Созвездия для Грифона

Часть 10 Где чихнуть пришлось — запятая; где икнулось — двоеточие…

Как же тесен мир, — думала я, сидя в небольшой комнатке, которую выделила Академия для ассистентки магистра лекарского факультета. И по совместительству она заведовала лекарским крылом Академии. Мисс Ледания была чопорной и строгой, когда вела лекции, вдохновленно-азартной, когда оказывала помощь пострадавшим в магических передрягах студентам и безумно-невменяемой, когда варила свои невероятные настойки и смешивала различные субстанции. И меня Грегори приставил к ней, даже не в качестве помощницы, а скорее, как надсмотрщика, потому что мне следовало приводить эту увлекающуюся натуру в чувство, когда ее гениальность уносилась в не ту сторону. Кормить, потому что она забывала есть, следить в чем она идет на пары, контролировать ее расписание, присутствовать в ее лаборатории в качестве гласа разума. Когда Ректор знакомил нас, именно моя интуиция спасла нас всех от облысения. Потому что, глядя на варево в котле, которое интенсивно помешивала магесса, я вдруг отчетливо уловила — сейчас рванет, и заорала — ложись и прыгнула на нее завалив на пол. Учитывая, что Грегори выполнил команду за секунду, зеленая бурда выклюнулась на стены и пол радиальным разбросом, не задев никого и мы оказались лежащими между опасных линий.

Аккуратно встав, он посмотрел на пузырящееся варево, взглянул на отряхивающуюся меня и сказал Ледании не совсем то, о чем мы договаривались — знакомьтесь, Анабель ваша ассистентка из отдела безопасности Тайной канцелярии. Я удивленно мигнула, уставившись в его довольно блестящие глаза. Это он меня повысил? По легенде я должна была помогать в лекарском крыле и посещать вольным слушателем лекции лекарского факультета. Адаптироваться и возможно на следующий год пройти вступительное испытание для зачисления в Академию. А теперь, у меня нарисовалась подопечная, которая сама являлась магистром этой Академии. Ректор убил несколько зайцев этим назначением. Моя нестабильная сила выработала повышенную интуицию и раскрыла зачатки дара предвиденья, благодаря которому мне удалось без напряга контролировать мою подопечную, присутствие на лекциях по первой помощи у боевиков повысило их успеваемость, это та, из отдела безопасности, — шептались за моей спиной. И непонятно чего было больше в этом шепоте, боязни или подозрения, что я выступаю в роли рекрутера. В общем, темная лошадка из меня получилась знатная.

Грегори пользовался этой легендой в корыстных целях, с одной стороны, он выполнил обещание моему отцу, обеспечил достаточно высокий статус его дочурке, не афишируя знатность — нет, статус принцессы, это приятно, но на этом по моему мнению все бонусы и заканчивались. Я не согласилась ехать в Мурракеш в его дворец, я не оборотень, да и номинальность своего статуса, я бы с удовольствием променяла бы на доступ к силам, которые бродили внутри меня периодически дразня до хмельного восторга. Мне хватило одного бала в королевском дворце, однозначно это не мое, интриги и вычурность, я бы никогда не смогла привыкнуть. Именно тогда Грегори отбился от короля, сообщив что я отбываю с отцом и вернусь через год. Для проверки чувств, — как глубокомысленно было сообщено его королевскому Высочеству. С другой стороны, ректор не собирался выпускать меня из поля зрения, слишком много интересного и не тривиального происходило там, где я появлялась.

И поэтому он приглашал меня в свой кабинет, для докладов, и эта версия была для всех остальных, он же с удовольствием частенько поглощал ужины за сервированным на двоих столиком. Иногда в мой мозг закрадывалось подозрение, что посредством еды, он пытается соблазнить меня. Как по-другому можно было интерпретировать свежайшие королевские устрицы с одного конца света и вино светлых эльфов из чьей-то приватной коллекции. Или стейки из мраморной говядины откуда-то из вотчины волков оборотней с аналога Австралии нашего старого мира. Видимо наш первый ужин отпечатался в его мозгу незабываемой картиной, потому что за последний месяц я уже третий раз резала божественно приготовленный стейк и отправляла маленькие кусочки в рот. Хорошо, что Ферр стал обычным котом, которого забрал с собой отец, как подарок от меня. Рыцарь Фердинанд был заключен в теле египетского мяу и отдан в услужение одной из богинь, так после боя в резиденции Советника короля он вкратце объяснил свое феерическое появление на поле боя. В качестве благодарности от короля резиденция была пожалована ему, до тех пор, пока он не выполнит свое предназначение. Он не смог уйти на перерождение, видимо что-то держало еще на планете. Тайная канцелярия приобрела в его лице Чистильщика, вся тьма выпивалась его мечом, на какие бы задания его не забрасывало.

Все чаще я вспоминала слова Кирки о инициации, ректор привлекал меня не только как сильный маг, но и как мужчина, казалось, что мы играем в игру, кто дольше сможет сопротивляться притяжению. В библиотеке Академии я нашла книгу, которая давала несколько вариантов инициации. Спонтанно из-за стресса или опасности инициализироваться не получилось. Даже угроза смерти в ночном бое не смогла здравый рассудок пошатнутся. Я просто не верила в большую часть того, чем жил этот мир. Поэтому лекарский факультет был тем, что мой прагматичный разум мог объяснить, пощупать и использовать. И клетки мне получалось творит на раз-два. Меня даже на полигон приглашали. Мастер класс боевикам продемонстрировать.

Именно по результатам этого мастер класса и угощал меня сегодня ужином ректор.

Боевики с некромантами отрабатывали какие-то упражнения для участия в новогоднем турнире. По традиции одна из Академий принимала у себя участников ежегодного Турнира за неделю до Нового года. Пять дней студенты соревновались, а затем все это заканчивалось Зимним балом. В общем воспитание кнутом и пряником в действии. Участвовали студенты последнего курса, и победителям как правило были открыты двери в самые престижные места.

Грегори, впечатленный клетками для демонов ночной битвы, разрешил использовать меня, как сотрудника отдела безопасности Тайной канцелярии только для демонстрации именно этих клеток. Так сказать, и овцы целы и волки сыты. Магистр по защите боевого факультета настойчиво пытался получить доступ к моему телу, используя все способы. Ректор, опасаясь моих скрытых талантов, старался увильнуть, но честь Академии и педагогический коллектив сломили упертость мага.

— Без самодеятельности, — прорычал он, прощаясь со мной в кабинете предыдущим вечером.

Я и не собиралась. Сначала. Я ж без образования, больше актриса, а не сотрудник, — решила показать производство пары клеток и откланяться.

Полигон накрывали куполом, для защиты. Внутрь вошел, купол поставили и снимут тогда, когда последнюю нечисть упокоят. Внутри купола обязательно находится преподаватель. Снаружи дежурит одна из помощниц Ледании или она сама. Ректор перестраховался и обязал ее присутствовать при шоу моего таланта. Как в воду глядел стервец.

Или же сошлись в одном месте и в одно время череда случайных не случайностей и долбануло такой закономерностью, что поневоле задумаешься.

Перед днем Икс, один из некромантов заработал аллергию на мелких бесов. Пошел в лекарское крыло и попал на глаза Ледании. Глаза красные и слезятся, а он один из лучших учеников, и престиж Академии — как он будет выступать такой красноглазый. В общем Ледания прониклась. Пообещала ему лекарство, сказала жди, принесу на полигон завтра. Надо сварить и что б настоялось. Я при варке присутствовала, а вот как она переливала в пузырек нет.

Почему она не подумала откуда у некроманта аллергия на мелких бесов, кто ее знает, наверное, чем-то еще занята была. В общем первая случайность.

А разливать лекарство она попросила студентку, которая случайно по этому некроманту сохла. Влюблена была, а он ее не замечал. Вот она и подсыпала пыльцу черного эдельвейса в компот. А у него вместо любви — аллергия. А она остаток пыльцы — в лекарство — для надежности. В общем вторая случайность — вместо витаминного эффекта — аллерген.

Ну и третья не случайность — это то, что в порыве преподавательского энтузиазма, магистр вместо трех амулетов с мелкими бесами выдал студентам шесть.

В качестве отвлекающего маневра, на полигоне шныряли привидения, почти как в старые добрые времена — мелькнула мысль, экзамен сдает тот, кто не только отстрелял преступников, но и не перепутал их с гражданскими.

Тройке некромантов выдали по два амулета и сказали выпускать бесов с минутным интервалом бегая по полигону. Аллергик получил флакончик, опрокинул в себя и побежал выполнять свою миссию.

Я зашла в ворота полигона и защиту опустили, и упал серый туман — мелькнула мысль. Что за самодеятельность? — кто будет отвечать? — не я, это точно. Благо, этот антураж являлся психологической или мобилизационной границей и выйдя из него я попала на сам полигон.

Первого беса я увидела перед собой практически сразу, трое боевиков, как и предупреждал магистр ждали меня, не атакуя. Порадовалась тому, что пальцы складываются и чертят руну почти автоматически, клетка возникла вокруг беса, он даже не успел броситься в сторону студентов. Круто, не удержался белобрысый и менее крупный паренек. Это восхищение потешило мое самолюбие — теперь он готов к транспортировке и допросу. Один из боевиков — темноглазый и темноволосый хмыкнул, ну не знаю, женские финтифлюшки! Они, не отвлекаясь, подстраховывая друг друга слаженной тройкой двинулись среди препятствий. Я, как и было велено, за ними. Отбежавший на приличное расстояние некромант внезапно остановился согнувшись, его друг чуть не сбил его с ног и затормозив в последний момент спросил, что случилось?

Аллергик выпрямился, не понимая, что заставило его тело согнуться, он попытался ответить, что все хорошо, но, вместо ответа, с вдохом, он вдруг как чихнул. Черная пыльца вырвалась освобожденная этим чихом, ладони непроизвольно столкнули амулеты, создав притяжение с амулетами его друга. Четыре амулета притянулись и склеились в один, а непрерывный чих, поставил свою запятую в произносимом заклинании и на полигоне полыхнуло тьмой и огнем.

Удар разметал некромантов, в воздухе возник огненный портал, в который просунулась страшная и рогатая голова. Чудовище выбралось на полигон, плюнуло огнем под ноги, — человеческим духом пахнет, пророкотало. И тут на него выскочили боевики.

Надо отдать должное, преподаватели многому научили своих студентов, они сразу же стали бить по черту боевыми заклинаниями. Вот это было страшнее, чем тогда ночью. Чудовище распахнуло крылья и рвануло вверх, уходя от прямого обстрела, откуда-то с тыла в монстра начали бить прицельно и тяжело. Магистр, мелькнуло в голове. Демон среди пара и дыма рассмотрел противников и начал плевать магмой. Твою ж, — врассыпную, заорала я, понимая, что сорвала голос. Но студенты услышали, рванули в разные стороны под укрытия полигона. Крылатый развернулся в сторону магистра и выпустил струю, которая превратила песок полигона в оплавленное стекло. Где-то среди развалин просвечивал серебром щит магистра, Демон долбился в защитный купол, поливая огнем полигон. Забившись в какую-то щель, я с ужасом понимала, что вопрос времени, когда это вырвется и устроит пиршество в академии.

От гари и химических испарений почти невозможно было дышать, руки дрожали и со злостью подумалось, что мой мозг даже такую образину не считает достойной инициации. Приноравливаясь, я все же решила попробовать кинуть в него клетку. Решила, что буду пробовать надеть ее на голову, а что — может плевать перестанет, сволочь. Высунувшись наполовину из-под плиты, сложила руки и тут как чихнет кто-то сзади. Меня от этого апчхи из норы вынесло, и я в полный рост перед крылатым предстала.

Красные глаза из-под купола прошлись по моей фигурке. Чудовище перестало плевать и тонкий змеиный язык облизал рожу. — Вкусно пахнешь, раздалось сверху и он спикировал вниз.

— Фу, гадость, — пронеслось в голове, откуда-то издалека донесся рык дракона, — откуда бы ему взяться заскреблось на задворках. И я ударила в приближающееся тело, вложив всю злость и усталость.

Дальнейшее плохо отпечаталось в моем мозгу, клетка получилась, и даже он весь оказался в ней, но рык, переходящий в ультразвук, раздавшийся после этого, почти отправил всех в обморок.

В какие-то доли секунды защитный купол сняли, студентов и магистра вытащили, а затем прибывшие преподаватели во главе с Ректором шагнули на полигон под купол, который держали старшекурсники с этой стороны.

Вытирая кровь, текущую из носа, ничего не слыша и не в состоянии ничего сказать, я безоговорочно пила какие-то микстуры, вливаемые в меня Леданией. Студентов переместили в лекарское крыло, она пыталась забрать и меня, но я вцепилась мертвой хваткой в поручни лестницы и смотрела в сторону полигона, не имея сил уйти.

Прибывающие маги и боевики Тайной канцелярии, заменяли собой студентов, подпитывая щит защиты. Сила, витающая в воздухе, начинала давить, расшатывая энергетические каналы где-то глубоко во мне, гул внутри и снаружи становился почти ощутимым делая невыносимо больно.

И тут все закончилось. Щит упал. Я вглядывалась в клубы дыма, в копоть, падающую с неба, в суетящихся людей и магов, в каком-то мистическом желании увидеть одного единственного человека живым.

И он вышел, как по маяку хромая в мою сторону. Отмахиваясь от всех, подошел ко мне, отцепил от перил привлекая к себе и сжал в объятьях. И у себя в голове я услышала его вздох — ты, живая!

И почти сразу же из его объятий меня утянули к лекарям — а я и не сопротивлялась, потому что силы покинули меня от слова совсем.

Следующее утро я встретила на койке в палате лекарского крыла. Отмытая, напоенная успокаивающими микстурами, обмазанная противоожоговыми мазями, с волшебными затычками в ушах, Ледания пообещала, что слышать я смогу уже завтра, я уснула почти сразу. Разбудила меня мысль, что нужно пойти проведать магистра защиты, которому повезло меньше, чем мне. Его обмотали бинтами с лекарственными бальзамами с ног до головы, но давали оптимистические прогнозы, что за неделю, оставшуюся до турнира, он встанет на ноги. И даже будет таким же красавчиком. На меня он большого впечатления своей красотой не произвел, поэтому посещение собрата по несчастью я посчитала жестом друга, а не влюбившейся барышни. Выскользнув из-под одеяла, обнаружила, что вещей в палате нет. Длинная льняная хламида, которая служила мне ночной сорочкой, была больше похожа на одеяние приведения, но даже такая малость меня не смутила. Было раннее утро, тишина, царствующая в коридорах, вселяла уверенность в том, что меня никто не увидит, а вот поход в гости в соседнюю палату просто жег пятки. Вздохнув, ну не зря же меня туда так тянет, приоткрыла дверь и высунула свой нос в коридор. На носочках начала красться в сторону соседней двери. Благо моя палата была последней и не пришлось выбирать куда идти. Странно украшают больничные сорочки, пронеслось в голове, когда, протянув руку, я попыталась открыть соседнюю дверь. Вон какие интересные узоры из пуха, прямо почувствуй себя лебедем. Внезапно меня привлек звук, раздавшийся с койки преподавателя. Он, как и я проснулся уже какое-то время назад, а так как его запеленали оставив только рот, и даже на глазах присутствовала повязка, а руки и ноги ему зафиксировали в раскорячку, что бы он не нарушил во сне саван мумии в который его упаковали, обездвиженность и стала для него сюрпризом. Скорее всего он решил, что его взяли в плен и таким образом пытают. В его распоряжении остался рот, вот он и стал втягивать в себя воздух в надежде втянуть что-то полезное. Прямо над ним на треноге висел пустой каплеобразный сосуд. Скорее всего в нем было какое-то лекарство, по капле падающее всю ночь ему на губы. Вот он и до втягивался, шнурок на котором сосуд висел, не выдержал и оборвался, и в момент, когда я заглянула в палату, сосуд прямиком в его раскрытый рот в богатырском вдохе и угодил. Стекло противно пискнуло, закупоривая единственный не забинтованный орган болезненного, и как лампочка в историях про спорщиков о том, что взять лампочку в рот на слабо, туда вошла, а вот обратно — нет. Меня прошиб пот, он же сейчас задохнётся на фиг. Подскочив к несчастному, схватила за шнурок сосуд и потянула к себе.

— Плюнь каку, — прошипела, а не заорала, потому что голос восстановился не полностью. Плюнь охламон, — напрягла свои связки, с трудом понимая, что почти не слышу своего голоса. Он же, наверное, тоже потерял слух, чуть не стукнула себя по лбу. На глазах губы мужчины начали синеть, он делал героические усилия чтобы выдохнуть и избавиться от непонятного предмета у себя во рту. Нос — меня осенило, надо срочно проделать ему дырочки, что бы он смог дышать. Глянула на свои ногти, а потом подскочила и впилась зубами в кончик забинтованного носа. — мелькнула мысль — прогрызу, а потом разгребу края. В каком-то угаре я начала жевать бинты, больше похожие на резину. Вот почему он не может дышать носом. Ухватившись посильнее за пропитанную материю зубами, поняла, что у меня будет один шанс, почувствовала, что еще чуть-чуть и я буду как на приеме у стоматолога — ничего не чувствую. Придерживая руками его голову, рванула изо всех сил. Хоть бы без зубов не остаться.

Из-за спины донесся вскрик, и кто-то рванул меня за талию истерически визжа — не ешь его! Вот этого рывка мне и не хватало. Ткань не выдержала, и я с куском тряпки в зубах была оттащена от кровати. Больной выдохнул и вдохнул, и попытался замычать. Развернувшись к дежурной студентке, выплюнула кусок ткани и тоже замычала не слушающимися губами — мыма мотри ему в мот. Отбиваясь от ее хватания за руки, увиливая в сторону обежала кровать, увлекая за собой взбалмошную девицу. Она не понимающе уставилась на шнурок, торчащий у него изо рта и край сосуда, возвышающийся над губами. Единственная польза от нее — это то, что на ее визг в комнату залетела Ледания. Окинув нас взглядом, она как профессионал бросилась к самому страждущему. А я, выдохнув сползла по стеночке вниз. Наблюдая за тем, как быстро она извлекает сосуд, я вдруг заново прокрутила перед глазами последние события. Я сидящая на полу в перьях, в длинной рубахе, с не закрывающимся ртом и текущими из него слюнями, пытающаяся отгрызть нос ранним утром у беспомощного соседа. Сначала из меня вырвался маленький смешок, больше похожий на всхлип, потом еще один, а через пару секунд я пыталась смеяться с парализованным ртом, всхлипывая и плача. Студентка даже близко боялась подойти ко мне, а Ледания, махнув ей рукой и дав распоряжение перепеленать мага более свободным образом, потащила меня за руку в сторону моей палаты.

Влив в меня какую-то остро пахнущую микстуру, не то попросила, не то приказала — тебе б умыться. В маленьком санузле, который примыкал к каждой палате, я с наслаждением склонилась над раковиной. Холодная вода дарила бодрость и просветление мыслям. Как-то странно меня накрыло, подумала, поднимая лицо и глядя в зеркало на стене просветленным взглядом. Ну по крайней мере, я уже не выглядела сбежавшим пациентом псих лечебницы. Единственно что не вязалось с моим обычным видом, это странно наэлектризованные волосы — казалось, что кто-то пытался загладить меня как кота. В детстве я показала на коте принципы статического электричества, и моя сестренка с фанатизмом начала наглаживать нашего питомца, и бедное животное несколько недель ходило с наэлектризованной шерстью облепленное пенопластовыми шариками. Именно это воспоминание мелькнуло перед моими глазами, когда я рассматривала свое удивленное лицо в глади зеркала. Так, об этом я подумаю потом, потому что Ледания начинала терять терпение и скрестись в закрытую дверь. Быстро намочив ладони пригладила непослушные волосы и выплыла в комнату.

На тумбочке уже был организован завтрак. Запах свежей сдобы разбудил урчателя в моем животе. Магесса хохотнула — давай приступай! Первые пару минут я с удовольствием запихивала в рот стоящее на подносе, запивая травяным чаем вздохнула, жаль, что в этом мире козы еще не съели зерна кофе, если они здесь росли. Утолив первый голод, смогла вкратце рассказать, что же на самом деле произошло с моим соседом. Ледания смотрела на меня широко распахнутыми глазами и в конце выдала — твоей способности оказываться в центре событий можно только посочувствовать. Нет, конечно, всем повезло, что ты там оказываешься, но теперь, дорогая тебя достанут благодарностями. Почесав кончик своего миленького носика, она подытожила — бери сладостями из лавки золотой павлин. Не прогадаешь. А это идея, она хихикнула, я намекну мальчикам. Предупредив, что сегодняшний день, я еще полежу для наблюдения здесь, она, виновато посмотрев на меня спросила — а ты не помнишь, какое у меня сегодня расписание. Удивительная женщина, подумалось, такая феноменальная забывчивость. Еще повезло что сегодня только две лекции. Одна за другой, а то я даже не знаю, с кем отпускать ее.

Где-то через час, после утреннего обхода и завтрака, когда я пыталась вычислить причину статического электричества, в дверь легонько поскреблись. Радовало то, что ко мне вернулся слух, раз я слышу это царапанье. — Входите, — с голосом еще не все было так хе хорошо, как со слухом. Но меня услышали, и в комнату просочился белобрысый боевик, который восхищался мной на полигоне. Правая рука по плечо была упакована в подобие воздушного шарика молочного цвета, только пальцы торчали из этой сосиски. Другой рукой он удерживал что-то прижатое к груди.

— Анабель, вы нас всех спасли! — начал он от двери, — ребята пока лежат, им пятки просмолило. Пока новая кожа не нарастет, они ходить не смогут. Увидев мои круглые глаза, он отмахнулся, успокаивая — так Ледания сказала — что это на три дня всего. Я все время забываю, что здесь магия помогает поднимать практически с того света.

— Ну а ты как?

— А что я, у меня только рука обгорела, вот и ношусь с этим. Тоже через три дня снимут. Решившись, он подошел к тумбочке, опуская на нее горшок. Махнув рукой, развеял слабенькую иллюзию, и я ахнула. От тумбочки повеяло весной. В горшке были фиалки. Шикарный куст, усыпанный фиолетовыми цветами душисто благоухающие посреди зимы.

— Откуда, — спросила зардевшегося боевика.

— Моя мама поставляет цветы для королевской оранжереи. Это она вам передала, сказала, что любая девушка будет рада, а вы ее сына спасли. Окончательно покраснев, он попятился к двери. — Выздоравливайте, и еще раз спасибо!

Все время, пока паренек был в комнате, мне не давало полностью отвлечься гаденькое чувство, что воздух наэлектризовывается по непонятной причине, и мои волосы, вплетенные в косу, пытаются превратить меня в одуванчик.

Повезло, что через секунду дверь закрылась и опять наступила тишина. Подняв руку к голове, поймала несколько искр, пробежавших от пальцев к запястью. Странно — откуда разность потенциалов? Здесь нет синтетики, мы не в горах и не предвидится грозы. Никто меня не натирал шерстью, откуда статика?

Вечером заглянула Ледания. Просканировала мою скучающую тушку и отпустила домой. Я у нее спросила про странное поведение моих волос, она, подумав, высказала предположение, что у меня лицо упал потенциал, либо слишком возрос.

— Хотя по тебе и не скажешь, и ничего такого я не чувствую, — тут же уточнила. — Наверное, какой-то сбой. Отдохнешь, и все пройдет. Сейчас же все в порядке?

Как ни странно, сейчас было в порядке. Завернувшись в теплый плащ, принесенный Леданией, я медленно брела через парк в сторону общежития для персонала Академии. Раньше, чем я услышала шаги, статика подняла волоски на моих руках, и волной мурашек прокатилось по спине. Да что за, — успела подумать я, когда мимо меня пронеслись два студента. В догонялки они играют что ли, пронеслось у меня в голове, воздух вокруг меня заискрил и отстающий оказался припечатан увесистым укусом разряда.

— Так не честно, — донеслось с той стороны, мы договаривались магией не пользоваться.

Я встала как вкопанная, неожиданно осознав, что это я бьюсь током. И для того, чтобы вызвать разряд мне даже не нужно дотрагиваться до других. До мужчин — выдал последнее заключение мозг. Ничего себе, мысленно присвистнула. Надо проверить, срочно. Вместо кровати вырисовывалось гораздо более интересное занятие. Резко развернувшись, я припустила в сторону спортзалов, удачно вспомнив, что по вечерам там оттачивают мастерство рукопашного боя. Факультатив добровольный, ходят туда те, кто обладает малым потенциалом, слабо силки, как любят называть их старшекурсники. Похихикивая на бегу, я зашла в помещение и сбросив плащ на руку пошла в сторону командного баса преподавателя. Непроизвольно облизалась, вспомнив этого невероятного представителя клана оборотней. Хотя в нашей Академии оборотни не учились, магистра Рича переманил ректор посредством близости его сестры. Нетта была старшей фрейлиной матери Короля. Я его, когда на третий день в Академии первый раз увидела на дорожке парка, не сдержалась. Больше двух метров ростом, черноволосый и чернобровый, с энергетикой, которая валит наповал женский пол и заставляет студенток выдумывать самые невероятные способы привлечения его внимания. Это я потом его рассмотрела, а сигануть с дорожки меня заставил его зверь. Вот увидела я в первый момент медведя гризли, стоящего на задних лапах и скалящего на меня огромные резцы, и прыгнула. Хорошо, что на дерево не полезла. А он через ровно подстриженные кусты наклонился и в ухо мне гаркнул — вам помощь нужна? Обычно дамочки в кусты от него не драпают. А я на коленках, с папкой для Ледании под мышкой и на низком старте собралась по парку оторваться. Я на его — помощь нужна, чуть не описалась. Медведь, да еще и разговаривает? Каких сил мне подняться с коленок и отряхнуться от листьев сил стоило, никому и не расскажешь. Я в последний момент, какой-то кустик невзрачный с корнями выдрала, и гордо продемонстрировала мужчине, возвращаясь на дорожку полная достоинства.

— Я Анабель, ассистентка магессы Ледании.

— Нянька значит, хохотнул оборотень, — теперь я могла с уверенностью сказать это. — Разрешите представиться — магистр крав-мага Ричи.

И весь последний месяц этот магистр меня пугал. Я же даже не догадывалась что за специализация крав-мага. А он оказывается специалист по выживанию и как убить голыми руками или подручными средствами. Ну и физрук, по совместительству. Надо было не давать слабину, каждый раз вздыхала после наших стычек. Испугалась, показала свой страх медведю, вот он теперь и обновляет всплески адреналина. А как не пугаться, если на завтраке в столовой, над ухом гаркнут, и мне того же, только два. А никого секунду назад не было, сама в зеркальной витрине видела. Локон поправляла прежде, чем повариха у меня спросила, что мне положить. Я творожную запеканку попросила, и после его — а мне две, чуть этим подносом не огрела. А потом двадцать минут мило улыбалась, сидя напротив и маленькими кусочками запихивая в себя это произведение. Студенты разбежались по парам, у Ледании первых пар не было в расписании, и я посещала столовую, наслаждаясь тишиной. А физрук заправлялся едой отдыхая от назойливого внимания студенток и не ограниченной добавки. Стратегически пришлось терпеть его компанию, не оставаться же голодной, а шум и гам студентов плохо сказывались на моем настроении на весь день. Один раз он напугал меня в лекарском крыле, ждал за дверью, когда я взялась за ручку, чтобы открыть, дернул с другой стороны, да так, что я влипла носом в его каменную грудь. Еще раз опять в парке, уже подморозило и он схватил меня сзади, когда в сумерках я возвращалась от ректора и поскользнулась на не понятно откуда взявшемся льде. Правда тогда ему здорово прилетело по коленке — рефлекс, вбитый отцом в детстве — самозащита при нападении. Вот после того раза он каждый раз звал меня вечером на этот факультатив. Обновить знания. Даже в библиотеке, я потом час заикалась, когда подумала, что меня пришибет неподъемным шкафом, который он случайно плечом задел. Физрук, в библиотеке и случайно. Мне кажется, что он каждый раз разрабатывал стратегию и потом в его глазах я видела, 1:0, 2:0, 3:0 и так далее.

Поэтому, предвкушая сатисфакцию, я открыла дверь в зал, где студенты отрабатывали приемы рукопашного боя в парах. Ближайшими оказались две миленькие девушки, что позволило мне без проблем задать вопрос —, простите, магистр Ричи здесь? Светленькая откинула выбившиеся волосы с лица — кивнула в сторону двери в глубине зала — он вышел, леди. Чудненько, — потерла я в душе лапками и шагнула в зал. По мере продвижения в сторону двери, студенты в парах начинали подскакивать, доставалось тем, кто был ко мне ближе, соответственно шишки валились на того, кто был дальше.

— Ты что бьёшься?

— На тебе, получи!

— Так не честно!

— Это не я! А кто, я тебя спрашиваю? — бум, хрясь, о, пошли в ход заклинания!

Девушки, которых было меньшинство, непонимающе смотрели на разворачивающуюся картину. Женская интуиция сработала как надо и они, не сговариваясь разбегались в стороны из кучи малы, в которую превращался зал.

Дверь кабинета физрука неожиданно распахнулась и Ричи шагнул в зал проревев — стоять!

Хорошо проревел, даже я затормозила, не дойдя с десяток шагов. Всего на секунду студенты замерли от гипнотического голоса преподавателя, но не судьба, мои вновь обретенные способности от близости ну очень большого противоположного потенциала вырвались на свободу. Это были не искры, за секунду я поняла, что это была плохая идея идти в зал. Шваркнуло и запахло озоном, — ух ты, пронеслось в моей голове.

— Кто активировал амулет, — взревел медведь, бросаясь на середину зала и растягивая подопечных.

Я перезарядилась секунд за десять, потому что мини молния прилетела в его аппетитный зад, которым он повернулся в мою сторону. Сразу же по стеночке, я рванула прочь из зала, стараясь держаться подальше от парней и по пути увлекая за собой девушек.

— Убью, — накрыло вдогонку, — кто посмел?

Его а-р-р-р догнало нас уже за дверью, и любоваться на его зверя в обороте у меня уже не было никакого желания.

На чем свет костеря себя за беспечность выскочила из комплекса и рванула через парк домой. Уже в комнате, стоя под душем, поняла, последнюю молнию генерировала осознанно. Завернувшись в халат, заварила себе успокаивающий чай, презентований Леданией. Снова и снова прокручивая перед глазами момент, когда статика со всего моего тела ручейком стекается к указательному пальцу, как ладонь складывается в знакомый с детства жест — пистолетик, и я как бы стреляю в пятую точку Ричи. Повезло, что тренироваться я отправилась к гризли. Даже страшно представить, что было бы, вернись сегодня Грегори в Академию.

— Утро вечера мудренее, — философски решила я и закутавшись в одеяло спокойно уплыла в сон.

Утро было не добрым. Мне всю ночь снилось, что я бегаю за медведем по тайге, его хвост мелькал то там, то там, заставляя скакать через буреломы. И когда я загнала его в расселину скал и он застрял в ней своей пятой точкой и я собиралась выстрелить и просмолить его хвост, откуда-то с горы спустился дракон, и заслонив собой медведя, наклонил свою рогатую голову, пытаясь заглянуть мне в глаза. Вот от этого вертикального зрачка я и проснулась.

Решив, что представляю собой опасность, сказалась еще больной и попросила заглянувшую ко мне Леданию организовать еду. Пришлось продемонстрировать, что не так. Повесила на стену лист, сложила пальцы пистолетиком и дождавшись первокурсника с едой пульнула разрядами в импровизированную мишень. Студент от неожиданности присел в дверях, Ледания подхватила поднос и выпихнула его за дверь, — посмотрела на меня огромными глазами и спросила — так вчера в спортзале это ты? — и прикрыла рот ладошкой.

— Я, — покаянно откусила булочку и потянулась к каше. — Что мне теперь делать?

— Может дождемся Ректора, — предложила она. — Я с таким еще не сталкивалась. — Ты же не будешь прятаться от мужчин, — неожиданно хихикнула, как подросток. — И женская обитель для тебя не выход.

— Ладно, пусть Ректор, только я не знаю, может пусть он близко ко мне не подходит. И Ричи не говори ничего. Пока.

На этом и разошлись, она ушла к своим пациентам, так как оставалось еще три дня до начала турнира, и их нужно было выписать не позднее завтрашнего утра. А мне становилось страшно от того, как я должна буду экранироваться, когда приедут команды других Академий. Представила себя в черном латексном костюме женщины кошки. Похихикала, представляя глаза Ректора, когда он меня увидит. Погрустила, не понимая, как теперь с этим жить. Съела обед, принесенный одной из помощниц Ледании. Пришла к выводу, что могу заземлиться. Попросила помощницу, вернувшуюся за посудой, принести земли из оранжереи. Сказала, что буду пересаживать фиалку. Насыпала земли в чулки, надела их, подсыпала еще в тапки. Одела и их. Потопталась, размышляя. На ком проверить.

И тут в углу комнаты распахнулся портал и пожаловал Грегори. Держа перед собой коробку, он спросил, — можно, Анабель?

И я поняла, что земля не помогает, и что это что-то другое. Меня бросило к нему таким притяжением, что коробка обреченно крякнула, раздавленная между нашими телами.

Его голос упал до хриплого шепота, — ты так рада меня видеть?

Я, секунду назад переживающая, какую молнию сгенерирую, когда мы встретимся, неожиданно поняла, что Ректор тоже очень рад меня видеть. Нижняя часть его тела явно демонстрировала эту радость твердея и увеличиваясь в размере. Кремовые эклеры с горгонзолой оказались не только на мне, я протянула пальчик к его подбородку и подцепив кусочек отправила его к себе в рот, глядя в его глаза.

— Очень, — это получилось так эротично, наверное, во всем виноваты фантазии о латексном костюме кошки.

Он отбросил коробку, придержав мое лицо за подбородок, глаза потемнели, когда его взгляд остановился на губах. Вторую руку я ощутила на своей ягодице, он сжал ее, еще сильнее впечатывая мое тело в себя. Близость разгоряченного мужского тела лишила остатков разума, целуй же, пронеслось за секунду до того, как его губы накрыли мои.

Это не было нежным, казалось, нас накрыл тайфун. Отрываясь от моего рта, он прикусил нижнюю губу, слегка потянул за собой, отклоняясь. Это движение вырвало из приоткрытого рта стон, он провел языком по верхней губе, вызывая дрожь, где-то глубоко во мне. Смял губы, попробовал на вкус меня языком. Не отрываясь, выдохнул, — сладкая, моя!

Его ладонь сбросила халат с плеча, прошлась подушечками пальцев вдоль шеи, за ухо и зарылась в волосы, растрепывая узел на затылке. Вторая, поглаживая и стискивая ягодицу, потянула халат вниз, и он оказался на полу.

Казалось, что мои соски опалило морозом. Они встали как столбики, упираясь в его рубашку. Он провел ладонью вдоль спины, вызывая волну мурашек. Вторая ладонь обхватила вторую ягодицу, удерживая мое тело в сладостной близости.

Я отвечала на его поцелуй, так как никогда до этого. Наши языки сплетались, лаская друг друга, мои пальцы запутались в пуговичках и тогда Грегори одним движением разорвал рубашку, оставаясь с голым торсом. Прикосновение сосков к его телу вызвало дрожь, его ладони оставили ягодицы и сжались на моих полушариях, оторвавшись от моих губ, он мягко провел большими пальцами, очерчивая верхнее полукружия. Мягко сжал горошинки сосков, перекатив между большими и указательными пальцами, вырвав рваный выдох.

Подхватил одной рукой и шагнул к кровати. Воспоминание о земле в чулках, благо от тапок я как-то избавилась, вогнало меня в краску. Грегори, не понимая моего смущения, обвел кончиком языка ушную раковину, прошептал — ты прекрасна, прикусил мочку, выдохнул на кожу шеи, проложил дорожку поцелуев вдоль ключицы к груди. Я плыла в каком-то сладком мареве, каждое прикосновение мужчины отдавалось внизу сладкой истомой. Наступив одной ногой на другую, придавила чулок с землей и попыталась выбраться как змея из кожи. Мои танцы вырвали стон и у моего партнера. Оторвавшись от него, расстегнула его штаны и продолжая пританцовывать потянула вниз. Меня мягко опустили на кровать, накрыв сверху безумно приятным жаром каменного тела. Его поцелуи становились похожи на укусы и подсасывания, вызывая разряды по всему телу. Вот его колено раздвинуло мои ноги, и он погладил меня через трусики. Я приподняла таз, требуя усилить ласку, его рот накрыл мой, казалось, что он хочет выпить меня, вбирая податливость губ, всасывая, массажируя вибрирующим языком. Я сама распахнула ноги шире, приподнимая таз выше, почувствовала жар его органа, прячущегося за бельем. Вздрогнул и качнулся навстречу мне ощутимо толкнувшись, и в ответ на это движение, Грегори зарычал в меня.

Мне показалось, что он отросшими когтями разрезал на нас обоих нижнее белье. Я была мокрой и скользкой, внизу все пульсировало и требовало наполнения. Упираясь на согнутую руку и ногу, Грегори навис надо мной, замер на секунду. Не в силах выносить промедление, я простонала, — хочу тебя! Сейчас, — и сделала движение тазом навстречу ему.

Он чуть надавил, раздвигая и наполняя, поймал облегчение, слетевшее с губ, углубил поцелуй, вторгаясь языком внутрь и одновременно толчком до конца внизу.

Секундная боль расцветила темноту под прикрытыми ресницами мириадами звезд, вызвав запоздалую мысль о невероятности невинности. То, что он замер, давая мне возможность привыкнуть к размеру внутри наполнило теплотой, и добавило еще градус в разгорающееся пламя. Но что-то внутри меня требовало этих движений, и я двинулась навстречу, еще глубже насаживаясь, и он ответил.

Это был танец навстречу друг другу. Сладостное замирание в высшей точке, мышцы внутри меня сжимались, как бы целуя, вызывая рык, и обратный ход. Все убыстряющееся движение, сжатия внутри становятся чаще и сильнее, обхватывая плотнее, вызывают прокатывающуюся по телу дрожь волна за волной. Жар накрывает от пальцев ног до макушки. Ладони на ягодицах Грегори, притягивают задавая темп, жар наполняет до краев, пульсация внутри становится безумной, и я взрываюсь миллионами солнц, чтобы через секунду, ощутить, как Грегори изливается толчками внутри меня. Он опускается, слегка придавливая меня своим телом, я ловлю затихающие пульсации внутри и мягкие губы на шее. Уплывая в дрему, ощущаю, что как будто проваливаюсь сквозь бублик на белоснежный песок к теплому океану. Последняя мысль — наверное я уже сплю и действительно засыпаю.

Возвращение из мира грез было медленным и приятным. Удивительно, отметила про себя жар тела рядом, вот и оно тоже вздрогнуло и сжала полушарие груди и втянуто мой запах пощекотав выдохом. Мой запах телу понравился, об этом сообщила увеличивающаяся в размерах часть этого тела. О, я не смогла сдержать томное мур-р-р, попытавшись отлепиться от каменного торса. Я была не против второго раунда, но на задворках сознания какая-то мысль пыталась привлечь мое внимание. Откуда здесь шум моря, мелькнуло в голове, я что все еще сплю? Наверное, эта же мысль пришла в голову и моему партнеру, потому что одновременно мы распахнули глаза и уставились на окружающий нас пейзаж. Белоснежный мельчайший песок, пальма, подпирающая небо, и накатывающий прибой у наших ног. Мы уставились друг на друга, пытаясь сформулировать вопрос, я утонула в его глазах, видя свое отражение как в зеркале. Неожиданно Грегори толкнул таз вперед, он так и не покидал меня, когда нас расплющило от пережитого. Его губы снова накрыли мои, сознание сорвалось в предвкушение эйфории, и в последний момент мысль о песке под спиной, заставила извернуться, перекатившись через мага. Мы потные, песок будет хуже наждачки.

В следующую секунду он сдернул мою тушку с себя, поднялся и подхватив меня на руки пошел в море. Оно было божественным, смыло разочарование по поводу прерванного занятия, смыло усталость, песок, вернуло легкость и настроило на философский лад. Мой мужчина плавал рядом, далеко не отпуская от себя, оглаживал своими ладошками со всех сторон, терся и я тоже в ответ не отставала заигрывая. В какой-то момент даже здравая мысль о не гигиеничности занятия сексом в море не остановила мое тело. Обхватит его одной ногой заскользила прижатая вдоль накачанного торса, чтобы упереться в стоящее орудие. Вцепившись ладонями в плечи и глядя в его глаза, скользнула насаживаясь, не в силах терпеть предвкушение. Тело было легче и позволяло не тратить силы, удерживало и подпихивало друг к другу, движения были восхитительно танцующими, но в какой-то момент, ощутила, что Грегори поддерживая меня под ягодицы и не выходя из меня, несет меня из воды на берег.

— Зачем, — зашипела, стараясь дотянуться до его уха. — укушу.

— Не хочу уронить тебя, — мне кажется или его голос вызывает во мне цунами, которое несется от мозга в район солнечного сплетения. И вдруг я внутренним зрением вижу это энергетическое цунами, несущееся внутри, преобразующее и перестраивающее внутреннюю структуру. Запоздало накрывает испуг, он что еще и мозг мне трахает?

Потому что он, не останавливаясь рассказывает, какая я сладкая, горячая и упругая во всех местах куда он может дотянуться, войти и почувствовать. На его слова новая волна катиться вниз по телу, заставляя обхватывать его мышцами отпуская и вновь обхватывая в желании не отпускать. Застыв у границы растительности, мужчина просчитывает варианты безопасного продолжения этого сладкого занятия, мне кажется, или он проецирует в мой мозг варианты позиций, предлагая мне выбор. Вот из предложенных вариантов отзывается особенно тесным сжатием его подрагивающего орудия. Моя — выдыхает он в мои губы, прикусывая до крови нижнюю и тут же зализывая. Возбуждение сминает остатки разума, требует довести это все до кульминации и неожиданно мозг отмечает, как зрачки Грегори вытягиваются в вертикаль, и та полыхает красным. Разворачивая меня возле ствола пальмы для того, чтобы я уперлась в нее руками, он пристраивается сзади. Я стону, желая быстрее ощутить наполненность. Оттопыриваю попку в стремлении быть ближе к сосредоточению удовольствия. И он не заставляет просить больше. Скользит, раздвигая складочки, придерживая за талию, входит медленно, но до конца, замирает в высшей точке, выходит и снова скользит внутрь. Каждое движение как маяк, который направляет волны, катящиеся от головы. Они встречаются, сталкиваясь и разбиваясь, зажигая неведомые искры. Оглядываюсь, ощущая пустоту без его поцелуев, он дотягивается до рта, и его поцелуй захватнический и утверждающий. Одна из ладоней раздвигает внизу и накрывает пульсирующую точку. Сладкое прикосновение пронзает последним аккордом складывая все вектора в одну точку. Оргазм накрывает, разрывая и растаскивая «Я» в окружающее пространство. Одновременно я вижу огненную пульсацию внутри себя, переливающееся искрами физическое тело, весь остров, на который приходит осознание забросила нас я, и мужчину сзади меня, который делает последний толчок и за его спиной распахиваются призрачные ледяные крылья. И я снова отключаюсь, в последний момент понимая, что упираюсь в подоконник в комнате Академии.

Прихожу в себя в душе, меня придерживают под грудью одной рукой и моют. Вторая ладонь мягко скользит по телу под теплыми струями. Сонно отмечаю, что чаще всего она оказывается между ног. Мужчина понимает, что я опять с ним и шепчет в ухо, скоро принесут ужин не мешало бы прибраться. Осознание происшедшего накрывает горячей волной и совсем не стыда. Отстраняюсь и разворачиваюсь. Непроизвольно облизываюсь, глядя на капельки на его губах. Он выключает душ и отступая сдергивает полотенце.

— Анабель, возьми себя в руки, ты же не хочешь, чтобы ломились в твою комнату если, ты не ответишь?

В первый момент я хочу сказать, что мне все равно, что я хочу не вылезать из его постели минимум неделю. И тут же вспоминаю, что согласна даже на необитаемый остров. Он растягивает губы в очаровательной улыбке, — и я тоже, дорогая! Но ты же знаешь, Турнир!

Я выдыхаю, закутываясь в полотенце, и задаю такой животрепещущий вопрос.

— Ты что, дракон?

Грегори удивленно распахивает глаза, глядя на меня.

— Откуда, точнее почему ты так решила — спрашивает.

И тут некстати раздается стук в дверь.

Я выскакиваю в комнату, кричу — минуточку, я в душе, — бросаюсь собирать вещи Ректора, впихиваю их в душ, и разворачиваюсь к двери. Просунув мокрую голову в приоткрытую дверь, улыбаюсь — я возьму поднос, и понимаю, что ужин мне принесла Ледания и отвертеться от разговора не получится. Пока она ставит поднос, я исчезаю за дверью санузла. Грегори уже одет, он не ушел порталом, не подарив последний сладкий поцелуй. Я укутываюсь в халат и выхожу к магессе. Мне предстоит как-то рассказать о новых способностях, не раскрывая причины их проявления. Та еще задача. Но нет ничего не возможного в этом мире.

И я сажусь напротив Ледании и говорю — наверное я могу строить порталы. И смотрю на удивленно округляющиеся глаза и приоткрывающийся рот собеседницы.

— Ты шутишь? Это же опасно! И невероятно сложно! И портальщики только мужчины. — она продолжает неверующе хлопать ресницами, затем, не дождавшись, когда я начну есть командует. Нам нужно к Ректору. Я знаю, он уже в Академии, но я думала идти к нему после ужина, давай, одевайся, пойдем вдвоем.

Пока я одеваюсь, она бегает из угла в угол. Как мы будем идти, — вопрошает сама себя, — чтобы не встретить мужчин. Я решаюсь предположить, что так просыпался мой дар, и я больше не буду биться молниями. Она на секунду зависает, подозрительно оглядывая меня с ног до головы. — Ладненько, как скажешь, рискнем, пожалуй, — подхватывает меня под руку и увлекает к выходу.