Сын помещика – 7

Глава 10

Вечер 16 сентября 1859 года

Новость, что нам рассказала Клавдия Викторовна, ставила жирный крест на моем желании устроить массажный салон. Оказалось, что Антона Антоновича ограбили, когда он возвращался домой. И при этом сломали ему правую руку. То есть работать над чертежами в ближайшие несколько месяцев он не сможет. Физически. Потому-то женщина и была в таком состоянии — другого кормильца в семье не имелось. Старший сын Павел еще учился. Младший тоже. Она сама подрабатывала домработницей, но денег с этого труда на прокорм семьи не хватит.

Было искренне жаль Невеселовых, которых постигла эта трагедия. И попутно роились мысли — что теперь мне самому делать с проектом массажного салона? Я ведь уже начал работать в этом направлении. Договорился с тетей о финансировании. С Фаррухом — о специалистах. Сам собирался в ближайшее время, как вернусь домой, организовать краткие курсы массажа, набрав на это дело крестьян. Да тех же крепостных, которых нам граф Свечин передать обещал! В общем, не сидел на месте, а активно воплощал свою задумку в жизнь и тут… все могло рассыпаться. Искать иного архитектора? А где? Есть ли такой еще в городе? По уму — должен быть. Хоть профессия и редкая, но не уникальная. Однако сначала поговорю с самим Антоном Антоновичем. Была у меня мысль, как он все же сможет завершить свою работу, даже находясь в столь плачевном состоянии. Деньги ему сейчас ой как нужны — лечение ведь не бесплатное.

— Где он лежит? — спросил я женщину, пока все эти мысли пронеслись в моей голове.

— Он у себя, — удивила меня она. — Но просил никого к нему не допускать.

— И все же, я хочу с ним поговорить, — с напором сказал я, зайдя в квартиру.

Отец стоял у меня за спиной, лишь с любопытством осматриваясь.

— Но он…

— Почему он не в больнице, если с ним все так плохо? Или он прячется от меня? — на этих словах Клавдия Викторовна вздрогнула.

— Нет, но… — губы ее дрожали и, видя мою решительность, она отступила. — Хорошо, проходите.

Невеселов сидел в своем кабинете и мрачно взирал на рабочий стол. Правая рука у него была забинтована и висела вдоль тела.

— Я же просил… — начал было он, когда я открыл дверь, но осекся. — А, это вы. Проходите, Роман Сергеевич. А это кто с вами?

— Мой отец — Сергей Александрович.

Мужчина встал со стула и коротко кивнул в знак приветствия. После чего рухнул обратно.

— Как видите, я не могу выполнить взятые на себя обязательства, — тусклым голосом сказал инженер, глядя в пол.

— Вы могли бы привлечь сына. Указывать левой рукой, откуда и куда начертить линию. Расчеты тоже он мог бы проводить под вашим руководством, — заметил я.

— Павел учится, а Максим еще мал, — покачал он головой.

— Если вы не выполните работу, ему не на что будет учиться, — справедливо заметил я. — Вам так не кажется?

Антон Антонович промолчал. Мне показалось странным его поведение. Другие наоборот — активно стараются привлекать детей к своей работе. Такое уж сейчас время. Крестьяне приучают детей к вспашке и уходу за живностью. Мастера передают свои знания потомкам. Вон, мой отец тоже отправил меня учиться, чтобы я принял род со временем и сейчас дает мне бумаги на ознакомление. Почему же Невеселов так не хочет сына привлекать?

— Ваша травма — это временно, — заметил я. — И я не понимаю, почему вы не хотите, чтобы Павел вам помогал? Мне он показался довольно сообразительным.

К тому же он был старше меня. Павлу около семнадцати лет. Спокойный, рассудительный. Помню его еще с первой встречи, когда только знакомился с Невеселовыми.

— Ну что вы молчите⁈ — не выдержал я.

— Я не буду привлекать сына, — тихо, но твердо ответил мужчина. — Отдам вам задаток, и ищите другого архитектора.

— Может, тогда еще подскажите, где? — язвительно спросил я.

Тот с трудом поднялся и подошел к двери.

— Клавдия! — крикнул он. И когда подошла его жена, приказал. — Отдай господам сто рублей задатка, что они мне положили за работу.

Женщина на этих словах снова едва не расплакалась. Но спорить не стала. Я же чувствовал себя мерзко. Словно обворовываю их семью в тяжелый период. Не выдержав, я прошел за женщиной в спальню, где она хранила деньги, и потребовал ответов.

— Ни за что не поверю, что дело просто в переломе, — заявил я ей. — Рассказывайте, что на самом деле произошло?

Невеселова вся задрожала от страха, а потом не выдержала и разревелась, рухнув на колени на пол.

— Успокойтесь, — присел я рядом. — И говорите.

Пусть не сразу, но она заговорила.

— Антон заказ взял у одного господина на проект какого-то завода или лавки. Я в том не разбираюсь. А он ведь в городе один, кто таким занимается. Остальные или берут втридорога, или же нос воротят — мол, учились не просто так, надо обязательно разные украшательства добавить. Что тоже поднимает цену. Вот все к Антону моему и идут, когда нужно что-то простое сделать и быстро. А тут… тут… — стала она вновь всхлипывать. — К нему один купец пришел. И пригрозил, что если он не откажется от работы, то плохо ему будет. Пожалеет о том. Антон не внял. И вот тогда-то его подкараулили и… — опять ударилась она в слезы.

— Почему же вы в полицию не пошли? — удивился я.

— Купец тот цыган нанял, — размазывая слезы по лицу, рассказывала женщина. — И они пообещали, что если Антон не поймет и тем более в полицию побежит, они Максима украдут. Или Павла. Или обоих сразу. А вы же знаете цыган, эти могут. Сколько они детей скрали? Молва ходит, что без счета. Заказ тот от господина срочный. Антон и ждет, когда тот сам его отзовет. Так те цыгане еще и насмехались, мол, у него и причина появилась — отказаться. Помогли вроде как принять правильное решение.

— А господину этому рассказать он тоже по этой причине боится?

— Да, — закивала Невеселова. — Да и смысл? Разве ему есть дело до наших бед?

Вот тут я с ней не был согласен. Раз так этому неведомому господину проект завода или чего он там запросил нужен, а купец — его конкурент, раз на такой поступок пошел, то он бы впрягся.

— Мне нужно имя того господина, — сказал я.

— Нет, даже не просите, — замотала головой женщина.

— Вы поймите, — стал я ее уговаривать, — если им сейчас укорот не дать, то они в следующий раз сами придут. Без всякого купца за спиной. И начнут вам руки выворачивать, чтобы вы деньги им стали нести. Знаю я такую породу, пока в зубы не получат, не угомонятся. Вы хотите жить постоянно в страхе?

Женщин закачала головой.

— Тогда позвольте мне вам помочь. Это и в моих интересах. И если боитесь за детей, то я могу их на время у себя приютить. Пока разбирательство идти будет.

Решать проблему надо. Тем более раз со слов Клавдии Викторовны иного архитектора найти будет сложно. Вряд ли она врала. Не в том состоянии сейчас находится.

Женщина заколебалась. Было видно, что она боится не только цыган, но и мне до конца не доверяет. С другой стороны — я уже не в первый раз делал заказ у Антона Антоновича. И всегда исправно платил по счетам. Вот как недавно за проект гостевого дома. И муж ей мог о том рассказать, но меня она точно видела неоднократно.

— Боюсь, мы не сможем вам отплатить, — покачала она в итоге головой.

— Мне нужен мой проект, — со сталью в голосе сказал я. — И платой вашей семьи будет его выполнение, когда разберемся с этими разбойниками. И задаток оставьте себе, — кивнул я на деньги, которые она хотела вручить по приказу мужа. — Так вы скажете мне имена? Того господина, чей заказ обязался выполнить Антон Антонович, и того купца, что натравил на вас цыган?

— Хорошо, — выдохнула Клавдия Викторовна. После чего продиктовала мне два имени. — А Павла с Максимом вы и правда можете к себе взять? — встрепенулась она.

— Да, — подтвердил я свои слова. — Они могут прийти сегодня ко мне.

И уже я назвал ей свой адрес. С чем мы с отцом и покинули семейство Невеселовых. Сегодня они как никогда раньше соответствовали своей фамилии.

— Зачем ты встреваешь в это дело? — спросил меня отец, когда мы уселись в бричку.

Я же в этот момент оглядывал улицу, стараясь с одной стороны заметить наблюдателя, если цыгане его поставили, а с другой — не показать своего интереса к этому делу. И как мне кажется, одного срисовал. Уж слишком внимательным взглядом меня проводил один мальчишка. Хотя может я и не прав, и тот просто ждал — подзову я его или нет для поручения. Таких десятки бегает по городу, сам не раз пользовался их услугами.

— Нам он нужен. Вон и проект лесопилки он нам делал. И гостевой дом. А если нам еще что понадобится? К кому идти?

— Архитекторов хватает, — пожал плечами папа.

— Вот только Невеселов нас не подводил. Кто поручится, что с другим человеком удастся сработаться? К тому же — тебе разве самому по нутру то, что какой-то купец себе позволяет?

— Помогая ему, ты ставишь под удар себя, — недовольно проворчал отец.

— Волков бояться — в лес не ходить, — отмахнулся я.

Хотя на деле был не так беспечен, каким старался выглядеть. Ситуация напрягала. И я понимал, что папа прав. Поэтому прежде чем бросаться в бой, я хотел выяснить все что возможно об этом купце и его противнике. Для чего думал навестить Марию Парфеновну. А вечером, когда заскочу с Волошиным о барабанщике поговорить, еще и у него спрошу.

Время было к вечеру. Еще не поздний час, но солнце уже стало ближе к горизонту катиться. Поэтому с планами посетить госпожу Аверьянову сегодня пришлось проститься. Может, и к лучшему. Вернувшись домой, я отправил Тихона договориться с ней о встрече на завтра. Спросить, готова ли она принять меня и если да — то в каком часу. А на обратном пути пускай к Емельяну Савватеевичу заглянет и предупредит о моем желании сегодня снова к нему зайти.

Отец меня покинул, сообщив, что будет искать себе комнату для съема. В городе он решил задержаться на денек да меня подстраховать. Как найдет — отправит Корнея, чтобы он мне адрес сказал. А я пока вернулся к написанию картины.

Настроение после посещения архитектора было мрачным. Хотелось набить кому-то морду. Неудивительно, что это сказалось на работе. Матросы и офицеры корабля стали будто более живыми. У кого-то был страх, у других — боевая ярость. Прорисовывая детали, я словно сам испытывал их эмоции. В таком состоянии меня и застал вернувшийся Тихон.

— Барин, все сделал, как вы велели. Барыня вас завтра к полднику ожидает. А господин Волошин уже со службы вернулся и готов вас принять. И тут эта… мальчуганы какие-то пришли. Вас просют.

— Зови, — выдохнул я, откладывая кисть.

В комнату зашел Павел Невеселов. За спиной брата выглядывал Максим. Решились-таки Невеселовы отправить своих детей под мою защиту! Видать, действительно у них все серьезно.

— Давно ждете?

— Только подошли, — ответил подросток.

Надо же, удачно это они.

— Матушка велела к вам идти, — начал Павел, переминаясь с ноги на ногу. — И сказала, что вы позволите у вас пожить. Какое-то время.

— Да, все верно, — кивнул я. — И лучше тогда вам будет в одиночку комнату не покидать. Тихон!

— Тут я, барин, — тут же заглянул никуда не ушедший парень.

— Бери их под свою опеку, — кивнул я на братьев. — Сообрази им спальное место. Спроси у домовника пару кроватей или их замену. Скажи, я доплачу. И когда меня не будет, никого чужого к ним не подпускай. Только если они сами опознают гостей. Понял?

— Все сделаю, — закивал Тихон.

— И об их питании позаботься.

Тут я выдал ему дополнительно пять рублей. Этого за глаза должно хватить на неделю, а то и больше. Работать дальше над картиной я не стал. Лучше прокачусь до Волошина, да поговорю с ним. Захватив гитару и предупредив Невеселовых в окнах не мелькать, я отправился в гости.

Емельян Савватеевич принял меня радушно. И первым делом спросил, как идет создание музыки для тех стихов, что я при нем «придумал».

— Отлично, вот и гитару с собой захватил, чтобы продемонстрировать вам получившийся результат, — показал я на инструмент в своей руке.

— Отрадно это слышать, — расплылся он в улыбке.

Было видно, что офицер чуть ли копытом не бьет, желая послушать, что у меня получилось. Томить его я не стал и вскоре сыграл акустический вариант песни.

— Вот только я думаю, тут не хватает иных инструментов, — поделился я с Волошиным. — Чтобы звучание было более «объемным». Сюда бы барабанов добавить…

— С языка сняли, Роман Сергеевич. Я тоже про них в первую голову подумал. Стих очень сильный. Мощный! Его покрепить надо, как пехоту артиллерией.

— И я бы еще какой инструмент добавил, но пока в растерянности, что лучше подойдет, — развел я руками. — Есть мысль попробовать аккордеон, но не знаю, получится ли то, что у меня в голове играет.

— Если считаете, что так будет лучше, то пробуйте.

— Мне бы барабанщика какого, — намекнул я Емельяну Савватеевичу на свои затруднения. — Аккордеониста найти проще. Вон, по базару достаточно пройтись.

— Есть у меня на примете один лейтенант. Он в оркестре служил. Годов ему уже не мало, на пенсию вышел уже лет пять да в поместье у брата живет. Но инструмент свой держит в исправности и не забыл, как им управляться. В офицерском собрании иногда такой бой даст, что прямо дух захватывает, хоть вскакивай и в атаку беги! — раздухарился Волошин.

— Было бы замечательно, если бы вы нас познакомили.

— Я напишу ему, — пообещал мужчина.

— В Царицыне я еще пару дней пробуду, но потом надо домой возвращаться, — добавил я. — Только обязательства перед Яковом Димитровичем меня тут держат. Да вот перед вами. Но и дома дела копятся, потом разгребать их замучаюсь.

— Сегодня же письмо справлю, — заверил меня офицер.

Мы еще немного обсудили песню. Волошин поностальгировал по своим годам службы в Петропавловске, после чего я постарался вывести разговор на проблему архитектора. А точнее — спросил, что Емельян Савватеевич может мне рассказать о некоем Владимире Ивановиче Рюмине. Это тот самый господин, что заказал проект Невеселову.

— А зачем он тебе? — удивился офицер.

— Да слух один услышал, что он с каким-то купцом не в ладах. Вот и подумал, с чего бы?

— А-а-а, да это старая история, — усмехнулся Волошин. — Владимир Иванович — помещик старой закалки. И ко всяким купчинам пренебрежительно относится. Вот один из них — Гришка Путеев — и не выдержал такого отношения. Этот Гришка в купцы первой гильдии метит, хотя сам еле-еле во второй держится. Года два назад ему удалось получить приглашение на именины Глафирьи Степановны Удальцовой. Там же и Владимир Иванович был, они соседи с Удальцовыми. Ну так Гришка там все гоголем ходил, хвост пушил, а Владимир Иванович на него как на таракана смотрит. Не выдержал он тогда и прямо спросил, с чего это. Ну так старик и оказал ему честь, прямо в лицо всю правду матку и высказал, где он таких «молодых да ранних» видел. И что большой капитал тому чести не добавляет. Уж как оно у них вышло, я точно не знаю. Но в итоге забились они. Гришка утверждать стал, что Владимир Иванович только и может, что с крестьян барщину взимать, а на большее ума у него нет. Рюмин решил его на место поставить и доказать обратное. Правила просты — Владимир Иванович производство ставит, такое же как у Гришки, и выводит его в прибыльное дело. Коли все получится, то Гришка прилюдно должен поклоны ему отбивать при каждой встрече. Как холоп какой-то. А если нет — то уже Владимир Иванович признает его себе ровней.

— И как дело идет? Раз уж два года прошло, — заинтересовался я.

Волошин хохотнул.

— Куда Гришке до потомственного дворянина? Владимир Иванович маслобойню поставил уже на следующий год. И молоко стал скупать, давая большую, чем Гришка, цену. А масло продавать по меньшей. Так Гришка попытался его обвинить в этом… — мужчина задумался, пытаясь вспомнить слово…

— Демпинге цен?

— Да, в чем-то таком, — кивнул Волошин. — Ну Владимир Иванович и припечатал его фактами, как шрапнелью накрыл! У дворян-то налоги в разы ниже государь постановил. Вот за счет этой разницы старик и сыграл. Себе в карман с той маслобойни совсем крохи кладет, да ему оно и не надо — он с урожая живет. Но условия спора соблюдены. Прибыль, пусть и малую, та маслобойня ему приносит. Не убыточная. Так попутно еще и хлеб уже у самого Гришки отнимает. Молоко-то теперь норовят Владимиру Ивановичу продать, потому что цена у него лучше. И масло купить тоже у него. Для Гришки — одни убытки, — расхохотался Волошин.

— Значит, господин Рюмин спор выиграл?

— Да, но еще не полностью, — кивнул мужчина. — У Гришки-то кроме маслобойни сыроварня имеется. Вот когда ее Владимир Иванович поставит, да на окупаемость выведет, вот тогда кроме убытков Гришке придется и поклоны бить.

Теперь все встало на свои места. И причины вражды между двумя состоятельными людьми, и почему купец вообще решился нанять цыган для разбоя. Вон как его репутация пострадала, что его словно какого-то крестьянина «Гришкой» называют. Пусть и за глаза. А может и не только? И раз их спор так широко известен, то защитить Невеселова становится очень просто. Достаточно рассказать общественности о попытке купца сорвать спор нечестным путем, как против него не только Рюмин поднимется, но и все дворянское собрание. И не откладывая в долгий ящик, я поведал Емельяну Савватеевичу о беде, что приключилась с архитектором.

Мальчишки, которых внезапно приютил господин, ложились спать, а Тихон думал — идти вниз в комнату, куда заселили его с Митрофаном, или же остаться здесь до прихода господина. Роман Сергеевич приказал позаботиться о братьях, и Тихон это исполнит. Вон, он даже против барина пошел, выполняя приказ молодого господина, и ему за то ничего не было! Сергей Александрович лишь посопел грозно, да отступил. Потому приказ надо выполнить. Но ведь можно это сделать и лежа на топчане в своей кровати? А что? Закрыть дверь в комнату на ключ, а уж прибытие Романа Сергеевича Тихон не пропустит. Сами братья никуда не собирались выходить. Да и зачем им это? Тут с ними сидеть Тихону было просто скучно.

Мысли парня прервали раздавшиеся в коридоре шаги. Тяжелые, точно не женские. Интересно, кого там нелегкая принесла? И судя по звуку, идут прямо сюда. Тихон тут же подскочил и встал рядом с дверью. Так, чтобы если кто ворваться вздумает, то открывшаяся створка прикрыла его и сразу никто разглядеть не смог. Увы, запереть ее он уже не успевал. Парень дураком не был и понимал, раз мальчишек барин укрыть захотел, то кто-то на них охоту устроил. Потому рассудил здраво — кто с добрыми намерениями идет, тот постучится сначала, а кто с худыми — так рассусоливать не будут.

Тут шаги стихли. Незнакомцы остановились прямо за дверью. Тихон затаил дыхание, чтобы себя не выдать. Мальчишки тоже слышали эти шаги и сейчас напряженно смотрели на дверь.

— Ты уверен, что они здесь? — услышал Тихон шепот.

— До этого дома их проследили, а потом Минька их в окна разглядел, — также тихо ответил другой голос.

— Тогда вскрывай, — скомандовал первый.

И в замке зашебуршало. После чего взломщик понял, что дверь не заперта, и она тихонько открылась. Кто бы там за ней не стоял, сейчас он вломится внутрь. Главное теперь Тихону не оплошать и выполнить приказ господина!