Созвездия для Грифона

Часть 5. Оставь надежду, всяк сюда входящий

Помоечная пещера или, а не пойти ли нам в баню.

От пережитого меня била мелкая дрожь. Я была зла на сестру, за то, что она устроила. Плохо соображая, как ей удалось провернуть весь этот драйв, а главное почему она называла его волшебным, уговаривая прийти в Аграбу, я не понимала. Хотелось лежать и не шевелится. Сбоку донесся стон и слабый голос позвал, — Анна, где это мы?

Еле раскрыла глаза, глина начала подсыхать и сквозь грязь трудно было разглядеть помещение. Хотелось поколотить Халию, которая притворялась непонимающей в то время, как знала сценарий своего дня рождения. Вот сейчас встану и отшлепаю по мягкому месту. Пытаясь подняться, оперлась о ладони и застонала. Правая рука отозвалась болью, как будто ее пожевал бегемот. Все же, пересилив желание упасть снова, поднялась. Рассеянное освещение не давало возможности смотреться, но запах воды давал надежду промыть глаза. Мои уши уловили тихое журчание справа, и слегка повернувшись в ту сторону, расставив руки перед собой, я сделала шаг. Пальцы уперлись в стену. По левой полилась вода, недолго думая, протянула в ее сторону и правую, зачерпнув горсть, начала умываться.

За всей этой катавасией совсем забыла про маску. Поэтому умывала кошачью морду, чтобы хотя бы осмотреться. Морде это не очень нравилось, потому что она фыркала и пыталась вывалить язык, демонстрируя правильный орган для помывки. С трудом отбившись от шершавого языка проморгалась отмытыми глазами.

Так, и что мы имеем. Мы находились в гроте, слабо освещенном двумя желтыми светильниками. Посредине помещения плескался пруд, частично разделенный неровным бортиком на три части. Ручей, в котором я умывалась, стекал в первую часть, которая была ближе всего ко мне. Халия сидела, прислонившись к стене ближе к другому ручью, вокруг которого клубился пар. И над озерцом куда он стекал, тоже клубился пар, теперь я была в этом полностью уверена.

Сестра была дезориентирована, перья ее головного убора слиплись и образовали непроницаемое забрало на ее лице. Она дернулась и попыталась развернутся, чтобы встать.

Стой, — зашипела на нее. Обожжешься. Подскочив к ней, схватила за руку и потянула на себя. Оглянулась на озерцо. Пытаясь, утвердится в догадке и потянула ее к дальнему, в которое сливались холодное и горячее. Вот я тебе сейчас — внутри меня фыркнула большая кошка, — когда я толкнула в спину ничего не подозревающую сестру.

Это было весело, видеть, как она в первый момент истерично визжит, разбрасывая вокруг себя брызги, потом переворачивается и садится. Ванная оказалась не глубокой, умывая лицо Халия попыталась раздвинуть перья, затем, как будто вспомнив о чем-то стащила корону с головы. Та полетела мне под ноги, сестра обиженно посмотрела на меня и сказала — а в одежде то зачем? Приподнявшись над бортиком, уселась спиной ко мне и попросила — расстегни там сзади магниты. Присев за ее спиной помогла ей раздеться, и с завистью проводила взглядом гибкое тело, бултыхнувшееся обратно.

— Поднырнув, проплыв до теряющейся в темноте стены, она оттуда позвала — Анна, ныряй, водичка то тепленькая.

Юбка с поясом как будто ждали команды, мягко шлепнулись на пол, и переступив через нее, я скинула балетки, воротник смахнула одним движением, потянув после этого платок. Уже двинувшись к бортику, оглянулась оглушенная пониманием, что ни маски, ни хвоста я не лишилась. И что сзади лежала только одежда.

В этот момент подкравшаяся Халия дернула меня за ногу, и я шлепнулась за ее спину подняв волну. Морде это очень не понравилось, и, хотя через уши и нос ничего не попало, вынырнув из воды я начала отфыркиваться на Халию остатками глины. Она завизжала в очередной раз — Анна, ты что делаешь! Так не честно, я уже чистая! Зная мой характер, она решил быстрому выбираться от меня подальше, потому что еще не известно какой горячей будет моя месть. А я расслабленно закачалась на спине в этом оазисе тишины и неги.

Выбравшись из ванной, обнаружили на каменной скамье пушистые полотенца. На полках, вырубленных в скале, лежали махровые халаты, стояли пузатые бутылки, корзинки и флакончики. Халия сразу же натянула халат, в котором утонула, а я пошла к костюму, понимая, что в нем мне будет безопасней, учитывая, что непонятно куда нас занесло.

Именно об этом сказала сестра, когда я отмокала в теплой воде. По плану должен был быть салют и все. И откуда взялось все это, она обвела рукой помещение, она не знает. Постучав кулачком по стене, она обернулась и высказала мысль, которая не давала мне покоя: — это все настоящее, прикинь!

Надев тапочки, юбку, пояс, который снова непонятно как утянул меня корсетом, поправив воротник, взяла платок, который оказывается крепился к волосам гребнем. Весь антураж был чистым, как будто и нее валялась я в грязи и мутной воде. И главное сухим. Сделала шаг к Халии, закрепила гребень в волосах и была остановлена восхищенным возгласом — Ух ты, ты опять Бастет.

Пошли, — буркнула в ее сторону, уже понимая, что нас ждет хозяин этого места, и еще, что ничего уже не будет как прежде, и надеяться нужно только на себя.

Коридор вывел в гостиную. Она была круглая, с высоким потолком, с огромным камином и кучей проходов в разные стороны. Из одного из них мы и появились пред очи владельца этих апартаментов. В центре комнаты кругом стояли низенькие диванчики, обрамляя стол, хозяин жестом пригласил нас присаживаться. Анна в первый момент, когда увидела стоящего в центре помещения мужчину, слегка дернулась назад, и я чуть не сбила ее с ног, уткнувшись в спину.

— Прошу, чувствуйте себя как дома, — ах, пронеслось у меня в голове, какой приятный баритон, — огибая замершую Анну поспешила к нему на встречу.

Так и подмывало представиться — Король, — но напряженность со стороны Анны, заставила прикусить язык.

— Так это вы нас спасли? — похлопала ресницами, — как мы можем отблагодарить вас?

Наверное, испытания вывалившиеся на мою голову в день рождения совершенно притупили чувство такта и воспитанности.

Анна, то ли фыркнула, то ли подавилась, и обходя меня, она представилась.

— Меня зовут Анна, а это моя сестра Халия. Мы признательны вам, что вы пришли на помощь и позволили привести себя в порядок.

— Грифон, — рыкнуло р в его имени.

Казалось его глаза рассматривают нас под микроскопом. Однозначно маска Бастет привлекла его пристальное внимание.

Полы моего халата демонстрирующие ноги с золотыми тату, вызвали в его глазах искры, и он как будто расслабился, позволив себе полуулыбку.

Под его взглядом, тату как на руках, так и на ногах зачесались, и как будто начали гудеть.

— Все же я предлагаю вам присесть, и я попытаюсь ответить на ваши вопросы, которые у вас появились в связи с необычностью этого места.

Расположившись на диване, Анна притянула меня к себе под бок, не дав плюхнуться поближе к красавчику.

— Да что такого то, — зашептала ей в ухо, может я хочу подарок.

Почему-то промелькнуло видение кулака Анны перед носом, галлюцинация, что ли, скосила взгляд на не шелохнувшуюся фигуру.

А мужчина уже рассказывал о том, что нас перенесло магией из старого мира в новый.

О том, что это стало возможным скорее всего благодаря волшебному маскарадному костюму.

— Круто, — не удержалась и дернула сестру за свисающий шарф, подскажешь адресок?

И тут же огорчилась, когда наш собеседник сказал, что дороги назад нет.

— А как же папа, а Аграба, а… — всхлипнула, представив себя голой и босой сиротинушкой. Ну почти — поправила себя, — сестра то у меня осталась.

— А может он маньяк, — неожиданно заскреблась в мозгу паника.

Сжала ладонь сестры, которая сидела рядом и даже не шелохнулась после этих слов, но я вдруг заметила, что ее ладонь заканчивается четырьмя металлическими когтями, которые загорожены в диван, на котором мы сидели. Мой хват заставил их медленно спрятаться в пальцы сестры, и она повернула ко мне свою усатую морду, обнажив клыки, не то проурчала, не то прошипела — тише, дорогая, держи себя в руках.

Затем она повернула глаза к мужчине, и после секундной заминки он обратился ко мне:

— не могла бы ты приготовить нам перекусить, вход на кухню с красными фонарями.

Испытывая небольшую обиду от того, что меня отсылают, и облегчения от того, что можно нормально почесаться, я бросилась в ту сторону. Радовало, что здесь есть кухня и мы не умрем с голоду, да и хозяин очень даже ничего и я нравлюсь мужчинам. И сейчас почти свободна. Воспоминание о любовнике неожиданно вырвали изнутри вздох. — Нет, оказывается здесь я совершенно свободна.

Первым что бросилось в глаза был довольно большой размер помещения, очаг, в котором можно было бы зажарить целого быка поражал воображение, посреди помещения стоял кухонный остров, над которым висели сковороды, кастрюли, ковши и еще черти что, я даже не видела столько всего в своей жизни. Там была и кухонная мойка и стойка с ножами, и огромное блюдо, на котором высилась горка каких-то фруктов. Яблоки, апельсины и персики я определила сразу, приблизившись к нему, скорее угадала инжир и немного странную гроздь винограда. Постоянно почесывая гудящие татуировки, потянулась к странному плоду на вершине горки. Кожица у него была тонкая и внутри я видела, как плещется густой желтый сок. На ощупь он был твердый, но почему-то дико захотелось его попробовать.

Не задумываясь, я поднесла его к губам и с трудом прокусила тонкую шкурку. Язык обожгло сладостью и пряным вкусом базара Марракеша. Горло взорвалось жаром, как от крепкого алкоголя, желудок сжался, как от терпкости хурмы, почти сразу же взорвавшись холодом как от большой порции мороженного.

Просто отрыв башки, — подумала я, отложив в сторону почти прозрачную шкурку.

И уставилась на свое запястье, потому что тату горело золотом. Сбросила с себя халат, даже не думая, что кто-то увидит меня голой, вытянула руки перед глазами не в силах оторваться от открывшейся картины. Узоры, вспыхивали золотыми язычками, разрастаясь и поднимая узор над поверхностью кожи. Огонь, который не опалял, вплетал недостающие элементы, формируя рукава, поднимался до плеч, и скосив взгляд вниз, я обнаружила, что и снизу я уже прикрыта до пояса юбкой. Пару секунд, и два потока закручиваются в символ инь-ян в районе солнечного сплетения.

Именно он, погружаясь в мое тело запечатывает магию инициации, и я чувствую, все что рассказывает Грифон в соседней комнате правда.

Не придумав ничего лучше, я схватила тяжелое блюдо с фруктами и двинулась назад в гостиную, с намерением рассказать как можно скорее о происшедшем.

Моя бабушка всегда называла меня волчонком. Когда в детских играх мы играли в прятки, я всегда находил спрятавшихся, даже если они были уверены в обратном. Набегавшись, поглощая ужин, любовно приготовленный ее руками, я слушал ее рассказы про оборотней, про драконов и принцесс, а когда спрашивал, а кто же я, она смеялась и называла меня Волчонком. Вот вырастишь, говорила она, укладывая меня в постель, и станешь большим Волком. Королем среди волков.

Воспоминания, о тех далеких днях почему-то нахлынули именно сейчас. Стоя в холле дома Анны, я слушал ее отца, который пригласил меня и рассказывал о том, что после вчерашнего дня рождения, обе его дочери исчезли. И если Халию, он мог обвинить в ветрености и не беспокоиться пару дней, — не в первый раз она исчезает, то в Анне он был уверен, если бы они куда-то сорвались, то она бы отправила ему весточку.

Красивый мужчина мерил шагами холл, черные волосы разметались по плечам. Дерек непроизвольно отметил, что отец Анны напоминает ему тигра. Даже мурашки побежали по рукам.

— Дерек, я знаю, что ты очень хорош в деле сыска, помоги, я волнуюсь. И даже не могу объяснить, откуда этот мандраж. Только это не официальное расследование. Не хочу вмешивать этих. — Он ткнул пальцем в потолок, и продолжил, — будет неприятно, если девочки загуляли, а я как наседка прибегу их тащить домой с гвардией в камуфляже. И что-то мне подсказывает, что ты Дерек должен быть рядом в моих поисках.

Я спросил у него могу ли осмотреться. Мужчина кивнул, сказав, что будет ждать меня в кабинете.

А я пошел по большому дому осматриваясь, принюхиваясь, прикасаясь к вещам. Поднялся в спальню Анны, почему-то казалось, что именно там найду ниточку, по которой пойду дальше. Стоя посреди комнаты, закрыл глаза. Анна собиралась и очень спешила. Вещи в комнате хранили ее запах, в котором я неожиданно уловил незнакомые ноты. Духи? Что-то в глубине сознания не согласилось с этим выводом. Не стал настаивать. Потянулся за запахом и пошел за ним, остановился внизу лестницы, след звал к дверям дома, выходящим на подъездную, алею. Но что-то, тонкое и почти неуловимое, тянуло в подвал.

Решившись, повернул туда. Где-то в темноте мягко мерцал свет. Подходя ближе, уже знал, что это оборудование Анны. Запоздало накрыло сожаление, что так получилось с ее проектом. Анна, конечно, была огорчена, единственно что упомянула, это что сохраняла копии личности дочки.

Слишком болезненны для него были воспоминания о этой девочке. Он даже не мог объяснить себе почему всегда видел в ней женщину, в которую бы она превратилась. Они часто играли в настольные игры, Глеб, Анна, их дочь и Дерек. Как она радовалась, когда им удавалось победить отца с матерью. Тогда она запрыгивала ему на руки обвивая за шею, и его уносило видение, теплые руки прекрасной женщины обвивают его шею, губы тянутся к его губам, а вокруг гости кричат, — да здравствуют молодожёны.

Отогнав так некстати нахлынувшие воспоминания, я двинул мышку. Экран ожил и на нем он с изумлением увидел одну из игровых карт, по которым они играли когда-то. В одном из углов были нарисованы горы. Когда-то давно Лилия, так звали дочь друзей, называла их Гималаями. И сейчас там пульсировала кровавая точка.

Карта таяла, а на него смотрело лицо девочки. Нет, он понял, что это уже не тот ребенок, который погиб более двадцати лет назад. Симбиот взрослел и подобрал себе черты, которые он видел в своих видениях.

Не в силах оторваться от этого лица опустился на стул. Компьютер заговорил.

— Дерек, я рада, что ты наконец пришел ко мне. Я столько всего должна тебе рассказать, но только не сейчас. Ты должен поторопиться. В горы там есть проход, за который ушла Анна, — царапнуло, что вместо мамы она назвала ее по имени.

— Я нашла, где, но почему-то не пойму как. Глеб мог понять, а я могу только искать. Дерек, возьми меня с собой, я знаю, что ты можешь.

Казалось, что со мной разговаривает живой человек, человек, в существовании которого я разуверился давным-давно. Понимая, что больше не смогу остаться один, начал перебирать варианты. И вспомнил, как один из лаборантов хвастался разработанным портативным компьютером, который был как кулон, при этом на нем можно было решать попросту глобальные задачи с помощью виртуального интерфейса. И еще сокрушался, что ему не дают его оттестировать. Послал ему запрос, набросав задачу и указав место, где нужно загрузить информацию, — Жди, сказал Лилии, и пошел в кабинет к ее деду.

Утро началось неожиданно. Никак не мог сдержать улыбку вспоминая, как вчера из кухни выпорхнуло воздушное создание в желтом ажурном платье до пола, с блюдом фруктов, подскочило к столу, за которым мы беседовали с Бастет, и со всего размаху, впечатавшего свою ношу на стол. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, что передо мной нимфа пустыни. Вон как за ней зноем потянуло. Даже не хочу думать, что на моей кухне послужило толчком к инициации, увидев ее ногу с тату до колена, я уже тогда знал, что Бастет пришла не одна, а в сопровождении свиты. И совсем немного времени понадобилось, чтобы в этом убедиться.

— А, Нимфа, — слегка устало протянул, — благодарю, садись, что застыла?

Бастет слегка расширила зрачки, вглядываясь в спутницу. Дрогнула усами переводя взгляд на меня. Выжидающе я бы сказал, оценивающе. На секунду показалось что прыгнет. А нет, отпустило. Хвост расслабился, и тело оперлось о спинку дивана.

Было что-то в ней неестественное, я бы сказал. Обычно богиня не занимает тело смертного надолго. Физическое тело плохо переносит божественную сущность. Сейчас же я наблюдал странный симбиоз. Божественное проглядывалось сквозь ментальность носителя, но то ли носитель был силен, то ли богиня нашла лазейку, которая позволяла ей продлить воплощение здесь и сейчас, у меня было двоякое впечатление об Анне, как она представилась сама.

Мы достаточно поздно разошлись. Пришлось довольно много рассказать им о том почему они оказались в этом месте. И главным, было то, что Бастет послужила проводником, сама об этом не догадываясь.

— Хорошо легли карты, — прошептала нимфа.

Её сестра все больше молчала.

Насыщенный день все же выдался у девчонок, — одернул себя. Показал им гостевую спальню, предварительно уточнив, им раздельную или общую. Халия, захлопала в ладоши, — общую, как в детстве. И томно протянула, — посекретничаем. Анна не прокомментировала ее мечты, просто кивнула соглашаясь.

Поэтому спал я мало, и когда в чуткий сон ворвался далекий ментальный бубнёж, поспешил проверить мелькнувшую догадку.

Ущелье плавно перетекало в долину. Но выход в нее загораживал лес. Густой бурелом запечатывал вход в ущелье и на краю леса впритык к отвесной скале стояла избушка. Перед входом пыхтела старушка.

— Вот доберусь я до твоих кривых ручонок, повыдергаю их напрочь. Во же стервец что задумал. Можно, я у тебя бабушка к магическому экзамену подготовлюсь, а то в Академии мешают. А ты, куда смотрел? — обратилась она непонятно к кому, — и тут же пнула под хвост кота, который отлетел на пару метров и ретировался в кусты.

— Учишь его, вкладываешь душу, а он — на тебе, избушку мою пере поло винил.

Только сейчас, присмотревшись, я понял, что действительно, избушка как надвое была разрезана, даже труба была прижата к скале только половиной.

Наконец, ведьма выдернула из-под ступенек свою клюку, разогнулась, и я от греха подальше, кашлянул, чтоб представится.

Старушка шустро развернулась, подняла на меня светлые глаза и продолжила:

— И почему я не удивлена, что это ты, Грифон? — Окинула цепким взглядом горы, возвышающиеся за моей спиной, оперлась о клюку, развернулась к двери. — Ладно, заходи, — и шагнула вовнутрь.

Сидя на скамье, возле дубового стола смотрел на нее, как она готовит самовар, как чертыхается на любимого внука, который закинул ее к черту на кулички, тут она настороженно покосилась в мою сторону, и казан ее фамильный испортил, стервец. Ей еще повезло, что только одну ручку оттяпало.

Присаживаясь, к столу, повязала на голову белую косынку, и, если бы не был с ней знаком, мог бы и поверить в бабушку Божий одуванчик.

— Ну что, касатик, говорил, что устал по мирам мотаться? На покой собирался, остепениться, деток завести?

Поймал себя на том, что киваю на ее слова, прихлебывая из блюдца горячий душистый чай. Да, сильна, вон как тонко паутину разбросила, так и гляди, окажешься намертво спеленатый.

Проявил орлиную голову, глянул на нее немигающим глазом, и она сникла.

Посветлело в комнате.

— Я так поняла, надолго я здесь, — не то вздохнула, не то пожаловалась. — И какую службу попросишь исполнить за мой должок?

Хлебнув еще ее чая, начал рассказывать.

Часа через два, сидя возле остывшего самовара, ведьма хлопнула по столу сухонькой ладонью.

— Ладно, помогу я тебе с оборотнями. Люблю их, как никак и моя кровь в них течет. Сложу костер перед входом в ущелье, только тот, в ком есть хоть капля звериной крови увидит его, попадая в этот мир и перекувыркнувшись станет оборотнем. Ну и считай, что на этом мы будем квиты.

Ведьма не прощалась, смотрела на меня, как будто взвешивая — сказать или нет.

— И вот еще что, — решилась-таки, — гостья твоя, не богиня. Вздохнула, как отрезала — ведьма она. Только молодая еще.

Махнула рукой, — ступай себе, еще свидимся. Дел у меня невпроворот, до вечера хоть бы успеть.

Уже взлетая с поляны, видел, как она в сопровождении кота потрусила в сторону бурелома.

Последние слова царапнули, Бастет точно была богиней. Вот только занозой сидел еле уловимый запах, и зеленые глаза ее кого-то мне напоминали.

Змей заворочался, просыпаясь из векового сна. Он слышал размеренное пение своих жрецов, которое доносилось из храма на поверхности земли.

Он еще не мог понять, что разбудило его, но уже чувствовал, что это сулит очень интересные перспективы. Он почувствовал проход, а вместе с ним и магию, которая разбудила, вернув жизнь его окаменелому телу. Еще слабо, но оно начинало реагировать на доносящееся сверху жертвоприношение. Запах крови ударил, — почти осязаемо почувствовал последние судороги животного. Крупный, прошелестело в голове. Змей начал свое восхождение по темному тоннелю к храму, который стоял далеко от крупных городов и дорог.

Самым большим было усилие сбросить плиту, загораживающую вход в туннель, слишком долго он был мертв.

В огромном зале лежала, туша быка, а фигуры в черных балахонах пели, введенные в транс. По стенам плясали причудливые тени, факела чадили и не давали достаточно света.

Апопа выполз весь из своей темницы, проигнорировав быка начал свое кровавое пиршество. Только тринадцать высших адептов видели, как их божество глотает поющих, и с каждым телом наливается черной силой, которая начинает клубиться вокруг него. В смолкнувшем храме раздался свистящий шепот, и фигуры запели другие слова. Земля содрогнулась и замерла.

Змей бросил старую Землю, вместе со сброшенной тотчас за окончанием ритуала шкурой, тринадцать фигур, закутанных в черное, шагнули вместе с ним в ворота другого мира.

Посреди пустыни высилось нагромождение базальтовых плит и камней, именно в ту сторону полз огромный Змей, протиснувшись под плиты, он заскользил в темноту. Когда адепты спустились, он уже свернулся в огромном подземном зале. Подняв голову, уставился на вошедших.

Ведите сюда почитателей, — в головах адептов замелькали картинки, они видели храмы и поклонение змеям в Индии, — чем больше, тем лучше. — Этих не брать, прозвучал приказ, — и они увидели заклинателя змей и мангуста.

— Хорошшшшо, раздалось в тишине после того, как помещение опустело, и Змей опустил голову на свернутое кольцами тело.