Сын помещика – 7

Глава 1

12 сентября 1859 года

Поместье Михайловых

— Господин, — разорвал тишину кабинета голос лакея.

— Говори, — мрачно приказал Борис Романович.

Время перевалило уже за полночь, а новостей от соглядатаев не было. Это заставляло мужчину нервничать.

— Пришел Сенька.

— Зови, — тут же встрепенулся мужчина.

Лакей исчез за дверью, чтобы через пять минут в нее зашел все тот же неприметный мужичок, который следил в последние дни за Романом Винокуровым.

— Вы схватили его? — упер тяжелый взгляд в своего шпиона Михайлов.

— Нет, господин, — стараясь не показывать свой страх, склонил голову мужичок. — Тому были причины.

— Рассказывай, — процедил Борис Романович.

Выслушав мужичка, Михайлов поначалу хмурился, но когда тот рассказал о смерти кучера Перовых, расцвел в радостной улыбке.

— Вот он и попался, голубчик, — потер предвкушающе руки Борис Романович. — Сходи до Перовых, позови Николая Васильевича ко мне. Скажи, это срочно и касается его жены. Пора приструнить этого щенка!

Пока тарантас тащился по дороге, Арина прижималась ко мне, с испугом косясь на двух связанных мужиков. А я прикидывал, как их обезвредить, когда они очнутся, если вдруг попытаются сбежать. И в какой-то момент те ожидаемо открыли глаза. В полутьме были плохо видны детали — свет поступал только от немногочисленных масляных фонарей, стоящих вдоль дороги. Но все же общие контуры лица можно было разглядеть.

Поморщившись от боли, разбойники попытались освободить руки, да и вообще понять — где они находятся.

— Не дергайтесь, — решил я внести ясность в их положение. — Вас везут в полицейский участок под конвоем городовых. Сбежать не получится.

Про конвой я конечно преувеличил, чтобы мужиков припугнуть. А то начнут здесь дрыгаться, могут и синяков той же Арине понаставить. А если лягнут ее сильно, так что до смерти? После происшествия с ее кучером я уже ничему не удивлюсь. Но те наоборот, словно успокоились. С одной стороны это радовало, а с другой — настораживало. Уж слишком быстро они успокоились, и даже договориться не пробуют. Рот-то им никто не затыкал.

Наконец мы доехали до участка. Конный городовой первым делом соскочил с лошади и приказал ждать его, а сам забежал внутрь. Но вскоре вернулся с двумя рядовыми. Я пока мужиков из тарантаса не выпускал, чтобы по улице не побежали. В одиночку я только одного в таком случае догнать смогу.

— Выходите, — скомандовал подошедший полицейский.

Его младшие по чину сослуживцы споро приняли налетчиков. Я вышел сам и подал руку Арине — этикет, меня бы не поняли, если бы этого не сделал.

— Прошу пройти за мной, — сказал нам с девушкой городовой.

— В случае, если я задержусь, — коротко шепнул я Митрофану, проходя мимо, — сообщи обо всем моей невесте.

Тот молча кивнул, нахмурив брови.

Внутри участка народу почти не было. Только те два рядовых, что вышли нас встречать, и один офицер. Он сонно хмурился, когда мы зашли. Очевидно уже готовился поспать во время дежурства, а тут наше появление его разбудило.

— Попрошу ваши документы, — первым делом обратился он ко мне.

Я протянул ему свой паспорт. Изучив его, он вернул мои бумаги, после чего вопросительно посмотрел в сторону Арины.

— Это госпожа Перова. Арина Борисовна.

Похоже в лицо девушку офицер не знал, но ее имя было ему известно. Вон как подтянулся и тут же вся сонная вялость пропала.

— Сутин, доложи, что произошло, — обратился он к городовому, который нас привел сюда.

— Был на обходе со стражником Федуевым. Во время обхода к нам подбежал мужчина из податных. Сказал, что на его барина напали. Мы выдвинулись в сторону, куда указал свидетель происшествия. Там обнаружили двух связанных мужчин, этого молодого господина с барышней, и один труп — со слов господ, это был кучер барышни. На месте происшествия я оставил Федуева, а сам привел обе стороны конфликта сюда.

Приняв доклад от подчиненного, офицер перевел взгляд на меня.

— Прошу изложить вашу версию событий, — тяжело вздохнул он.

После чего огляделся и указал пальцем стражнику на кувшин и стакан.

— Могу налить воды, если желаете, — добавил он.

— Как вас звать? — решил я прояснить для себя этот момент.

— Виталий Ефимович Одолец. Околоточный надзиратель, — ответил офицер.

— Виталий Ефимович, я возвращался от купца Али, у которого был в гостях. Когда подошел к дому, где снимаю комнату, мимо проезжала госпожа Перова. Как я понял, она совершала вечерний променад. Мы знакомы, поэтому она окликнула меня. И когда я подошел поздороваться, подбежали двое неизвестных. Они напали на меня со спины и пытались связать. Из их перешептываний я так понял, что меня хотели куда-то увезти. Мой кучер не растерялся и побежал звать моего личного слугу. Они-то и помогли мне одолеть нападавших, а затем и связать их. Я приказал своему кучеру бежать и звать городовых. Пока мы ждали их и вязали неизвестных, я услышал крик госпожи Перовой. Обернувшись, увидел, как ее пытается затолкать в ее же карету какой-то человек. Кто это, я не знал. Подскочил, ударил его в спину, а затем потянул за ноги, чтобы вытащить из кареты госпожи Перовой. Дернул резко, впопыхах, от чего тот ударился головой о мостовую. Так уж получилось, что удар вышел смертельным, — на этом моменте я передернул плечами. До сих пор мне не верится, что я убил человека. Даже сейчас мне кажется, будто это все глупая шутка. — Дальше все было так, как рассказал ваш подчиненный.

Одолец перевел взгляд на Арину, которая жалась ко мне, пытаясь словно спрятаться за моей спиной. Заметив, что на нее обратили внимание, она выдавила из себя:

— Все было так, как сказал Роман.

— Хорошо, — вздохнул надзиратель. — Напавших на вас лиходеев мы пока под арест возьмем, а утром уже и допросим, как господин пристав придет. Вы пока свободны. Но вас, — посмотрел он нам меня, — я попрошу город не покидать.

Я мысленно выдохнул. Думал, прямо сейчас и меня арестуют — дело-то не шуточное. Но видимо Виталий Ефимович не хочет на себя ответственность за задержание дворянина брать.

— Я хотел бы знать, кто на нас напал, — решил я ковать железо, пока горячо.

— Утром приходите и разговаривайте по этому поводу с господином приставом, а лучше с самим господином полицмейстером — отрезал Одолец.

Ну и на том спасибо. Мы с Ариной поднялись и двинулись на выход, как вдруг дверь распахнулась, и внутрь уверенным шагом зашел Борис Романович. Девушка тут же испуганно икнула и попыталась скрыться у меня за спиной. А я хоть и не маленького роста, но и Арина не тростинка. Естественно у нее ничего не вышло.

— Дочь, — грозно произнес Михайлов в наступившей тишине. — Потом объяснишь, как ты здесь оказалась. А сейчас иди домой.

За спиной мужчины выглянул муж Арины, скривившийся, словно лимон откусил, стоило ему увидеть меня. Девушка не осмелилась перечить отцу и, уткнувшись взглядом в пол, просеменила на выход. А Борис Романович тем временем повернулся к надзирателю.

— Я требую арестовать этого человека, — ткнул он в меня пальцем, — за убийство.

Одолец скривился, словно от зубной боли.

— Арестовать дворянина без веской причины…

— Он убил моего слугу! — выкрикнул из-за спины Михайлова Николай Васильевич.

— Откуда вам это известно? — тут же встал в стойку надзиратель.

Да и я лишь вначале растерялся от требований и обвинений Бориса Романовича. Но после слов офицера и я задался тем же вопросом. А могли ли те два сидящих сейчас в камере мужика работать на Михайлова? Перов от вопроса растерялся, но не Борис Романович.

— Я не оставляю без пригляда свою дочь, — вскинул он подбородок. — Когда произошло нападение, мне тут же доложили о том. Из кровати подняли, и я сразу примчался к вам. И Николая Васильевича поднял, рассказав ему то, что мой человек, приставленный к Арине, мне поведал.

Удовлетворившись ответом, надзиратель тем не менее не спешил брать на себя ответственность за мое задержание.

— Сутин, — посмотрел он на конного стражника, которого до сих пор не отпустил, а тот без приказа не посмел сам уйти, — скачи до полицмейстера.

Тот щелкнул каблуками и тут же умчался на улицу. А Виталий Ефимович посмотрел тяжелым взглядом на Михайлова.

— Прошу вас дождаться Терентия Павловича. Всем, — перевел он взгляд на меня.

Борис Романович попытался надавить на офицера, но тот упорно переводил стрелки на своего начальника. Мол, без него и веских улик против меня не имеет он права задерживать дворянина. Пришлось тому «утереться». Но ситуация для меня скверная и как выйти из нее, я пока не знаю. Приходится ждать.

— Сколько веревочке не вейся, а результат один, — вздыхал Митрофан, сидя на облучке тарантаса.

Мужик размышлял, какой у него неспокойный барин. А главное — словно проклятый в отношении баб. Они сами на него вешаются, а когда им отказывают, то проблемы его господину доставляют. И однажды это не могло не привести к чему-то подобному.

Тут к участку подъехала бричка, и Митрофан насторожился. Из нее вышло два высокородных господина. Один постарше, другой молодой, и уверенным шагом оба двинулись в участок. Молодого Митрофан узнал, от чего у него возникло нехорошее предчувствие.

— Ой, что же сейчас будет… — прошептал он.

Через пять минут из участка выбежала та самая девица, с которой барин в тарантасе ехал, жена того самого молодого только что приехавшего господина. Митрофан думал, что и ее муж выйдет, но время шло, а никого больше не появлялось. А затем и конный стражник стрелой выскочил из участка и, вскочив на коня, пустил того в галоп.

— Ой, нехорошо все это, — покачал головой Митрофан. — Как бы Роман Сергеевич куковать тут на всю ночь не остался. Или чего похуже не случилось.

Чуйка мужика говорила ему, что медлить нельзя. Барин по головке его не погладит, если он без молодого господина в поместье вернется. И плевать ему в первые минуты будет, что мужик ничего и сделать-то не мог. Ох и познакомится тогда он, Митрофан, с барской плетью!

Стиснув зубы, мужик хлестнул лошадь по крупу. Надо помощь звать. Беда была в том, что город не знакомый. И хороших друзей у господина здесь нет. К его невесте ехать? Негоже бабу в такие дела втягивать. Господин приказал той сообщить, если он задержится. Но не говорил, что она чем-то помочь сможет. Митрофан к ней в самом крайнем случае двинет. А сейчас есть и иной вариант. Тот персидский купец. Раз уж Роман Сергеевич у него в баньке парился, то отношения у них доверительные. И Роман Сергеевич никогда хулу на того не возводил, а с радостью ехал к тому в гости. Опять же, баре иностранцев уважают. Нанять такого для них за честь. Могет, и тут этот перс помочь сможет.

— Так это ваши люди на меня руку подняли? — завел я разговор при надзирателе с Михайловым.

Ожидание было томительным, а мне нужно было кровь из носу получить больше аргументов в свою пользу. Борис Романович высокомерно промолчал. Тогда я обратился уже к Одольцу.

— Виталий Ефимович, может, пока господина полицмейстера ждем, вы допросите тех двоих? Чьих они будут? — повернулся я к офицеру.

Ему мое предложение не понравилось.

— Всему свое время, — буркнул он.

— Просто смотрите, какая ситуация получается, — не собирался я успокаиваться, — по возвращению домой на меня напали. Из разговора нападавших, собирались куда-то привезти. А тут Борис Романович говорит, что за его дочерью его люди следили. Получается, это его людишки? И тогда уважаемый глава дворянского собрания пытался похитить дворянина? Да еще несовершеннолетнего?

— Вам нет шестнадцати? — удивленно вскинул брови Одолец.

— А вы как мой паспорт смотрели? — хмыкнул я.

И снова достал бумагу из кармана, протянув офицеру. Тот уже более внимательно ее изучил, после чего вернул мне.

— Как заинтересованная сторона, — начал он, поглядывая на поджавшего губы Бориса Романовича, — господин Михайлов не может представлять ваши интересы. Есть ли кто-то совершеннолетний и связанный с вами человек в городе?

— Только невеста, — мрачно констатировал я, больше для себя, чем для офицера. — Но лучше ее не впутывать в это дело.

— Еще бы, — фыркнул Борис Романович, — мою дочь охмурить пытался и думал, что это скрыто будет!

— Мне не нужна ваша дочь, — отрезал я. — И вы о том, раз уж следите за мной, прекрасно знаете. И вот что, Борис Романович, — процедил я, подойдя вплотную к мужчине, и посмотрел ему прямо в глаза, — вы зря делаете из меня врага. Я за собой вину не чую, да и нет ее у меня. А вот вашу нечистую игру весь свет узнает, если не отступите.

К его чести, он не дрогнул.

— Ты не знаешь, кому пытаешься угрожать, щенок, — прошипел он в ответ. — Я тут сила, а ты — никто. В порошок сотру.

Воздух между нами будто наэлектризовался. Тронь — искра пробежит.

— Кхм, — за моей спиной покашлял в кулак надзиратель. — Господа, прошу вас не устраивать здесь склок. Вы в государственном учреждении.

Я медленно вернулся к стойке, за которой сидел офицер, мазнув глазами по лицу Перова. Николай Васильевич был бледен. Похоже, он не ожидал, что так все повернется.

Ждать нам пришлось еще целых полчаса. За это время больше никто из нас не проронил ни слова. Но вот за дверью раздались тяжелые шаги, и через минуту она распахнулась, пропуская внутрь новое лицо. Одутловатое, со следами недавних возлияний. От него даже сейчас пахло перегаром, а глаза были мутными. Сразу видно — господин полицмейстер хорошо отдыхал в это воскресенье. И отдыхал бы дальше, да тут мы его сорвали.

— Одолец! — рыкнул он, — какого черта здесь происходит⁈ Чего ты меня, а не пристава дернул?

— Господин полицмейстер, — вытянул перед старшим по званию офицер. — Убийство по неосторожности!

— И кто кого убил? — обведя нас мутным взглядом, уточнил он.

— Он моего слугу, — тут же ткнул в меня пальцем Михайлов.

— Борис Романович? — словно только сейчас заметив мужчину, удивленно выдохнул полицмейстер. — И ты из-за такой мелочи меня дернул? — накинулся он на надзирателя. — Да кинь ты этого убийцу в арестную комнату, завтра с ним разберемся!

— Терентий Павлович, это дворянин, к тому же несовершеннолетний, — осмелился возразить начальству Одолец.

— Убил — в тюрьму, — пьяно махнул рукой полицмейстер. — Завтра разберемся.

Я слушал его и офиг… все больше шокировался такой простоте. Нет, возможно, будь этот Терентий Павлович трезвым, то так запросто не раздавал подобные приказы. Но в данную минуту он видел перед собой главу дворянского собрания, которого похоже отлично знает, а может и кормится с его руки, как тот же Губин у покойного ныне князя Белова, и неизвестного ему парня. Дворянин? Да какая ему сейчас разница. Его от отдыха оторвали! Это прямо читалось в его мутном и неприязненном взгляде.

— Прошу пройти за мной, — с каменным лицом сказал мне Виталий Ефимович.

— Посиди в холодной, — презрительно бросил мне Михайлов. — Подумай, а потом уже и поговорим.

Возражать и сопротивляться сейчас не было смысла. Если с убийством еще как-то можно уладить дело, то вот сопротивление власти при свидетелях стало бы для Михайлова безусловной победой. К тому же далеко не факт, что мне вообще удалось бы сейчас раскидать Одольца и двух рядовых, что подошли ко мне. Не говоря о том, что и сам Борис Романович мог им помочь. Ударить там исподтишка, или еще что сделать.

— Ведите, — выдохнул я сквозь зубы.

Мда. Не зря говорят — от сумы и от тюрьмы не зарекайся.

Около дома купца Али

Митрофан еле убедил слуг купца разбудить своего хозяина и передать, что у него есть срочная весть для того. Лишь через полчаса перс вышел на порог.

— Что случилось? — посмотрел он сверху вниз на Митрофана.

— Моего господина задержала полиция, — Али тут же изменился в лице.

— И ты посмел сюда явиться? — воскликнул он и тут же заозирался испуганно.

— Послушайте, — заторопился мужик. — На него напали прямо у порога дома. Господин отбился, и связал разбойников, но одного он того… случайно пристукнул. Он сам полицию позвал, а там барин важный потом пришел. Он господина дюже не любит, видно. И выпустят Романа Сергеевича, али нет — то мне неведомо.

По мере рассказа Митрофана, купец хмурился все больше и больше.

— Сюда-то ты зачем прибежал? — спросил он, когда мужик замолчал.

— Дык это, — растерялся конюх. — У господина туточки друзей почитай и нет. Токмо невеста. А вы к нему со всей душой, вот я и подумал… — развел руками Митрофан.

— Я тебя услышал, ступай, — помахал пальцами Али.

— А как же господин?..

— Ступай, говорю, — прикрикнул на мужика купец. И уже спокойнее добавил. — Уверен, ваша полиция во всем разберется.

Дверь перед носом Митрофана закрылась, оставив того в растерянности.

— Вот вам и иностранцы, — прошептал убито мужик. — Еще и иноверцы. И с чего я, дурак, подумал, что им дело до Романа Сергеича есть? Надо и впрямь к Анастасии Петровне, да ее сестре бежать.

Тяжко вздохнув, ведь непонятно, как девицы среагируют, узнав о той барышне, что на Романа Сергеича кидалася, Митрофан сел на облучок и в который раз за день стегнул лошадь вожжами. Вот же беспокойная ночка!

— Еще и дождь скоро закапает, — покосился на небо мужик.

Духота не спадала, а это верный признак — под утро ливень будет.

— Что-то случилось? — спросил у Али разбуженный голосами за окном Фаррух.

Купец и рад бы промолчать, но Фаррух-хан уважаемый человек и имеет какие-то дела с этим русским парнем. Лучше будет все же предупредить его о проблемах у юноши.

— Нашего гостя задержала полиция, — выдохнул он скорбно.

— За что? — тут же напрягся мужчина.

— На него напали около дома, но Роман-ага настоящий мужчина и смог за себя постоять. Но при этом не сдержал своих сил и убил одного нечестивца. А вы же знаете законы этой страны. Даже за такую смерть здесь положено наказание.

Фаррух задумался. Если Винокурова посадят, то их договоренностям конец. Стоит ли лезть в это дело? Но если там и правда все прозрачно, то можно будет и помочь. Теми же деньгами. Фаррух знал законы Российской империи и был уверен, при справедливом суде Роман долго в застенках не просидит. Дня три самое большее. Пусть сам Фаррух ратовал за равные права между людьми, но в России для дворян делали сильные поблажки. И сейчас это было ему на руку. Другой вопрос — стоит ли вмешиваться в это дело?

«До утра не буду суетиться, — решил мужчина. — А там уже собрать информацию нужно — что там на самом деле случилось».

— Узнай утром, вернулся ли Роман из полиции, и если нет — что конкретно случилось. Во всех деталях, — приказал он Али.

— Как прикажете, Фаррух-хан, — поклонился купец.

Квартира Скородубовых

— Он в тюрьму из-за Перовой попал? — потрясенно прошептала Настя. — Так у них тайный роман?

— Сестрица, ну что ты мелешь? — раздраженно отмахнулась Анна. — Ты же слышала, что Митрофан сказал. Роман домой возвращался, когда на него напали.

— Но что там Перова делала-то? — воскликнула девушка. — А ведь я ее видела сегодня! — лицо девушки словно озарилось пониманием. — На набережной. Она на лавочке сидела. А как нас увидела, так сразу поднялась и ушла. Я еще подумала, что мне показалось.

— Сестрица, ты не о том думаешь, — вздохнула тяжело Аня.

— А о чем? Он ее голой рисовал! — возмущенно воскликнула девушка. — Разве бы ты согласилась обнаженной позировать перед чужим мужчиной? А она стала! И что мне тогда думать⁈

Мужик тихонько сжался в углу и старался не привлекать внимания. О таких подробностях жизни своего господина он не ведал. И лучше бы и вовсе не знал.

— Митрофан, — отмахнувшись от сестры, строгим голосом позвала конюха Аня. — Расскажи все заново и во всех подробностях. Ничего не упускай, понял? Это важно!

— Как скажете, госпожа, — закивал мужик.

И принялся по новой говорить, но на этот раз стараясь ничего не упустить, как и было приказано. Анна слушала внимательно. Настя тоже, вот только по-своему.

— Ты слышала? Он в карету к ней сел! — воскликнула Настя. — Зачем, если у них нет тайной связи?

— Настя! — рявкнула раздраженно на нее сестра. — У тебя жених в участке сидит, арестовать могут, а ты о чем думаешь? Подозревать его по…