударом на удар, кровью за кровь. Это было бы логично и так по-человечески.

А Воронов — нет. Он продолжал строить свой Сад, словно всё остальное его не касалось. Словно мелкие людишки, кусающие его за пятки, были просто досадными насекомыми, недостойными настоящего гнева.

Железный тут он, — подумал Орлов. — А не я.

Он отошёл от окна и опустился в кресло для посетителей, продолжая размышлять. За его спиной Гужевой что-то бормотал, оправдания, объяснения, жалобы, но Орлов не слушал. Мэр был неважен, фоновый шум, который скоро замолкнет.

Воронов был единственным взрослым в комнате, полной детей. Единственным, кто видел картину целиком и действовал соответственно. Он тот с кем имело смысл разговаривать.

Вопрос был в том, захочет ли он разговаривать с Орловым.

После всего, что власти и кланы ему устроили.

— … и я считаю, что мои действия были абсолютно оправданы! — голос Гужевого наконец пробился сквозь размышления Орлова. Мэр стоял посреди собственного кабинета, раскрасневшийся, потный, брызгающий слюной от возмущения. — Этот выскочка залез на мою территорию! Подкупил ректора! Раздаёт деньги направо и налево, не согласовывая ни с кем! Я здесь власть, Виктор Сергеевич! Двадцать лет я строил этот город!

Орлов смотрел на него и думал о другом.

Он видел перед собой не человека, а симптом. Гнойный нарыв на теле Империи, один из тысяч таких же, разбросанных по всей стране. Мелкий князёк, возомнивший себя королём, потому что Центр слишком слаб, чтобы держать его в узде. Потому что система прогнила настолько, что такие, как Гужевой, чувствуют себя неприкасаемыми.

— Губернатор обещал мне полную автономию! — продолжал разоряться мэр. — В обмен на лояльность и… и определённые финансовые договорённости. Это нормальная практика! Так работает вся вертикаль! А теперь этот Воронов лезет, и что мне делать? Терпеть⁈

Вертикаль… Орлов мысленно усмехнулся. Какая, к чёрту, вертикаль? Империя давно превратилась в лоскутное одеяло, где каждый тянет в свою сторону.

Император — молодой Александр, едва за тридцать — формально восседал на троне, но реальной власти у него было меньше, чем у иного губернатора. Заложник традиций, церемониальная фигура, которую кланы терпели только потому, что не могли договориться, кому из них занять его место. Парламент превратился в арену для грызни этих самых кланов — каждый тянул одеяло на себя, каждый урывал куски бюджета для своих, каждый плевал на страну, пока набивал карманы.

Коррупция? Это даже не баг системы, это была уже её кровеносная система. Единственное, что ещё как-то связывало разваливающуюся махину воедино.

Но кое-что изменилось.

Орлов вспомнил события последних месяцев. Когда Воронов нанёс удар по Великим Кланам — он не просто защитил себя, а пошатнул их монолит, показал, что они уязвимы и их можно бить. И молодой Император оказался куда более ушлым, чем все думали — он воспользовался этим моментом хаоса. Пока кланы зализывали раны и пересчитывали потери, Александр тихо, почти незаметно, отжал себе несколько ключевых полномочий. Мелочь по отдельности, но в сумме первый реальный шаг к восстановлению императорской власти за последние полвека.

А Орлову приходилось вертеться в этом аду. Лавировать между Императором, которого он поддерживал, и Парламентом, с которым приходилось считаться. Между кланами, которые ненавидели любые перемены, и такими вот идиотами на местах, которые совсем распоясались, чувствуя безнаказанность.

— … и вообще, Виктор Сергеевич, вопрос уважения! — Гужевой всё не унимался. — Бюджетные средства! Субординация! Если каждый будет делать что хочет…

— Заткнись, Миша.

Орлов произнёс это тихо, почти ласково, но Гужевой осёкся на полуслове, словно налетел на стену.

— Что?..

— Заткнись. — Премьер поднялся с кресла и повернулся к мэру. — Ты идиот.

Лицо Гужевого побагровело. Он открыл рот, набирая воздух для возмущённой тирады, но Орлов не дал ему и слова вставить.

— Ты думаешь, ты власть? — он подошёл ближе, и Гужевой невольно отступил на шаг. — Ты — плесень. Грибок, который вырос в тёмном углу, пока мы были заняты настоящими проблемами. Но уборка началась, Миша, и ты первый на очереди.

— Виктор Сергеевич, я не понимаю… Губернатор…

— Губернатор тебя не спасёт. Никто тебя не спасёт. — Орлов остановился в шаге от мэра и посмотрел ему в глаза. — С этого дня ты мэр только на бумаге. Я приставлю к тебе куратора из Канцелярии. Ты не подпишешь ни одного документа без его визы. Не проведёшь ни одного совещания без его присутствия. Ты будешь дышать только по команде.

Гужевой побледнел так резко, что Орлов на секунду подумал — не хватит ли его удар прямо здесь.

— Вы… вы не можете…

— Могу. И сделаю. — Орлов наклонился ближе, понижая голос до шёпота. — А если ты хоть раз попробуешь саботировать, украсть копейку или сыграть в свои игры с Громовым за моей спиной… я не просто уволю тебя, Миша. Я тебя уберу тихо и навсегда. Несчастный случай, сердечный приступ, автокатастрофа — вариантов неисчеслимое количество. Ты меня понял?

Гужевой смотрел на него расширенными глазами, и в этих глазах Орлов видел то, что хотел видеть: животный страх человека, который наконец понял, что шутки кончились.

— П-понял, — выдавил мэр.

— Отлично.

Орлов отвернулся от него, словно от неодушевлённого предмета, и подошёл к окну. Внизу, на площади перед мэрией, показался чёрный силуэт «Аурелиуса».

Воронов прибыл.

Орлов смотрел в окно, наблюдая, как из «Аурелиуса» выходит Воронов.

Даже с третьего этажа было видно, что он двигается иначе, чем обычные люди.Он спокйно шел, словно всё вокруг принадлежит ему по праву рождения. За ним шла смутно знакомая женщина в строгом костюме, несколько охранников, какой-то сутулый тип в мятом пиджаке.

Его люди выстроились полукругом у ступеней. Орлов видел, как командир внешнего периметра — Савельев, кажется — шагнул навстречу Воронову, загораживая дорогу. Стандартная процедура, ничего особенного. Проверка, досмотр, сопровождение.

Но Воронов не остановился и Савельев схватил его за плечо.

— Идиот, — прошептал Орлов.

В следующую секунду командир согнулся пополам и рухнул на колени, словно кто-то невидимый сломал его позвоночник. Его рука вывернулась за спину под неестественным углом, и даже сквозь закрытое окно Орлов услышал приглушённый крик.

Охрана среагировала мгновенно — десять стволов уставились на Воронова, кто-то заорал приказы. Стандартный протокол при нападении на командира: нейтрализовать угрозу любой ценой.

Только вот Воронов не был «стандартной угрозой».

Черт, он же сейчас их всех убьёт! — понял Орлов с абсолютной ясностью.

Это была катастрофа. Ведь сейчас могла развернуться фактически открытая война между Империей и человеком, который в одиночку уничтожил укреплённый бункер ИВР. Война, которая Орлову была не нужна и которую Империя не могла себе позволить!

Он рванул створку окна так, что чуть не вырвал её из петель.

— ОТСТАВИТЬ!

Его голос разнёсся над площадью, и Орлов сам удивился его силе. Он не кричал так с армейских времён, с тех пор как был молодым лейтенантом на границе и должен был перекрикивать артиллерийскую канонаду.

— ОРУЖИЕ НА ПОЛ! А НУ ОТОШЛИ ОТ НЕГО, ИДИОТЫ!

Его люди замерли. Они были профессионалами, и как только услышали голос командования подчинились раньше, чем успели подумать. Стволы опустились, кто-то отступил на шаг.

Воронов не двинулся. Его рука всё ещё была поднята, но он… ждал. Он действительно ждал, не торопясь действовать. И он смотрел вверх, на окно третьего этажа, где Орлов высунулся наружу, как торговка на базаре.

— Господин Воронов! — Орлов постарался придать голосу хоть какое-то подобие достоинства. — Прошу прощения за рвение моих людей! Не уделите мне минуту для разговора?

Повисла пауза. Воронов смотрел на него снизу вверх, и Орлов вдруг почувствовал себя очень, очень маленьким под этим взглядом.

Наконец Лорд-Протектор опустил руку. Охранники, того не замечая, выдохнули с облегчением.

Орлов сам с облегчением выдохнул, захлопнул окно и обернулся.

Начальник его личной охраны — полковник Дементьев, ветеран трёх кампаний, человек, которому Орлов доверял свою жизнь, бледный и напряжённый стоял рядом. Он тоже видел, что произошло и понимал, как близко они подошли к краю.

— Ты, — Орлов ткнул в него пальцем, — не мог поставить на внешний периметр кого-то с мозгами? Зачем ты отправил туда Савельева? У нас дипломатия, а не штурм!

— Виноват, господин Премьер, — Дементьев вытянулся ещё сильнее. — Савельев — лучший в силовом задержании…

— Силовом задержании? Ты всерьез собирался силой задерживать человека, который голыми руками пробивает бункеры⁈ — Орлов сделал глубокий вдох, успокаиваясь. — Иди лично встречай Воронова. И если хоть один твой человек ещё раз попробует его остановить, тронуть или хотя бы косо посмотреть — я тебя разжалую в рядовые и отправлю охранять метеостанции. Ясно?

— Так точно, господин Премьер.

Дементьев вышел, и Орлов позволил себе на секунду прикрыть глаза.

Отличное начало переговоров, — подумал он устало. — Просто блестящее.

Двери кабинета распахнулись, и Орлов невольно выпрямился.

Воронов спокойно вошёл первым, без малейших следов недавнего инцидента на лице. Аура, которая минуту назад заставляла задыхаться, была спрятана, но Орлов всё равно чувствовал её присутствие. Давление, которое исходило от этого человека, не имело ничего общего с магией. Это было что-то другое, более фундаментальное и опасное.

За ним вошёл телохранитель — широкоплечий тип с каменным лицом и глазами профессионального убийцы. Потом смутно знакомая женщина в строгом костюме, но с красивая хищной, опасной красотой, которая окинула кабинет взглядом разочарованного охотника. Судя по её выражению, она будто надеялась на драку и была недовольна, что веселье отменили.

Последним протиснулся сутулый мужчина с бегающими глазами и в мятом пиджаке. Ректор того самого техникума, догадался Орлов. Жертва и одновременно причина всего этого бардака.

Воронов остановился посреди кабинета и посмотрел на Орлова. Посмотрел, как смотрят на мебель или на пейзаж за окном. Констатация присутствия, не более.

Орлов выдержал этот взгляд.

— Господин Воронов, — он кивнул, стараясь сохранять нейтральный тон. — Благодарю, что согласились на разговор. Оставьте нас, — это уже относилось к остальным. — Нам нужно поговорить наедине.

Телохранитель Воронова вопросительно посмотрел на своего господина. Тот едва заметно кивнул, и охранник направился к двери, увлекая за собой ректора. Дементьев и его люди тоже потянулись к выходу — молча, стараясь не привлекать внимания после недавнего провала.

Женщина задержалась на секунду, бросив на Воронова взгляд, полный невысказанных обещаний, потом пожала плечами и вышла следом. Дверь за ней закрылась с мягким щелчком.

В кабинете остались трое: Орлов, Воронов и Гужевой.

Странным образом мэр по-прежнему стоял у стены, будто считал, что имеет право присутствовать при разговоре. В его глазах читалась нелепая надежда: может быть, Премьер вступится за него перед этим страшным человеком? Или может быть, всё ещё обойдётся?

— Тебе нужно особое приглашение? — посмотрел он на него.

Гужевой моргнул, не понимая.

— Но… Виктор Сергеевич… это же мой каби…

— Вон.

Гужевой открыл рот. Закрыл. И снова открыл.

Посмотрел на Воронова, но тот даже не повернул головы в его сторону, словно мэр был пустым местом. Посмотрел на Орлова, и увидел в его глазах обещание, данное несколько минут назад.

Следом он выскочил из кабинета так быстро, словно за ним гнались собаки.

Дверь хлопнула и повисла тишина.

Наконец Орлов и Воронов остались одни.

Орлов выпрямился, готовясь к тому, что должно было последовать.

Он провёл в политике достаточно долго, чтобы знать, как работают такие встречи. Сейчас начнётся словесная дуэль — осторожное прощупывание позиций, обмен завуалированными угрозами и скрытыми обещаниями. Воронов сядет напротив, скрестит руки на груди и начнёт выдвигать требования: компенсации за нападение на техникум, гарантии невмешательства в его дела и возможно, территориальные уступки или особый статус — стандартный набор победителя, который поймал противника на ошибке и теперь намерен выжать из ситуации максимум.

Орлов уже прокручивал в голове возможные ответы, искал точки давления, готовил контраргументы.

И Воронов наконец начал действовать…

…просто пройдя мимо него, словно он пустое место.

Просто прошёл к столу Гужевого, тому самому столу с креслом из крокодиловой кожи и дорогими безделушками, и остановился перед горшком с растением.

Орлов открыл рот, чтобы что-то сказать, и закрыл его обратно. Забавно, он сейчас вылядел, как Гужевой. Почему-то слова не шли.

Воронов тем временем бережно, почти нежно взял горшок в руки, так обычно берут раненую птицу. Поднёс к лицу, разглядывая поникшие листья с фиолетовым отливом. Нахмурился и потрогал почву пальцем — его хмурость превратилась в откровенное неудовольствие.

А потом произошло что-то странное.

Каменное, непроницаемое лицо Воронова, которое не дрогнуло даже когда он ломал руку начальнику охраны вдруг стало живым, сосредоточенным и почти… человечным.

Он влил что-то в корни растения — Орлов почувствовал слабый отголосок магии — и склонился ближе, наблюдая за реакцией.

Премьер-министр Империи стоял посреди кабинета и смотрел, как его игнорируют ради горшка с растением.

— Э-Это… — он откашлялся, пытаясь вернуть голосу уверенность. — Это просто растение?

Воронов не обернулся. Он продолжал вливать магию в корни, и Орлов видел, как поникшие листья едва заметно шевельнулись — то ли от потока воздуха, то ли от чего-то другого.

— Это био-фильтр, — голос Воронова был каким-то тихим и… усталым. — Уникальный организм, способный поглощать некротическую энергию из почвы и воздуха. Он с эффективностью примерно пятнадцать процентов снизит угрозы разломов, если его высадить на территории. Единственный экземпляр в мире.

Он наконец повернулся к Орлову, и Премьер увидел в его глазах то, чего никак не ожидал увидеть.

Это был искренний, неподдельный упрёк, как у садовника, который обнаружил, что кто-то вытоптал его любимую клумбу.

— А вы его засушили, — закончил Воронов.

Орлов смотрел на него и не находил слов.

Он приехал сюда, чтобы обсуждать геополитику. Баланс сил между Империей и региональным лордом. Будущее страны, чёрт возьми. А этот человек… эта сила природы в человеческом обличье — просто стоял перед ним с горшком в руках и смотрел так, словно Орлов лично виноват в том, что какое-то растение не получило достаточно питательных веществ.

Воронов аккуратно поставил горшок обратно на стол и наконец посмотрел на Орлова. По-настоящему посмотрел, впервые с момента входа в кабинет.

— Итак, — произнёс он. — О чём ты хотел поговорить?