Созвездия для Грифона

Часть 1

В маленьком оазисе посреди пустыни было еще темно. Рассвет должен был наступить через пару часов, и тогда жара, даже несмотря на наличие тени от финиковых пальм, стала бы преградой к миру, лежащему за границей оазиса. Анна вышла из каменной пещеры, которая располагалась под нависшей стелой гранита, которую как будто вытолкали из-под песка раздосадованные гномы. Чем-то она им помешала или вход загораживала. Анна улыбнулась, представив крепыша гнома, который поднапрягшись задвигает этот элемент — очищая свое жилище от ненужной перегородки. Непроизвольно она испытала благодарность за то, что когда-то геологическая плита так удачно выползла из-под бесконечных песков несколькими ребристыми вершинами, наклоненными под разными углами. Это позволило защитить от дюн небольшой оазис, сразу за ними и вытолкнуть на поверхность небольшой ручей, питающий маленькое озерцо посреди него.

Вслед ей из глубины пещеры прошелестел вопрос — Мам, ты куда? Анна по привычке улыбнулась уголками губ, — не спится мне, малыш, пойду пройдусь. В ответ прошелестело — ну ладно, возвращайся скорее. Она начала спускаться, к оазису, по почти неразличимой тропе, приклонила колено возле устья родника, зачерпнула ледяную воду ладонями и умылась. Потом сложила их ковшиком и сделала несколько глотков. Вода была чистая и холодная, как когда-то в стакане с кубиками льда, который ей протянул красивый парень, в последствии ставший ей мужем. Всю сегодняшнюю ночь он снова и снова приходил к ней из воспоминаний, не давая уснуть, как будто прошедшие 20 лет исчезли, и она снова и снова вспоминала их знакомство, на первом курсе университета. После первого экзамена по кибернетике, который она единственная из группы сдала на высший бал, и выйдя в коридор поняла, что хочет пить. Вот тогда она и увидела его с запотевшим стаканом в руке. Видимо эта жажда отражалась в ее глазах так остро, что парень резко затормозил, протянув ей стакан. И промолвил — я Глеб. Она помнила их свидания, которые перерастали в споры о кибер-мозге, андроидах, о взаимодействии человека и вычислительной машины. Ее Глеб был лучшим математиком-аналитиком в университете, его изящные решения не под силу были компьютерам, так как на один ответ того, он давал три, четыре варианта развития замкнутых систем. Она вспоминала студенческую свадьбу на четвертом курсе, рождение дочери на последнем, защиту докторской, по обучаемости компьютерных систем. Тогда она непрерывно загружала в подаренный мужем компьютерный мозг последней модели каждое мгновение жизни дочери. Она горько улыбнулась, вспоминая, как доказала, что человеческие чувства невозможно смоделировать в машине, но ассимиляция человеческого поведения с машинным разумом позволяет создавать андроидов.

Она остановилась под пальмами и сорвала сочный персик с дерева, растущего в тени пальмы. Надкусила, зажмурившись от вновь нахлынувших воспоминаний. О том страшном дне, когда она ждала мужа с дочкой дома, в предвкушении варки варенья из персиков, которые они везли домой. До сих пор этот день рассыпан на мелкие осколки, которые она складывает, а они снова и снова рассыпаются в ее памяти. Сообщение об страшной аварии, в которой погибла ее дочь, и сильно пострадал ее муж, больница, куда отвезли ее мужа — он уже тогда работал в секретных проектах и для него делали все и даже невозможное. От дочки почти ничего не осталось. Она была впечатана в груду искореженного металла. Несколько дней она не помнит. Наверное, была под завязку накачана успокоительными. Зато она на всю жизнь запомнила лист, который ей дали подписать. Разрешение использовать мозг крупнейшего ученого в проекте андроид. Ученого, который был ее мужем.

Она шла на другую сторону оазиса, куда под утро возвращались роботы, которые обслуживали бескрайние ряды солнечных панелей. Мелкая живность стекалась в ангар, эти роботы были похожи на змей и ящериц, чтобы легко перемещаться по пустыне. Информация сливалась при пересечении ангара, изучалась и систематизировалась компьютером. В общем, наверное, ее присутствие в этом месте не было так уж и необходимым постоянно. Другие Контроль-мастера Земли наведывались к своим подопечным по установленному графику, проживая в городах остальное время. Но ей не смогли отказать.

Вот тогда и из маленькой пещеры были созданы неплохие трехкомнатные апартаменты с современными благами цивилизации. Продукты доставляли периодически боты, привозящие запчасти для солнечной электростанции. Иногда она выбиралась к ближайшему городку, в нескольких часах лету. Но большее время она была здесь сама. Почти сама. В глубине пещеры был расположен один из самых мощных в настоящий момент кибер- мозг. В котором жила ее дочь. Проект, который продолжал жить после защиты докторской.

Анна остановилась перед входом, глядя в розовеющее над дюнами небо. Пронзительно захотелось вернутся в прошлое, где были они оба. Муж и дочь. Пришла в себя от катящихся по щекам слез. Она знала, что мозг мужа был ассимилирован в миссии к далекой планете, с которой Земля начала общаться. Она помнила этого андроида. Высокого и мощного. Совсем не похожего на ее Глеба. Ей сказали, что личностные воспоминания не сохранились при переносе, авария тогда разрушила не только тело ее мужа. Но когда их представляли друг другу, у нее на секунду замерло сердце, когда он шагнул к ней, протянув руку и сказал — я Гром.

Уже почти решившись, вернутся в пещеру, она вдруг заметила падающую с неба звезду. Огненный шар несся в их сторону, и Анна запоздало подумала о бренности бытия. Немного отступив ко входу, закрыла глаза от яркости приближающегося объекта и выдохнула.

Земля вздрогнула от удара, но он был незначителен, горячий воздух облизал, а не опалил, как она себе представила. Открыв глаза, она увидела в нескольких шагах впереди небольшую оплавленную воронку, посередине которой медленно остывал и таял яйцеобразный предмет довольно внушительного размера.

Когда верхняя оболочка истаяла, в ее сторону вывалился высокий мужчина. Что-то странно знакомое показалось ей в его движениях. Он не смог встать, так как с его ногами происходило что-то странное, как и с остатками капсулы. Та полностью рассыпалась, превратившись в сморщенный камень, не более мяча в диаметре. Но он продолжал ползти к ней на руках рывками преодолевая оставшиеся расстояние. Она не знала, сделать ли ей шаг навстречу, или не двигаться и ждать. Ползущий как бы таял, начиная с ног, оставляя за собой сажу, как показалось ей. Наконец он поднял к ней лицо и прошептал — Помоги, надо сберечь информацию.

Я смотрела в его расширенные зрачки и откуда-то приходило невероятное осознание, что это Глеб. Мозг подсказывал, что это тот андроид, Гром. Точно — улетевший с экспедицией к новым мирам, а сердце кричало — это Глеб. Из глубины пещеры вдруг закричал голос дочки. — Мама, очнись! Тяни интерфейс.

Я бросилась вглубь помещения, к стоящему перед столом стулу и выдернула из стены розетку с проводами, разъемами и датчиками. Иногда я пользовалась ими, подключая различные гаджеты для передачи звуков, запахов и ощущений для моей дочери, заключенной в компьютер. Благо длина позволяла дотянуть их наружу. Почти не глядя под ноги, рванула обратно. Тело таяло с сумасшедшей скоростью, запоздало кольнула мысль, что андроид сохраняет сознание почти необъяснимо. Радужка глаз почти исчезла и в зрачках, я видела миллиарды искорок, которые тянули к себе. Он рывком прикоснулся к виску отщёлкнув гнездо для прямого соединения с компьютером, а я вставила в него кабель. Я чувствовала, как кабель в моей руке нагревается, настолько велика была скорость передачи данных, я не могла оторваться от глаз, которые продолжали смотреть в мои глаза, на краю сознания мозг отмечал, что истекают последние секунды, и подтверждая это кабель от щёлкнулся и отлетел на несколько метров в сторону. Уже когда голова начала падать в песок, его губы прошептали — Прощай, любимая!

Передо мной на песке осталась дорожка угольной пыли, которая заканчивалась в шаге от меня небольшим холмиком. В этот момент солнце взошло над горизонтом и откуда-то налетевший порыв ветра слизал с песка угольную пыль.

В комнате вокруг стола сидело пятеро. В налитых пиалах остывал зеленый чай, мягко струился дымок над потрескивающими благовониями. Откуда-то издалека доносились звуки песнопений и с ними перекликались звуки тренировки монахов. Размеренные удары и движения ног, создающие едва уловимый шорох по древним плитам, которыми был вымощен двор. Дверь в комнату бесшумно растворилась и зашли еще двое. В отличие от сидящих за столом, укутанных в одинаковые серые плащи, вошедшие непроизвольно обращали на себя внимание — маленькая невесомая сухонькая старушка и довольно высокий накачанный мужчина. И если старушка еще чем, то была похожа на остальных, хотя ее плащ был белее снега, то мужчина, был похож на варвара, как если бы он попал сюда из прошлого.

— Прошу простить за опоздание, — пророкотал его голос, хотя он старался разговаривать тихо.

Он подвел свою спутницу к стулу с высокой спинкой и сел рядом с ней.

— Я собрала вас здесь, — начала она, при этом в отличии от вида, который предполагал телесную слабость от прожитых лет, ее голос отличался прозрачностью хрусталя и твердостью дамасской стали, — для того что бы сообщить о надвигающихся смутных временах. Она вздохнула, как будто с сожалением, поднесла к губам пиалу, с налитым ее спутником чаем, сделала глоток, наслаждаясь теплом, вкусом и ароматом, и поставила ее обратно на стол.

— Этот мир, вероятнее всего обречен. Утром в Сахару гонец принес весть, Морок выпущен, и жертва принесена. — Она обвела всех своими прозрачными глазами, как будто заглянув в душу каждого, и продолжила — Хуже всего, что он оставил след для Морока и теперь только время покажет, как быстро он придет сюда. Он принес весть, и у нас есть время, чтобы быть готовыми, но он оставил нить, и по ней уже ищут этот мир и найдут. Я думала, что если оставить Землю без магии, то этот росток не будет найден и растоптан, а вы, дети мои, сможете приходить в мой дом и отдыхать от трудов в своих мирах и вселенных. Я собрала вас в последний раз, потому что если вы придете сюда еще раз, то Морок по вашему следу пойдет и за вами. Вы можете выбрать на память все, что захотите, и остаться до вечера, но после — вы должны будете уйти, а я повешу вокруг Земли щит, чтобы остаться с ней до конца. Я встречусь с каждым лично, но позже, а сейчас оставьте нас с Тором.

Когда комната опустела, бог склонил голову к матери, а она запустив руку в его посветлевшие рыжие волосы сказала — Тор, сынок, я знаю твою любовь к людям, населяющую эту планету, но они давно выросли и сами управляют своими жизнями, они дотянулись до других планет, и возможно когда-нибудь смогли бы постучать и в твою дверь. Но ты должен защищать свои миры. Сколько их у тебя уже? Три? Помниться твоя жена хвасталась ими на последнем пире.

— Йорд, матушка, неужели ты хочешь остаться здесь одна? — понизив свой громовой голос спросил Тор.

Старушка подошла к окну и толкнула притворенные ставни — из окна были видны вершины гор, устремляющиеся в небо, которое нависало над ними темнеющими облаками.

— Будет буря, сын мой, и я впервые не вижу, что будет после.

Я сидела перед компьютером, а на мониторе горели слова — Свободного места нет. Я не могла поверить, что все заполнено переданной Громом информацией, запоздалая мысль о своей работе и слепке личности дочери заставила осипшим голосом позвать — Малыш ты здесь? Монитор продолжал мигать зеленым, и ни звука не раздалось в прохладном воздухе комнаты. Осознание потери двух любимых людей в один момент накрыло тьмой и падая в обморок на пол я успела ощутить 20 лет в одном мгновении.

Я не знаю сколько пролежала, в какой-то момент сознание вернулось. Встав, я опять впилась глазами в мерцающую надпись, пытаясь сообразить, что делать дальше. Скорее всего, информация очень важна, так как Глеб, я уже была уверенна, что это был именно Глеб, сделал выбор точки на Земле, где мог передать максимальное количество информации за столь короткое время, без объяснения — просто сказав, что так нужно. Компьютер висел в режиме — Свободного места нет и единственным выходом было вези его в ближайший город. Какое-то время я пыталась вспомнить, когда должен прилететь бот с запчастями, но потом отмела этот вариант и пошла за гравитационной тележкой в ангар. Осознание перемен накрыло черной волной безысходности. Понимание того, что все не будет как прежде непроизвольно вызвало озноб.

Еще час я потратила на сборы, понемногу в мозгу складывался план, и я упаковала сумку с самый ценным и необходимым, потому что уже понимала, что сюда вернусь не скоро. Напоследок спустилась к ручью набрать воды и персиковому дереву, оборвать спелые плоды.

Солнце уже пекло, горячий воздух начинал создавать причудливые марева над дюнами, но времени ждать до вечера, я чувствовала не было.

Опустив на глаза плотные антибликовые очки и обмотав голову охлаждающим тюрбаном, я добавила оборотов мягко рокочущему двигателю и выехала по вехам в Мхамид.

Для меня раннее утро — это час пополудни, когда солнце переваливает через крышу и начинает лезть в комнату через плотно задернутые шторы. Если оно отыскивает прореху, то полоски света начинают ползти по драгоценному паркету, пока не заползают на мою огромную кровать.

Обычно к этому времени, я уже слежу за танцем пылинок в тонких лезвиях света, сквозь неплотно сомкнутые ресницы, представляю новое развлечение — бал или может маскарад. Марракеш давно не видел маскарада. Потягиваюсь в предвкушении и отбросив шелковые простыни плыву в душ.

Вскользь ловлю свое отражение в огромном зеркале от потолка до пола, хищная грация подтянутого тела, с золотистыми татуировками на руках до локтей и на ногах до колен, с густыми черными волосами, спускающимися ниже лопаток, с упругой, как у нимфетки грудью, непроизвольно облизываюсь и приподымаюсь на носочки. Уже стоя в душе под теплыми струями, думаю о том, что возможности биотехнологий за последние 15 лет позволили отодвинуть старение и превратили жизнь в сплошное удовольствие. Как говорит мой отец, наслаждение есть плод труда и награда за него. Он очень удачно вложил в свое время деньги в одну маленькую лабораторию биотехнологий, а теперь он один из крупнейших владельцев корпорации Halya. Ну да, в честь его малышки, то есть меня. Накинув на плечи длинный шелковый халат, я направилась вниз, в столовую.

Впорхнув в комнату в полутьме от солнечной защиты, я не сразу замечаю, что кроме отца и его новой фаворитки за столом сидит еще одна женщина. Я не люблю, когда завтрак приходится делить с чужими, отцу стоило большого труда уговорить меня терпеть его новую пассию. Надев на лицо надменное выражение, я заскользила к па.

Кинув холодный взгляд в сторону гостьи я вдруг затормозила, как будто натолкнувшись на невидимую стену, а в следующую секунду перелетев сервированный стол уронила ее вместе со стулом на пол и заключила ее в объятья с криком — Анна, сестренка!

Отец захохотал — Халия, да что ж такое, ты же уже не девочка, слезь с сестры, в твои то года. И он осуждающе начал качать головой. Краем глаза я увидела, как Мира — его девушка, встала и вышла из комнаты. И за то спасибо, подумала я, подавая руку Анне. Она тоже давилась смехом и пыталась отбиться от моих жарких объятий.

— Сестра, 10 лет, дорогая, я не видела тебя последние 10 лет.

Я проводила по ее коротким волосам, замечая серебряные пряди, морщинки вокруг глаз, начинающую истончаться кожу, — Родная моя, — на глаза навернулись слезы — ты совсем себя запустила, ты выглядишь на 50.

Она весело рассмеялась: Халия, мне в этом году стукнуло 50, вот на них я и выгляжу. В ее глазах скакали чертики, потому что она продолжила — А ты, как я погляжу, заставила па создать эликсир вечной молодости? Больше 20 тебе не дашь, хоть через три дня тебе 45.

Я весело фыркнула под нос, легко оттолкнув сестричку, — Фу, ты противная, это секрет — не смей никому говорить. Наш па говорит, что ему 45. Я же не могу быть его старше.

Отец закашлялся, чуть не подавившись глотком кофе. Сестра начала стучать по его спине своей ладонью, а он, откашлявшись сказал:

— Девочки, вы всегда будете моими малышками.

Через час, сидя на кровати у Анны в комнате, я слушала как она со стеклянными глазами рассказывает, какая история заставила ее бросить свой оазис и вернуться в отчий дом.

Последний раз малышку Халию я видела на ее 4 свадьбе. В тот раз ее принцем был именитый художник, с которым она познакомилась на выставке в Нью Йорке, куда случайно забрела ожидая па. Он был на 30 лет ее старше, и вообще не понятно, как он бросил все и приехал за своей музой в Марракеш, как согласился взять ее в жены, и вообще уму непостижимо, как они прожили 5 лет вместе с этой егозой. На память о нем ей остались тату на руках и ногах — именно он рисовал эскизы, по которым потом их наносили. Па говорил, что она на какое-то время остепенилась. И даже хотела завести ребенка. Но, наверное, пазлы не сложились и после пяти лет художник вернулся в Америку. В утешение па подарил ей игрушку — центр развлечений для взрослых, и, хотя это был японский франчайзинг, но он допускал вольное использование декорирования и включение дополнительных опций на усмотрение владельца.

В общем недавно вечером, общаясь через компьютер он поделился по секрету со мной, что она превратила его в первый в Африке.

Сидя рядом с ней на шелковых покрывалах я слушала как она щебечет о предстоящем праздновании своего дня рождения, о том, что ее посетила чудесная мысль и что я должна ей помочь. Но мой вид никуда не годится и поэтому мы едем в Halya.

Очень поздний вечер того же дня.

Я стою перед огромным зеркалом в своей комнате и не могу поверить, что женщина, которую вижу в отражении — это я. Действительно, это трудно не назвать волшебством, потому что ей не более тридцати. Двадцать прожитых лет остались в бассейнах и комнатах центра, кожа, как будто светится изнутри, даже волосы стали немного длиннее и им вернули натуральный каштановый цвет. Я вглядываюсь, пытаясь прочитать в глазах чего она хочет. Последняя встреча с Глебом, передача информации в центр Развития, полная потеря результатов труда за последние 20 лет — от этого немного начинает бить мандраж, радует то, что я делала раз в полгода архивные копии личности дочери — интеллектуального симбионта кибернетического мозга. И в подвале нашего дома хранилище этих копий.

Я еле отбилась от сестренки, которая тянула меня в свою Аграбу, не иначе похвастаться, сославшись на длинный день и усталость приехала домой. Мы еще поговорили с отцом сидя в библиотеке, он с удовольствием смотрел как неожиданно быстро я помолодела. Я сказала, что пока не знаю, чем буду заниматься дальше, так как это зависит от многих факторов, и в том числе, и от информации, которой забит мой кибер мозг.

Лежа в кровати, практически засыпая под звуки пустыни, журчащие из снофона, я вдруг подумала, что было бы здорово получить письмо от Глеба. И уснула.