Глава 2

— Где?

Тело Дру напряглось. Потревоженный Сирвэк открыл глаза и зашипел. Маленький виверн на жердочке решил, что это вызов ему, и грозно простер крылья. Дру что-то шепнул Сирвэку, а Баракас одним взглядом заставил уняться виверна.

Лорд Баракас усмехнулся.

— Прости, Зери. Мы назвали то, что за пеленой, Драконьим царством. Раз уж никто не удосужился как-нибудь его назвать, мы решили, что такое название вполне подойдет.

Мы… ты, а не мы, кисло подумал Дру. Патриарх Тезерени, сделавший дракона символом своего клана, знал, что имеет преимущество перед прочими враадами. Каждый день, с тех пор как они открыли новый, нетронутый, неподвластный им мир, Баракас Тезерени прилагал все усилия к тому, чтобы держать все под своим контролем. Когда первые попытки переброски туда позорно провалились, Баракас с присущим ему рвением занялся изучением работ своих соперников. Но только благодаря экспериментам Дру он может теперь объявить об успехе своего клана. Дру нашел то, что должно было стать надеждой и триумфом враадов.

Это вызвало гнев остальных и заставило Дру быть осторожнее в разговорах. Враады мстительны.

Взволнованный Дру, воздержавшись от высказывания по поводу права первенства Тезерени, осматривал распростертое на полу тело Рендела. Уж не мертв ли? Рендел не подавал признаков жизни. Даже очень может быть, что он действительно мертв, а его ка попало в ловушку в каком-нибудь бесконечном лимбе. Тезерени замыслили забраться на высоту, небывалую даже по меркам враадов.

Это заставляло задуматься еще кое о чем. Как обычно, без надежды на то, что Баракас соизволит просветить хотя бы своего «партнера».

Какой смысл переносить свое ка туда, где для него нет подходящего вместилища?

Лорд Тезерени пообещал своим соперникам и сородичам добиться успеха. А он знает, чего стоит невыполнение таких обещаний. Неудача приведет к краху не только его самого, но и всех остальных Тезерени. Он учил их быть похожими на него, слишком похожими, и это, как думал Дру Зери, было самой опасной ошибкой Баракаса.

Как бы они ни боялись своего лорда, объединившись, они отправят его к почитаемым им драконьим духам.

— Энтузиазм… Рендела… похвален. — С большим усилием Баракас снял руку с головы Геррода. Дру был уверен, что услышал, как младший Тезерени вздохнул с облегчением, хотя Баракас таких вздохов не терпел, считая их признаком слабости. Сын патриарха встал и быстро вышел.

Размеренным шагом Баракас повел Дру дальше. Метод путешествия ка был его собственной идеей, но он всегда связывал ее с Нимтом. В конце концов, куда еще враад может отправиться из собственного мира?

Страна-за-Пеленой — как сразу назвал новое королевство Дру — изменила их жизни так, как ничто иное за почти бесконечную жизнь враадов. Призрачная держава привлекала их своими пологими холмами и долинами, покрытыми буйной порослью, тем более заманчивыми, что к ним нельзя было прикоснуться.

Кто-то насмехался, утверждая, будто прекрасные горы и деревья — не более чем фокус, иллюзия, отражение непостоянного пейзажа Нимта. Никто, впрочем, не признался в создании этой иллюзии, и постепенно все поняли, что никакого миража нет. И тогда враады стали всерьез изучать это место… как свой будущий дом.

— Когда в последний раз небо было голубым? — спросила как-то у отца Шарисса. Дру не смог припомнить — ни тогда, ни теперь. Уж конечно, до ее рождения. Это точно. Нимт начал умирать давным-давно. Агония могла бы длиться тысячелетиями… но этот мир уже перестал годиться даже для враадов.

Геррод не отставал от них ни на шаг. Под этим капюшоном, подумал Дру, таится нечто, о чем не догадываются ни Баракас, ни даже Рендел. Геррод очень внимательно изучал все увиденное. Он искренне интересовался тем, что собирается сказать Зери по поводу магии, по поводу подготовки… Причем интересовался так пристально, что будто можно было решить, он ищет ошибку.

— Вот оно, Дру Зери. Недостающее звено в твоей работе и наше спасение.

Повинуясь широкому взмаху повелителя Тезерени, Дру поглядел на тело. Он знал, что это такое: ему не раз доводилось создавать подобных существ. Но размеры… Под ожидающими взглядами своих спутников Дру подошел поближе и коснулся его руки. Она была теплой на ощупь и на удивление живой. Дру отшатнулся бы, если бы не знал слишком хорошо, как это опасно: Тезерени не любят тех, кому не хватает выдержки. Сейчас такая ошибка может оказаться самоубийственной.

— Голем из плоти, — без нужды объяснил Геррод. Если он встанет, подумал Дру, будет ему по грудь.

Как Шарисса. Зери не знал, почему ему пришло в голову такое сравнение, разве что из-за затянувшейся разлуки. Ради нее он принял приказ-предложение Баракаса. Спасение ее жизни стоило общения со стаей кровожадных драконоподобных Тезерени. Совершенно несвойственная враадам идея. Почти любой из них с радостью отдал бы все свое потомство для спасения собственной шкуры.

— Тебя может удивлять его… незаконченность, — начал Геррод.

Дру что-то проворчал. Незаконченность! Надо же так сказать. Если уж смотреть товар лицом — то есть товар без лица, — то такого уродства Дру давно не видел. У голема не было ни лица, ни волос. Кисти рук и ступни торчали бесформенными лопухами. Не мужчина, не женщина — бесполая живая кукла.

Впрочем, за три тысячи лет Дру видывал работу и похуже. Но… в этом големе было нечто, что заставило Дру вздрогнуть.

Вот оно что!

— Это было не собрано, а выращено.

Глаза Геррода заблестели. Дру заметил, какие они у него прозрачные. Баракас же хитро усмехнулся, увидев смущение обоих, и дал Дру знак продолжать.

Дру заставил себя коснуться тела голема. Кожа была на ощупь плотной…

— Не похожа на враадскую. — Он провел пальцем по руке голема. Первоначальный ужас ушел на второй план. Где же он такое видел?

— Она… она драконья! — охнул он.

— Смотри, Геррод, у мастера Зери острый ум. Такой ум сделал бы честь Тезерени.

Геррод кивнул, его реакцию на все это скрыл капюшон. Интересно, подумал Дру, Баракас специально не замечает, что Геррод скрывается от него? От другого бы он такого не потерпел.

— И, — продолжил Дру свои догадки, — это и есть вместилище для ка.

— Именно. — Баракас подошел и погладил плечо голема, словно любовницу. — У голема своего ка нет — ни враадского, ни драконьего. Это просто оболочка, готовая принять хозяина, она пуста, как скорлупа. Все, что в ней есть, — это врожденная драконья магия. Только самое точное заклинание способно ее оживить. Ка враада не встречает при входе сопротивления и полностью вступает в контроль над телом. Голем пластичен, он станет тем, чем захочет враад.

— Прекрасное тело для нового мира, — добавил Геррод. Он явно уже не раз слышал эту речь своего отца и был бы не прочь, чтоб она побыстрей закончилась.

Лорд Тезерени кивнул.

— Вот-вот. Превосходное сочетание — наша душа и магия дракона. Благодаря ему враады могут достичь даже большего, чем когда-либо надеялись.

Лицо Дру было непроницаемым, но в душе нарастало беспокойство. Это ведь больше чем голем. Перед враадами — новый мир, но Баракас Тезерени уже размечает его под собственные цели. Дру снова взглянул на распростертое тело и не смог удержать дрожь.

— Что, что-то не так, Зери?

Прежде чем Дру мог ответить, заговорил Геррод.

— Отец, Ренделу надо, чтобы за ним кто-то наблюдал ближайший час. Мы немного просчитались, он еще не в Драконьем царстве. Оказывается, переход — более медленный процесс, чем мы рассчитывали, и в течение этого времени надо аккуратно ухаживать за телом. С твоего разрешения, я бы узнал у господина Зери, что он думает о наших результатах и других непредвиденных сложностях… если, конечно, вы уже закончили…

Лорд Тезерени смерил Дру взглядом.

— У меня все. Что скажешь, Зери?

— Я буду только счастлив помочь вашим заклинаниям всем, что в моих силах.

— Замечательно. — Баракас подошел поближе и погладил клюв Сирвэка. Тот забеспокоился и задышал тяжелее, но, к чести его, ничем больше своего волнения не выдал.

— Недурно сделано. Как ты думаешь — вытянет против виверна?

— Сирвэк в бою кое-что умеет. — Дру усмехнулся рассчитанной улыбкой и почесал зверя под клювом. — А что до вивернов… Парочку он как-то уложил за минуту.

Лицо главы клана потемнело, но голос остался дружелюбным. — Да, сделано очень недурно. — Баракас повернулся к сыну. — Меня следует уведомлять заранее о любом событии. Своевременно уведомлять.

— Да, отец. — Геррод почтительно поклонился и в такой позе оставался еще несколько секунд после исчезновения отца в пахучем облаке, которое угрожало заполнить комнату. Выпрямившись, он взмахом руки отослал облако в окно и взглянул в лицо Дру.

— Он, кажется, сошел с ума, мастер Зери. Даже больше, чем любой из нас. — Не дождавшись ответа, он продолжил: — И мы не в меньшей степени, если уповаем сбросить его. Вот, погляди только на это.

Геррод направился к пентаграмме. Дру последовал за ним, не отвечая.

— Ты уже, конечно, понял, какая загвоздка в отцовском плане? — Когда Геррод стоял к Дру спиной, его запросто можно было принять за плащ безо всякого тела. И ступал он совершенно неслышно, особенно в сравнении со своими многочисленными бронированными родичами.

— Ну да, — кивнул Дру. — Голем здесь, а как же переправить его в Дра… на другую сторону?

— Это была моя идея… моя и Рендела. Как сказал бы отец — все дело в силе. Сила всегда победит — если ее достаточно. — Из-под капюшона послышался горький смешок. — Отец — настоящий философ.

— Так в чем эта самая идея?

Вместо ответа Геррод указал на пентаграмму. В этот момент его усмешка очень напоминала отцовскую.

— Что не может сделать один враад — могут многие. Если возьмутся сообща. Вот эта группа сейчас в призрачном лесу, отправленная туда мощью Тезерени. Они создают для Рендела — и тех, кто последует за ним, — вместилища из материала Страны-за-Пеленой. Из нездешнего материала.

Да, в этом был смысл. Тезеренийский смысл. Только Тезерени могут собрать столько враадов, согласных и желающих работать вместе для общего успеха, чтобы добиться чего-то. Даже просто работы в призрачном мире призрачной руки. Враадам в новый мир не попасть… но их могущество может открыть другой путь.

Дру моргнул.

— Так там есть и драконы?

Ну конечно. Их увидел брат… или сестра, какая разница? Но ты понимаешь, как загорелся отец. Цель стала ясна, словно на ладони. А пока мы не нашли дракона, отец думал использовать треклятых эльфов.

Слухи о жителях страны теней медленно расползались меж враадов через шпионов и союзы. Интереснее всего были эльфы — на Нимте раса давно вымершая. Они первыми пострадали от появления враадов. Как писал Серкадион Мани, колдун, автор хроники воцарения, эльфы были слишком миролюбивы и хотели сотрудничать с новой расой. И погибли. Как утверждал Мани, тем самым они предрекли скорый конец Нимта…

Что для враадов живые эльфы? Рабы и игрушки. Дру похоронил в своем сердце мысль, что и его первая реакция была такой же: вот бы изучить одного, понять, чем он отличается от его рода…

Узнай это Шарисса, она бы ушла от него.

Он обратил внимание на то, что Геррод уставился на него горящими глазами.

— Я надеюсь на провал!

Сперва Дру решил, что ему послышалось. Но выражение лица Геррода не изменилось. Да, они действительно все рехнулись, подумал Дру.

— Почему? — выдавил он.

Выражение лица юного враада стало беспомощным. Он-то уже надеялся, что никто не слышал предательских слов. Предательских по отношению и к клану, и ко всей враадской расе.

— Не знаю! Я чувствую порой… чувствую, моя голова раскалывается на две половины! Нас ожидает что-то ужасное… что означает смерть, смерть всех враадов!

Геррод дернулся — и уставился на потолок, губы его сжались в линию. Когда он снова встретил взгляд Дру, в его глазах были только отчаяние… и облегчение.

— Рендел сделал это. Я чувствую. Его ка уже там, за пределом. Наш успех… — Геррод сделал паузу, пробуя слово на вкус, — свершился!

Дру не смог сдержать приступа дрожи.


У него не было рта. Но оно кричало.

У него не было глаз. Но оно повернуло голову к темным небесам, словно призывая силу, что сможет остановить его агонию.

Оно не видело ничего. У него не было лица, не было волос. Ушей не было тоже, но казалось, будто оно прислушивается. Обнаженное, оно поднялось на беспалые ноги и ухватилось руками-обрубками за древесный ствол. У него не было пола. У него не было ничего.

Это был голем, первый из големов, взращенных для враадов.

Стая вивернов укрылась от него за деревьями. Каждый из них, хоть и был всего в половину его роста, легко раздирал на куски жертвы втрое больше себя. Не ветер и не молнии напугали рептилий, а существо, что медленно выпрямлялось во весь рост у подножия дерева. Не запах спугнул их — незнакомое ощущение силы и мощи.

Безликое чудище сделало первый шаг. Тут же из неуклюжих столбов ног выросли мелкие круглые пальцы. Ступня изогнулась, меняя форму. Но существо не заметило этого. Для него во всем мире существовала только его боль.

По ясному вечернему небу пронеслась гроза. Существо остановилось, словно задумавшись.

Вдруг оно отвело руку назад и безо всяких видимых причин стукнуло кулаком по древесному стволу. Виверны заголосили от ужаса: удар едва не развалил дерево пополам. Воздух вокруг слепого пришельца затрещал от колдовства. Он снова занес руку, с нее капала кровь. На руке задергались отросточки, вырастая в пальцы. Если пустой взор его что-то теперь выражал, то это было удовлетворение: удовлетворение восставшего из мертвых. Теперь существо знало, кто оно и где оно.

Он щелкнул новообретенными пальцами. Гроза прекратилась. Пальцы протянулись к вискам, наметив контуры будущих ушей. Мгновенно выросли белесые волосы, длинные — на голове, короткие и редкие — по всему телу. Он мужчина — осознал голем. Тело принялось расти и доросло до шести футов. На груди вздулись могучие мышцы.

Лицо тоже менялось. Около середины что-то зашевелилось, рядом появились разрезы — будущие глаза.

Он глубоко вздохнул тонкогубым ртом и надменным носом с горбинкой. Воздух… воздух новой земли. Прорезалась победная улыбка. Сверкнули белые зубы.

Широко раскрылись глаза — разноцветные, всевидящие зрачки. Он облегченно вздохнул.

Завершенный, Рендел оглядел себя со всех сторон. Все было как должно. Улыбка стала шире.

Холодный ветер, последнее дуновение грозы, напомнил ему о незащищенности этого тела. Улыбка угасла. Он сделал несколько сердитых жестов.

Его окутала темная тонкая чешуйчатая одежда. Зеленый плащ и высокие сапоги довершили образ величественного и страшного лесного царя. Рендел не стал надевать капюшон; ветер ласкал его лицо. Триумфальный смех отмел все воспоминания о перенесенном кошмаре. Не часто доводилось ему испытывать боль…

Ветер совсем стих. Рендел остановил свой взгляд на далекой горной цепи. Там, в длинной гряде, среди серых громад великаном возвышался пик, и он манил его к себе, будто магнит.

Обернувшись к месту своего рождения, маг саркастически усмехнулся и отвесил лужайке поклон. После чего зашагал к горам. Надменная улыбка сияла, словно ночной костер.

Виверны сбились в кучу, едва не поломав крылья. А рядом, в траве, за враадом наблюдал с большим интересом еще кое-кто.

Загрузка...